этом долгом тысячелетии, и у меня появилась потрясающая
идея.
Алхимиков влекло золото: они надеялись получить его с по
мощью философского камня из ртути, серы и мышьяка. И вот
тысячу лет усилия алхимии (а она тогда была основной экспери
ментальной наукой) концентрировались на одном направлении.
Совершенно нереальном! И лишь попутно делались полезные от
крытия. Работали, например, с ртутью — и обнаруживали кино
варь, сулему. Изучали превращения серы — и открывали сульфа
ты меди и цинка. Все открытия этого тысячелетия связаны с ос
новной алхимической линией.
Представляете, что получается?
Ценится золото — и лучшие умы тысячу лет изучают превра
щения металлов. Ну, а если бы ценилось не золото, а нечто дру
гое? Хотя бы еловые шишки — при условии, что они очень редки.
Тогда тысячу лет искали бы способы получения еловых шишек.
Иное направление поисков — и, следовательно, совсем иная цепь
сопутствующих открытий. Наверное, за тысячу лет научились бы
выращивать самые фантастические растения. Кто знает, каких ус
пехов достигла бы биология...
Я целыми днями просиживала в читалке. Ссорилась с библио
графом: его раздражало, что я не могу ясно сформулировать тему.
От алхимии я перешла к географии. Эпоха Великих географиче
ских открытий — снова погоня за золотом. Жажда золота опре
деляет маршруты экспедиций: считается, что богатые золотом
страны лежат на континентальных побережьях, там, где впадают
в океан большие реки. «Я делаю все возможное,— писал в своем
дневнике Христофор Колумб,— чтобы попасть туда, где мне удаст
ся найти золото и пряности». Золото и пряности... Временами пря
ности поднимаются в цене выше золота, и сразу же меняется глав
ное направление поисков: мореплаватели ищут уже не Эльдорадо,,
а «пряные острова», с их зарослями корицы, перца, гвоздики,,
мускатного ореха. Карл Первый приказывает Магеллану: «По
скольку мне доподлинно известно, что на островах Молукко име
ются пряности, я посылаю вас главным образом на их поиски,
и моя воля такова, чтобы вы направились прямо на эти острова».
Если бы ценились не золото и пряности, а какие-нибудь особые
ракушки, иной была бы вся история Великих географических от
крытий.
Вначале это привлекло меня чисто теоретически. Получались
любопытные мысленные эксперименты. Допустим, вместо «золо
той» алхимии была бы «магнитная». Ценность монеты определяет
ся весом поднимаемой гирьки, разве плохо? Золото блестит —
в этом его достоинство ... в глазах дикаря. Зато у магнита удиви
тельные свойства: каждая монета была бы компасом. Так вот,
«магнитная» алхимия: трудно даже представить, сколько откры
тий сделали бы алхимики за тысячу лет. Они бы, например, легко
обнаружили, что магнитные свойства исчезают при определенной
температуре, и открыли точку Кюри на полторы тысячи лет рань
ше... Превращение неблагородных металлов в золото практически
не осуществимо до сих пор (ядерные реакции не в счет — они
дают ничтожный выход), в сущности, алхимия с самого начала
оказалась в тупике. Ксантосис, имитация золота,— такой предел
«золотой» алхимии. А «магнитная» алхимия шла бы от открытия
к открытию и вместо жалкого ксантосиса овладела бы электро
магнетизмом...
И вот однажды меня осенило: а ведь современная наука тоже
развивается по определенным линиям. Конечно, теперь нет одной
господствующей линии, но что это меняет? Природа, Вселенная,
материя неисчерпаемы, должны существовать бесчисленные пути
их исследования, а мы выбираем лишь те пути, которые связаны
с сегодняшними представлениями о ценностях.
У меня был билет в Консерваторию, играли Первый концерт
Рахманинова. Я так ждала этого вечера и вот сидела в зале и не
могла сосредоточиться из-за сумасшедшей идеи: а что, если сме
нить систему ценностей? В самом деле, взять и поставить такой
эксперимент. Иная система ценностей — значит, иная система це
лей. Возникнут совершенно новые поисковые линии. Сейчас мы
их не замечаем: они для нас как невзрачный магнитный железняк
для алхимика, ослепленного призраком золота...
Не может быть и речи о том, чтобы наука ради эксперимента
изменила свою систему целей. Опыт придется ставить на одном
человеке. Снова, как и с Настей Сарычевой, я буду перестраи
вать мышление человека. И снова возникнет вопрос о риске: опыт
закончится, а мышление навсегда останется перестроенным.
Если бы не музыка, я бы, наверное, так и не решилась.
Нет, музыка здесь ни при чем.
Систему развития фантазии я нащупала более или менее слу
чайно— меня терзали сомнения: смогу ли я придумать еще что -
нибудь? И вот появилась такая великолепная идея, как же было
от нее отказаться...
Три года назад мне не хватало уверенности в своих силах.
Сегодня уверенности сверхдостаточно, не мешало бы чуточку уб
рать, я это сама понимаю, и все-таки меня неудержимо влечет
к новым приключениям. И то же самое ощущение: смогу ли? По
тому что если не смогу, какое значение имеют все предыдущие
удачи?!
Я и не подумаю ждать, пока Игорь вернется. Сама разберусь
б этой чертовой Тумбе, составлю обоснование и смету. Когда три
года назад я выложила Игорю идею эксперимента, он сразу заго
релся:
— Вот здорово! Надо взяться за октановое число. У нас шефы
этим занимаются: мы два раза в неделю ходим к ним в институт.
И практику мы там будем проходить.
Об октановом числе я помнила совсем немногое. Показатель
антидетонационных свойств топлива. Чем выше октановое число
топлива, тем лучше, потому что можно увеличить степень сжатия,
а это ведет к повышению к. п. д. двигателя.
— В общих чертах соответствует,— снисходительно подтвердил
|
Из за большого объема этот материал размещен на нескольких страницах:
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 |
