Розділ 1: Теоретико-методологічні проблеми вивчення феномена соціальної памґяті (стр. 1 )

Розділ 1: Теоретико-методологічні проблеми вивчення феномена соціальної памґяті.

Аналіз підходів до операціоналізації феномена соціальної памґяті.

Общество, как и любая другая целостная система, для своего

нормального функционирования нуждается в постоянном потоке информации. Специфическая особенность системы «общество» заключается в том, что с того момента как оно вступило на почву цивилизации, в его памяти наряду с текущей, функциональной информацией должна храниться информация долговременная, относящаяся к историческому развитию, то есть феномен памяти становится актуальным для научных исследований. 

В цілому памґять – це процеси організації та збереження минулого досвіду, які роблять можливим його повторне застосування в діяльності або повернення в сферу свідомості [1, 366].

       Проблема памґяті виступає дуже привабливим і перспективним обґєктом дослідження багатьох суспільно-гуманітарних наук. Це обумовлює різноманітність спектрів опису поглядів, підходів до визначення даного феномену. Тому підтвердження використання ряду схожих понять: «колективна памґять», «памґять людства», «історична памґять» і т. д. В усіх цих випадках памґть розглядається як памґять «сукупного субґєкта» з новими рисами, які не є тотожніми простій сумі рис входящих в неї памґятей індивідів. Тобто увага фокусується на соціальній природі походження памґяті.

       Перед тем как перейти к анализу подходов к операционализации социальной памяти, необходимо отметить, что данная проблема имеет особую историю изучения. С одной стороны, в начале ХХ века наблюдается значительная исследовательская активность со стороны ученых России, Франции, Великобритании. В результате чего были заложены основы подхода к феномену коллективной (социальной) памяти с разных методологических позиций. С другой стороны, забвение этого феномена больше, чем на полвека, в течение которых не было проведено практически ни одного исследования, делает его сейчас относительно новым предметом изучения. 

       Одна из первых попыток раскрыть обусловленный историческим развитием психологический механизм памяти в отечественной психологии была сделана Л. Выготским и А. Лурия. Они в своей работе «Этюды по истории поведения» анализируют эволюционные изменения памяти первобытного человека. В результате ряда экспериментальных исследований авторы приходят к основному выводу о знаковом характере психических изменений, в том числе и памяти. Изучив память примитивов, ученые выделяют ряд ее особенностей, в частности, поразительная буквальность, фотографичность; целостность представлений; неразвитость способности разделять восприятие от воспоминания; стихийный характер, которые подтверждают максимальный уровень развития способности сохранять и воспроизводить следы от внешних воздействий (36, 35 – 36). Это означает, что развитие примитивной формы памяти произошло не в результате совершенствования ее природной основы, а в результате появления знаковых средств кодирования информации. Все знаковые системы фиксируются в культуре и передаются от поколения к поколению. Еще более важным моментом в рассматриваемом подходе выступает акцентуация социальной природы трансформаций относительно принципов памяти. Л. Выготский утверждал, что «всякая функция в культурном развитии появляется на сцене дважды, в двух планах, сперва – социальном, потом – психологическом, сперва между людьми как категория интерпсихическая, затем как категория интрапсихическая» (6, 28). То есть первоначально знаки используются для других, в социальных целях, а потом для себя.

       Наиболее значимыми психологическими теориями, разработанными в Западной Европе, являются теории, Ф. Бартлетта, А. Бергсона, в социологии – М. Халльбвахса.

В теории Ф. Бартлетта основным элементом выступает понятие «схема», под которым понимается активная организация прошлого опыта, способствующая сохранению новых элементов культуры и, соответственно, дающая возможность трансформации (3, 146). Такие схемы, по сути – процесс реконструкции прошлого. В данном контексте схемы рассматриваются Бартлеттом как совокупность механизмов, обеспечивающих сохранение положительного образа прошлого, также при условии произошедших травмирующих событиях, не согласующихся с доминирующими в обществе ценностями и убеждениями. Итак, основными механизмами являются: 1) выравнивание; 2) акцентуация; 3) ассимиляция; 4) конвенционализация. При этом обобщающим процессом Бартлетт считает конвенционализацию, которая обеспечивает приведение воспоминания в соответствие тем условиям жизни группы, в которых это воспоминание вырабатывается. Остальные механизмы выступают промежуточными и осуществляют упрощение и сокращение одних подробностей (невыигрышных) и актуализацию и акцентуацию других (ассимилированных с общей идеей воспоминания) (3, 144). При всем этом некоторые элементы могут достраиваться даже вне соответствия с историческими фактами. То есть для позитивного конструирования воспоминаний в данной группе или обществе происходит процесс искажения событий.

Память по А. Бергсону – это образ прошлого. Но память состоит вовсе не в возвращении к прошлому, а, наоборот, в передвижении прошлого в настоящее. Поэтому «формула памяти» звучит, как «синтез прошлого и настоящего в виду будущего» (37). А. Бергсон выделяет две формы памяти в соответствии с делением человеческой сущности на «мир тела и мир духа». Первую из них определяет как память повторений, память – привычку тела, привычку, освященную памятью, которая лишь разыгрывает прошлый опыт, но не вызывает его образа. «Она регистрирует в форме образов-воспоминаний все события нашей повседневной жизни, по мере того как они развертываются во времени; она не пренебрегает никакой подробностью; она оставляет каждому факту, каждому движению его место и его дату. И если она все-таки заслуживает наименования памяти, то уже не потому, что сохраняет образы прошлого, а потому что продолжает их полезное действие вплоть до настоящего момента» (39).  Вторая память носит характер мечтаний, воображений. Исходя из этого, А. Бергсон называет ее образной памятью. Образная память – это свойство духа и проявление прошлого. Прошлое оказывается ценным само по себе, как предмет воспоминаний, причем ценным в разной степени, субъективно для каждого. Ретроспективная память проявляется в виде индивидуальных образов-воспоминаний, которые зарисовывают все события, сохраняя их собственные очертания, их собственные краски, их место во времени.  Эту вторую память А. Бергсон и называл собственно памятью (39). При этом нормально, если обе памяти действуют согласованно, они создают определенное равновесие.

Первым социологом, обратившим внимание на социальную обусловленность памяти, был последователь дюркгеймовской школы социологизма М. Халльбвахс. Но уже у его учителя Дюркгейма прослеживаются некоторые рассуждения о природе коллективных воспоминаний и их роли в социальной жизни. В рамках исследования факторов стабильности коллективного сознания ученый затрагивает проблемы коллективной памяти, хотя сам феномен специально им не разрабатывался. В частности Дюркгейм указывает, что «общее сознание очень медленно устанавливается и очень медленно изменяется, так как оно – продукт прошлого. Традиция, обычаи, авторитет предков, концентрирующиеся в коллективном сознании, всегда обладают престижем, но их роль уменьшается согласно закону регрессии, с развитием обществ» (3, 139). То есть акцентируется внимание на значительной роли традиции (в широком значении слова) в обеспечении одновременно и стабильности, и развития коллективного сознания. Механизмом обеспечения стабильности сознания является осуществление связи между поколениями.

Халльбвахс в дальнейшем развивает идеи своего предшественника, сосредоточив внимание на проблеме связи исторических времен, которая обеспечивается коллективным сознанием. При этом он настаивает на групповой природе коллективной памяти. Система доказательств данной гипотезы излагается Халльбвахсом следующим образом. Процесс запоминания в физическом плане осуществляется индивидами, но именно групповые ценности и идеалы в конечном итоге детерминируют критерии достойного для запоминания и причинно-следственные взаимосвязи между событиями. Другими словами социальная группа выступает главным фактором, определяющим как количественные (набор событий), так и качественные (содержание событий) характеристики коллективной памяти. Так как, по мнению Халльбвахса, социальные группы «помнят» в большей мере как раз те события и факты, которые не связаны непосредственно с социальным опытом группы в качестве совокупности индивидов. «То есть, некоторая «новация», непосредственно не пережитая, становится частью воспоминаний индивида, наоборот, – частью «достопамятных сведений» о жизни некоего «влиятельного» исторического деятеля» (2, 108).

Халльбвахс вважає, що люди здатні набувати, локалізувати й витягати з пам'яті свої спогади саме через власну приналежність до соціальної групи: через систему родинних зв'язків, класову та релігійну приналежність.

«Найчастіше ми звертаємося до нашої пам'яті, коли нам потрібно надати відповідь на якісь запитання, що були поставлені нам оточуючими, або на запитання, які на нашу думку нам могли би поставити інші. І для того, щоб надати відповідь, ми мусимо уявити себе частиною тієї групи, до якої належать ті інші. Кожен спогад, навіть про події, єдиними свідками яких ми були, або ж про наші невисловлені думки і почуття, існує лише в системі відношень з усією системою понять, якою володіє багато інших людей. Ця система включає осіб, місця, дати, слова, мовні форми, тобто всі аспекти морального життя суспільств, частиною яких ми сьогодні є або до яких належали колись» (9, 291).

       В данном контексте актуальным становится вопрос соотношения двух типов памяти: коллективной и индивидуальной. Соответственно существует две противоположные точки зрения. Некоторые считают, что «коллективное» в реальности не существует. В коллективной памяти, с этой позиции, искусственно оживляется то, что применимо лишь к индивиду, на уровне индивидуальном. Данного направления придерживаются сторонники концепции автономности личности. Другие исследователи менее категоричны в своих взглядах. Они признают доминирующую роль индивидуальной памяти, но вместе с тем не отрицают влияния социальных факторов на ее проявления. Примером позиции такого рода могут служить исследования Р. Брауна и Дж. Кулик, датируемые концом ХХ века, которые посвящены феномену «вспышки» памяти (3, 143). Тем не менее, несмотря на учет социального контекста проявления феномена памяти, предметом исследования здесь остается индивидуальное воспоминание.