Обсуждение (стр. 5 )

(00:49:32) Наша задача – научить машину думать, на это призван непосредственно центр. И не просто научить думать. Надо, чтобы наши партнеры, в том числе и центр, научились зарабатывать на этих технологиях. Этот тренд есть во всем мире, эту проблематику исследует колоссальное количество в том числе научных центров по всему миру. Я не могу сказать, что мы супер отстали от всего мира, но, тем не менее, если мы (Российская Федерация) не будем заниматься этими технологиями, то мы тогда точно технологически отстанем во всех отношениях. Это первое.

Вторая часть вопроса, связанная с внедрением технологий и тому подобного. Я за 20 лет нахождения практически в промышленном секторе достаточно четко уяснил, что новые технологии в существующую промышленность внедрять тяжело, как бы там ни было, даже если они очень сильно изменяют облик технологии. Просто существует очень большой разрыв между научным центром и реальным производством – люди говорят на разных языках.

(00:50:52) В том числе в задачи центра мы вносим снятие барьеров между научным сотрудником и реальным производством, для того чтобы эти технологии поступали на производство, производство генерировало продукт, который дальше идет нам всем, то есть на массовый рынок.

Собственно, все. Если есть какие-то вопросы – готов ответить.

МОДЕРАТОР:

– Спасибо большое! Действительно полезный рассказ. В то же время я не совсем понял роль именно ИТМО. То есть насколько центр позволит университету дополнительно… понятно, что позволит дополнительно работать именно в рамках этого сектора технологий, но с точки зрения технологического трансфера университета в целом, так как вы являетесь опытным специалистом по этой теме, что можете дополнительно сказать? Какую роль именно в эволюции вуза центр может сыграть?

МАЛЬСАГОВ О. Р.:

– (00:52:01) Прямую. То есть центр компетенций сам по себе, если мы говорим про эволюцию вуза – это дополнение или продолжение к той деятельности, которую мы уже осуществляем. Мы учимся. Я не могу сказать, что супер умеем коммерциализировать технологии, но мы умеем это делать. Какие-то определенные технологии мы уже умеем коммерциализировать. Плюс, к нам уже обращаются коллеги извне, из других вузов, то есть из других научных центров, для того чтобы мы им помогали коммерциализировать их технологии.

То есть центр – это фактически логичное продолжение, только по узконаправленному сценарию развития тех компетенций, которые у нас есть. Соответственно, университет от этого точно так же выигрывает, путем того, что мы фокусируемся на проблематике. То есть у нас появляются определенные рычаги воздействия, включая административные, финансовые рычаги и тому подобное.

(00:53:08) Партнеры выигрывают, потому что мы умеем – научились в какой-то степени – коммерциализировать технологии, потому что нам доверяют, и доверяют нашим специалистам, и мы становимся тем самым центром коммуникации между научным мышлением, между тем объемом знаний, который генерит научный центр, и производственным мышлением, и тем объемом знаний, который генерится уже на производстве. Соответственно, мы становимся этим связующим звеном. Я думаю, что и все выигрывают в этой ситуации.

МОДЕРАТОР:

– Спасибо! Про роль связующего звена я еще в конце задам вопрос, когда у нас будет общая дискуссия.

Сейчас я хотел бы передать слово Левану Вахтанговичу Татунашвили, как раз в некотором смысле на правах принимающей стороны – вице-президенту Академпарка и советнику ректора НГУ, если я правильно помню все должности.

ТАТУНАШВИЛИ Л. В.:

– Зам генерального директора университета.

МОДЕРАТОР:

– Зам генерального директора, простите. Леван Вахтангович, расскажите, пожалуйста, про то, что происходит со стороны НГУ. И если вы можете дать какие-то рекомендации другим – и сибирским, и в целом, региональным университетам и исследовательским центрам, а, может быть, и представителям так называемой инновационной инфраструктуры, коим является Академпарк, по интеграции в тему центров НТИ в роли участников консорциума. Можете ли вы какие-то рекомендации дать? И в целом про ваши планы относительного этого направления.

ТАТУНАШВИЛИ Л. В.:

– (00:54:55) Наверное, начну с того, что единственный из сидящих в условном Президиуме не представляю какой-нибудь из конкретных центров компетенций НТИ.

МОДЕРАТОР:

– Именно поэтому я вам и задал такой вопрос.

ТАТУНАШВИЛИ Л. В.:

– Хотя, насколько вы помните, мы года три тому назад вместе начинали много раз, на разных уровнях, обсуждение вопроса о создании центров. То, что, к сожалению, НГУ не получил одобрение двух заявок, которые он готовил, наверное, в первую очередь, является тот фактор, что все-таки НТИ – это больше про технологии, вы правильно говорили и в вопросах, и многие выступающие. Это все-таки больше про технологии и рынки, а НГУ как раз, в отличие от представленных здесь вузов, значительно более фундаментальный, значительно более далеко стоит от прикладных вопросов.

(00:55:52) Это не к тому, что кто-то лучше, кто-то хуже, просто кто-то занимается прикладными вопросами, а кто-то занимается фундаментальной наукой. НГУ делал заявку с неким консорциумом по квантовым технологиям, где у НГУ, я считаю, довольно-таки хорошие заделы. Но опять-таки те аспекты квантовых технологий, которыми занимается НГУ, они значительно дальше от рынка, потому что они значительно глубиннее. И если мы говорим с практической точки зрения, в вопросах коммерциализации, исходя из того, что по существующей практике от первых работ, от первых изобретений до реального рынка стоит, обычно, 40–50 лет (как бы мы не пытались убыстрить этот процесс, еще никому не удавалось) – это, наверное, и есть первопричина того, что заявка Новосибирского госуниверситета не прошла.

(00:56:46) Там же опять-таки вопрос, который сегодня уже несколько раз муссировался – строгие контакты взаимодействия с конкретными индустриальными партнерами по конкретным прикладным проектам. Трудно иметь конкретные прикладные проекты, когда вы занимаетесь глубоко фундаментальными аспектами. Неважно, будь то квантовые технологии или наука о жизни, или другое.

Единственное, что я хотел бы подчеркнуть, что те центры, которые были названы, они как раз исключение. Потому что ведь центры компетенций создавались по направлениям «сквозных» технологий, которые были обозначены в НТИ. А там получился такой перекос – некоторые «сквозные» технологии обозначены довольно-таки конкретно и узко. Например, как робототехника – ничего плохого не хочу сказать. С другой стороны, в науках о жизни есть создание новых биологических объектов.

(00:57:39) Извините, я не очень представляю, как можно объявить один вуз или одну организацию, даже консорциум, центром компетенций по всему, что покрывает создание биологических объектов. Потому что биологические объекты очень многообразны, технологии принципиально разные. Например, я, как когда-то бывший «белковик», прекрасно знаю, как создавать новые белки, но понятия не имею, как заниматься ботаникой. А это тоже создание новых биологических объектов.

Это уже несколько раз обсуждалось и РВК, и на разных форумах НТИ, что, наверное, надо бы все-таки пересмотреть историю со «сквозными» технологиями. Потому что, когда мы их обозначали в 2015-2016 годах, тогда мы не предполагали, что дальше по этим технологиям будут создаваться центры в той конструкции, в которой они создавались.

(00:58:33) Из тех вопросов, которые сегодня обсуждались и говорились – опять-таки, невозможно говорить о коммерциализации. Очень часто путается научная повестка и технология. Потому что научная повестка – мы прекрасно понимаем, что это уровень технологической готовности – 3, максимум 4, когда лабораторные образцы. А когда мы говорим о технологии – это уже уровень технологической готовности где-то выше «семерки», если не «восьмерки».

Когда мы говорим про информационные технологии, мы понимаем, для того чтобы это обеспечить, достаточно иметь просто серверную базу и некий экспериментальный датасет, но как только мы уходим в любую другую технологию, то это, как правило, очень дорогостоящие центры прототипирования, дорогостоящие площадки для испытаний, минифабы, всевозможные другие дорогостоящие инфраструктурные объекты, которыми, к сожалению, насколько я знаю, ни один российский вуз пока не обладает. В отличие от тех же самых бразильских вузов. Я уже не говорю про американские и европейские вузы, где вместе с их индустриальными партнерами, и, как правило, вместе с государствами, и, как правило, вместе с Министерством обороны. Если мы смотрим в США, там созданы огромные центры прототипирования, которые являются той поддерживающей инфраструктурой, которая обеспечивает создание технологий на базе разных научных исследований. Без этой прослойки, к сожалению, говорить о том, что какие-то научные исследования приведут к созданию каких-то технологий довольно спекулятивно и, наверное, безосновательно.

(01:00:17) И еще один вопрос хотел бы подчеркнуть. У нас очень часто инноватику предлагали вузам, как средство подкрепления своего бюджета. Мы очень часто слышали: «Ах, вузу не хватает средств на основную деятельность? Вот инноватикой займитесь, пару патентов продайте, заработайте денег и потом поможете своей образовательной программе». Коллеги, только 11% американских вузов вышли на безубыточность в своей инновационной деятельности. Причем начали эту деятельность некоторые – в 80-е годы, некоторые – еще ранее.

И поэтому мы должны понимать, для того чтобы центр трансфера в университете или любая инфраструктура, которая обеспечивает в университете создание технологии, стала бы окупаемой, нужны десятилетия вкладов, десятилетия инвестиций. То, что мы сегодня обсуждали – создание центров компетенций – это один из примеров тех самых необходимых инвестиций, без которых говорить об успешном опыте трансфера технологий и коммерциализации вузов, наверное, невозможно. Я вернусь – не потому что мы так предполагаем, а потому что если мы посмотрим мировой опыт, никому до нас это не удавалось ни разу сделать. И предполагать, что мы это сможем сделать по-другому, наверное, было бы неправильно.