КНЯЗЬ (удивленно). Действительно… Даже сейчас ничего не могу с этим поделать.
КНЯГИНЯ. Вот видишь!!! Ты никогда не понимал меня!
КНЯЗЬ. Прости меня, слышишь?
КНЯГИНЯ. А я так хотела быть счастливой! И чтобы глаза блестели! И чтобы все вертелось вокруг! И чтобы ты обнимал меня. Обнимал по-настоящему! Потому что мне это было так нужно! Потому что это жизнь.
КНЯЗЬ обнимает ее. Она начинает смеяться, смех перерастает в истерику.
КНЯГИНЯ. Я не плачу, слышишь? Я не плачу!!!
КНЯЗЬ. Бедная моя, да ты же не была счастлива со мной ни дня?..
КНЯГИНЯ. И я была с тобой счастлива! И никто мне не был нужен, кроме тебя! Я хочу чтобы ты знал, слышишь?
КНЯЗЬ утвердительно кивает.
КНЯГИНЯ. А если я что-то себе позволяла, то только для того чтобы ты, наконец, заметил меня! (Задумалась.) Я даже не могла прикоснуться к тебе, когда мне этого хотелось. Ты… ты… Тебе были неприятны мои прикосновения? (Обнимает тело.) Зачем? Зачем ты отталкивал меня?!
КНЯЗЬ (растерянно). Я не знаю…
КНЯГИНЯ (жестко). Да что ты знаешь?! Тебе было удобней ничего не замечать. Вот и продолжай в том же духе!
КНЯГИНЯ уходит. Входят ДУШИ. КНЯЗЬ подходит к гробу, грозит ТЕЛУ.
КНЯЗЬ (гневно). Как же ты мог ничего не замечать, болван?! Ненавижу тебя за это!
ДУШИ (эхом). Как же ты мог, болван?!
КНЯЗЬ. Стоп, чуть было сам не поверил.
ДУШИ улыбаются.
КНЯЗЬ. Ну да, все это… для публики. Чего сейчас-то врать? Тем более себе. (Вдруг развеселился.) Нет, все-таки удивительно лживое существо человек! Даже после смерти остановиться не может. И главное, так убедительно… Вот сказал правду и развеселился. Гораздо свободнее себя сейчас чувствую…
ДУШИ одобрительно кивают.
Затемнение.
Картина десятая: Откровение
За маленьким столом ЮДИШНА и САВЕЛИЙ играют в карты.
ЮДИШНА (скрипуче). И за что ж это, батюшки, князя-то нашего на небеса призвали?
САВЕЛИЙ (звучно сморкаясь). Раз призвали, было за что, значит…
ЮДИШНА. Да… просто так-то не берут… Ну-ка, дайте и мне рюмочку пропустить, Савелий Петрович… чай не чужие…
КНЯЗЬ (Савелию). И мне… можно мне тоже рюмочку?
САВЕЛИЙ наливает рюмку, но ставит отдельно, кладет на рюмку кусочек хлеба.
САВЕЛИЙ. Это для князя покойного. Он моей березовки отродясь не пробовал.
КНЯЗЬ. Сейчас попробую. Сейчас мне нужно!
ЮДИШНА одобрительно кивает. КНЯЗЬ «колдует» вокруг рюмки и выпивает, зажмурившись.
КНЯЗЬ. Ха!!!
САВЕЛИЙ. Вона что… Ты чего туза-то прячешь, старая? (Наливает ей, подумав, и себе тоже. Оглядывается на рюмку князя – она пуста. Он крестится в испуге. Пока ЮДИШНА сосредоточена на рюмке, быстро наливает КНЯЗЮ еще.)
КНЯЗЬ. Спасибо, пейте сами эту отраву!
ЮДИШНА. Чего наговариваешь напраслину-то? (выпивая, замирает, потом оглушительно чихает). Пусть будет ему жизнь вечная… Он об ней часто думал.
САВЕЛИЙ. Может, потому и забрали… от дум-то таких… (Выпивает, крестится.)
КНЯЗЬ. Закусывай!
ЮДИШНА. Закусывайте, Савелий Петрович! (Дает ему кусочек хлеба и себе отламывает.)
В задумчивости жуют. Пауза.
ЮДИШНА. Это ж надо, Настасья-то, в такой момент рожать собралась, итить ее… (Потрясает кулачками.) Князев покой вздумала нарушать, греховодница!
КНЯЗЬ. Да что ж ты врешь, Юдишна? Какие ж на ней грехи нашла? Она мой покой, наоборот, охраняет. Подумаю о ней… и так мне хорошо… Вот родит ребеночка, любить его будет, баюкать, в обиду не даст. Хорошая она, нежная, добрая.
ЮДИШНА. Это я так, к слову…
САВЕЛИЙ (шмыгая носом, неожиданно пьяно-благодушно). Ты это, девку-то не трожь… девка-то хорошая… Да и не до нее ему нынче, князю-то… в пути он… и мне скоро в дорогу собираться…
ЮДИШНА. Да ладно, собрался он… все там будем…
САВЕЛИЙ (игриво). А знаешь что, Юдишна? Хорошо бы березовки туда с собой захватить… все веселей будет…
КНЯЗЬ. А я-то считал, что вы злейшие враги…
ЮДИШНА (хихикая). Эх ты, пьяница горький… Хорошо, когда не надо притворяться… А то шипим, как змеи на людях-то… (Спохватываясь.) Ох, что это я при князе-то…
САВЕЛИЙ начинает клониться.
КНЯЗЬ. Ты бы Юдишна лучше забрала березовку у Савелия, а то он под стол вот-вот свалится.
ЮДИШНА, как будто услышав князя, хватает бутылку и засовывает ее в огромный карман в юбке. КНЯЗЬ опять тянется к рюмке на краю стола. Рюмка падает и разбивается. САВЕЛИЙ просыпается от звука.
КНЯЗЬ (весело). Осечка.
САВЕЛИЙ. Приснилось, что ли?.. Что князь покойный… (Крестится.)
ЮДИШНА. Чего только спьяну не приснится…
ЮДИШНА чихает, поднимается и ковыляет к выходу.
САВЕЛИЙ (после паузы, тяжело вздыхая). Как же я теперь без тебя, Дмитрий Лексаныч? Что ж ты меня так обогнал-то, старого? Ведь неправильно это… (с удивлением снимает со щеки слезу, рассматривает руку) Бог ты мой, я с детства слезы не ронял… Ох, горе мне… какое горе… Хоть бы об тебе там позаботились хорошо…
КНЯЗЬ подходит к САВЕЛИЮ, обнимает его за плечи.
КНЯЗЬ. Не знал, что ты так ко мне привязан был…
САВЕЛИЙ. Есть ли там кто?.. Ничего-то мы не знаем…
КНЯЗЬ. Ты прав. Мы не знаем ничего из того, что нам больше всего нужно знать! Зачем родились, для чего живем, почему умираем. Мы забываем все свои прежние существования… не можем даже догадываться о будущих! Какая цель у всех этих жизней?
САВЕЛИЙ. Эх, ничего-то мы не знаем…
КНЯЗЬ (зрителям). А как нам хочется вырваться из этого мрака, как мы силимся понять, как хлопочем устроить свой быт, как напрягаем свой бедный ограниченный разум… Все наши изобретения, часто гениальные, не разрешают ни одного из волнующих нас вопросов. Во всех своих стремлениях мы встречаем предел, дальше которого идти не можем.
САВЕЛИЙ. Почему ж мы ничего не знаем-то, а? (Бормочет.) Ох, не по-людски это… пора мне в дорогу… пора за князем…
КНЯЗЬ. Да подожди ты, Савелий! А кто Настасью с младенцем опекать будет? От кого Юдишне тузов прятать тогда? За Семеном глаз да глаз нужен! И вообще… неужели тебе еще пожить не хочется?
САВЕЛИЙ (вздрагивая). Да вот беда… жить еще хочется… Пойду посмотрю – князя скоро выносить будут. Не дай бог, Настасья рожать вздумает…
САВЕЛИЙ уходит, бормоча себе под нос.
Картина одиннадцатая: Вопрос воплощения
Входят ДУШИ, «организуют» городскую площадь. Снимают шляпы и изображают нищих – шляпы открыты для податей. КНЯЗЬ берет у одного шляпу, изображает попрошайку.
ДУШИ. Подайте на пропитание…
КНЯЗЬ. Подайте, Христа ради…
Входит МИТЯ, делает вид, что опускает монетку в его шляпу.
МИТЯ. Примериваешь на себя роль нищего?
КНЯЗЬ. Я просто сейчас подумал… Ведь нищий, протягивающий руку за грошом и получающий от неизвестного благодетеля рубль, может испытывать большее удовольствие, чем… банкир, выигравший неожиданно миллион…
МИТЯ. И все равно, это радости нищего. Я бы предпочел счастье банкира.
КНЯЗЬ. А я бы ох как хотел попробовать! Я ведь всерьез думал, что искусство доступно только людям культурным, богатым… Нам это внушали с детства. Но это же так очевидно - чувство красоты есть у любого человека…
МИТЯ. У любого живого человека.
КНЯЗЬ. Ну да, я и говорю… Вот деревенские мужики на завалинке… наслаждаются балалайкой не меньше тех, кто в консерватории слушает Баха.
МИТЯ. А потом напьются в стельку и бьют друг друга по морде.
КНЯЗЬ. Да… вот бы пожить в деревне! Чувствуешь, как тепло? Хочется раздеться… Слышишь запах сирени? Жужжание шмеля?
МИТЯ. Как же хочется послать тебя подальше…
КНЯЗЬ. Но кукушку-то, слышишь? И соловьев?
МИТЯ. Ты страшный человек и все еще не знаешь об этом…
КНЯЗЬ. А я так явственно. Митя, человек не может исчезнуть вот так! Ты же видишь, сознание мое живо… Разве это не значит, что я никогда не переставал и, вероятно, никогда не перестану жить?
МИТЯ. Вот парадокс… ты так скоро оправдал себя… ты простил себе меня почти сразу… И ты мне сейчас плетешь кружева про жизнь?
КНЯЗЬ. Ты только подумай - если я никогда не умирал и всегда буду воплощаться вновь, то какова цель этих бесконечных существований? По какому закону они происходят и к чему в конце концов приведут? Неужели тебе неинтересно?
МИТЯ (неожиданно жестко). Я умер совсем молодым… Скорее всего у меня просто не успели накопиться вопросы, которые так мучают тебя.
КНЯЗЬ (после паузы). Так вот оно что… Ты меня так и не простил.
МИТЯ. Я не знаю.
КНЯЗЬ. Пропасть была так глубока… Камни выбивались из-под ног… и с грохотом падали. И ты падал на моих глазах, Митя… Я не смог!!!! Я просто не смог сделать этот шаг, понимаешь? Почему я не оказался на твоем месте? Что это за закон?
МИТЯ. Я ничего не знаю про закон.
МИТЯ, столкнувшись с входящим ДЯДЕЙ, садится за столик, начинает, насвистывая, раскладывать пасьянс. КНЯЗЬ вопросительно смотрит на ДУШИ.
ДУШИ, пожимая плечами, выходят.
КНЯЗЬ (дяде). Мне кажется, он меня обвинял… («Сбрасывает» с себя обвинения.) Вот вы сказали, что сыграли свою главную роль… но откуда вы можете знать наверняка?
ДЯДЯ. Да черт его знает. Как-то уж больно я зол был на жизнь, а ведь это грех большой. Вот и подумал, что не пустят обратно. Получается, сам себя осудил по закону…
КНЯЗЬ. Вот оно! По какому закону?
ДЯДЯ. Да что ты пристал опять? Вон Митя так и не может понять, простил тебя или нет… Чего ты от меня хочешь? Я только одно могу сказать. Что прожил я жизнь не так. А понял это только после смерти… как и ты, впрочем.
КНЯЗЬ. Но если вы поняли, почему вы не хотите вернуться и попробовать, как надо?!
ДЯДЯ. А вот это, дружок, уже мое дело.
ДЯДЯ отходит к столику, за которым сидит МИТЯ. Они начинают играть в карты.
КНЯЗЬ (зрителям). Что это за закон?! Быть может он открылся бы мне, если бы я мог вспомнить все или хотя бы некоторые минувшие существования полностью, а не в виде разрозненных картинок или ощущений?
ДЯДЯ (Мите). А где же туз?! Черт знает, что такое! Даже здесь обман?
|
Из за большого объема этот материал размещен на нескольких страницах:
1 2 3 4 5 6 7 8 |
