Розділ 1: Теоретико-методологічні проблеми вивчення феномена соціальної памґяті (стр. 6 )

плюрализм объектов идентификации, который реализуется в феномене множественности идентитетов; фрагментарность и диффузность идентификаций, то есть взаимопроникновение и накладывание друг на друга различных идентичностей, их рассогласованность, а иногда и конфликтность; отсутствие константной системы идентичностей, то есть их неустойчивый, динамичный характер.

В самом определении идентичности очерчиваются границы информационного поля, в рамках которого человеку предоставляется возможность ощущать себя «своим» в той или иной группе. Это ни что иное, как социальный опыт, точнее память, транслируемая из поколения в поколение представителями той или иной общности. В условиях кризиса идентичности роль социальной памяти значительно увеличивается, так как с помощью нее возможно сохранения ряда традиционных ценностей, что препятствует полному разложению социальности и культуры как системообразующих факторов в обществе.

Кризис идентичности в Украине дополняется рядом особенностей. Они проявляются через выделение двух различных возрастных групп: людей относительно молодого возраста, социализация которых прошла вне влияния советской идеологии, кто принял новое государственное устройство и людей более зрелого возраста, для которых «советское прошлое» играет значительную роль. Так для первой кагорты характерны общие признаки «кризиса идентичности», дополненные особенностями социально-экономического развития Украины. Для второй группы ситуация осложняется трудностями смены социальных категорий, социальной структуры в современном обществе, к которым чаще всего люди не готовы, что приводит к проблеме идентичностных несоответствий.

В данном контексте четко проявляется выявленная закономерность функционирования социальной памяти в рамках реализации функции формирования идентичности. Так исследования современных авторов доказывают, «что современный период времени обычно воспринимается как более опасный, чем недавнее прошлое, даже когда социальное насилие объективно ослабевает» (3, 155). При соблюдении этой закономерности речь идет уже не об идентификационной функции социальной памяти, а о ее разновидности – ностальгической функции. Проявление социальной ностальгии украинской общности подтверждается некоторыми данными Всеукраинского социологического мониторинга Института социологии НАН Украины. Так, отвечая на вопрос: «Согласны ли Вы, что раньше люди лучше себя чувствовали, потому что каждый знал, как поступить правильно?»

60, 9 % дали утвердительный ответ. Относительно такая же часть опрошенных – 68,2 % выразили согласие с утверждением, что сегодня нам не хватает настоящей дружбы, как бывало раньше – на всю жизнь. Указанные данные фиксируют положение на 2005 год.

       Следует отметить, что для постсоветского пространства, в частности и

Украины, проблема «советского прошлого» остается наиболее актуальной, особенно при формировании новых идентичностей. Так как «социалистическая идентичность» остается базовым элементом при конструировании идентичности. В этом случае отмечаются две основные тенденции. Первая характеризуется менее категоричными формами и заключается в отказе от советской идентичности при переходе в культурно господствующие идентичности (космополитические, европейские и т. д.). Более категоричным характером отличается второй способ поиска новых идентичностей, когда при конструировании коллективных (цивилизационных, национально-государственных и т. д.) идентичностей относятся к советскому прошлому исключительно негативно и агрессивно отвергают его. Это в дальнейшем может привести к социальным конфликтам (45, 36). Дело в том, что постоянная актуализация негативных событий, происходящих в прошлом, приводит к снижению оценки своей страны в настоящем, следовательно, снижению удовлетворенности жизнью в государстве. Следует отметить, что данная тенденция не приобрела массового характера, так как среди населения исследованием Института социологии НАН Украины фиксируется значительное преобладание положительных настроений относительно будущего Украины. Среди них наиболее распространены: надежда (61,2 %) – в противовес тревога (24,4 %); оптимизм (35,8 %) – пессимизм лишь 2,8 % и т. д.

       Наиболее продуктивным процессом выступает конструирование идентичностей на основе существовавшего и существующего опыта. Как правило, сохраняются базовые, архетипические конструкты, которые дополняются новыми блоками социкультурной идентичности: глобальной, региональной и т. д. В целом в Украине постепенно намечается тенденция ориентации на этот путь в формировании идентичностей. Во-первых, происходит снижение уровня отождествления себя с гражданами бывшего СССР до 8,1 %. Данный показатель впервые опустился ниже 10 %. Во-вторых, распространяется городская (24,3 %) идентичность. Самое главное, что преобладает гражданская идентичность (54,5 %). Это наибольший показатель за период с 2000 по 2005 года. А к базовым конструктам можно отнести факт наивысшего уровня доверия семье и родственникам, коллегам и соотечественникам. Так, исходя из пятибальной шкалы, индексы доверия распределились в следующем порядке: 4,5; 3,5; 3,4, соответственно.

       В условиях быстро меняющихся тенденциях, под влиянием глобализации изменения происходят не только с социальной идентичностью, но и социальная память подвергается значительным модификациям как в отношении ее содержания и механизмов функционирования, так и носителей. Во-первых, в социальной памяти, которая консервативна по своей сути, в трансформируещемся обществе усиливаются инновационные, творческие процессы. Инновации осуществляются через развитие интерпретаций, их ре комбинирования и переозначивание. Это можно обозначить как «игры» с прошлым, что делает адаптацию человека и общества более успешной. Во-вторых, происходит усиление значимости осознанного научного знания, прежде всего исторического. В-третьих, скачкообразность, прерывистость современного исторического процесса требует исследования в социальной памяти не только механизмов преемственности, но и механизмов разрыва с прошлым, преодоления социальной травмы. В-четвертых, если раньше понимание прошлого существовало, прежде всего, в виде доминирующих государственно-национальных историй, то сегодня они дополняются (иногда вытесняются) мозаикой более частных случаев, памяти регионов, локальных сообществ, индивидов (45, 37).

       Факт распространения гражданской идентификации с прогрессирующей с каждым годом направленностью можно рассмотреть как свидетельство начала формирования национального самосознания в контексте значения политической нации. Еще с большей уверенностью можно об этом говорить при анализе данных Института социологии НАН Украины относительно проблемы гражданских чувств. Примечательно, что за 2005 год значительно возросло число тех, которые гордятся, что они являются гражданами Украины. Впервые их удельный вес составляет более половины населения (54 %). Учитывая показатели гражданской идентификации и гражданских чувств, которые практически тождественны, можно предположить, что идентификация осуществляется осознанно и носит внутренний характер.

В контексте наметившихся положительных тенденций целесообразно выяснить детерминирующие факторы происходящего. Виходячи із теорії Хальбвакса, можна припустити, існує істотна відмінність у формуванні ідентичності, орієнтованої на колективну і відповідно на історичну пам'ять. Продовжуючи цю думку, можна представити, що формування ідентичності, зорієнтованої виключно на колективні уявлення і колективну пам'ять, буде формуватися навколо групової єдності, акцентуючи увагу на відмінностях власної (ін-групи) групи від інших соціальних груп, підтримці єдиних внутрішніх норм і зразків групової поведінки. В той час, як ідентичність, сформована з орієнтацією на історичну пам'ять, скоріше буде більш толерантною до різноманітних розрізнень, буде з легкістю приймати зміни і нововведенння, поповнюючи власний арсенал норм і зразків за рахунок відкритості і орієнтованості на очікувана змін у майбутньому. Украина как многонациональное государство всегда отличалась высоким уровнем толерантности, что во многих (политически, социально, экономически обусловленных), проблемных ситуациях позволяло сохранить единство страны и не допустить массовых межнациональных конфликтов. Но в последнее время (2004 – 2005 годы) проявляется тенденция к увеличению национальной дистанциированности. Поскольку интегральный индекс национальной дистанциированности вырос до 5,3, что практически на 1 балл больше, чем в 1994 году. Важным также является то, что данный индекс вырос и по отношению к русским и украинцам, которые проживают в других странах. То есть увеличивается уровень национальной закрытости. Это позволяет предположить, что национальная идентификация склоняется к ориентации, основанной на различиях собственной группы от других. С одной стороны, таким способом укореняется единство государства и нации, но, с другой стороны, в условиях полиэтничности украинского общества такая модель может привести к национальным конфликтам. Следуя нашей логике, в украинском обществе гражданская идентичность формируется, основываясь в большей степени на коллективной памяти, нежели на основе исторического опыта. Это можно объяснить таким явлением как «кризис истории Украины» (в смысле науки). Он актуализируется в следующих проявлениях. Во-первых, в наличие противоречий в рамках научного дискурса истории, то есть конфликтность взглядов самих историков на многие периоды развития Украины. Во-вторых, в дискретности исторического развития украинского общества, то есть факт разрыва линейной системы изложения истории. В-третьих, в отсутствии целостно сформированной истории Украины. Как следствие, усложняется процесс налаживания последовательной связи прошлого, настоящим и будущего. Об этом говорит, основываясь на своих исследованиях, украинский социолог : «Изменение исторических представлений происходит под значительным влиянием складывающегося нового канона историографии. Новые смыслы, продуцируемые в большей степени идеологией, в меньшей – научным и учительским методологическим творчеством, попадая на почву разрозненных, мозаичных представлений о прошлом, немедленно актуализируются учителями как ценности. Основная тенденция в этих новых смыслах в разделении истории славянских народов и некотором европоцентризме. Они могут значительно усиливаться, «оживляться» фактическими примерами под влиянием региональных субкультурных систем – языка, традиций, эмоциональных и оценочных комплексов» (32, 167). Следовательно, фиксируется своеобразный процесс «управления прошлым» с целью оказания влияния на настоящее и будущее. Главными субъектами осуществления данного процесса выступают те, кто связан с реализацией властных полномочий. Они занимаются не только «производством» истории, но и в целом воздействием на индивидуальную и групповую память. Манипуляции реализуются как ввод через ангажированных операторов (ученых, публицистов, деятелей культуры, особенно массовой и т. п.) и СМИ «нового понимания прошлого» и базирующихся на нем новых идентичностей.