Нормативные модели материнства у женщин с социально приемлемым и девиантным родительским поведением (на материале женщин с детьми раннего возраста) (стр. 3 )

По мнению и , «нормативная система целевых ориентаций» родителей задается образом ребенка, т. е. теми личностными качествами и умениями, которые наиболее желательно у него сформировать. В их социолого-психологическом исследовании родителей детей старшего дошкольного возраста было показано, что как нормативные, так и реализуемые стратегии воспитания детей существенно различаются и зависят от социально-стратификационных, демографических, семейных и гендерных факторов. В эмпирическом исследовании проводится сравнение представлений о ребенке и способах его воспитания у женщин во время беременности, у матерей младших школьников и у матерей юношей.

Как показывают приведенные выше работы, представления родителя о том, каким должен быть «нормальный» ребенок и «нормальное» родительское поведение являются одним из базовых элементов родительских когниций. Они служат образом желаемого результата и ориентируют реализуемое родителем поведение. При этом вопросу о конкретном содержании нормативных материнских установок у современных российских женщин, их связи с особенностями родительского поведения и механизмах влияния на процесс развития ребенка посвящены единичные работы, и ни одна из них не касается матерей детей раннего возраста.

Вторая проблема, поставленная при анализе типологий родительского отношения, заключается в том, что нормальные, здоровые формы материнского отношения, в отличие от нарушенных, не становятся предметом научно-психологических исследований. Они могут, в лучшем случае, включаться автором в классификацию как единый и единственный класс, и далее уже им не анализируются. По мнению , почти нет исследований, рассматривающих «нормальную» семью – ее особенности, отношения между ее членами, ее стили воспитания детей. Оценка реальных семей ведется на основе отклонений от некоей «психологической нормы», которая при этом неконкретна и представляет собой, по выражению автора, «некий сусально-гуманистический идеал», где все находятся в гармоничных отношениях равенства и взаимосотрудничества, и нет никаких трудностей и проблем. В результате такого подхода реальные семьи отождествляются с аномальными. отмечает, что норма – более трудный объект для изучения, чем отклонения от нее, и поэтому обычно она оказывается менее изученной.

Попытки определить норму материнского отношения предпринимались различными исследователями. В классическом психоанализе были приняты понятия «хорошая мать», т. е. полностью удовлетворяющая физиологические нужды ребенка, и «плохая мать». Д. Винникотт внес значительный вклад в разработку проблемы, введя в научный обиход понятие «достаточно хорошая мать», т. е. мать, справляющаяся со своими обязанностями не идеально, но достаточно хорошо, чтобы обеспечить нормальные условия для жизни и развития ребенка. М. Айнсворт разделяла типы привязанности на ненадежные и один надежный. В свете новых эмпирических данных (P. Crittenden, ) ненадежные типы привязанности расцениваются уже не как отклонения от нормы, а как ее варианты. Их предлагается рассматривать как формы адаптации ребенка к психологическим особенностям матери и особенностям взаимодействия в семье. Тем не менее, было показано, что небезопасные привязанности коррелируют с особенностями развития, носящими ту или иную степень дезадаптивности. (, , )

Ряд авторов выводит норму материнского отношения из биологических особенностей женщины, из ее «материнского инстинкта». Авторы исходят из того, что потребность быть матерью генетически заложена у каждой женщины, а становление материнского поведения является «естественным», природным процессом (, , ). Такой биологизаторский подход в принципе снимает вопрос о когнитивных истоках материнского поведения и отношения, а нормы материнства трактуются с точки зрения выполнения женщиной задач выживания вида. , проведя обзор отечественных и зарубежных работ в этой области, приходит к следующему заключению: хотя физиологические и этологические факторы влияют на общую восприимчивость женщины к ситуации материнства, каждая мать относится к ней индивидуально, в зависимости от ее личностных особенностей, смысла беременности, социальной и семейной ситуации в целом.

В кросскультурных исследованиях (Ф. Ариес, Э. Бадинтер, М. Мид и др.) было установлено, что нормы материнского отношения и поведения сильно различаются у разных народов, в разные эпохи и по отношению к разным детям, т. е. они являются не природно, а культурально обусловленными. указывает на существование в обществах различных моделей материнства и семьи, через которые оно обеспечивает формирование необходимых в данной культуре личностных черт у ребенка.

В целом проведенный анализ литературных источников свидетельствует о чрезвычайной важности и раннего детского опыта, и материнского отношения как источника этого опыта. Было показано, что материнское отношение и ход раннего развития ребенка нельзя отнести к биологически детерминированным, стереотипным явлениям, что существуют их многочисленные варианты, зависящие от большого числа культуральных, семейных, личностных и других факторов.  Многие данные указывают на то, что образы «нормального ребенка» и «нормальной матери», складывающиеся в ментальной сфере матери, мотивируют и направляют реализуемое ею родительское поведение, приводя к определенным изменениям в развитии и качестве жизни ребенка.

Эти выводы позволяют сформулировать основную проблему исследования: материнские нормативные установки, являясь важным мотивирующим и организующим фактором родительского отношения и поведения, остаются малоизученными во многих своих аспектах. Данная проблема определяет предмет настоящего эмпирического исследования – нормативные модели материнства у женщин, их конкретное содержание, индивидуальные различия и влияние на развитие ребенка в раннем возрасте.

Во второй главе «Организация и методы исследования» описаны этапы, выборка и психодиагностические методики исследования.

Исследование проводилось в три этапа. На первом выяснялось содержание осознаваемых мотивов деторождения у беременных женщин и проводился его анализ с точки зрения отражения в нем социальных норм, предъявляемых к материнству. Второй этап был посвящен изучению нормативных моделей материнства у женщин, уже имеющих детей, и имел задачи выявления и анализа содержания, составления словесного описания и классификации различных НММ. На третьем этапе выявленные типы нормативных моделей материнства соотносились с уровнем психического развития детей и уровнем эмоционального благополучия обоих членов диады.

На первом этапе в исследовании приняли участие 40 женщин - русскоговорящих жительниц города Электросталь Московской области, в возрасте от 19 до 37 лет (средний возраст - 29 лет), находящихся во второй половине беременности, что позволяло считать их решение о рождении ребенка окончательным. Из них 20 женщин имели благополучно протекающую беременность и 20 женщин являлись пациентками отделения патологии беременности родильного дома и имели диагнозы, грозящие самопроизвольным прерыванием беременности. Все испытуемые считали будущего ребенка желанным. К психологу или психотерапевту за помощью в связи с беременностью ни одна из женщин не обращалась.

Методикой исследования на этом этапе стала анкета «Мотивация деторождения» (, 2003), направленная на выявление осознаваемых мотивов деторождения у женщин. Анкета содержала 24 варианта продолжения фразы «Я решила родить ребенка, потому что…», которые относились к четырем мотивирующим областям: материнским чувствам (стремление испытать любовь, радость, преданность ребенку), социальным нормам (стремление повысить свой социальный статус, соответствовать социально-нормативному женскому образу, получить одобрение окружающих), семейным отношениям  (стремление удовлетворить потребность в детях и внуках у других членов семьи, развить и укрепить семейные отношения), личностному развитию матери (стремление начать новый жизненный этап, реализовать себя в новом качестве, сохранить здоровье). Испытуемым предлагалось выбрать любое количество значимых для них мотивов. Анализировались количество выбранных мотивов и частота выбора каждого мотива в целом по выборке и для каждой группы.

На втором и третьем этапе в исследовании приняли участие 45 диад «мать-ребенок». Все дети (26 девочек и 19 мальчиков) были в возрасте от одного года до двух лет (средний возраст 1,6 лет). Данный возрастной промежуток диктовался следующими соображениями: во-первых, к концу первого года жизни завершается процесс формирования привязанности у ребенка, и на втором году именно мать, как фигура привязанности, влияет на ребенка с исключительной интенсивностью. Во-вторых, ситуация материнства уже не обладает для женщины новизной и не так быстро меняется, что позволяет стабилизироваться ее нормативным представлениям.

Матери имели возраст от 18-ти до 38-ми лет (средний возраст 28,7 лет). Все женщины являлись русскоговорящими жительницами города Электросталь Московской области. Эта выборка исходно формировалась в виде двух групп, условно названных «социально благополучные диады» и «социально неблагополучные диады».

Группа «социально благополучные диады» состояла из 35-ти диад и набиралась путем приглашения матерей к участию в психологическом исследовании через сеть Интернет и Клуб молодой семьи. Критерии включения в группу:

семья проживает в отдельной квартире (собственной или арендуемой), семья имеет стабильный доход не ниже среднего уровня, брак между родителями ребенка зарегистрирован, уровень образования матери не ниже средне-специального.

Группа «социально неблагополучные» состояла из 10-ти диад и была набрана из числа клиентов социально-реабилитационного центра. В целом для женщин из этой группы был характерен более низкий уровень образования, дохода и обеспеченности комфортными условиями проживания. В 30% случаев у семьи отсутствовал стабильный доход. Внутрисемейные отношения в большинстве случаев  носили выраженный конфликтный характер. Отцы проживали совместно с семьей в 40% случаев. В 50% случаев отцы не интересовались жизнью своих детей и их матери. Факты алкогольной, наркотической или игровой зависимости отмечены у 60% женщин, 20% имели ранее судимость и условные сроки заключения. Факты жестокого обращения с детьми были отмечены у 30%, во всех семьях имело место пренебрежение нуждами детей (в безопасности, питании, бытовой гигиене или медицинской помощи). В отношении двух матерей органами опеки было возбуждено ходатайство о лишении их родительских прав.