Этнографические коллекции и письменные. источники (стр. 2 )

Таким образом, основные этнографические коллекции по русскому населению северных и сибирских губерний России, содержащие различные орудия и средства рыболовства, собирались в период с 1902 по 1910 г., и лишь две коллекции приобретены позднее (в 1925) и 1955 гг.).

Несмотря на кажущееся обилие орудий рыболовства, представляющих все бывшие уезды Архангельской губернии и присоединенные впоследствии к ней Каргопольский уезд Олонецкой губернии и Сольвычегодский уезд Вологодской губернии, они ни в коей мере не могут составить даже приблизительную картину рыболовства русского населения Севера во второй половине XIX—начале XX в.

Во-первых, как мы видим, этнографические коллекции на Севере начали собираться только в начале XX в., и подобные сборы, к сожалению, не превратились в систематическое и всестороннее обследование.

Во-вторых, , хотя и были большими энтузиастами своего дела, не могли в силу ряда причин собрать действительно полный материал по всем отраслям хозяйства и сторонам жизни северорусского населения. В такой же мере это относится и к рыболовству. В тех районах, где рыбный промысел играл большую, если не главную, роль в хозяйстве жителей, достать у них дорогие и нередко единственные орудия труда (сети, снасти, лодки и т. п.) было невозможно. С другой стороны, собиратели избегали приобретать старые и ветхие предметы, это отразилось в регистрационных записях, где мы часто читаем: «сеть новая», «сеть сплетена из новых ниток» и т. п.

В-третьих, многие предметы, в том числе и сети, поступали в фонды ГМЭ в единственном числе, вне коллекции, являясь, видимо, случайными покупками или «дарами», и не имели при себе паспорта о своем происхождении и назначении. Подобные вещи объединены в коллекцию под названием «европейская часть СССР» и до сих пор ждут своей атрибуции. [31] Среди них несомненно есть рыболовные сети и орудии труда населения северных губерний. Для своей работы автор использовал только некоторые предметы этой коллекции.

Обратимся к фотографическому материалу. Северное рыболовство в фотоколлекции МАЭ представлено довольно скупо и односторонне. Это главным образом фотоматериалы экспедиции , собранные ею в Печорском районе Архангельской области в 1952 г. Коллекция содержит интересный материал по рыболовству Пустозерской волости (низовье Печоры): фотографии жилищ рыбаков и рыболовных избушек на тонях, процесс лова и вязание рыболовных сетей, орудия рыболовства и их отдельные части (матица невода, ячеи сетей и т. п.). [32]

Несколько интересных фотографий по рыболовству имеется в старых и, по-видимому, значительно поредевших коллекциях дореволюционного периода, отражающих кое-какие моменты промыслового рыболовства в Финляндии, [33] Беломорье, [34] на Валдайско-Иверском озере, на Финском заливе и Печоре. [35] Три фотографии с изображением процесса лова на

66

Терском берегу зафиксированы в коллекции, полученной от в 1921 г. [36]

Фотографические материалы ГМЭ составились из коллекции собирателей и исследователей Русского Севера: , [37] JI. В. Костикова, и . [38]

Основные письменные печатные источники по рыболовству русского населения Севера в конце XIX—начале XX в. — это «Материалы к познанию русского рыболовства», издававшиеся Департаментом земледелия и государственных имуществ. Эти «Материалы» составлялись из отчетов отдельных экспедиций, обследовавших различные рыбопромысловые районы России.

Несколько выпусков «Материалов» посвящено состоянию рыбных промыслов на архангельском севере: отчеты , [39] Л. Брейтфуса, [40] , [41] . [42] Ценные сведения о состоянии рыболовства на Зимнем и Терском берегах Белого моря содержатся соответственно в отчетах [43] и , [44] вышедших в свет отдельными изданиями ранее «Материалов», но очень близких к ним по целям и методам исследования рыбного хозяйства, манере описания и пр.

Составителей отчетов ввиду их официальной миссии интересовали прежде всего занятия местного населения, виды рыбных промыслов, техника лова и сбыт добычи. Это, безусловно, были очень важные данные, нередко сведенные авторами в таблицы, представляющие наглядные статистические материалы о состоянии рыболовства, главным образом о количестве рыболовных орудии в тех или иных районах Севера.

К сожалению, каждый автор имел, по-видимому, свой метод составления подобных сводок, и для того чтобы их использовать для сравнительного сопоставления, необходимо предварительно привести эти сводки в единую систему. Нередко в одном отчете приводятся таблицы, имеющие разные исходные графы. Так, например, у (отчет по обследованию бассейна Северной Двины в 1913—1914 гг.) довольно много таблиц, отличающихся друг от друга и заголовками, и графами, хотя все они говорят об одном и том же —о количестве рыболовецких орудий в волости. В одном случае таблица имеет графы: «Деревни», «Количество дворов», «Виды рыболовных орудий (морские, речные)»; в другом (по соседней волости) ? «Деревни», «Виды рыболовных орудий», «Средний

67

сезонный улов». В последнем случае исчезает важный раздел о численности дворов по деревням, и по такой таблице невозможно представить себе распределение рыболовных орудий по дворам и их соотношение.

Важным источником являются также статьи, заметки, сообщения с мест, печатавшиеся в 1910—1918 гг. в «Известиях Архангельского общества изучения Русского Севера»; отчеты экспедиций и командировок, организованных Комитетом помощи поморам Русского Севера; материалы различных журналов — «Север», «Северное хозяйство» и др.

Предварительное знакомство с имеющимся вещественным материалом и литературными источниками показывает невозможность охвата в рамках данной статьи темы рыболовства русского населения Севера даже в одном аспекте — описание рыболовных орудий различных видов лова — морского, речного, озерного. Отметим, что Русский Север включал такие разные районы (в географическом, экономическом, историческом и этническом отношениях), как Вологодская губерния, Олонецкая губерния с Карелией, Архангельская с Кольским полуостровом, Печорским краем и ненецкой тундрой. Далее необходимо сказать, что, несмотря на обилие материалов и статей по рыболовству второй половины XIX—начала XX в., отсутствуют как конкретные данные по многим вопросам рыболовства, так и монографии, глубоко и полно освещающие рыбный промысел хотя бы одного из исторически сложившихся районов Севера. Такими районами на архангельском севере, например, могли бы быть Среднедвинский, Важский, Пинежский, Мезенский края или Поморье. Автор сознает, что приведенное им разделение на районы условно, и при тщательном этнографическом исследовании русского населения, в том числе при изучении рыболовства в системе экономической жизни и особенностей материальной культуры населения данного района, обнаружится необходимость или более дробного деления, или изменения географических границ. Но для начала любого исследования выделение определенного района в качестве объекта всестороннего изучения является одним на условий правильного подхода к решению такой темы.

Поэтому из большого вещественного материала по рыболовству русского населения Севера нами были отобраны морские и речные семужьи и сельдяные рыболовные орудия двинских поморов (нижнее течение и устье Северной Двины), поморов Летнего, Зимнего, Кемского и Терского побережий Белого моря, изучение которых легло в основу данной статьи. Кроме того, автор привлек некоторые материалы, собранные им в период полевой работы в Архангельской области (Зимний и Онежский берега Белого моря) в 1963, 1964 и 1969 гг.

Сопоставление вещественного материала и фотоколлекций с опубликованными письменными источниками определяло задачу и цели настоящей статьи: свести воедино данные об общем состоянии рыболовства в указанных выше поморских районах во второй половине XIX—начало XX в., об основных видах морского и речного рыбного — семужьего и сельдяного — промыслов и применявшихся на них орудиях лова, о способах владения этими орудиями лова.

Необходимо оговорить несколько моментов. Вещественный материал и фотоколлекции в фондах и фотоархивах МАЭ и ГМЭ не характеризуют все виды рыболовных снастей, употреблявшихся русским населением беломорских районов, равно как и привлеченные источники не воссоздают полной картины рыболовства и связанных с ним общественно-производственных отношений. Для этого необходимо использовать вещественные и иллюстративные материалы областных и районных краеведческих

68

музеев Севера, привлечь архивные документы и данные длительных полевых исследований.

Тем не менее целый ряд коллекционных предметов — рыболовные сети (гарва, поезд), ловушки (морды, верши), части рыболовных сетей (концы семужьих поплавней, поплавки, сторожевые знаки — ловдусы, грузила), рыболовные орудия (колотушка, семужий крюк, торбало и др.), предметы, связанные с производством сетей (приборы для вязания различных сетей — иглы, полки, образцы разнообразного прядева, приспособления для наматывания прядева и сети), и другое материалы — позволил автору выделить основные виды семужьих и сельдяных снастей на морском и речном промыслах, дать общее представление об изготовлении, применении и способах владения ими.

Описание мурманского трескового промысла и орудий лова не входит в задачу данной статьи, так как этот промысел хотя иявлялся главным занятием жителей Летнего, Кемского и южной части Терского побережья, но был «отхожим» промыслом, он сопровождался передвижением значительных масс населения и имел целый ряд специфических черт, отличавших его от местного, «домашнего» морского и речного рыболовства.

КРАТКИЙ ОБЗОР ХОЗЯЙСТВЕННОЙ ЖИЗНИ ПОМОРСКИХ РАЙОНОВ

ВО ВТОРОЙ ПОЛОВНИК XIX? НАЧАЛЕ XXв.

Поморская промысловая система хозяйства обусловила своеобразный культурно-хозяйственный уклад жизни всего местного населения. В то же время отдельные территориально-хозяйственные районы Поморья несколько отличались друг от друга временем заселения, этническим составом переселенцев и коренного местного населения, что, естественно, наложило отпечаток на многие стороны его материальной и духовной жизни.

Основные селения поморских уездов Архангельской губернии расположены вдоль морского побережья, ландшафт которого довольно однообразен на всем его протяжении: море, ряды невысоких сосен и елей вперемежку с приземистыми и невысокими кустами можжевельника, голые места с камнями и надводными лудами, [45] болота. Жизнь крестьянина-помора была целиком связана с морем. Культурно-хозяйственный уклад жителей разных селений какого-либо из районов морского побережья (например, Зимнего, Летнего, Кемского) был, по-видимому, также довольно единообразен и медленно подвергался изменениям. Сравним замечания очевидцев, наблюдавших жизнь в селениях по Летнему берегу в середине XIX и в начале XX в.