Хочу родиться. Пьеса по мотивам рассказа «Между жизнью и смертью (стр. 6 )

КНЯЗЬ (Сенатору). Так что?

СЕНАТОР. Ну… он был темной лошадкой… (что-то шепчет генералу на ухо.)

КНЯЗЬ. Я не расслышал!

СЕНАТОР (телу). Скажем так, он был любезный и обходительный. (Кашляет.)

КНЯЗЬ (Сенатору). Не так это и мало, между прочим! А вы не ходите на мои похороны, слышите? А то еще одним членом в вашем клубе меньше будет.

СЕНАТОР. А в общем-то, никакой.

ГЕНЕРАЛ. Ну вы уж скажете!

КНЯЗЬ. Никакой? Я?!

СЕНАТОР. Конечно! Норову в нем не было ни на грамм. Вон княгиня…

КНЯЗЬ. Да как вы смеете!

ГЕНЕРАЛ (испуганно). Ох, лучше оставьте это обсуждение для клуба…

СЕНАТОР (воинственно). … что хотела, то и делала. Этому, хи-ха, тому – ха-ха. Тьфу!

КНЯЗЬ (замахиваясь на него). Ах ты… прохудившийся желчный пузырь!

СЕНАТОР. А достоинство мужское где, я вас спрашиваю?

ГЕНЕРАЛ (упрямо). Зато он был любезным.

СЕНАТОР. Вообще-то князья Трубчевские никогда любезностью не отличались… Вот, например, его брат Андрей…

КНЯЗЬ дает СЕНАТОРУ знатную пощечину. СЕНАТОР заходится в приступе кашля, щупает себя за щеку.

ГЕНЕРАЛ. Что это у вас с лицом? Пятна красные… Может, к доктору?

СЕНАТОР. Ах, оставьте! Все доктора – шарлатаны.

ГЕНЕРАЛ. А князь Андрей важничает, тут я с вами абсолютно согласен. Натюрельмо!

СЕНАТОР. Важничать ему решительно нечем, но не в том дело. Если он терпится в обществе, это говорит о вашей необыкновенной снисходительности. По-настоящему такому человеку не следует и руки подавать.

ГЕНЕРАЛ невольно поднимает голову и важно подкручивает ус.

СЕНАТОР. Вот что я о нем узнал из самых достоверных источников… (Наклоняется к уху генерала и начинает что-то шептать.)

КНЯЗЬ. Безнадежен… Неужели поток желчи перекрыл ему все каналы предчувствия? Но почему меня это так злит?..

Входит АНДРЕЙ, ГЕНЕРАЛ И СЕНАТОР кидаются к нему.

СЕНАТОР. Ах, Андрей Александрович, дорогой, мои соболезнования! (Кашляет.)

ГЕНЕРАЛ. Мы все скорбим. Держитесь, друг мой!

КНЯЗЬ от души смачно сплевывает, удивляется своему действию. АНДРЕЙ кивает, брезгливо отстраняется от них, ГЕНЕРАЛ И СЕНАТОР отходят в сторону и принимают скорбные позы; время от времени они перешептываются. Входит МИША ЗВЯГИН, робко озирается, переступает с ноги на ногу. АНДРЕЙ просматривает какие-то бумаги на столе. МИША не решается ему помешать. КНЯЗЬ подходит к МИШЕ, дотрагивается до его руки.

КНЯЗЬ. Миша? Хорошо, что пришел. Зачем ты скрывался от меня? Я давно простил тебе тот долг…

МИША робко подходит к ТЕЛУ. КНЯЗЬ подходит вместе с ним.

КНЯЗЬ. Боже мой, Миша, ты сожалеешь? Тебе стыдно? Даже страшно?..Ты боишься себе признаться, что рад… Хоть одним кредитором стало меньше…

МИША, как будто услышав князя и устыдившись своих мыслей, начинает усердно молиться. ГЕНЕРАЛ и СЕНАТОР усердно кивают в такт, затем усердно злословят в уши друг друга.

КНЯЗЬ. Да оставь ты себе эти пять тысяч! У моих детей и без этого денег довольно. Только вот Соня вряд ли для тебя…

ГЕНЕРАЛ И СЕНАТОР вытягиваются в сторону МИШИ. МИША набирается решимости и подходит к АНДРЕЮ. Тот надменно смотрит на него.

КНЯЗЬ. Миша, только не это!!!

МИША. Мои соболезнования, князь… Видите ли, я был должен покойному…

АНДРЕЙ (с интересом). Должны?

КНЯЗЬ (кружится возле Миши). Миша, да помолчи же ты, ради бога!!! Это просто глупо! (Пытается оттащить его от Андрея.)

МИША (одумавшись, торопливо). В смысле… я хотел сказать… в том смысле, что я обязан покойному Дмитрию Александровичу буквально всем...

АНДРЕЙ. А, в этом смысле… (Теряет интерес и отворачивается.)

КНЯЗЬ. Уф… слава богу… Получилось?

МИША сконфуженно плетется к ГЕНЕРАЛУ и СЕНАТОРУ, жалко улыбается, встает рядом, переживает. Входят МАРЬЯ МИХАЙЛОВНА, КНЯГИНЯ, СОНЯ. СЕМЕН и САВЕЛИЙ встают в дверях. МИША и СОНЯ смотрят друг на друга. МИША не выдерживает, отворачивается. СОНЯ разочарована. Входит ДАМА – озирается. МАРЬЯ МИХАЙЛОВНА берет ее под свою опеку, подводит к телу. ДАМА роняет слезы, вытирается платочком, не очень-то стремится к телу, но у М. М. железная хватка.

ДАМА. Ах, что вы, прошу вас… (Практически падает в обморок.)

КНЯЗЬ (кидается к даме). Марья Михайловна, что же вы ее как на аркане тащите?! Это вы у нас железная, а женщина – существо чувствительное, нежное… Так нельзя!

КНЯЗЬ наклоняется над ДАМОЙ. Какое-то время они смотрят друг на друга.

МАРЬЯ МИХАЙЛОВНА. Семен, нюхательной соли! (Шипит даме.) Что это вы милочка? Это неприлично…

ДАМА приходит в себя и послушно идет прощаться. КНЯГИНЯ и СОНЯ хмурятся, отворачиваются. ВСЕ делают вид, что ничего не происходит.

КНЯЗЬ (даме, весело). Прощайте, милая, не поминайте меня недобрым словом.

ДАМА, как будто услышав, качает головой, быстро дотрагивается пальчиком до тела, отходит. Входит ПСАЛОМЩИК. Начинается панихида.

ПСАЛОМЩИК. «Со духи праведных скончавшихся душу раба Твоего, Спасе, упокой, сохраняя ю во блаженной жизни, яже у Тебе, Человеколюбче… Господи, помилуй. Господи, помилуй. Господи, помилуй».

ВСЕ. Господи, помилуй… (Крестятся.)

КНЯЗЬ. Что-то не нравится мне все это…

ПСАЛОМЩИК. «Во блаженном успении вечный покой подаждь, господи, усопшему рабу Твоему Дмитрию и сотвори ему вечную память»…

ВСЕ. Вечную память…

Входит НАСТАСЬЯ в широком «кричащем» ярко-голубом капоте с яркими цветочками. Она идет медленно, осторожно, поддерживая живот.

САВЕЛИЙ (шипит). Ты чего это вырядилась, Настасья?! Зачем приплелась сюда опять?

НАСТАСЬЯ (тяжело дыша). Да что же мне делать, Савелий Петрович? Уж я пробовала темное платье надеть, ни одно не сходится…вот не сходится, и все тут.

САВЕЛИЙ (шипит). Ну, а не сходится, так и лежала бы у себя на кровати! Другая бы на твоем месте постыдилась к княжескому гробу подходить с таким брюхом.

КНЯЗЬ. Ах ты, старый черт!

СЕМЕН. За что же вы ее обижаете, Савелий Петрович? Ведь она мне законная жена, тут греха никакого нет.

КНЯЗЬ (Савелию). То же мне, праведник нашелся! Веник ты березовый, вот ты кто! Помолчал бы лучше.

САВЕЛИЙ (злобно). Знаю я этих законных…

КНЯЗЬ кидается к САВЕЛИЮ, дает ему по морде.

КНЯЗЬ (Савелию). Получил? Зачем обидел? Ведь не думаешь ты так!

САВЕЛИЙ (ворча). Ну, я это… так, для острастки… ты, Настасья… прощайся, ежели охота…

НАСТАСЬЯ оправляет платье, губы перекашиваются от обиды и гнева, она хочет ответить, но не находит слов. Тогда, держась за живот, она решительно подходит к телу, долго нежно целует и гладит по голове. КНЯЗЬ заворожено на нее смотрит. ВСЕ остальные тоже.

КНЯЗЬ (Настасье). Что это? Я как будто чувствую… (Зрителям.) Это не то, что вы подумали. Это… Ради такого вот хочется снова родиться…

Входят ДУШИ, окружают КНЯЗЯ.

ДУШИ (поют).

Ночи безумные, ночи бессонные,

Речи несвязные, взоры усталые…

Ночи, последним огнём озарённые,

Осени мёртвой цветы запоздалые!..

Картина девятая: Вредные привычки

Входит АНДРЕЙ, подходит к гробу, смотрит, целует ТЕЛО.

АНДРЕЙ. Прощай, брат… прощай. Прости. Конечно, я не думаю, что тебе там лучше… но надо было ее успокоить… ты же видел в каком она состоянии…

КНЯЗЬ (помедлив). Даже не знаю, что сказать… не ожидал…

АНДРЕЙ (искренне). Жаль, что мы не были близки. Свет умудряется погасить то теплое, человеческое, что дается нам от рождения… А потом, вдруг, приходит смерть… У меня странное чувство, что я что-то понял, когда ты умер… и лишь в силу привычки веду себя по-прежнему…

Пауза.

КНЯЗЬ (растроганно). Я всегда знал, что ты не тот, кем кажешься… Обещай, что позаботишься о Зое и детях.

АНДРЕЙ (кивая). Не волнуйся, все будет хорошо…

КНЯЗЬ. Но я хочу знать, что будет! Андрей? Ты слышишь меня? Как же я узнаю? Как я проверю?

АНДРЕЙ. Не знаю… Только она все время плачет… с тех пор, как ты заболел. Знаешь, это раздражает.

КНЯЗЬ. Хм… и тебя тоже?

АНДРЕЙ. Я потому, должно быть, и не женюсь. Знаешь… как представлю…

КНЯЗЬ. Просто надо стараться не обижать… наверное?

АНДРЕЙ. Но ведь и ты мог быть поласковей… со мной. Все же ты старший…

КНЯЗЬ (после паузы). Действительно… Прости меня, если сможешь…

АНДРЕЙ. Прости, если что было не так…

Слышны шаркающие шаги. АНДРЕЙ уходит, столкнувшись с ЮДИШНОЙ. Она проверяет лампадки, переставляет стул, уходит, столкнувшись с СОНЕЙ, которая нерешительно подходит к ТЕЛУ.

СОНЯ. Папа?..

КНЯЗЬ (удивленно). Да?

СОНЯ. Я хотела сказать тебе… жизнь моя теперь кончена…

КНЯЗЬ. В каком смысле?

СОНЯ. Миша уехал в Москву. Он написал, что был должен тебе – не отдал, не смог признаться Андрею… и не может простить себе.

КНЯЗЬ (растерянно). Но я хотел как лучше…

СОНЯ (неожиданно). Тебе всегда было наплевать на меня! Ненавижу!!! (Потрясает кулачками, выходит.)

КНЯЗЬ (в ужасе). Но Соня…

Входит КНЯГИНЯ, нервно ходит вокруг ТЕЛА.

КНЯГИНЯ. Прости меня, слышишь?!

КНЯЗЬ (тихо). Слышу.

КНЯГИНЯ. Я хотела так много всего…

КНЯЗЬ (тихо). Знаю…

КНЯГИНЯ. Что ты знаешь?! Я хотела веселья, жизни, тебя…

КНЯЗЬ (ласково подтрунивая). Ну… не только меня, дорогая! Не надо преувеличивать…

КНЯГИНЯ. А тебе как видно нужно было другое…

КНЯЗЬ. Эх, если бы я знал, что…

КНЯГИНЯ. Ты, должно быть, мечтал о покое, тишине… (Плачет.)

КНЯЗЬ (неожиданно для себя раздражаясь). О господи, Зоя, ну сейчас-то чего? Из твоих слез мог бы выйти целый пруд, ей богу! Бросай эту вредную привычку.

КНЯГИНЯ. Понимаешь, слезы как будто защищали меня от твоей холодности… Тебя они всегда раздражали, я знаю… не спорь!

КНЯЗЬ (После паузы, осмыслив). Неужели это было так заметно?

КНЯГИНЯ. Да, представь себе!

КНЯЗЬ. Зоя, ты слышишь меня? Зоя?

КНЯГИНЯ. Вот и когда ты умер только, я так плакала.

КНЯЗЬ. Да уж видел…

КНЯГИНЯ. И, странное дело, даже тогда, я чувствовала, что раздражаю, раздражаю тебя!