Хочу родиться. Пьеса по мотивам рассказа «Между жизнью и смертью (стр. 3 )

КНЯЗЬ. Да я только…

ДАМА. Я заметила, последнее время вы игнорируете мои приглашения… Да что с вами? На вас лица нет…

Мимо проходит АНДРЕЙ, ДАМА берет его под руку и отходит.

ДАМА. Андрей Дмитриевич, не проходите мимо дамы! Она достойна вашего внимания, не правда ли?

АНДРЕЙ кружит ДАМУ. КНЯЗЬ пытается привлечь внимание жены, но она увлеченно танцует с ДОКТОРОМ. МАРЬЯ МИХАЙЛОВНА подходит к КНЯЗЮ, шумно обмахиваясь веером.

МАРЬЯ МИХАЙЛОВНА. Вы только посмотрите на Соню! Как выросла. Только непременно нужно нанять ей учителя танцев – я скажу Зое. И этот… как его? Мишель, кажется, влюблен… какой он неуклюжий! Какой у него доход? Нет, он не партия для нее. И удивительно она похожа на мать, не так ли? Что это? Да она ведь кокетничает… Шарман, не правда ли?

КНЯЗЬ. Действительно…

МАРЬЯ МИХАЙЛОВНА. Мон ами, вы что-то совсем отбились от рук. Мне тяжело дышать, грудная жаба, знаете ли, замучила… Но и в теперешнем моем состоянии, мне хочется танцевать… Что же вы? Что с вами?

КНЯЗЬ. Я только… Танцуйте, дорогая Марья Михайловна, танцуйте… А на меня не надо обращать…

ГЕНЕРАЛ подходит и галантно приглашает МАРЬЮ МИХАЙЛОВНУ.

МАРЬЯ МИХАЙЛОВНА. Ах, мон женераль… авек плезир…

Она томно, но тяжело «отдается» танцу. К Князю мелкими подпрыгивающими шажками приближается СЕНАТОР.

СЕНАТОР. А вот скажите, любезный князь. Вот скажите по-правде, как есть. Отчего бы вам не вступить в наш клуб? Ведь не просто так мы встречаемся? Ведь есть нам что обсудить, есть на чем отточить зубы, так сказать? Что вам там Василий Иваныч насказал, не знаю, но уверен, что гадости! Обещаю, скучать не будете. Что скажете?

КНЯЗЬ. Ничего…

СЕНАТОР. Ничего?! Ну я вам скажу… подумайте… Ваше положение… Я уверен, что с голосами проблем не будет. Вы что-то бледны. С вами все в порядке?

КНЯЗЬ пожимает плечами.

СЕНАТОР (прыскает со смеху). Ох, побегу спасать Марью Михайловну от генерала – что-то он совсем ее укружил… Миль пардон! (Убегает.)

К КНЯЗЮ подходит разгоряченная КНЯГИНЯ.

КНЯГИНЯ. Ты звал меня, Дмитрий?

КНЯЗЬ. Я уйду по-английски, Зоя?

КНЯГИНЯ. Даже не думай об этом! Это только начало! (Забеспокоилась.) Да что с тобой? (Хочет дотронуться до него, но он невольно отклоняется.)

КНЯЗЬ (почти извиняясь). Ничего, просто немного устал. Ты чудесно выглядишь. Все гости в восторге…

КНЯГИНЯ (после паузы). Что ж, так было и задумано! Как я рада, рада, рада! И генерал словно помолодел! А дядя твой, Василий Иванович, как всегда, ворчит… Мне кажется Соне понравился Мишель – что ты думаешь об этом? Я заметила, ты любезничал с мадам Горчаковой? (Кусает губы.) Она мила…

КНЯЗЬ. Мила… милая, ведь свет приветствует любезность, не так ли? И потом, доктор…

КНЯГИНЯ. Ах, Дмитрий, ты все всегда переворачиваешь! Я ведь так, к слову. Ну, я пошла к гостям! И хватит хандрить, слышишь?

Поспешно встает и убегает. За ней под музыку следуют гости. Музыка смолкает, свет приглушается. Входят ДУШИ и занавешивает зеркала. У ТЕЛА дремлют САВЕЛИЙ и ПСАЛОМЩИК, а КНЯЗЬ сосредоточен на своих воспоминаниях.

Картина третья: Настасья

КНЯЗЬ (зрителям). Разве не странно, что ответы на заданные вопросы, как правило, никого не интересуют? (Помедлив.) Я мечтал о тихой семейной жизни, а провел ее в свете. Сначала в угоду своим родителям, потом… в угоду жене. Я как будто жил не своей жизнью… Почему для нас так важно угодить другим, а не себе? Я думал, что мы рождаемся с определенными задатками своего будущего характера…

Тихо входит НАСТАСЬЯ (без живота), садится рядом и преданно смотрит на КНЯЗЯ.

КНЯЗЬ (Настасье). Я думал, что наша задача заключается в том, чтобы осуществить этот характер.

НАСТАСЬЯ (после паузы). Да, барин… Вот и Семен говорит – характер – первое дело. А я – баба глупая… что я понимаю?

КНЯЗЬ (зрителям). Но обстоятельства ставят нам преграды …

НАСТАСЬЯ. Ужо это – перво наперво, всяк тебе - палки в колеса, так ведь? А жизнь она что - то белое даст, то черное… то краюху, то подзатыльник… Главно, не роптать на нее, а то не ровен час, ох как обидит… Радоваться надо…

КНЯЗЬ. Скажи… ты счастлива, Настя?

НАСТАСЬЯ (удивленно). А как иначе? Чего ж Бога-то гневить? Он мне вас вон послал, Семена… живу - не тужу ни об чем… А как иначе? (Качает головой.) Вам бы отдохнуть, Ваше сиятельство… Больно уж утомились Вы… Похудели вы – вон как одежа болтается… И в глазах совсем солнца нет… нету солнышка… Ах ты господи, вам бы отдохнуть…

КНЯЗЬ растроганно протягивает к ней руку, НАСТАСЬЯ вся подается к нему, но он тут же отдергивает руку.

КНЯЗЬ. Семен-то ласков с тобой, Настенька?

НАСТАСЬЯ (после паузы, смущенно). Семен-то? Не извольте беспокоиться, барин…

НАСТАСЬЯ вздыхает, поднимается, улыбается чему-то своему, выходит.

НАСТАСЬЯ (уходя). Не извольте беспокоиться…

КНЯЗЬ. Хорошая ты, настоящая… Что-то в тебе есть теплое, родное. И так тихо, так спокойно мне, когда ты рядом…

Картина четвертая: О предчувствиях

КНЯЗЬ подходит к краю сцены, как будто хочет что-то сказать зрителям, но тут «оживает» ПСАЛОМЩИК. САВЕЛИЙ дремлет рядом.

ПСАЛОМЩИК (монотонно). «Онемех и не отверзох уст моих, яко ты сотвори еси. Остави от мене раны твоя, от крепости бо руки Твоея аз исчезох»…

САВЕЛИЙ открывает глаза, таращится на ПСАЛОМЩИКА, почему-то грозит ему пальцем, и опять впадает в забытье.

ПСАЛОМЩИК (откашливаясь). «… и ныне: Се время помощи, се время Твоего заступления, се, Владычице, время…».

КНЯЗЬ кидается на помощь САВЕЛИЮ – тот шатается и почти грохается на пол. САВЕЛИЙ застывает, крестится, берет стул, садится, зевает и откровенно засыпает, периодически похрапывая.

ПСАЛОМЩИК (затихая). «… и ныне: Се время помощи, се время Твоего заступления, се, Владычице, время… и ныне… и ныне…».

ПСАЛОМЩИК читает все тише и ленивее, сползает на пол и тоже засыпает. Тишина.

КНЯЗЬ (зрителям). И ныне… вся жизнь здесь. Одно неизбежное целое. Или мне это только кажется? (После паузы.) Вот предчувствие …Одно из тех таинственных явлений, которыми мы не научились пользоваться. И когда мы жалуемся, что предчувствие нас обмануло… Так ли это на самом деле? И что это за голос? Отвлекся на секунду… и уже, глядишь, забыл. Как редко мы себя слушаем. Теперь я точно знаю, что там, внутри, есть все для того чтобы знать… Хм… Но всегда мы чего-то желаем или боимся. Может и принимаем за предчувствия свои страхи и надежды? (После паузы.) Еще минуту назад мне казалось, что я что-то понял…

Картина пятая: Причинно-следственные связи

Входит умерший ДЯДЯ князя, Василий Иванович.

ДЯДЯ. Ну, что, философ, доискался?

КНЯЗЬ. Дядя?! Вы здесь? Вот так сюрприз… Рад вас видеть. Как поживаете?

ДЯДЯ. У тебя проснулось чувство юмора?

КНЯЗЬ. Представьте себе, не только… Я пока еще привыкаю к этому состоянию, но вы-то уже давно здесь. Скажите, что это? Надолго ли? Что дальше? У меня столько вопросов!

ДЯДЯ разгуливает вокруг, интересуется ТЕЛОМ.

ДЯДЯ (рассеянно). А я вот решил тебе выразить соболезнования, друг мой… Все ж из-за меня.

КНЯЗЬ. Благодарю, но напрасно Вы беспокоитесь…

ДЯДЯ. Ах какие мы вежливые!

КНЯЗЬ. Я уж два месяца знал… чувствовал… мучился. Так что…

ДЯДЯ. Хм… Так ты долго мучился? Странно, а меня вот сразу хватил удар и все. Вот раз, и все. Так-то.

КНЯЗЬ. Неужели никаких предчувствий?

ДЯДЯ (задумавшись). Да нет, вроде никаких.

КНЯЗЬ. Странно…

ДЯДЯ. Чего ж тут странного? У каждого из нас своя дорожка. Ты вот всегда был склонен к долгим размышлениям, все анализировал. Чем, кстати, крайне раздражал меня. Все это пустое, эти ваши melancholies!

КНЯЗЬ. Удивительно, что вы и сейчас на меня злитесь… Или не на меня?

ДЯДЯ. Ты вот лучше скажи - если ты там что-то такое чувствовал, зачем же пошел на мои похороны? Это же глупо.

КНЯЗЬ. Как же я мог не пойти?

ДЯДЯ. Очень просто куда-то не пойти, если не хочешь. Сказался больным – вот тебе и уважительная причина. Или еще что придумал. Я вот лично всегда так делал. Насколько я помню, была страшная вьюга?

КНЯЗЬ. Да, я шел пешком, продрог до костей и сразу слег. Но я не об этом… Что будет дальше, дядя?

ДЯДЯ. И что, ты понял, что это все?

КНЯЗЬ. Вы намеренно умалчиваете? Хорошо, я вам больше скажу - я был рад. Да-да, я был рад концу того тоскливого существования. Отсутствию надежд на что-то искреннее, настоящее… Меня ничто не удерживало, если хотите.

ДЯДЯ. Вот те раз. Неужели тебе так плохо жилось?

КНЯЗЬ. Да не то чтоб плохо… Вот ведь у вас тоже был свой «скелет в шкафу»? Но мы ни разу откровенно не разговаривали.

ДЯДЯ. Ну да, у нас не принято…

КНЯЗЬ. Так может хоть сейчас? Здесь-то можно.

ДЯДЯ. Если честно, мне и теперь как-то…

КНЯЗЬ (перебивая). Слишком личное?

ДЯДЯ (после паузы, недовольно). Ворошить прошлое? Ладно, теперь-то что? Только как?! Как я могу сказать, что обожал твою мать и готов был убить своего брата?! Ревность сделала меня существом злобным и взрывоопасным. И не было мне покоя ни одной минуты. Всю жизнь я скрывал эту ненависть и эту любовь… Всю жизнь!

Пауза.

КНЯЗЬ. Вот оно что… Вы поэтому не женились?

ДЯДЯ. Как я мог?! Ненавидя всех и вся? Пепелище. Пусто. Ничего не осталось. Ничего…

КНЯЗЬ. Получается, вы жили в аду…

ДЯДЯ (хмыкая). Сейчас мне гораздо лучше.

КНЯЗЬ. И что же, вас ни разу не потянуло обратно?..

ДЯДЯ (показывает на зрителей). Туда?! (Князю.) Зачем? Мне там делать нечего. Я останусь здесь…

КНЯЗЬ. Где “здесь”? Что такое “здесь”? Объясните же мне, наконец! Я вот чувствую, что «здесь» - это не все…

ДЯДЯ. Для меня – все. Что я, сумасшедший в это пекло опять соваться? Я свою роль сыграл. Главную. И не надо мне других, новых… С меня хватит! (Уходит.)

КНЯЗЬ. Подождите! Дядя, у меня к вам столько вопросов…

ДЯДЯ (издалека). И не надо мне никаких вопросов!

КНЯЗЬ (зрителям). Ушел… Распереживался. Знала ли матушка о его чувствах? А отец? Мда. А я-то его вспыльчивость относил к скверности характера. И все же… Если я не умер после смерти, то, скорее всего, никогда и не умирал? Может быть, это роль, у которой есть начало и есть конец? И будут другие роли? Если это так, то я участвовал и в других пьесах? Ведь вот было у меня однажды… приключение. Я так старался забыть это путешествие пока был жив. А теперь хочу вспомнить.