О Гатчине (воспоминания детства). Купряшкина Анимаиса Михайловна, 2015 г (стр. 6 )

Делянка встретила мой картофельный энтузиазм низкими моховыми  кочками с отцветающими сиреневыми мускариками и купальницами Катеньки Нелидовой. А я горько плакала. Нежные золотистые бубенчики купальницы не утешали. Горьковатый дурман расцветающей черемухи вызывал тошноту и обострял чувство голода. Еще горше было сознавать, что кроме меня, ни мама, ни сестренка не могли огородничать. Маме в октябре 1941 года на Измайловском осколком снаряда пробило руку. Сестренка еще была слаба от блокадной дистрофии. Зима без картошки грозила голодом, и я была в отчаянии. Мои причитанья прервал протяжный и тоскливый звук. Потревоженный лебедь кружил над зарослями черемух, и как забытый сон я увидела день из моего детства…

На низкой мшистой кочке белеет большое яйцо. В нем я уверена, живет Гадкий утенок и надо отнести этот домик – яйцо к бабушке. Бабушка удивится и обрадуется. Яйцо скажет «трак» и маленький утенок – лебеденок будет играть с нами в прятки. За мной почтительно топают ребятишки с нашего двора и я с яйцом в ладонях, осторожно пробираюсь по пружинящей под ногами тропке.

В те времена окраинной улицей была 7 Армия и зеленый простор полянок простирался от Красных казарм до железной дороги, и от нашего дома в конце улицы К. Маркса до Мозино и берегов Ижоры. В низинках мягкие мхи были прибежищем для гнездовий диких лебедей. Но к концу 30-х годов моя находка уже была редкостью.

Бабушку мне не удалось ни удивить, ни обрадовать. Тревожный, протяжный клик лебединой просьбы и резкий свист крыльев над головами переполошил шествие, и огорченное лицо бабушки, ее укор, заставили меня навзрыд заплакать.

Мы с бабушкой отыскали гнездовье. Она обтерла яйцо влажным мхом и осторожно опустила в мягкую кочку. Отойдя на маленькую горку, мы увидели, как лебедь, сделав круг опустился на гнездовье. Лебединая шея была распростерта, крылья обнимали возвращенное яйцо, и мне показалось, что лебедь превратился в белое распятие, что висело в изголовье бабушкиной кровати. Тяжелое предчувствие омрачило мою детскую душу. Распростертый лебедь, крестом крыльев и тоскующим зовом как бы предупреждал о грядущих годах военного лихолетия.

Будучи взрослой, я узнала, что журавли и лебеди, пролетая над нами, своей протяжной перекличкой оберегают людей добрых от бед и напастей, унося их на своих крыльях.

А в тот пасмурный послевоенный май лебедь накликал мне добрых людей. Утешили, потеснились, поделились доброй земелюшкой у Березовых ворот, вдоль Березовой аллеи. Второй хлеб уродился на славу, и зимой особенно вкусна была картошка, отплачивая мне мозоли от лопаты и мотыги.  Первые душистые «подрытые картофельки» мы продавали на рынке, труд не дорого ценя. Это был мой первый заработок, первая лепта помощи измученной маме.

К концу 40-х годов прошлого века моховые пустошки заросли черемухой и лебеди перенесли свои гнездовья на берега Ижоры, но я на всю жизнь запомнила встревоженное лицо бабушки и наказ старого егеря, дяди Сафрона: «Не вспугните лебедей на гнездовьях! Испуганные, потревоженные лебеди кличут к лихолетию».

Так оно и стало! Лихолетием пришла на нашу землю Великая Отечественная война. Гатчина была разрушена почти до основания. В огне войны сгорел Дворец. Не успела наша земля отдохнуть от дыма и копоти военных лет (в Орловой роще еще звучали взрывы от затаившихся бомб и снарядов) как новое лихолетие закрыло пылью и смрадом  прекрасное лицо родного города. Гатчина превращалась в промышленный придаток Ленинграда. Сколько здоровья горожан унес только свинокомбинат и подлый заводишко Общества слепых за высоким бетонным забором, построенный на месте Старого кладбища.

Но все встает на круги своя! В 2004 году парадные комнаты Дворца–музея возродились! Реставраторы обещают, мы верим! Город молится за тех, кто спасает Черное озеро и шлюз на Белом озере.

Я молюсь за внуков наших, молюсь за ту благодать красоты, которая медленно и верно входит в их жизнь. Вернутся лебеди на Лебяжий остров, и клич лебединой песни принесет радость бытия на нашу землю.

НА ВОЙНЕ ПЕРВЫМИ ПОГИБАЮТ ЛУЧШИЕ

 

Начало августа 1941 г. ВОЙНА! Ночное небо в ярких звёздных узорах. Над Гатчиной зловещая вкрадчивая тишина. Тишина, в которой уже таятся грядущие беды и неисчислимые страдания миллионов людей. Народом сказано «На войне погибают лучшие».  Гатчинцы в эту ночь видели, как погибают молодые лётчики, встретив вражеские свастики, один против троих. Ночная тишина взорвалась ревом юнкерсов и визгом мессеров. Залпы со стороны Красных казарм нарушили вражеский строй, и наши до боли родные ястребки взяли вражеские махины в карусельный круг. Лёгкие маневренные ястребки уходили от карусели в сторону, беря на себя трассирующие хлысты разноцветных пуль, и в безмятежном звёздном небе завязался бой. Казалось, что самолётам тесно, так близко сходились в атаке машины, иногда переходя на бреющий полёт. Трое вражеских самолётов на одного нашего, но штурвал не позволял отклониться, взмыть в высоту или уйти от неравного боя в сторону Орловой Рощи. Штурвал был в руках лётчиков, которые вели этот бой не по точному расчёту «сумрачного немецкого гения». Бой шёл по велению духовных сил, выше которых нет на земле сил, «способных пересилить русскую силу» (Гоголь «Тарас Бульба»).  Проклятая идея сверхчеловека, мнимая уверенность в безнаказанности фашизма или постыдное чувство превосходства сильного над слабым или уверенность в предназначении Германии «Uber alles». Идея «uber alles» в этом бою была бессильной покорить тот взлёт души наших лётчиков, который в мире зовётся подвигом. Горящие факелы наших самолётов тянулись до последнего к Орловой Роще. Воздушный бой менял направление в сторону от железной дороги, которая от Татьянино до Александровки ещё была цела. Около каждого дома в городе были вырыты окопы – щели без накатов. Но женщины и дети не прятались в убежищах даже тогда, когда от визга трассирующих пуль кипела и срывалась листва на вершинах могучих дубов на бледные запрокинутые к небу лица и падала метель из иссечённых листьев, мешая видеть. Женщины молились и плакали. Дети плакали навзрыд. Пикирующий вой подбитого юнкерса и вновь карусель боя. Теперь 5-6 вражеских самолётов на одного нашего. Да будет бестленна  кинолента « В бой идут одни старики». В небе над Гатчиной приняли свой первый и последний  бой  лётчики – неизвестные  герои,  воплощенные  в  образах незабвенных «стариков», поднявшихся в небо в 20 лет и навеки оставшихся молодыми в памяти народной.

В конце 40 - х годов на излучине речки Колпанки перед впадением её в Холодную ванну, в зарослях ольхи и черёмухи лежал остов самолёта. Одно крыло ушло в землю, второго крыла не было. Гибкие ветви берез и черёмух, свисавшие над самолётом, были переплетены в венок, неувядающие летом и сверкающей инеем зимой. Венок сплёл молодой, седой как лунь, человек в выгоревшей гимнастерке. Один рукав был пустой. Вездесущие мальчишки, помогавшие заплетать тугие ветки в венок, не просили рассказать о воздушных боях. Мальчишки осмысливали слова поэта «А то бывает – им венки, они – сжимают кулаки».

Прошли годы, пройдут века. Историки будут осмысливать и переосмысливать самую тяжкую из истории войн – Великую Отечественную войну. Но вечную память о неизвестном солдате сохранит народ. Народ, который и по сей день собирает горестные всходы на пропитанных кровью полях сражений. Душа народная сохранит и передаст из поколения в поколения прекрасные, светлые образы защитников наших и сложит о них легенды, песни и предания. Одна из легенд – легенда о перевоплощении лётчиков, принявших смерть в небе и обретших новую жизнь в образах героев кинофильма «В бой идут одни старики». Пожилое поколение в наши дни плачет светлыми слезами скорби, веря «что солдаты с кровавых не вернувшихся полей, не в землю полегли когда - то, а превратились в белых журавлей!» Это древнее поверье народа. Но, наверное, найдётся не один равнодушный скептик, убеждённый в том, что на войне чудес не бывает. Как знать? Но могли ли создатели фильма «В бой идут одни старики» и только лишь одним вдохновенным перевоплощением олицетворить молодых лётчиков, ставших защитниками, самых светлых надежд человечества. Смогли потому, что в каждом из нас в душе есть маленькая часть души лётчиков, погибших в ту далёкую ночь в небе над Гатчиной. Важно только, сколько места отводит каждый из нас в своей душе для крепости духа и твёрдости в убеждении.

В годы Великой отечественной войны над Россией стоял истошный, горестный крик вдов, получивших похоронку. Миллионы вдов и осиротевших детей. Но ещё страшнее было известие о без вести пропавших. Миллионы без вести пропавшие и не нашедшие вечного успокоения под обелисками в братских захоронениях.

Отрадно знать, что в Гатчине  Эдуард Брюквин и его сподвижники не на словах, а на деле ведут поиск солдат, полегших в землю безымянными. Спасибо «ПОИСКУ»  за благородный, нелегкий и бескорыстный труд! Спасибо Эдуарду Брюквину за патриотизм, ставший образом жизни! Отрадно, что в «Гатчинской правде» небольшая статья была названа "Патриотизм – это образ жизни!». Спасибо Эдуарду и его друзьям за то, что их поступки и дела сливаются со словом "патриотизм" и с образом нашего народа, и делают доступным осмысливание наших поступков и наших дел.

ЛЕГЕНДЫ И БЫЛИ

Легенда, сказка или быль, в которую верили в старых финских семьях, – это легенда о серебряном старце. В незапамятные времена пришёл в дремучие северные леса старый человек. Глаза старца горели молодым огнём, а серебристая борода светилась и струилась, как светилось множество родников у светлого лесного озера. Странник отдал свой посох самому старшему из людей и велел передавать посох от поколения в поколение. Передавать до тех пор, пока не придёт к лесному светлому озеру другой странник и не принесёт великую силу очищения воды и воздуха, потому что к тому времени чёрные ветры пронесутся над этой землёй, злые силы отравят чёрным смрадом воздух, уйдут в потаённые глубины родники, иссякнут и станут зловонными реки, сердца людей погрузятся в пучину злобы, и сын пойдёт против отца, и брат пойдёт против брата. Высоко в небо взметнётся сверкающий посох и вернётся на Землю струёй обновлённой живой водой. Посох возрождения обрёл воплощение и хранился в одном из домов на окраинах старого кладбища. В одном из этих домов была серебряная комната с расшитыми серебром драпировками и аналоем с распятием. В серебряной комнате молились перед дальней дорогой многие из тех, кто вынужден был навсегда покинуть Гатчину. И навсегда ушёл из нашей жизни «Серебряный посох». Ушёл ли? И кто был «благодетельный  финн» у ? Был ли у доброго волшебника «Серебряный посох?»  Где ключ, воскресивший Руслана?