Социальные и мировоззренческие последствия гидроэнергетического строительства на Дальнем Востоке (стр. 5 )

В основе принятия решения по строительству конкретных или гипотетических ГЭС респондентов остальных опросов лежат фактически те же факторы. Принципиальная разница состоит в опосредованности их действия - респонденты исходили не столько из личного опыта, сколько из опыта жителей других регионов и всего человечества.

Исключение составляют, пожалуй, лишь некоторые населенные пункты амурского опроса, расположенные преимущественно на Зее. Их жители испытали не только физиологический и ресурсный дискомфорт по причине некоторого изменения климата и состояния реки, но и психологический, поскольку появился страх разрушения плотины и катастрофического наводнения. Остальные респонденты амурского опроса, а также респонденты архаринского и биробиджанского опросов сформировали свое отношение под действием прежде всего психологического дискомфорта, связанного с ожиданием радикальных изменений в своей жизни. Судя по степени неприятия ГЭС, психологический дискомфорт, находящий свое проявление в не всегда рационально объясняемых эмоциях, - явление серьезное, с которым нельзя не считаться при принятии решений. Таким образом, неприятие новых форм природопользования обусловлено нарушением комфортного состояния социума или индивидуума и желанием не допустить дискомфорта или вернуть былое комфортное состояние. Подобное неприятие, проявляющееся как явно, так и в латентной форме является составной частью геоэкологического анализа и выявляется с помощью социологических методов исследований и прежде всего - опросов.

Глава 3. Территориальное развитие социумов при создании новых географических изолирующих барьеров в процессе строительства и функционирования ГЭС

Одним из основных механизмов изменения состояния как ландшафтов, так и социумов при строительстве плотинных ГЭС является создание новых изолирующих барьеров. Причем, поскольку эти системы находятся в динамической взаимозависимости (Реймерс, 1990 б), новые изолирующие барьеры оказывают влияние на состояние как природной, так и социальной её частей, трансформируют естественные географические границы. «Важным элементом и инструментом территориальной организации являются географические границы. Сам факт территориальной дифференциации природы, населения, хозяйства проявляется через вычленение географических границ различных типов и рангов. При этом географические границы выступают в качестве специфических зон контакта, перехода, связи и взаимодействия двух и более географических систем. Важнейшей функцией, которую выполняет любая граница, является двуединая функция разделения и взаимосвязи» (Бакланов, 1991б. С. 34).

Следовательно, при образовании новых географических границ, которые формируются при строительстве и функционировании ГЭС, на первое место выступает функция разделения, что влечет за собой шоковые последствия для социальных и природных систем. Функция разделения подразумевает включение механизмов, формирующих новые взаимосвязи. Однако, процесс этот длительный и болезненный. Как показали исследования, проводившиеся в районе Зейской ГЭС с момента затопления поймы реки (Ильяшенко, 1984, Ильяшенко, Костенко, Родионов, Юдин, 1982, Колобаев, 1991), изолирующее действие водохранилища сказывается, по-видимому, на всех видах, составляющих коренные сообщества. Однако, достоверная информация в этой области есть только по позвоночным животным. Особенно существенно повлияло появление нового изолирующего барьера на популяции копытных - косули, лося, изюбря. Выше уже отмечалось, что в результате изоляции популяции копытных сократились в несколько раз. Кроме того, плотина и водохранилище Зейской ГЭС явилась изолирующим барьером для перелетных птиц. Что касается амфибий и рептилий, то здесь, по данным , «Прекратилась связь между популяциями Амуро-Зейской и Верхне-Зейской равнин, ранее осуществляемая через долину р. Зея. После затопления долины понизилось сходство видового состава амфибий и рептилий, обитающих на равнинах» (Колобаев, 1991. С. 86).

Влияние новых изолирующих барьеров на социальную часть преобразованных ландшафтов, естественно, несколько специфично и зависит как от природных, так и от социальных и экономических факторов. Несмотря на то, что анкета гилюйского опроса была ориентирована на р. Гилюй, все эмоции так или иначе были направлены на р. Зею. 45% респондентов аргументировали свое неприятие Гилюйской ГЭС тем, что она усилит отрицательное влияние Зейской ГЭС. В анкете Гилюйского опроса в веере ответов не предусмотрено отношение респондентов к Зейской ГЭС. Однако часто в анкетах, в форме, не поддающейся статистической обработке, содержатся высказывания о влиянии Зейской ГЭС на природу и жизнь людей.

Об ориентированности респондентов гилюйского опроса на р. Зею говорит и география опроса. Как видно из списка населенных пунктов, жители которых приняли участие в опросе, всех респондентов можно разделить на две неравные части: две трети - жители поселков нижнего бьефа Зейской ГЭС, одна треть – верхнего. Исключений из этой закономерности фактически нет. Показательно и то, что жители поселков, находящихся в непосредственной близости от предполагаемого створа Гилюйской ГЭС - поселков Золотая Гора и Кировский, участия в опросе практически не приняли (одна анкета из п. Золотая Гора ситуации не меняет). Жители обоих поселков занимаются золотодобычей и традиционными таежными промыслами, что предполагает их заинтересованность в сохранении ненарушенного Гилюя.

В тоже время ориентированность на природопользование в пойме Гилюя и сама возможность посещения этой реки жителями поселков нижнего бьефа весьма затруднена. Зато не вызывает сомнений зависимость противодействия строительству Гилюйской ГЭС от зимней полыньи Зейской ГЭС, поскольку список поселков её нижнего бьефа, где живут респонденты-противники Гилюйской ГЭС, идентичен списку поселков, жители которых страдают от полыньи. Наиболее значимые последствия для жителей нижнего бьефа Зейской ГЭС - это зимняя полынья и аридизация поймы (Вендров, 1967, Гидроэнергетика: учебник для вузов, 1988, Готванский, Савченко, 1990, Рянский, 1990), что влияет на состояние здоровья и традиционного для этих поселков сельскохозяйственного производства. Однако эти последствия не повлекли за собой радикального изменения параметров ландшафтов и, соответственно, социумов. Видимо поэтому география опроса в районе нижнего бьефа привязана не только к полынье, но и к самому руслу р. Зеи.

Все поселки нижнего бьефа, жители которых ответили на анкету, находятся непосредственно у реки. В тоже время, жители п. Ивановка не приняли никакого участия в опросе. Этот поселок находится в непосредственной близости от п. Овсянка, на который приходится 7% активности в опросе. Оба поселка так или иначе ориентированы на сельскохозяйственное производство, единственное их различие в данном случае состоит в том, что Ивановка стоит на притоке р. Зеи - р. Уркан, а Овсянка - непосредственно на берегу р. Зеи. Аналогичная ситуация и с поселками Амуро-Балтийск и Сиан. Не менее показателен случай и с п. Алексеевка, расположенном не на Зее, а на ее протоке. Его жители не проявили никакого внимания к судьбе Гилюя, в то время как жители поселков Николаевка и Березовка, расположенных непосредственно на р. Зея выше и ниже Алексеевки, участие в опросе приняли.

Последствия строительства Зейской ГЭС для жителей верхнего бьефа носят более радикальный характер. Для многих из них - это утрата реки как ландшафтного центра, переселение и переход на принципиально новый образ жизни и природопользования. Особенно остро эта тема звучит в анкетах из п. Берегового, составляющих почти все анкеты из зоны верхнего бьефа. Поселок Береговой был построен для переселения в него жителей п. Дамбуки, который должен был уйти под воду. Это переселение означало, в частности, переход от пойменного природопользования к иным его формам.

Строящаяся ГЭС делит социумы на три части: социумы, подлежащие переселению, то есть фактически разрушению, социумы, вовлеченные в процесс обслуживания строительства ГЭС и социумы, не задетые влиянием строительства. Так или иначе в первых двух случаях происходит смена форм природопользования, иногда радикальная, которая является основным индикатором формирования изоляции социумов и выделения изолирующих их барьеров.

Принципиальное отличие жителей верхнего бьефа от жителей нижнего (имеется в виду местное население, то есть люди, здесь родившиеся или прожившие здесь не один десяток лет) состоит в том, что первые пережили шок потери реки и перехода на водораздельное природопользование, вторые - лишь изменение параметров реки. Отсюда следует вывод - не в этом ли шоке причина пассивности тех, кто живет не на берегу реки, а на берегу водохранилища? В таком случае в чем причина активности жителей поселка Берегового?

Собственно деление призейских поселков региона опроса на северную и южную часть, границей разделения которых являлись Зейские ворота - узкая часть реки между двумя хребтами (Тукурингра и Соктахан), существовало всегда и было обусловлено природными и историческими особенностями. Еще при первой русской экспедиции на Дальний Восток под руководством Василия Пояркова была отмечена контрастность перехода природных условий по Зее выше впадения в нее р. Гилюй и ниже. Выше обитали лишь племена «тунгусов», живших охотой, ниже - племена «тунгусов»-земледельцев (Архипов, 1929, Грум-Гржимайло, 1894, Приамурье. Факты, цифры, наблюдения, 1908).

В процессе колонизации это деление сохранилось, но с новым элементом - золотодобычей преимущественно «амбаропромышленным» способом (Амурская область: опыт энциклопедического словаря, 1989, Архипов, 1929, Шульман, 1979). Это означает, что в функционировании социума большую роль играло купечество, а река Зея являлась главной транспортной артерией, не просто обеспечивающей прииски необходимыми товарами, но и связывающей в единое целое золотодобывающую, таежную, и южную земледельческую части речной долины. Кроме того, существенным объединяющим фактором являлось традиционное природопользование в виде охоты, рыбной ловли, использования дикоросов, а также особая роль молочной коровы в личных хозяйствах местных жителей, что подразумевает зависимость от пойменных сенокосных угодий.

К моменту начала строительства Зейской ГЭС ситуация в плане природопользования существенно не изменилась. Существенные изменения произошли лишь после строительства Зейской ГЭС. Ее плотина ликвидировала реку как транспортную артерию, как источник пищевых ресурсов, как единый образ родного кормящего ландшафта, симпатии к которому обеспечивались памятью поколений. Две части одной социоприродной системы в социально-географическом и ресурсном плане стали совсем разными и изолирующим барьером для них стала плотина Зейской ГЭС.