Этнографические коллекции и письменные. источники (стр. 7 )

нями — «верхницами». Такие два вида поплавней появились в результате наблюдений рыбаков над температурой воды в реке и связанным с нею ходом семги: в теплой воде семга идет ближе к поверхности, а в холодной воде (поздней осенью) — ближе ко дну. Сообразуясь с этим, ловили семгу то верхницами, то донницами. [141]

Поплавень-верхница вязалась из тонких конопляных нитей с ячеейв 4—5 дюймов, состояла из 2—4 переметов. Она не имела грузил, а поплавки для легкости обжигались. На поплавень-верхницу полагалась одна лодка с двумя ловцами: один греб, другой управлял плывущей по течению сетью. Поплавенью-верхницей ловили ночью по всем тоням по очереди: вторая лодка забрасывала свою поплавень, когда первая отплывала с полверсты. Попавшую рыбу вынимали и ехали дальше. [142]

Поплавень-донница вязалась из тонких льняных ниток, размер ячей был такой же, как и у верхницы. Вся сеть сшивалась из 5—7 переметов и насаживалась на две тетивы. Поправки были в виде еловых болванок, а грузила — либо парусиновые мешочки, наполненные песком, либо камни в бересте. Для ловли этой сетью нужны были 3 человека. Один выбрасывал верхнюю тетиву, другой — нижнюю, третий управлял лодкой.

Обе поплавни были распространены на Нижней Двине и в дельте всюду. Длина этих поплавней была различна: 160—200 м (Уемская во-

87

лость Архангельского уезда), 200 м (Соломбальская волость), 360 м (Верхнечухченемское общество Ломоносовской волости Холмогорского уезда, Ровдогорская волость Холмогорского уезда и т. д.). [143]

Промышляли поплавнями с конца июля до ледостава. Выезжали на лов каждой ночью, днем сети сушили (рис. 7).

Закидной невод. Громадная речная снасть, распространенная не только на Северной Двине, но и на Ваге и Печоре. Невода бывали размерами в половину ширины реки, во всю ширину и даже несколько больше, т. е. длина их доходила иногда до 500 м. [144] У невода было два крыла — «бережное» и «речное»; первое крыло составляло? невода, второе — ?; между ними помещалась матица, т. е. кошель, куда попадалась рыба, длиной до 4 м. Величина ячей в каждом крыле неодинакова: у бережного крыла ячеи крупнее (до 4 дюймов), у речного— мельче (до 1 дюйма). Середина отверстия матицы обозначена ловдусом, по дрожанию которого рыбаки определяли заход рыбы в матицу невода.

Таким громадным неводом должны были управлять 4 человека: каждый из них с давних пор имел свои обязанности. Старший артели назывался «бережником»; во время лова он находился на берегу, через плечо у него было перекинуто кожаное кольцо с веревкой, которая привязывалась к неводу, — таким способом бережник обеспечивал равномерное движение невода по реке. Обязанность бережника была трудная и даже опасная: случалось, что невод относился течением с такой силой, что увлекал за собой бережника; поэтому последний должен был иметь при себе нож, чтобы вовремя отрезать веревку, прикреплявшую его к неводу. Кроме этого, бережник руководил всем процессом лова и сбытом добычи. Сам невод и промысловая добыча носили его имя. [145]

Остальные трое участников этого лова отъезжали с неводом в лодке: один греб, двое выметывали невод. Выметав невод, поспешно подъезжали к берегу, прикрепляли конец невода к вороту — специальному приспособлению для вытягивания сетей из воды. [146] Тянули невод на берег, пока не показывалась матица. Выбрав рыбу, закидывали невод снова.

Неводом ловили днем; жребием определяли порядок очереди в закидывании неводов и пользовании имевшимися тонями. Плыли с неводом друг за другом, но второй невод закидывали тогда, когда у первого была вытащена матица. [147]

В свободное от промысла время повода и поплавни висели на специальных «вешалах», которые были однотипны для морских ставных и речных плавных сетей по всему Поморью.

ОРУДИЯ СЕЛЬДЯНОГО ЛОВА

Ловом сельди в Белом море занимались жители почти всех приморских селений Двинского устья. Лучшими сельдяными участками считались морские побережья мелких губ, защищенные от морских ветров. Главными местами лова сельди во второй половине XIX—начале XX в. были Кемский берег, села Сорока, Ковда, Кереть, Гридино — и соседние деревни Карельского берега, села Кандалакша, Княжая губа Кандалакшской губы, с. Покровское Онежской губы и некоторые другие. Время лова

88

в различных местностях побережий было различно в зависимости от времени появления сельди у берегов, некоторых биологических особенностей рыб и других факторов.

В Кандалакшской губе лов сельди производился в апреле, мае, июне и августе; [148]к Ворзогорской волости сельдь, по официальным данным, подходила только в начале декабря; [149] в Кузомени ловом сельди занимались весной. [150] По более ранним данным, [151] в Сорокской губе сельдь появлялась в сентябре, и тогда же начинался лов, который в ноябре уже заканчивался. По поздним сведениям, [152] сорокский лов только начинался в ноябре и производился до весны. Возможно, что за 50 лет произошли какие-то изменения в биологическом цикле сельди, в связи с этим сдвинулось и время ее появления у юго-западных берегов Поморья. В устье Северной Двины (в начале XX в. этим ловом занимались жители Чубонаволоцкой волости Архангельского уезда) [153] сельдь ловили с середины ноября до вскрытия реки. Таким образом, лов сельди производился в позднеосеннее и зимнее время, подо льдом, и в весенне-летнее время.

Подход сельди к побережью жители сторожили или «дежурили». Особенно важно это было в тех случаях, когда сельдяные тони находились далеко от селения; в этом случае на сельдяных участках строили временные жилища задолго до появления рыбы. Ожидание было особенно характерным для подледного лова. В с. Ковде, например, при известии о появлении сельди все участники лова спешили с неводами к губе, рубили проруби и, спустив в них невода, подвешивали их на кольях. Против матицы невода делали прорубь, над которой устраивали шалаш из еловых лап и покрывали его «олениной», той же «олениной» выстилали лед внутри шалаша. [154] В этой же сторожке все ловцы по очереди дежурили, наблюдая за матицей невода при помощи особого устройства: дощечка с подвешенным грузом опускалась на бечевке в прорубь на определенную глубину, и, как только на фоне белой дощечки мелькала черная спина сельди в направлении к неводу, караульный кричал рыбакам. [155] Рыбаки бросались к неводу и по знаку сторожа сбрасывали с кольев правое или левое крыло невода, а иногда, если сельдь шла особенно густо, опускали оба крыла и тянули невод навстречу плывущему косяку. Иногда для подхватывания неводных тетив-веревок подо льдом использовались специальные шесты, которые назывались в разных местностях по-разному (см. стр. 78). Такие же времянки-караулки типа шалашей существовали и в других местностях Кандалакшской губы; строились они из ельника, накрывались сверху брезентом или каким-то другим материалом, [156] пол внутри шалаша выкладывали еловыми ветками. Приспособления для сторожения сельди, подобные описанному выше, были широко распространены в этом районе, только вместо дощечки подвешивали светлую жесть или что-нибудь в этом роде. [157]

89

На большой стоячий невод в Кандалакшской губе собиралась артель в 6—8 человек. [158]

Несколько по-иному производился подледный лов сельди в устье Северной Двины. Приблизительно за неделю до замерзания устья ловцы перебирались из деревень в промысловые избушки, отстоявшие от них верст на 20. Здесь ждали замерзания воды, и, как только образовывался достаточно крепкий лед, все бросались врассыпную занимать места. Для захвата места достаточно было бросить невод на лед. , наблюдавший в начале XX в. картину «занятия неводных мест» у о. Кумбыш в устье Северной Двины, писал: «...лед волной изгибался под их тяжестью (рыбаков, — Т. Б.), но на это никто не обращал внимания: все были поглощены одним желанием — запастись местом ближе к середине фарватера... Разбросавши невод правильными рядами, ловцы возвращались в избушки и как ни в чем не бывало занимались чаепитием. Постановка же неводов обыкновенно производилась несколько дней спустя, т. е. когда окрепнет лед». Ловили здесь только во время отлива, по возвращении сельди, чтобы ее хватило на верхних и нижних местах (выше и ниже по течению). Как только вода останавливалась, матицу невода вытягивали при помощи ворота и вытрясали на лед добычу; затем, дождавшись прилива, снова расправляли матицу подо льдом и расходились по избушкам. Таким образом, выемка рыбы из снастей происходила каждые 6 часов. [159]

Сведения, сообщаемые различными авторами относительно сельдяных сетей, не столь единодушны, как сведения о семужьих снастях. По довольно поверхностным наблюдениям , «в большей части случаев и в другие времена (ранее середины XIX в., — Т. Б.) как здесь, в Сороке, так и во всех других местах улова этой рыбы употребляются в дело самые простые снаряды. Ловят неводами, ловят и мережами» (рис. 8). Причем все эти снасти, утверждал , употреблялись и для лова семги. [160] Более серьезные исследователи, например и А. Шульц, считали, что для лова сельди существовали специальные, предназначенные только для этой рыбы сети. [161] На основании рассмотренных материалов можно принять деление сельдяных сетей А. Шульца на тяглые и стоячие, т. е. ставные, но необходимо внести коррективы в определение формы и размера снастей.

Тяглые невода. Эти невода употреблялись жителями тех местностей, где сельдь появлялась у берегов в летнее и раннеосеннее время, когда море было свободно ото льда (Сороцкая, Кандалакшская губы). [162] Они имели матицу и два сетяных крыла. Ячеи матицы были гораздо меньших размеров, чем ячеи у крыльев. Крылья сшивались из разных сортов сеток и «сошворивались» между собой веревочками — «ясегами». Невод имел две тетивы; к верхней привязывались ловдусы-поплавки, к нижней — кибасы. [163] Размеры тяглых неводов были различны и зависели от местных условий. В Сороке и близлежащих деревнях тяглые невода были небольшие и недорогие: длина крыльев — от 20—40 м, глубина матицы — до 8 м. В Кандалакше употреблялись невода общей длиной до 100—150 м и с матицей глубиной до 10—14 м. [164] Стоимость таких не-

90

водов доходила до 100 и больше рублей. [165] Тяглый невод закидывался с берега (как семужий) или с карбаса; вытягивали его, когда попадалась рыба, и закидывали снова.