Нормативные модели материнства у женщин с социально приемлемым и девиантным родительским поведением (на материале женщин с детьми раннего возраста) (стр. 5 )

Таблица 2

Групповые иерархии ценностных ориентаций для различных вариантов НММ

№	Ценностные ориентации	Ранги в групповой иерархии
педаго-гичес-кая	парт-нерская	психо-логическая	фемин-ная	жерт-венная
1	Материнская любовь и забота	4	7,5	5,5	8,5	7
2	Эмоциональное благополучие ребенка	3	7,5	7	8,5	8,5
3	Эмоциональное благополучие матери	2	9	2	7	5
4	Принятие индивидуальности ребенка	1	5	9	6	8,5
5	Принятие матерью ответственности за развитие ребенка	5	2	8	1	6
6	Соответствие достижений ребенка нормам развития	8,5	6	4	3	3,5
7	Развитие у ребенка послушания и др. социально одобряемых качеств	8,5	4	1	4,5	2
8	Положительная оценка матери социальным окружением	7	2	3	2	3,5
9	Поддержание статусно-возрастной вертикали в отношениях с ребенком	6	2	5,5	4,5	1

Как видно из табл.2, испытуемые, имеющие различные НММ, по-разному ранжируют ценности, ориентирующие матерей в их родительском поведении. Если в «педагогической» модели на высшие позиции выдвигаются успешность и соответствие социальным ожиданиям (как матери, так и ребенка), то для «жертвенной» модели эти ориентации оказываются малозначимыми, а самые высокие ранги занимают эмоциональное благополучие ребенка и развитие его индивидуальности.

Полученные групповые иерархии признаков (групповые профили) с целью проверки их совпадения были попарно сопоставлены путем вычисления коэффициента ранговой корреляции Спирмена. Во всех случаях несовпадение профилей было подтверждено с вероятностью ошибки, не превышающей 0,05. Таким образом, гипотеза о различии содержания нормативных моделей материнства у женщин подтвердилась.

В ходе исследования выяснилось, что вне зависимости от содержания нормативные модели материнства могли иметь различия и по другим признакам. В группе «социально благополучные» такими признаками явились определенность нормативных образов матери и ребенка и логическая связанность образов. Был проведен анализ различий НММ по этим признакам.

Для количественной оценки степени определенности нормативных образов была разработана шестибалльная шкала, отражающая варианты от отсутствующих или весьма неопределенных представлений до жестко заданных требований и ожиданий. В соответствии с ней для каждого случая была произведена оценка определенности нормативного образа матери и нормативного образа ребенка. Средние для каждой НММ значения оценок приведены в табл. 3.

Таблица 3

Средние значения степени определенности образов матери и ребенка для разных НММ

Среднее значение степени определенности образов (балл)
Педагогическая	Партнерская	Психоло-гическая	Феминная	Жертвенная
Образ матери	4,33	3,33	4,75	4,50	5,0
Образ ребенка	4,60	2,33	3,00	1,75	1,33

Как следует из табл. 3, наибольшая степень определенности образов себя и ребенка характерна для «педагогической» модели, что определяет довольно жесткую позицию матери в вопросах воспитания и обуславливает предъявление высоких требований к ребенку и к самой себе. «Партнерская» модель характеризуется средней степенью определенности нормативных образов и матери, и ребенка, что обуславливает отсутствие у матери слишком высоких притязаний к себе как к родителю и ожиданий каких-либо жестко заданных результатов и качеств от ребенка. «Психологическая» модель описывается высокими показателями определенности образа матери и средними – ребенка, т. е. женщины  склонны предъявлять высокие требования к себе как к родителю, а ребенка чаще готовы принимать таким, каков он есть. Для «феминной» и «жертвенной» моделей характерны жестко определенные (но различные по содержанию) представления о матери и очень расплывчатые - о ребенке. Низкие показатели определенности представлений о ребенке раннего возраста у матерей можно трактовать как отсутствие у них «образа желаемого результата» их родительских усилий.

По признаку логической связанности нормативных образов матери и ребенка модели разделились на высоко и низко связанные. При низкой логической связанности испытуемые вносили в нормативные образы противоречивые черты. Так, они могли утверждать, что мать должна предоставлять ребенку полную свободу в выборе им еды, времени сна и занятий, а ребенка при этом описывали как исключительно послушного и зависимого от взрослого, или же характеризовали «нормальную» мать одновременно как полностью поглощенную своим материнством и имеющую интересы вне семьи. В группе «социально благополучные» низкая логическая связанность образов встречалась в 13% случаев «педагогической» НММ, в 11% «партнерской» НММ и в 33% жертвенной НММ.

В группе «социально  неблагополучные» характеристики НММ имели принципиальные отличия. Как выяснилось, нормативный образ матери у испытуемых из этой группы был связан в первую очередь с ее позицией в социуме, с ее материальными и личностными проблемами, а не с ситуацией взаимодействия с ребенком. Так, на вопрос «Какой должна быть мама маленького ребенка?» у 60% испытуемых из этой группы ответами были следующие: «она не должна ни от кого зависеть материально», «она не должна пить и гулять», «должна иметь нормального мужа и дом», «она должна быть все время дома» «с хорошим мужем, с достатком, хозяйка» и т. п. Такие высказывания резко диссонировали с ответами на тот же вопрос матерей из группы «социально благополучные», которые воспринимали ситуацию материнства как складывающуюся вокруг ребенка: «мать должна быть «любящей», «заботливой», «строгой», «внимательной к ребенку» и т. п.

Групповые иерархии ценностных ориентаций испытуемых из групп «социально благополучные» и «социально неблагополучные» приведены на рис.1.

Рис. 1. Групповые иерархии ценностных ориентаций

Сопоставление групповых профилей путем вычисления коэффициента ранговой корреляции Спирмена показало их несовпадение с вероятностью ошибки, не превышающей 0,01.

В группе «социально неблагополучные» выявились лишь два варианта НММ. Первый (40% группы) представлял собой уже известную «педагогическую» модель, но с крайне высокими показателями определенности образов матери и ребенка (5-6 баллов). Второй вариант (30% группы) – новый тип НММ, названный «устраняющимся». По содержанию он был сходен с «феминной» моделью, но с более выраженной тенденцией у испытуемых видеть в матери лишь любящего, но не несущего никакой ответственности за происходящее с ребенком, человека. Степень определенности нормативных образов и матери и ребенка имела низкие значения (1-2 балла). В остальных 30 % случаев ответы испытуемых оказались недостаточными, чтобы отнести их представления к определенной модели. Эти случаи были объединены под названием «несформированная» НММ.

В целом по группе «социально неблагополучные» значимо чаще наблюдалась низкая логическая связанность образов и крайние значения степени определенности нормативных образов.

В данной группе был выявлен еще один признак, по которому НММ различались – принципиальная реализуемость нормативной модели. Так, у 50% испытуемых из этой группы представления о нормальном материнстве были настолько далеки от возможностей их реализации, что описываемые ими образы становились в принципе недостижимыми. Так, 18-летняя мать, употребляющая наркотики вместе с отцом ребенка и не имеющая работы, рисует картину богатого дома на морском побережье, мужа-олигарха и обеспеченного всеми мыслимыми благами ребенка. При этом ее реальный ребенок не получает лечения от хронического бронхита, живет в условиях крайней антисанитарии и подвергается побоям. В таких случаях нормативная модель материнства, по-видимому, служит матери для создания психологической защиты (в форме отрицания и защитного фантазирования), а свою мотивирующую функцию утрачивает полностью.

Таким образом, в этой части исследования было установлено, что нормативные модели материнства у женщин статистически значимо различаются между собой по содержанию, степени определенности нормативных образов, логической связанности образов и принципиальной реализуемости модели. Нормативные модели материнства у женщин с нарушенным родительским поведением отличаются специфической иерархией ценностных ориентаций. тенденцией к крайним (как низким, так и высоким) значениям определенности нормативных образов, более низкой логической связанностью и принципиальной реализуемостью.

В разделе «Влияние нормативной модели материнства на материнское поведение, психическое развитие ребенка и эмоциональное благополучие обоих членов диады» были приведены результаты наблюдения за материнско-детским взаимодействием, а также данные, полученные при помощи психодиагностических методик. Были определены показатели уровней развития общения и предметной деятельности у ребенка («Диагностика психического развития детей от рождения до трех лет»), показатели уровня развития ребенка по шести областям (RCDI) и оценка уровня избыточной тревоги у ребенка («Игродиагностика»). Коэффициент корреляции между рядами характеристик «Я-реальная мать» и «Я-идеальная мать» («Q-сортировка») использовался как количественный показатель удовлетворенности матери собой в родительской роли.