ся надпись, справа тоже надпись, она зажигается и гаснет.
Я впервые замечаю, как много огней на площади. Воздух пропи
тан светом, волны света заслоняют небо. Непонятно: разве светя
щиеся шарики и трубки красивее бесконечного звездного неба?..
— Вам куда ехать, девушка?
Это таксист. Надо же мне было тут остановиться!
— Далеко.
Куда-нибудь очень далеко, подальше от каменных домов и на
зойливых огней.
— Это куда же?
— К океану.
Конечно, к океану. Невероятному для марсианской физики,
сказочному, могучему и прекрасному океану.
— Можно, подброшу к Казанскому вокзалу, оттуда поездом.
А если хотите самолетом, тогда в аэропорт.
Как близко океан! Почему я не подумала об этом раньше?
Я могу завтра же взять билет. Денег на билет у меня хватит,
а там будет видно. Сутки — и я окажусь на берегу океана, самого
настоящего океана...
— Ну как, поедем?
— Нет. У меня своя машина.
Знал бы он, какая у меня машина. Бессмысленное нагромож
дение частей. Теперь я, кажется, догадываюсь, какой смысл в этом
нагромождении.
— Значит, коллеги. Ну тогда счастливого вал. пути. К океану.
— Спасибо.
Подумать только, как я напутала с самого начала! Искать
надо не условные, а наоборот, безусловные ценности. В принципе,
нет разницы между ценностью золота и битого стекла: просто мы
условились считать золото ценным. А вот океан, дающий жизнь
всей планете,— ценность безусловная. Океан, превращенный в му
сорную свалку, отравляемый сточными водами и нефтью. Океан,
в котором взрывают бомбы, топят контейнеры с радиоактивными
отходами и нервным газом.
Тут я увидела Таганрогский залив, берег неподалеку от наше
го дома и мутную воду, становящуюся грязнее с каждым годом.
Я увидела наш портовый мол, его шершавые бетонные бока, в ко
торых я с детства знала каждый выступ, каждую трещину, и тя
желую зеленоватую воду с ржавыми полосами маслянистой гря
зи... Я вспомнила прочитанную недавно книгу Уолферса «Черное
небо», вспомнила снимки в «Литгазете»: гигантская, на десятки
миль, мусорная свалка под Нью-Йорком, птицы, погибшие в зали
том нефтью море, толпа в противогазах на центральной улице
Лондона...
И еще я вспомнила одного чудака на прошлогоднем симпозиу
ме. Он приехал из какого-то небольшого северного городка, высо
кий, тощий, похожий на Паганеля. Выступать этот Паганель сов
сем не умел. Сначала он долго и нудно пересказывал столетней
давности опыт Луи Пастера. Пастер поместил птицу в закрытый
ящик, через несколько часов ее жизнедеятельность заметно сни
зилась, но птица оставалась живой — организм постепенно при
способился к грязному воздуху клетки. Тогда Пастер подсадил
в ящик другую птицу, и она сразу погибла. Чудака слушали пло
хо, потому что опыт Пастера всем был известен. «Вот что такое
приспособляемость организма,— назидательно сказал чудак.— На
ша клетка,— он сделал широкий жест рукой,— тоже заражается,
и беда в том, что мы привыкаем жить в грязи. Человек выживет
в зараженной клетке технической цивилизации, но потеряет чело
веческий образ жизни. Воздух пахнет бензином,— грустно произ
нес чудак,— воздух пахнет бензином...»
Никто не принял это всерьез. Чудаку объяснили: загрязнение
атмосферы, конечно, неприятная вещь, но скоро появятся электро
мобили, городской воздух сразу станет чище...
Я иду по привокзальной площади. Воздух пахнет бензином.
Электромобили... Ничего они не изменят. Придется построить мно
жество гигантских электростанций, топливо будет сгорать не в ав
томобильных двигателях, а на станциях, только и всего.
Наша цивилизация немыслима без отходов. Все, что она добы
вает и производит, превращается в отходы — сжигается, ломает
ся, изнашивается... Когда-то была возможность пойти по пути соз
дания безотходной техники, человечество отвергло этот путь, пото
му что техника, дающая отходы, развивается намного быстрее
и стоит намного дешевле. Что ж, тысячи лет природа исправно
убирала отходы цивилизации. А теперь природа не справляется:
она просто гибнет в нарастающей лавине отходов. Пришло время
платить за скорость...
Я подумала, что смогу, пожалуй, вывести формулу существо
вания любой технической цивилизации. Это было, конечно, изряд
ное нахальство, но я не удержалась от соблазна. Психологу не
часто представляется возможность изложить что-то языком мате
матики. Смысл формулы был такой: общая мощность производи
тельной техники не должна превышать общей мощности техники
отходоуничтожения.
Формула получалась красивая, с сигмами, а вот следствия из
этой формулы не очень-то мне нравились. Где-то в глубине души
я с самого начала надеялась, что Тумба окажется чем-то фанта
стическим. Ну хотя бы машиной времени. Ведь как хорошо зву
чит: машина времени, генератор темпорального поля, хроновариа
тор... Или машина для нуль-транспортировки, подпространствен -
ный трансфузор, телекинезатор...
Красивая формула с сигмами вела совсем в ином направле
нии. Человечеству нужен Большой Мусорный Ящик — вот что из
нее следовало.
Я пыталась спорить с формулой, искала какие-то возраже
ния — и не находила. Мне вспомнился фантастический роман
Стругацких: двадцать второй век, по улицам ходят симпатичные
и неназойливые роботы, подбирают листочки, обрывки бумаги,
всякий мусор. Кибердворники вместо живых дворников. Очень ми
ло. В газетах писали, что японцы делают из мусора строительные
блоки. Тоже не фонтан — для переработки отходов нужна энер
гия, а производство энергии дает новые отходы.
Можно уменьшить количество отходов: какая-то их часть вы
звана глупостью, бесхозяйственностью, стремлением урвать сверх
|
Из за большого объема этот материал размещен на нескольких страницах:
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 |
