Игорь.— Но мы не будем увеличивать октановое число. Как раз
наоборот: мы его будем уменьшать. По этому пути еще никто
не шел.
Гениальный парень, он молниеносно схватил суть дела. При
знаться, в первый момент я даже растерялась: одно дело теоре
тические рассуждения об алхимии и множественности поисковых
лутей, а другое — конкретная работа по уменьшению октанового
числа. Взяться за ухудшение качества горючего, считать, что го
рючее тем ценнее, чем оно хуже... Ну-ну. Я заставила себя ска
зать: «Прекрасно, так и сделаем»,— и твердо решила, что в даль
нейшем не буду вмешиваться в техническую сторону дела. Если
Чуваеву придется меня убеждать, это обязательно повлияет на
ход его мыслей. Самые неожиданные идеи будут невольно отсеи
ваться. Мое дело — создать условия для эксперимента и не вме
шиваться. Так мы и договорились. Игорь действительна начал
с октанового числа, но очень скоро переключился на что-то дру
гое. Весь первый год он искал подходящее направление, выбор
оказался значительно труднее, чем я предполагала.
Вообще это было тяжелое время. Игорь заканчивал школу*
поступал в университет, на химфак. Химия была его призвани
ем — в этом не приходилось сомневаться, и все-таки я боялась,,
что он срежется на экзаменах. Я усиленно занималась с ним раз
витием воображения, он легко справлялся с самыми трудными за
дачами. Индекс фантазии у него был втрое больше среднего:
210—220 по шкале Лирмейкера. В любой вещи он прежде всеп>
видел ее неявные, необычные свойства. Я смотрела, как он сда
вал химию на вступительных экзаменах. Вопрос относился к элек
тролитической диссоциации, но Игорь сразу сказал, что диссоциа
ция при двух видах электричества — положительном и отрица
тельном— достаточно тривиальна. Интереснее, сказал он, рассмот
реть диссоциацию при условии, что существует электричество трех_
видов. Первый час он возился у доски один, потом к нему при
соединился преподаватель, и они стали вдвоем рассматривать дис
социацию «в общем случае эн видов электричества»...
На следующий день Игорь примчался ко мне и объявил, чта
есть подходящая идея о неценных ценностях и нужно поскорее
приступить к монтажу установки. Готовиться к экзаменам он пе
рестал, но все обошлось благополучно. А тут как раз начался бум
с АС-эффектом, и, поскольку Настя всюду твердила, что обязана
своим открытием тренировке фантазии, мои акции пошли в гору..
Мне предложили участвовать в работе проблемной лаборатории.
Я назвала свою тему, отстояла ее на ученом совете, составила
смету, и осенью Игорь приступил к сборке Тумбы.
Два года он возился с этой машиной: собирал, разбирал, пере
страивал. У нее даже имена менялись. Сначала она называлась
Качель (в ней действительно что-то раскачивалось наподобие ма
ятника). Качель превратилась во Флюотрон (у него был шикар
ный научный вид — сложнейшее переплетение стеклянных трубок
и проводов, масса электроники). За Флюотроном последовали
Труба, РПС, Антитразер, несколько безымянных аппаратов, онв
менялись чуть ли не каждую неделю. И уж после них появился
Пузырь — стеклянная банка, обставленная электромагнитами. Пу
зырь постепенно вырос в Бочку. Бочка стала Тумбочкой и нако
нец Тумбой.
Тумба так и осталась Тумбой, но что-то в ней не ладилось,
Игорь жаловался: схема вроде бы собралась, однако мощности
не хватает, и получается, что формулы врут... Он упрямо возился
с Тумбой, хотя работа застопорилась,— я это видела. Поразмыс
лив, я предложила собрать более мощную установку. В конце
концов, хорошее открытие как раз и состоит в уточнении формул.
Игорь сразу принялся за расчеты, мне с трудом удалось убедить
его не откладывать поездку в Саяны. Ему обязательно надо было
отдохнуть. Мы договорились, что за это время я подготовлю обо
рудование и материалы.
Нет, главбух, конечно, прав: бумажки надо составить. Вопрос
в том, как это сделать. Любопытно было бы взять какого-нибудь
психолога XIX века, дать ему лазер или такой компьютер, как
у главбуха, и сказать: «А ну-ка догадайтесь, что это за штука
и как она устроена...» Приятно представить в такой ситуации глу
бокоуважаемого Вундта. Чопорный был дядя, сердитый — это по
его книгам видно. Или глубокоуважаемого Гербарта, из-за кото
рого я поспорила с Алексеем Ивановичем и едва не завалила эк
замен. Гербарт написал работу «О возможности и необходимости
применения в психологии математики»,— пусть бы он применил
тут свою математику.
Красивая получается задача: дана машина, которая неизвест
но как устроена и неизвестно для чего предназначена, надо по
нять... Что надо понять?.. Ну, в общем, что это такое. Хотя бы
в принципе. Не исключено, кстати, что эксперимент не удался
и машина — просто груда металла. А может быть, она нечто да
лекое и удивительное, как лазер для Вундта и Гербарта...
Глупая затея. Нажмешь не ту кнопку — и Тумба спокойно
взорвется.
Пойду-ка я лучше обедать.
В сущности, мне нужен был толковый консультант. Я это сооб
разила, увидев в столовой Арсена Азаряна, единственного у нас
психолога, знающего физику. Арсен окончил физтех, четыре года
работал у Капицы, учился на заочном отделении психологическо
го, потом пошел в аспирантуру. Лучшего консультанта я бы не
нашла.
— Слушай, Кира,— сказал Арсен,— спаси человека, вынужден
ного посвятить отпуск неблагодарному делу обмена квартиры. Дай
почитать что-нибудь такое детективное, знаешь, с кошмарными
убийствами и проницательным инспектором...
Он пришел в университет за справкой, и теперь у него были
два часа свободного времени до начала приема в каком-то жил
отделе. Когда я предложила покопаться в машине, Арсен сразу
|
Из за большого объема этот материал размещен на нескольких страницах:
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 |
