,
Усвоение морфологии имени существительного носителями унаследованного русского
, своение морфологии имени существительного носителями унаследованного русского языка// Проблемы онтолингвистики – 2014: двуязычие: Материалы международной научной конференции. 3-5 марта 2014 г., Санкт-Петербург. СПб: Златоуст, 2015. – 232 с.
ISBN 978-5-86547-898-0
Статья представляет начальный этап небольшого исследовательского проекта Noun Morphology in Russian Heritage Speakers, совместно проводимого учеными университета штата Иллинойс в Шампейн (США) и Саратовского государственного университета. Это экспериментальное исследование во многом реплицирует работы Krajewski и др. (Krajewski at all 2011, 2012) о соотношении частотности и продуктивности в усвоении флективной грамматики польского языка, а также учитывает опыт международного проекта «Ранние стадии усвоения морфологии детьми» под руководством У. Дресслера (Воейкова 2011: 10-11).
В центре нашего внимания – стадии усвоения именной (падежной) морфологии русского языка в условиях, когда он не является доминирующим языком окружения (т. наз. унаследованный русский).
Известно, что освоение морфологии традиционно рассматривается в рамках двух основных подходов: dual-route model (двусистемный) и single-route model (односистемный). Первый подразумевает наличие двух независимых механизмов для обработки регулярных и нерегулярных явлений в языке – извлечение некоторой формы из памяти vs. применение дефолтного регулярного правила. Второй подход предполагает существование единого механизма обработки данных, а именно, обращение к ассоциативной памяти, что придает особое значение частотности лексемы или словоформы. В своей монографии «Ранние этапы усвоения детьми именной морфологии русского языка» (Воейкова 2011) отмечает, что говорящие, совершая выбор словоформы, скорее всего не опираются только на основную систему. Результаты многих экспериментальных исследований и наблюдений полностью не подтверждают ни одну из двух вышеназванных позиций. Поэтому для уточнения нашей точки зрения на устройство продуктивной морфологии необходимо дальнейшее изучение всех факторов и грамматических средств, специфичных для данного языка и данного языкового окружения. Особую важность для речевого онтогенеза имеют характеристики инпута и языковой опыт, и в связи с этим ценные сведения приносят наблюдения за формированием морфологической компетенции носителей унаследованных языков.
Современный теоретик унаследованных языков Мария Полински отмечает, что именно изменения в продуктивной морфологии в наибольшей степени отличают носителей унаследованных языков с богатой морфологической системой. Многочисленные работы свидетельствуют о хрупкости словоизменительной морфологии имен и глаголов. Причем морфологический дефицит носителей УЯ имеет ассиметричный характер: по свидетельству Полински, он сильнее выражен, но труднее определим в номинативной сфере по сравнению с глагольной. Так носители унаследованного русского демонстрируют многочисленные ошибки в маркировании рода и падежа; уровень ошибок достигает 40% (Polinsky 2007). Данное исследование позволит уточнить наши представления о влиянии инпута и возможной роли языкового переноса при усвоении падежной системы языков со сложной морфологией.
Эксперимент представляет собой задание на продуцирование падежных форм несуществующих (вымышленных) существительных. Первоначальная, в самом общем виде сформулированная цель состоит в попытке проверить, существует ли четкое разделение правил и аналогий в ситуации порождения форм квазислов, которые заведомо не могут быть извлечены из памяти.
Слова-стимулы сконструированы таким образом, чтобы возможно было проверить значимость не только основных характеристик каждой словоформы, таких как ее соответствие принципу системности («естественность» в терминологии У. Дресслера) и частотность, но и роль многочисленных дополнительных факторов, например, категории одушевленности / неодушевленности, эффекта фонетического прайминга, контекста и др.
Испытуемыми являются постоянно живущие в США дети русских эмигрантов, разделенные на две возрастные группы (3-4 года и 5-7 лет); их ровесники, русскоязычные монолингвы, живущие в России, опрашиваются в качестве контрольной группы. Для анализа были выбраны именительный, винительный и творительный падежи; кроме частичной падежной парадигмы стимульный материал отражает грамматические категории рода (мужской, женский и средний) и одушевленности/неодушевленности. Вниманию детей предлагаются наборы картинок, изображающих псевдосущества и псевдопредметы. Каждый такой набор состоит из трех картинок. Первые две картинки из каждого набора служат источником для извлечения/конструирования модели, их описывает экспериментатор; существо/предмет называется экспериментатором в двух из трех падежей. Последнюю картинку описывает ребенок, предположительно с использованием требуемой падежной формы квазисуществительного.
Для каждой вымышленной словоформы оценивается частотность послужившей для нее прототипом реальной словоформы (http://corpus. leeds. ac. uk/ruscorpora. html). Предполагается сравнение полученной таким образом частотности стимульной словоформы и количества ошибок, допущенных при ее конструировании испытуемыми. Двукомпонентная модель усвоения морфологии будет предполагать значительно меньшее количество ошибок в стимулах, образованных по типу 2го склонения, мужского рода (дефолт) или более частое ошибочное склонение по этому типу. Если же будет прослеживаться определенная закономерность в выборе целевой падежной формы в зависимости от предшествующих (прайминг-эффект), что отмечают польские исследователи (Krajewski 2011), это будет свидетельствовать в пользу «теории, основанной на употреблении» (однокомпонентной модели). Возможны проявления языковой аттриции, что может выражаться в большом количестве нулевых окончаний.
Дальнейшее изучение русского как унаследованного способно предоставить нам новые сведения о закономерностях становления морфологического компонента языковой системы и углубить наше понимание соотношения «система – норма» в условиях изменившегося речевого окружения.
Исследование оказалось возможным благодаря поддержке фонда Фулбрайта в России (исследовательский грант 2011-2012 гг.).
Литература
Ранние этапы усвоения детьми именной морфологии русского языка. – М.: Знак, 2011.
Krajewski G., Theakston A., E. Lieven V., Tomasello M. (2011): How Polish children switch from one case to another when using novel nouns: Challenges for models of inflectional morphology, Language and Cognitive Processes, 26:4-6, 830-861
Krajewski G., Theakston A., E. Lieven V. (2012) Productivity of a Polish child’s inflectional noun morphology: a naturalistic study, Linguist: Morphology. February 2012, Volume 22, Issue 1, pp 9-34
Polinsky M. Reaching the end point and stopping midway: different scenarios in the acquisition of Russian Journal: Russian Linguistics, vol. 31, no. 2, pp. 157-199, 2007
Аннотация: В центре внимания авторов – освоение именной (падежной) морфологии унаследованного русского, которое традиционно может быть рассмотрено в рамках двусистемного или односистемного подходов. Эксперимент представляет собой задание на продуцирование падежных форм вымышленных существительных детьми русских эмигрантов 3-7 лет.
Summary: The study investigates the acquisition of morphology in heritage Russian. Two competing models of acquisition are tested: (1) Dual-Route model, which predicts that certain default forms are acquired first; (2) usage-based model, which associates the emerging inflectional system with the frequency of typical endings in language input. The productivity in 3-7 y. o. children is tested by means of nonce word elicitation task.
Key words: Russian, noun morphology, heritage speakers, productivity, frequency, nonce word elicitation
Ключевые слова: русский язык, морфология имени существительного, носители унаследованных языков, продуктивность, частотность, продуцирование падежных форм квази-слов
