Социальные и мировоззренческие последствия гидроэнергетического строительства на Дальнем Востоке (стр. 2 )

Если под загрязнением понимать изменение нормального для данной системы соотношения элементов, которое так или иначе способствует повышению её энтропии (Реймерс, 1990), то приведенных выше примеров вполне достаточно для того, чтобы сделать вывод о том, что строительство ГЭС и создание водохранилища, являются, несомненно, источником загрязнения, снижающим жизнеемкость данного метода получения электроэнергии. Воздействие ГЭС на биоту в целом можно свести к двум моментам: трансформации коренных сообществ и сокращению ареалов, увеличению их мозаичности, что в конечном итоге приводит к сокращению биоразнообразия.

В условиях Дальнего Востока создание водохранилищ ГЭС - это прежде всего снижение степени лесистости региона, затронутого влиянием ГЭС. Лес, большей частью пойменный, ушедший на дно водохранилища, перестает быть лесом безвозвратно и, соответственно, уже не может выполнять своих функций продуцента большого количества биомассы. Уменьшение территорий, покрытых лесом, происходит при строительстве ГЭС по следующим причинам: затопление лесных биогеоценозов, вырубка леса, ставшего более доступным по причине увеличения плотности населения, урбанизации и индустриализации, сопутствующих гидроэнергостроительству, трансформации растительных сообществ вследствие изменения гидрорежима реки.

Учитывая общие темпы снижения лесистости дальневосточных территорий под влиянием других, помимо ГЭС, факторов (Шейнгауз, 1967, Бабурин, 1988), роль ГЭС в уменьшении лесопокрытых площадей не кажется такой уж несущественной. При этом трудно однозначно оценить значение подготовки ложа водохранилища для экосистем, которые впоследствии должны подвергнуться радикальному разрушению и которые, следовательно, должны пройти ряд сукцессионных изменений на пути к установлению новых связей и формированию новых экосистем. С одной стороны, полная лесоочистка способствует снижению уровня загрязненности воды в водохранилище и, соответственно в реке ниже плотины.

С другой стороны, та же лесоочистка - это разрушительный антропогенный фактор, который сильно снижает уровень биоразнообразия не только в наземных экосистемах, которым суждено стать дном водохранилища, но и в тех экосистемах, которые впоследствии должны стать берегом и в какой-то степени сыграть роль поймы, насколько это вообще возможно в условиях постоянного колебания уровня водохранилища вследствие попусков. Влияние ГЭС на растительные сообщества в нижнем бьефе связано прежде всего с изменением гидрорежима поймы. «Прирусловые ивовые, ивово-тополевые, уремные леса и кустарники в пойме Амура по занимаемым площадям уступают, пожалуй, только луговой растительности и травяным болотам» (Ахтямов, 2001. С. 5). Именно на этих, широко распространенных, играющих важную роль в функционировании пойменных экосистем, фитоценозах и сказывается прежде всего изменение гидрорежима реки в нижнем бьефе реки, в особенности - отсутствие естественных ежегодных паводков (Ахтямов, 2001).

Отсутствие естественных паводков сказывается и на пойменной луговой растительности. Если пойменные, и прежде всего ивовые, леса играют преимущественно экологическую роль, формируя гидрорежим и берега реки (Ахтямов, 2001), то луговые пойменные сообщества еще имеют и большое хозяйственное значение. «Наибольшую хозяйственную ценность представляют вейниковые луга прирусловой части поймы. Они занимают значительные площади и отличаются высокой потенциальной хозяйственной продуктивностью (до 16,1 т/га абсолютно сухого вещества). Состояние этих луговых сообществ обусловлено паводковым режимом, когда максимальная продуктивность наблюдается в первый год после паводков. В последующие годы при отсутствии паводков продуктивность лугов уменьшается на 25 % в третий год и на 50 % в четвертый» (Махинов, Ахтямов, Махинова, 1988. С. 67). По данным тех же авторов «только в нижнем течении Амура пойма занимает площадь около 7,5 тыс. кв. км.» (Махинов, Ахтямов, Махинова, 1988. С. 67).

Таким образом не трудно представить масштабы деструктивного влияния каскада ГЭС на Амуре в случае реализации всех планов строительства ГЭС на этой реке (рис. 1). Поскольку сток реки в этом случае был бы полностью зарегулирован, биопродуктивность практически всех лугов в пойме Амура в этом случае снизилась бы как минимум на половину. Таким образом, влияние ГЭС на растительность можно свести к уменьшению площади лесов, трансформации коренных сообществ вследствие нарушения гидрорежима и усиления антропогенного пресса, а также снижению и унификации видового разнообразия, что ведет в конечном итоге к снижению устойчивости сообществ к различным возмущающим факторам прежде всего антропогенного характера (Шлотгауэр, Хегай, 1988).

Влияние ГЭС на животный мир Дальнего Востока по мнению изучено недостаточно, а «опыт прогнозирования изменений из других регионов мало приемлем для Приамурья из-за специфики его природы» (Сапаев, 1991. С. 101). Специфика обусловлена «мусонным гидрорежимом рек, максимальными колебаниями уровня воды в водохранилищах, функциями долин как экологических желобов, множеством климатических районов, крайне сложным зоогеографическим строением (4 типа фаун), существенными фаунистическими различиями в пределах каждого крупного притока Амура» (Сапаев, 1991. С. 101).

Данные утверждения проиллюстрируем примерами из опыта изучения влияния на животный мир строительства и функционирования Зейской ГЭС. (1984) описывает новые явления в весенних перелетах птиц. Основной путь пролета до строительства плотины проходил вдоль русла р. Зея до Станового хребта. После заполнения ложа водохранилища, птицы стали долетать до плотины и поворачивать назад. Аналогичная картина наблюдалась и автором. Данных о новых путях пролета автору обнаружить не удалось. Скорее всего птицы летят вдоль русел небольших рек-притоков Зеи в обход огромного ледяного поля, которое представляет собой Зейское водохранилище в мае.

Естественно, ежегодный поиск новых путей пролета негативно сказывается на численности птиц. Существенно повлияло появление плотины и водохранилища на популяции копытных - косули, лося, изюбря. (1984) и некоторые респонденты гилюйского опроса описывают случаи единичной и массовой гибели копытных, пытавшихся переплыть водохранилище или перейти его по льду.

В результате этого, а также изоляции, популяции копытных сократились в несколько раз. По тем же данным к моменту обсуждения проекта строительства Гилюйской ГЭС наметились новые пути миграций копытных в районе р. Гилюй (хр. Тукурингра), то есть там, где предполагалось расположить створ новой плотины (Ильяшенко, Костенко, Родионов, Юдин, 1982). В водохранилище произошли изменения химических и физических параметров воды. Причиной тому явились не только замена одного водоема на другой с формированием специфических параметров существования новой водной системы, но и то, что «Несколько миллионов кубометров древесины осталось на ложе Зейского водохранилища, что обернулось не только потерей сотен миллионов рублей, но и ухудшением качества воды, сокращением видового состава рыб, засорением водохранилища» (Готванский, Савченко, 1990. С. 10).

Сокращение видового состава рыб вылилось прежде всего в вымирание основных промыслово-значимых видов - ленка, хариуса и тайменя. То же произошло и в притоках р. Зеи, впадающих в водохранилаще, поскольку зимой они полностью промерзают (за исключением р. Гилюй). Измененные условия в новом водоеме способствовали увеличению численности щуки в несколько раз в первые годы, затем ее численность упала и стабилизировалась (Ильяшенко, 1984, Ильяшенко, Костенко, Родионов, Юдин, 1982).

Вспышка численности щуки произошла не только из-за изменения параметров воды или устранения преобладавших ранее видов, но и из-за того, что под воду ушли неразрушенные естественные пойменные и лесные экосистемы с богатой органикой, а в первое время заполнения ложа водохранилища образовывались мелководья. Все это создало условия для вспышки численности мелких растительноядных рыб - кормовой базы щуки. Падение численности щуки в результате сукцессионных процессов, видимо, произошло не до первоначальных (до водохранилища) масштабов, её численность стабилизировалась, скорее всего, на уровне на несколько порядков выше первоначального, в результате чего щука получила статус практически единственного промыслового вида рыбы взамен хариуса, ленка, тайменя.

Таким образом, первая стадия гидроэнергетического освоения реки Зеи в верхнем бьефе проходила в условиях повышения антропогенного пресса в виде, в основном, фактора беспокойства и охотничьего пресса. Это, однако, не смогло радикально преобразовать экосистемы и вторая стадия освоения проходила в условиях сохраненного биоразнообразия поймы и большого количества мертвой органики, которая оказалась в водах водохранилища. Третья стадия характеризуется общим снижением биоразнообразия, а также снижением численности сохранившихся видов (Ильяшенко, 1984).

По данным (1998), относящего Зейское водохранилище к категории горных, формирование горных водохранилищ снижает биотопическое разнообразие, особенно прибрежное, что влечет за собой снижение численности многих видов или их вымирание. «Наиболее значительное и длительное снижение численности происходило у относительно редких видов, находящихся на границах ареалов (унгурская полевка, колонок и др.) и у наиболее массовых видов, доминировавших в исходных сообществах (красно-серая полевка, косуля, рысь). У видов, строго придерживавшихся долин крупных рек (ондатра, дальневосточная полевка, мышь-малютка и др.) изменения оказались необратимыми - они исчезли с побережий водохранилища. У некоторых наиболее пластичных видов, имевших второстепенное значение в исходных сообществах (полевая мышь, росомаха) или являвшихся субдоминантами (красная полевка, волк), после создания водохранилища отмечено более или менее длительное повышение численности, связанное с дестабилизацией экосистем. У большинства видов млекопитающих (красно-серая полевка, восточноазиатская мышь, пищуха, косуля, рысь и др.) наметилась тенденция к частичному восстановлению прежнего уровня численности» (Подольский, 1998. С. 18).

По мнению (1992) одной из основных причин снижения разнообразия животного мира на Дальнем Востоке является сокращение ареалов и увеличение их разорванности, мозаичности. Кроме того, любое энергетическое строительство, а гидроэнергетическое в особенности, в условиях Дальнего Востока с его все еще высоким уровнем пионерного освоения влечет за собой освоение новых территорий, вовлечение в экономический оборот новых ресурсов и, соответственно, усиление антропогенного пресса ( Воронов, 1991, Сапаев, 1991). (1991) выделяет особый этап в освоении территории Амурской области в связи сразу с двумя событиями - строительством БАМа и Зейской ГЭС. Оба этих события в зоне непосредственного влияния Зейской ГЭС, видимо, дополнили и усилили влияние на экосистемы севера Амурской области. В тоже время последствия строительства БАМа с точки зрения влияния на биоту состоят в «сокращении видового состава растений и животных, их обилия, упрощения и трансформации ценозов» (Воронов, 1989. С. 80). Кроме того, «в зоне БАМ современное антропогенное воздействие с применением мощной техники явилось элементом внезапного, взрывного нарушения состояния естественных природных комплексов» (Воронов, 1989. С. 80).