Розділ 1: Теоретико-методологічні проблеми вивчення феномена соціальної памґяті (стр. 8 )

Кроме того, был опровергнут господствующий стереотип «радянофільства» представителей донецкого региона, так как ими не было продемонстрировано позитивной оценки ни одного события, связанного с внутриполитческой жизнью советского общества. Также позитивным явлением является тот факт, что обеими исследуемыми группами подавались преимущественно политические факторы в сравнении с факторами другого характера (из социальной, культурной жизни).

Приведенные сведения свидетельствуют о том, что украинская общность находится в стадии активного формирования. В значительной степени подтверждают наблюдаемые изменения опросы, проводимые в начале государственного строительства (1994) Украины в Восточном регионе. Исследования показали, что на этот период лишь четверть населения можно отнести к более или менее последовательным сторонникам украинского государственного суверенитета. В то же время 64 % опрошенных давали более или менее негативную оценку провозглашения Украины независимым государством. (33, 230).

        Несмотря на изложенную выше позитивную тенденцию, основные разногласия остаются актуальными. Касаются они геополитических ориентаций и взглядов на этнокультурное будущее страны. Так в Донбассе наиболее популярной этнокультурной моделью является восприятие нации как согражданства, то есть в данном случае Украина воспринимается как много культурное и многоязыковое общество (69,7 %). Это объясняется представленностью в данном регионе наиболее крупной русской и других национальных меньшинств. В Галичине же серьезной поддержкой пользуется модель, ориентируемся на становление этнонации, так как Украина воспринимается как государство украинцев, которые должны иметь в своей стране определенные преимущества (64,1 %). Справедливо указать, сто половина опрошенных (50,6 %) в Галичине также придерживаются направления на много культурное развитие Украины (30, 284). Хотя, конечно же, преобладание нациотворческих процессов на Западе Украины является неоспоримым фактом. Подтверждает это и исторические факты развития Украины, и современные исследования ученых.

В авторском исследовании, проводимом в Днепропетровске, при рассмотрении вопроса, касающегося путей дальнейшего развития Украины зафиксировано ряд тенденций. Во-первых, ориентация на формирование целостности Украины не по национальному признаку (10 %), а по гражданской принадлежности (47,6 %), ориентация на поликультурность и многоязыковость (33,6 %), а не на монокультурность и моноязыковость (6,8%). В целом, в зафиксированных тенденциях проявляется возможность нахождения компромисса по анализируемой проблеме.

       Что касается геополитических ориентаций, здесь наблюдается еще более явные различия. Так относительно вопроса вступления Украины в ЕС фиксируются диаметрально противоположные ответы в зависимости от региональной принадлежности. Если в западном регионе за вступление высказываются 54 % респондентов, то в восточном регионе 64 % опрошенных демонстрируют противоположную точку зрения, то есть против вступления в ЕС. При этом, учитывая и противников, и сторонников ориентации на европейскую интеграцию, на Западе Украине число сторонников вступления Украины в ЕС превышает число противников на 38%. На Востоке же, наоборот, противников вступления Украины в ЕС на 44% больше, чем сторонников данного направления развития страны (25, 76 – 77).

Подтверждением отсутствия единства в отношении проблемы самоопределения Украины на международном уровне является такая же противоречивая ситуация, выявленная в городе Днепропетровск. Относительно проблемы ориентаций на международной арене население разделилось на две  практически равных половины, с некоторым преобладанием ориентацией на ЕС: 17,2% поддерживают ориентацию на СНГ, а 21,2% - на ЕС. Хотя при этом 28,4 % считают, что Украине для дальнейшего развития не обязательно отказываться от культурного наследия СССР. То есть можно предположить, что среди ориентирующихся на Европу сохраняется память об историческом прошлом Украины.

В условиях неоднородной и противоречивой картины прошлого, характерной для социума Украины правомерно говорить о феномене «расколотой памяти». Основной предпосылкой возникновения данного состояния памяти является глубокая социальная травма. В украинском обществе таковой можно считать разрушение советской ценностно-нормативной системы вследствие развала СССР и  образования независимого государства Украины, в котором, в свою очередь, новой ценностно-нормативной базы, ориентируемой на объединение граждан,  сформировано не было. Это привело к повышению уровня аномической деморализованности народа. Но сегодня наблюдается тенденция снижения данного показателя. За снижением значения индекса аномической деморализованности можно проследить, учитывая снижение удельного веса людей, моральное состояние которых отражается в таких чувствах как: «Сейчас все так неустойчиво и, кажется, что может произойти все, что угодно», «При нынешнем беспорядке и неясности трудно понять, во что верить», «Все так быстро теперь меняется, что не поймешь, каким законам следовать» и т. п. Согласно данным мониторингового исследования за 1999 – 2005 год показатели относительно указанных вопросов уменьшились на 13,8 %, 14,8 %, 14,5 %, соответственно.  Но, хотя тенденция к снижению уровня аномии в обществе уже наметилась, до настоящего времени уровень аномической деморализованности населения Украины остается все еще достаточно высоким. Следовательно делаем вывод, что украинское общество полностью еще не пережило социальную травму, поэтому для Украины актуальной остается ситуация «расколотой социальной памяти».

«Расколотая социальная память – это память, наполненная противоречиями, разночтениями, противоположными мнениями об одних и тех же событиях в прошлом. В этом случае наличие персонального опыта может оказаться сильным аргументом для корректировки созданной исторической наукой официального образца социальной памяти в виде исторической памяти» (45, 37). К таким спорным, противоречивым моментам в истории Украины можно отнести проблему восприятия бойцов ОУН-УПА, отношения к «оранжевой революции» и т. д.

Так, анализируя вопрос: «Как бы Вы назвали бойцов ОУН-УПА, действующих во время Второй мировой войны?» в рамках авторского исследования, наблюдаем ситуацию разделения мнений на две практически равные части. Так первая часть, составляющая 37,2%, придерживается мнения, что бойцы ОУН-УПА – это союзники фашистской Германии, действующие против «своих», вторая же составляет 38% и считает, что бойцы не занимали ни одну из воюющих сторон, защищая свою территорию.

Используя результаты Всеукраинского мониторинга, выявляем определенные разночтения в определении характера «оранжевой революции». В результате можно выстроить своего рода рейтинг наиболее значимых характеристик процесса. Таким образом, наиболее распространенными являются варианты: «сознательная борьба граждан, объединившихся в защиту своих прав» (33,4 %), «государственный переворот, осуществленный при поддержке Запада» (24 %), «государственный переворот, подготовленный политической оппозицией» (12,4 %), «стихийный протест населения» (11,8 %). Эти данные еще раз фиксируют особенность проявления социальной памяти в украинском обществе, которая реализуется в расколотом состоянии социальной памяти.

Анализ регионального аспекта в контексте проблемы консолидации украинского общества, в результате которого выявлен феномен «расколотой социальной памяти» наиболее явно и красноречиво продемонстрировал необходимость выстраивания общей оси исторического развития Украины.

При исследовании исторической памяти национальных общностей существенное значение имеет эффект усредненной идентификации или общности. Суть данного явления заключается в том, что национальная элита создает некоторую модель исторической памяти, то есть модель исторического развития нации, для повышения консолидирующихся возможностей национальной общности (20, 52 – 53). Необходимость упрощенной модели общенациональной исторической памяти особенно актуальна в отношении непросвещенной по данному вопросу части населения, то есть людей с невысоким уровнем личной исторической памяти, поскольку имеют недостаточный социальный опыт и низкую историческую образованность. На ее основе личность сможет выстраивать свои идентификационные практики относительно национально-гражданского самоопределения. Люди с более высоким запасом исторического знания и общественного опыта будут формировать национальную идентичность уже на основе критического анализа общенациональной модели и сопоставления со «своей моделью». Последний вариант восприятия национальной модели исторического развития касается профессиональной в этом отношении когорты людей (представителей исторического научного сообщества). По роду своего занятия отношение историков может быть только скептичным и критическим. Тем не менее, важность и необходимость наличия общей национальной позиции признается всеми вне зависимости от социального статуса и уровня образования. Так как именно она выступает платформой для формирования национального сознания, которое в свою очередь является объединяющим фактором нации. В частности О. Майборода утверждает, что «поліетнічна нація не може існувати у бездержавному стані. Держава є для неї скріплюючим ободом. Але поліетнічну націю скріплює, крім держави, усвідомлення спільних інтересів – економічних, політичних, спільний проект майбутнього життя. Щоденний плебісцит (нація) з приводу майбутнього не може бути продуктивним, якщо суспільство не пройняте національною ідеєю. Вона покликана дати відповіді на актуальні питання національного плебісциту – чим нація була, чим вона є зараз і чим вона хотіла б бути у майбутньому» (24, 4). Соответственно, отмечается важное значение социальной памяти в консолидирующих процессах нации.

Следует остановиться на особенностях исторической памяти в рамках полиэтничного государства. Прежде всего, выделяется внутренний характер памяти. Историческая память полиэтничного общества, в отличие от памяти моноэтнической нации, где актуализируются отношения с другими этносами и нациями, в большей мере развивает отношения между ее этническими сегментами. Поэтому формирование исторического сознания украинской нации должно сосредотачиваться вокруг вопроса  об отношениях этнополитических субъектов, составляющих украинское государство. 

В условиях постсоветского развития украинского общества, учитывая его исторические особенности, проблема выбора общей модели восприятия исторического прошлого становится вопросом первоочередной важности. В научной среде выделяется несколько моделей, парадигм, реализация которых возможна в Украине. К ним относятся: 1) украинская этничная парадигма; 2) имперская российская традиция; 3) этничные парадигмы национальных меньшин; 4) сепаратистские модели; 5) украинская национально-государственная модель (26).

Украинская этничная парадигма, отстаивающая позицию доминирования моноэтничной традиции  исторического развития. То есть фокусируется внимание на чисто «украинской истории», украинского фактора в истории. Эффективность этой модели находится под подозрением, так как в данном случае вычеркиваются целые пласты истории, особенно касающиеся советского периода развития, и не учитываются интересы  других национальностей, что в многонациональном государстве противопоказано, так как является потенциалом образования конфликтов.

Имперская российская традиция (надэтничная модель) аппелирует к варианту описания исторического опыта на основе общего прошлого в рамках Российской империи и СССР. Она базируется на мессианской идее российского этноса как единственной объединяющей силы для защиты славян, православия и т. д. Эта модель – противоположная сторона предыдущей версии, так как теперь нивелируются интересы украинской нации в пользу интересов российского этноса. В таких условиях продуктивность создания сплоченной нации также будет с невысоким показателем.

Одними из подвидов имперской традиции являются сепаратистские модели представленные русинской версией истории закарпатских украинцев, самобытными вариантами развития Крыма, Донбасса. Очевидно, что такие варианты восприятия украинской истории приведут лишь к обострению региональных отношений на основе акцентуации особенностей того или иного региона.

Этничные парадигмы национальных меньшин (за исключением российской нации, историческая мысль которой реализуется в рамках имперской модели) заостряют внимание на влиянии историографий поляков, венгров, румын и других национальных меньшин на формирование исторического сознания украинцев.

Наиболее эффективной и продуктивной моделью для Украины является украинская национальная версия восприятия собственного прошлого. Она тесно связана с развитием украинского освободительного движения и может рассматриваться как составная часть национального возрождения. То есть речь идет о формировании политической нации на основе построения общей линии развития от эры Киевской Руси, через казацкое государство Б. Хмельницкого и украинские государственные образования времен национально-демократической революции 1917 – 1920-ых годов до обретения независимости в 1991 году. Такая позиция не выделяет этичность как основную детерминанту исторического развития, что позволяет избегать региональных и межнациональных противоречий и воспринимать Украину как общность украинцев на основе гражданской принадлежности. Начало реализации данной модели иллюстрируется тем, что при ответе на вопрос «Что объединяет всех граждан Украины?» среди жителей Днепропетровска наиболее распространенными и значимыми оказались варианты – гражданство (40,8%) и территория проживания (56%).

Таким образом, общая историческая память может стать надбанням большинства украинских граждан и, соответственно, играть роль фактора национальной консолидации в том случае, когда она будет основываться на наиболее приемлемой модели исторической парадигмы – национальной. Она должна рассматриваться как часть национальной идеи и, соответственно, целенаправленной государственной политики.