Концептуально-теоретические основы глобализации мировой экономики (стр. 2 )

Этот «автаркический» феномен третичной сферы известен давно. Напри­мер, еще в межвоенные годы в росте сектора услуг видели одну из причин упад­ка международной торговли.

Глобализационные процессы выражает также изменение структуры внеш - неторговых потоков в рамках международной интегрированной системы произ­водства, создаваемой ТНК за счет комбинирования сравнительных преимуществ отдельных стран и регионов при размещении своих филиалов и развития верти­кальной и/или горизонтальной интеграции производственной деятельности. Эти изменения состоят в повышении доли промежуточной продукции, компонентов, услуг и внутриотраслевого обмена. Экономическая взаимозависимость стран при таких схемах оказывается более прочной. Но, в то же время, эффективность международной производственной кооперации для отдельных стран может быть весьма невысока, если она касается лишь узкого круга предприятии и отраслей и не обладает «эффектом вовлечения», т. е. распространением на другие отрасли и национальную экономику в целом.

Необходимо учитывать (что большей частью не делается) не только пря­мое, непосредственное, но и косвенное участие сопряженных предприятий, ком­паний, отраслей и сфер хозяйства в международной экономической деятельно­сти, а, следовательно, и в ее глобализации. Есть, например, прямой товарный

25

экспорт, который отражается в таможенной статистике и на ее основе в показа­телях экспортных квот. А наряду с этим существует экспорт в виде поставок то­варов и услуг для предприятия, экспортирующего свою продукцию, или для тор­говой экспортной фирмы. Так, па основе разветвленных межотраслевых связей (а чем выше уровень экономического развития страны, тем сложнее и многооб­разнее переплетающиеся цепочки этих связей) во внешнеэкономическую дея­тельность оказывается вовлеченной значительно большая часть национальной экономики, чем об этом можно судить только по экспортным квотам, осиован-ным на прямом экспорте.

То же самое относится и к прямым иностранным инвестициям. И экспорт и импорт этих инвестиций обычно оказывается связан и с внутренней инвести­ционной активностью, необходимой для обслуживания иностранных (тем более совместных) компаний в данной стране, либо в связи с деятельностью собствен­ных компаний за рубежом.

Во всех подобных случаях вступает в действие эффект мультипликатора, впервые подмеченный английским экономистом Дж. М.Кейнсом (J. M.Keynes), в частности, внешнеторгового и инвестиционного мультипликатора. Такого рода мультипликатор, хотя и в специфических формах, действует и на финансовых рынках. Так, например, внешние кредитные операции банков стимулируют меж­банковские операции па внутреннем рынке. Это же относится и к фондовым рынкам, международные и внутренние сегменты которых тесно связаны друг с другом. Что же касается валютных и внутренних денежных рынков отдельных стран, то в условиях свободной обратимости большинства валют они представ­ляют по существу единые рынки.

о-) В силу всех этих обстоятельств глобализация экономической деятельно-

сти обычно захватывает не только какую-то обособленную часть национальной экономики, непосредственно вовлеченную в систему внешнеэкономических свя­зей, но и гораздо более глубокие ее основы, пронизывает в большей или мень­шей степени все или почти все слои экономической жизни.

Основополагающее явление, характерное именно для процессов глобали­зации, - прогрессирующий рост финансовых рынков (валютных, фондовых, кре-

26

дитных), оказывающих громадное влияние на всю сферу производства и торгов­ли в мировой экономике.

Таблица 1. Рост объема ежедневных межбанковских операций на протяжении гг.

г-,

Год	Объем, млрд. долл.	Прирост объема к исходному периоду, %
1990	880	—
1993	1000	13,6
1996	1500	70,5
2000	1990	126,2

Источник: составлено автором на основе статистических данных по ма­териалам журнала «МЭиМО» ( гг.).

Как видно из приведенных данных, за десять лет ежедневный объем опе­раций на глобальном рынке валюты вырос более чем в 2 раза. В то же время на рынке облигаций - в 5 раз (со 190 до 950 млрд. долл.), а на рынке акций - в 20 раз (с 40 до 800 млрд. долл.) [Глобализация мирового хозяйства и национальные интересы России, 2002, с.49].

По главное, конечно, заключается опять-таки не в количественных показа­телях, а в качественном изменении всей финансовой сферы и ее роли в между­народной экономической жизни. Вплоть до сравнительно недавнего времени финансовые рынки прежде всего обслуживали реальный сектор экономики: здесь осуществлялись платежи, расчеты, предоставлялись краткосрочные (для восполнения недостающей ликвидности) и долгосрочные (инвестиционные) кредиты, мобилизовались необходимые для этого сектора финансовые ресурсы на рынках ценных бумаг (облигаций как долговых обязательств и акций как ти­тулов собственности).

Однако, постепенно, особенно в 80-90-е годы, эта сфера стала приобре­тать во многом самодовлеющее, самостоятельное значение. Это превращение, которое привело к ее огромному количественному росту, произошло в резуль­тате тех широких возможностей для чисто финансовых, спекулятивных и стра­ховых операций (и внутренних и международных), которые связаны с этой сфе-

27

рой. Эти возможности были расширены с появлением новых финансовых инст­рументов - так называемых производных ценных бумаг (деривативов), в первую очередь фьючерсов и опционов.

В этих условиях международная финансовая сфера сама стала оказывать все большее воздействие на реальный сектор экономики. Мировой финансовый кризис, начавшийся в Юго-Восточной Азии осенью 1997 г., наглядно продемон­стрировал эту новую ситуацию: колоссально возросшую роль финансовых рын­ков и далеко зашедшую глобализацию этих рынков. Именно поэтому события в Азии тут же сказались на рынках других регионов и на мировой экономике в це­лом.

В настоящее время на финансовую сферу приходится примерно 90% еже­дневных валютных операций, и только 10% обслуживают внешнюю торговлю. В связи с этим финансовые рынки называют иногда «экономикой казино», причем в эти игры уже втянулись и такие солидные организации, как пенсионные фон­ды. В настоящее время на каждый доллар или фунт стерлингов, занятых в меж­дународной торговле, приходится 8-9 аналогичных денежных единиц в чисто финансовом обороте [Минаев СВ., 2001, с. ЗО].

В условиях нынешней, инновационной стадии мирового развития, осно­ванной на научно-техническом прогрессе (НТП), одной из движущих сил глоба­лизации становится международный обмен технологиями. Другое важное по­следствие НТП: на новой технической базе в корне изменились транспортные и коммуникационные условия мировой экономики, столь важные для развития международных связей. Автомашины, авиация, контейнерные перевозки, ком­пьютерные сети, оптико-волоконные линии и космическая связь неизмеримо расширили возможности для перемещения на любые расстояния людей и това­ров, а также для международного общения.

В современных условиях огромное значение для всей мировой экономики и особенно ее международного сектора приобрела информация: экономическая, политическая, научно-техническая. Для процессов глобализации важно то, что возникает не только быстро растущий мировой рынок информационных техно­логий, но и рынок международной информации (различные базы данных), кото-

28

рая сама по себе становится ценным, дорогостоящим товаром, и притом нуж­дающимся в постоянном обновлении и пополнении.

С ростом масштабов экономической деятельности, с расширением общих рамок мировых рынков: товарных, финансовых, фондовых, рынков услуг, рын­ков компаний и инвестиционных проектов - для принятия решений, особенно среднесрочного и тем более долгосрочного характера, требуется все больший объем разнообразной информации.

Еще одно новое существенное обстоятельство. Глобализация сегодня со - провождается другим, в известном смысле аналогичным по своему содержанию, но противоречащим ей процессом — регионализацией экономической деятельно­сти.

Регионализация, с одной стороны, стимулирует (в своих рамках) процессы экономического объединения разных стран, но, с другой стороны, идет вразрез с процессами всемирной глобализации, усиливая обособленность отдельных эко­номических группировок, а вместе с тем противоречия и конкуренцию между ними.

Процессы глобализации по своему значению и последствиям не ограничи­ваются лишь экономической сферой. Они воздействуют и на другие стороны че­ловеческого общества: культуру, мораль, жизненные ценности, искусство, поли­тические и социальные представления и установки миллионов людей. В системе глобализированной экономики (под эгидой ТНК и крупных банковских структур) находятся и средства массовой информации: телевидение, возможно­сти которого с появлением спутниковой связи безгранично расширились, изда­тельская деятельность, кино - и видеопроизводство и многое другое.

Наконец, из всего предшествующего вытекает многократно возросшая и продолжающая возрастать роль человека, человеческой личности в глобальной экономике. Ряд новых моментов говорит об этом. Прежде всего, в современном постиндустриальном обществе, в которое уже вступили развитые страны, эко­номический рост все более приобретает интенсивный (а не экстенсивный) и при­том инновационный характер. Новые открытия, изобретения, технологии, прин­ципиально новые товары и услуги возникают не эпизодически и спонтанно, а

29

становятся постоянной составляющей экономического процесса, которая про­гнозируется, планируется, организуется, в том числе и на основе расширяющей­ся международной кооперации.

Как писал известный немецкий философ К. Ясперс (K. Jaspers), «теперь уже открытия не совершаются случайно в той или иной области отдельными людь­ми, технические открытия входят в некий единый развивающийся процесс, в ко­тором принимает участие бесчисленное количество людей. Подчас несколько основополагающих изобретательских актов служат импульсом к дальнейшим открытиям» [ 1994, с. 121].

И еще один весьма важный момент, связанный с ролью человеческого фактора в условиях глобализации. Речь идет об экономическом и в то же время психологическом явлении, которое в экономической теории обозначается тер­мином «ожидания». На ожиданиях людей, их оценках, расчетах и прогнозах зи­ждется вся рыночная экономика. Эти ожидания и оценки всегда присутствуют — в неосознанной, осознанной или даже в строго разработанной, формализованной форме - в экономической деятельности, будь то начало небольшого дела, мелко­го или крупного инвестиционного проекта, финансовой операции на валютном или фондовом рынке и т. п.

Все это, складываясь из оценок и расчетов миллионов людей, непосредст­венно влияет на их потребительские, инвестиционные, финансовые, производст­венные решения, а вместе с тем на общую динамику реальной экономической жизни.

С громадным усложнением экономической деятельности в условиях гло­бализации и соответственно многократно возросшем потоке непрерывно изме - няющейся информации эти ожидания и оценки крайне усложняются, нередко приобретают иррациональный характер и порождают либо всеобщие панические настроения, либо неоправданную эйфорию (то и другое подчас захватывает не только широкую публику, но и специалистов, которые при этом стараются из­влечь выгоду из складывающейся ситуации), влекущие за собой серьезные эко­номические последствия мирового масштаба.

30

Глобализация открывает новые возможности использования преимуществ международного разделения труда на основе интернационализации традицион­ных, а также новых факторов производства, которыми становятся информация, интеллект, квалификация рабочей силы, технологические знания.

Использование новых технологий меняет соотношение параметров под­вижности и значимости традиционных факторов производств. Новые банковские технологии обеспечивают быструю и массовую миграцию финансов, интегра­цию национальных рынков в единый мировой рынок финансов, где господ - ствующим товаром становится информация со сверхкоротким жизненным цик­лом.

«Большинство современных сценариев развития мировой экономики ис­ходит из того, что либерализация международных экономических отношений должна в конечном счете привести к формированию однородного глобального рыночного пространства, функционирующего по единым законам, с использова­нием либо единого платежного средства, либо обратимых взаимозаменяемых платежных средств, эмитируемЕлх различными, не обязательно официальными институтами» [Соколов, 2001, с.6].

Однако, несмотря на все данные, свидетельствующие о растущей глобали­зации, мировая экономика все же еще далека от полной интеграции. В экономи­ческом отношении мир постепенно становится, но еще отнюдь не стал (и конеч­но, еще не скоро станет) хотя бы относительно единым.

31

Таблица 2. Развитие глобализации в экономической и политической сферах

Экономическая глобализация
Сфера	Идеально-типический образец глобализации	Текущая ситуация
Торговля	Полная свобода обмена, включая нематериальные продукты и услу­ги.	Минимальные тарифные, но суще­ственные нетарифные (администра­тивные и культурные) барьеры. Ре­гиональный неомеркантилизм.
Производство	Размещение производственной дея­тельности определяется только фи­зико-географическими преимуще­ствами территорий.	Мировое социальное разделение труда заменяется техническим раз­делением. Сохраняется значительная централизация производства.
Инвестиции	Минимальные прямые иностран­ные инвестиции, заменяемые това-ро-производственными потоками в рамках ТНК.	Экспансия ТНК продолжается, од­нако необходимость в прямых ино­странных инвестициях сохраняется.
Организационная идеология	Гибкое реагирование на конъюнк­туру глобальных рынков.	Гибкость стала общим требованием, но практика «фордизма» сохраняет­ся во многих секторах.
Финансовые рынки	Децентрализация, мгновенные опе­рации, независимость от государ­ства.	Глобализационный идеал практиче­ски достигнут.
Рынки труда	Свободное передвижение рабочей силы.	Государственное регулирование со­храняется. Рынки сегментированы по национальным, культурным и другим признакам. Стремление на­емных работников расширить воз­можности миграции.
Политическая глобализация
Государствен­ный суверенитет	Отсутствие суверенных государств. Множественные центры власти на глобальном, локальном и промежу­точных уровнях.	Кризис института государства. Сви­детельства как усиления, так и де­централизации государственной власти.
Решение проблем	Решение локальных проблем в контексте глобального сообщества.	Влияние глобального уровня усили­вается, но факторы локального уровня по-прежнему преобладают.
Международные организации	Влиятельные и доминирующие по отношению к национальным орга­низациям и государствам.	Число организаций растет, но мас­штаб их влияния на мировые про­цессы невелик.
Политическая культура	Доминирование общепланетных (скорее всего, западноцивилизаци-онных) ценностей над националь­ными и государственными.	Продвижение теории либеральной демократии и постматериализма.

Источник: Глобализация: контуры XXI века. / Реферативный сборник. В 3-х частях; ИНИОН РАН. Центр научно-информационных исследований глобальных и региональных про­блем. - М., 2002, с.63-65.

32

Указанные черты и особенности глобализации носят взаимосвязанный, комплексный, многоуровневый характер. Именно эти черты позволяют говорить о глобализации как о качественно новом явлении в мировой жизни, а не просто о развитии процессов многовековой давности. Эти многочисленные особенности можно объединить в группы для того, чтобы качественная разница была нагляд­ней.

Во-первых, это изменения в характере международного разделения труда. Типичный для XVIII-XIX веков обмен готовых изделий на продовольствие и аг - рарное или минеральное сырье сегодня в значительной мере вытеснен обменом одних продуктов обрабатывающей промышленности на другие. Более того, в по­следние десятилетия быстро растет удельный вес внутриотраслевой торговли, то есть обмена одних изделий определенной товарной группы на другие изделия той же группы. Например, в рамках Европейского Союза в середине 90-х годов более 60% [Глобализация мирового хозяйства и место России, 2000, с. 12] всего межстранового товарооборота представляли собой внутриотраслевой обмен (об­мен конечными готовыми изделиями аналогичного назначения и торговля узла­ми, деталями, компонентами конкретного готового изделия).

На основе такого международного разделения производственного процес­са стало развиваться международное производственное кооперирование, то есть формирование экономически и технологически целостных производственных цепочек, отдельные звенья которых расположены в разных странах, но функ­ционируют по единому плану подобно цехам в рамках одной фабрики. Между ними по строгому графику перемещаются потоки деталей, узлов, компонентов, обеспечивая непрерывность всего технологического процесса, конечным резуль - татом которого является готовый продукт. В прошлом и по содержанию, и по форме это были внутризаводские потоки. Теперь все большая их часть обретает международный статус, хотя нередко протекает но внутренним каналам той или иной транснациональной корпорации.

Во-вторых, в эпоху глобализации экономики на арену международных экономических отношений выходят новые субъекты хозяйственной деятельно­сти. В прошлом здесь действовали купцы, отдельные промышленники, продви-

33

гавшие свои товары на внешние рынки. В конце XIX в. стали складываться меж­дународные синдикаты и картели, которые делили рынки сбыта и пытались кон­тролировать мировые цены. В XX в. они были вытеснены мощными, высокоор­ганизованными производственно-коммерческими структурами, которые уже не просто борются за передел существующего положения, но и целенаправленно формируют мировой спрос на свою продукцию. Эти транснациональные корпо­рации образуют свои филиалы во многих странах и создают обширные экономи­ческие империи, в рамках которых строго организованно циркулируют новей-шие технологии и огромные финансовые потоки.

В-третьих, в процессе глобализации происходят изменения во взаимодей­ствии национальных экономик с мировым экономическим пространством. На протяжении всей истории положение национальных хозяйств определялось пре­имущественно эндогенными факторами (внутренними факторами производства), что позволяло одним, опираясь на технические новшества, вырываться вперед, а другим - консервироваться в своем социально-экономическом развитии на мно­гие годы. Теперь степень экономической открытости подавляющего большинст­ва стран стала быстро повышаться, вследствие чего их национальные хозяйства испытывают растущее влияние экзогенных (внешних) факторов.

В последние десятилетия XX в. экономическая открытость у большинства стран перешагнула рубеж, после которого принципиально меняется соотноше­ние эндогенных и экзогенных факторов развития национальных хозяйств. Воз­можности национальных экономик все больше определяются внешнеэкономиче­ской средой.

В-четвертых, экономическая глобализация характеризуется кардинальны - ми изменениями в системе регулирования экономики. На протяжении многих столетий естественным защитником национальных экономических интересов и регулятором хозяйственных отношений внутри стран, а также между нацио­нальными субъектами и внешним миром выступало государство.

Оно устанавливало правила игры и принуждало физических и юридиче­ских лиц к их соблюдению. По мере развития рыночных регуляторов экономики складывался определенный симбиоз государственного и рыночного регулирова-

34

ния. Однако в процессе глобализации государство как управленческая система столкнулось с принципиально новой ситуацией.

С одной стороны, государство все более теряет возможность эффективно использовать такие традиционные рычаги макроэкономического воздействия, как экспортное и импортное регулирование. В условиях уже достаточно высокой и все более нарастающей взаимозависимости национальных хозяйств каждое го­сударство вынуждено пользоваться ими с оглядкой на другие стороны, интере­сы которых могут быть при этом задеты, и на поведение влиятельных негосу­дарственных субъектов международных экономических отношений - трансна­циональных корпораций и банков, которые своими ответными действиями могут свести на нет ожидаемый эффект от предпринимаемых мер или даже использо­вать их во вред данной стороне.

С другой стороны, некоторые экономические процессы, особенно в ва-лютно-кредитной сфере, обрели глобальный характер и не поддаются каким бы то ни было регулирующим усилиям отдельных, даже весьма могущественных государств. Для этого необходимы согласованные меры многих стран и вмеша­тельство в эти процессы таких глобальных организаций, как Всемирная торговая организация (ВТО), Международный валютный фонд), Всемирный банк и т. п.

О масштабах и интенсивности этого процесса перемещения регулирую­щих полномочий с государственного на негосударственный уровень говорит и тот факт, что с середины 40-х гг. XX в. до настоящего времени в мире возникло около 3-х тыс. межправительственных организаций, регулирующих различные сферы экономики, политики, культуры и т. д. Их дополняют почти 20 тыс. разно­образных неправительственных международных организаций, из которых при - мерно 2 тыс. имеют статус наблюдателя при ООН [Глобализация мирового хо­зяйства и место России, 2000, с. 16].

Все это, конечно, не означает, что национальное государство как регули­рующий механизм внутристрановых и международных отношений отжило свой век. Оно сохранится еще неопределенно долго, но, скорее всего, уже в роли только одного из звеньев (хотя по-прежнему весьма важного звена) многоярус­ного механизма, регулирующего глобальные экономические отношения. По ме-

35

ре нарастания процесса глобализации все большая часть государственного суве­ренитета, по-видимому, будет перераспределяться между локальными, регио­нальными и всемирными регулирующими институтами.

1.3. Теоретические аспекты глобализационпых процессов.

Из всего сказанного вытекает, что термин «глобализация» закономерно

возник для обозначения нового явления в мировой экономике, весьма значи­ла

тельного по своему содержанию и далеко идущим последствиям, которые в пол­ной мере пока еще трудно предугадать. С новизной этого явления связано и от­сутствие до сих пор комплексной теории глобализации. Существуют и продол­жают развиваться теории, относящиеся к отдельным сторонам этого многооб­разного явления (например, различные теории международной торговли, теории прямых иностранных инвестиций, теории финансовых рынков). Однако каждая из этих теорий существует как бы сама по себе, в отрыве от остальных, тогда как глобализация - подчеркнем это еще раз - это единый комплексный процесс, требующий единого комплексного теоретического подхода. Обобщение множе­ства эмпирических данных должно привести к формированию такого подхода.

Постоянное стремление экономической науки отразить изменяющееся те­
чение жизни приводит к возникновению новых теорий, которые большей частью
не вполне замещают прежние, а сосуществуют с ними. Это относится, например,
к такой старой форме мировой экономики, как внешняя торговля. В этой области
за последние 200 лет создано множество (порядка 12-15) различных концепций,
и каждая из них в определенной мере отражает те или иные стороны действи-
^ тельности.

В условиях глобализации число влияющих на экономическую жизнь фак­торов, собственно, и ранее не поддававшихся и тем более теперь не поддающих­ся сколько-нибудь точной идентификации, намного увеличилось, и вся система еще более усложнилась.

В этих условиях, безусловно, справедлива та характеристика сложившей­ся ситуации, которую дает известный российский экономист : «Со-

36

временный мир в конце XX столетия приобрел нарастающую динамику и еще большую непредсказуемость своего будущего. Серьезные исследователи и эко­номические обозреватели не только не успевают обобщать и профессионально реагировать на эти изменения, гибко адаптироваться к быстро меняющимся ус­ловиям, но зачастую оказываются не в состоянии даже «отслеживать» и грамот­но осмысливать их. И если им при этом ясно, от чего мир уходит, то полной яс­ности о том, к чему он приходит, нет» [Россия и Европа, 1996, с.394].

Из всех классических теорий, по мнению, например, профессора социоло­гии из Уотерса (М. Waters), наиболее прямое отношение к глобали-зационной парадигме имел марксизм с его видением общемировой интернацио­нальной буржуазии и интернационального пролетариата, исходивший из при­оритета экономических отношений. Прологом теории глобализации можно счи­тать и теоретические построения, касающиеся конвергенции разных типов об­ществ в однотипное индустриальное общество по мере его развития, а также концепции постиндустриального общества, в первую очередь, видного теоретика американского неоконсерватизма Д. Белла (D. Bell), который, например, в своей статье «Мир и Соединенные Штаты в 2013 году» писал об отмирании нацио­нальных государств и географических границ [Bell D., 1987].

В последнее время появилось немало теоретических разработок, осмысли­
вающих общественные процессы с разных позиций, каждая из которых высвечи­
вает существенные грани сложной социальной реальности, которые не уклады­
ваются в рамки любой теоретической школы. Пока это подвижная система по­
нятий, представляющая синтез разных идейных направлений, который вряд ли,
как предполагают некоторые теоретики, выльется в какую-либо цельную док-
^5 трину или теорию глобализационного процесса. Но попытки такого рода уже

предпринимаются. Наиболее удачная из них принадлежит, на наш взгляд, аме­риканскому ученому И. Валлерстайну (I. Wallerstein) и его последователям в Цен­тре Ф. Броделя (F. Braudel) по изучению экономик, исторических систем и циви­лизаций в Бингемтонском университете. Представителей этой школы можно считать родоначальниками нового теоретического направления - мир-системого анализа, о чем мы уже ранее упоминали как о направлении, стремящимся нре-

37

одолеть традиционное деление науки об обществе на экономику, социологию и политологию.

Среди важных методологических основ мир-системного анализа хочется отметить, например, подход к оценке прогрессивности происходящих в мире изменений. И. Валлерстайн считает, что «в историческом времени и пространст­ве существовало много моментов важного исторического выбора» [Wallerstein I., 1990, р.47], несмотря на стохастичность происходящих во времени и простран­стве событий. Поэтому «стрела времени необратима и кумулятивна - но не обя-зательно прогрессивна. «Прогрессивное» — понятие моральное и обусловленное представлениями о «хорошем обществе». Но эти представления - часть мента­литета существующей исторической системы и сами подвержены изменениям» [Wallerstein I., 1990, р.47]. Иными словами, это означает, что не все новое - про­грессивно, и важно, оценив новое, сделать правильный выбор.

Применительно к современной ситуации И. Валлерстайн подчеркивает, что интеллектуальные и политические колебания, от которых зависит выбор, становятся все более сильными и непредсказуемыми, что наш политический и интеллектуальный выбор зависит от моральных принципов в значительно боль­шей степени, чем столетие назад и в то же время становится более сложным.

В своем подходе к изучению мира как системы И. Валлерстайн стремится преодолеть основную методологическую трудность, которая видится ему в том, что абстракции, на которых строятся концепции реальности, суть утверждение постоянства, тогда как мир все время меняется. Предлагаются практические приемы для преодоления этого противоречия, среди которых выделение так на­зываемых исторических систем в качестве базовой единицы социального анали-за. Она характеризуется: структурой общественного разделения труда, внутри которой изменение одного из элементов ведет к изменению других элементов и системы в целом; необходимостью различать между собой циклы и тренды; вы­делением противоречий, имманентных особым структурам исторических сис­тем; проведением тщательных различий между сдвигом в «конъюнктуре» и ис­торическим переходом; упорядочением представлений об отношениях в связи с прошлым, настоящим и будущим; преодолением узких представлений о том, что

38

существуют отдельно экономические, политические и социальные явления в трех особых сферах: экономике (под которой подразумевается рынок), политике (принятие решений государством), социокультуре (ум и дух).

Система производства, как отмечает И. Валлерстайн, — это сеть социаль­ных отношений, регулируемых политически на основе систем ценностей. «Мы нуждаемся в фундаментальной реорганизации всей познавательной деятельно­сти в общественных науках в мировом масштабе. Необходимо понять, что ре­альность постоянно меняется, именно меняющаяся реальность должна быть тео-ретизирована» [Wallerstein I., 1990, р.47].

Применяя эти принципы к современной мировой системе, И. Валлерстайн видит ее существенное отличие от других мировых систем. Ранее они, по его мнению, существовали в двух структурных вариантах: мир-империи и мир-экономики. До 1500 г. н. э. мир-империи были долговеченее и сильнее мир-экономик, которые они, как правило, разрушали либо поглощали.

С 1950-х годов произошло нечто, не получившее, как он считает, до сих пор удовлетворительного объяснения: одна мир-экономика, охватившая часть Европы, оказалась менее хрупкой, чем другие, выжила и стала каркасом для раз­вития капиталистического способа производства, который может существовать только в форме мир-экономики. Возникнув и упрочившись, капиталистическая мир-экономика начала расширяться, поглощая окружавшие ее мир-империи (Монгольскую, Османскую, Российскую) и мини-системы. А в XIX в. она охва­тила земной шар и стала существовать впервые в качестве одной исторической системы.

Из самих свойств капитала, его стремления к самовозрастанию, к внешней экспансии, восприимчивости к техническому прогрессу вытекает превращение капиталистической исторической системы в глобальную.

Возникновение капитализма следует рассматривать как предпосылку раз­вития глобального процесса. Капитализм дает огромную власть тем, кто контро­лирует производство и может использовать эту власть для овладения политиче­скими, военными, культурными и другими ресурсами. Развиваясь в соответствии с логикой увеличения масштабов производства, накопления и потребления, ка-

39

питализм усиливает тенденцию к общественному взаимодействию, которая ле­жит в основе процесса глобализации.

Особая роль капитализма как основы современного глобализационного процесса связана с идеологией модернизации. Она содержит привлекательные постулаты о возможности индивидуального роста благосостояния и освобожде­ния от оков традиций, что в итоге влияет на возможности общего роста.

По уровню модернизации все страны принято делить на три большие группы. Российский исследователь В. Красильщиков к первой группе относит большинство стран Западной Европы, США и Канады, где такие институты гра­жданского общества, как экономика, право, политика, культура, общественные отношения - развивались более или менее гармонично. Современная западная культура - «модернити» — включает такие ценности, как активное, утилитарное отношение человека к окружающей среде, мощное использование природЕл для получения естественных ресурсов, веру в непрерывность и неизбежность про­гресса, который понимается как однолинейный переход от старого к новому, от плохого к лучшему. Социальная справедливость понимается как равенство меж­ду людьми, - личность с ее правами на свободу и независимую деятельность. Эти ценности позволили использовать идеологию «модернити» как средство компромисса и консолидации западного общества, обеспечили определенную его стабильность, послужили экономическому и техническому прогрессу.

Страны второй группы модернизации - Япония, страны Центральной и
Восточной Европы, Балканские страны, Греция, Испания, Португалия, Турция и
Россия; в первой половине XX века сюда вошли также развитые страны Латин­
ской Америки: Аргентина, Бразилия, Мексика, Уругвай. Они характеризуются
* тем, что капитализм с самого начала складывался как уклад в постоянной борьбе

с докапиталистическими отношениями, автократическими формами правления. А отставание в капиталистическом развитии затем вынужденно ликвидиро­валось усилиями государства и реформаторской частью правящего класса. Так было в Японии и России. «Сейчас даже трудно сказать, сколько десятилетий (ес­ли не столетий) «спокойного» эволюционного развития потребовалось бы Рос­сии, чтобы в ней вызрел крепкий, динамичный капитализм, не будь Крымской

40

РОССИЙСКАЯ

ГОСУДАРСТВЕН!!^

БИБЛИОТШ?

войны, напомнившей о внешней угрозе независимости страны» [ 1990, с.90].

В третью группу включаются страны Азии, Африки и доколумбовой Аме­рики, где вообще отсутствовали собственные предпосылки капиталистического развития. Вовлечение их в процесс модернизации и капиталистических преобра­зований - прямой результат вовлечения в международное разделение труда либо «колонизация», в результате превратившие их в мировую периферию с анклав­ной и зависимой от Запада экономикой и общественной структурой, исключаю-щей их самостоятельное независимое развитие.

Исключение представляют новые индустриальные страны (НИС) Азии: Малайзия, Сингапур, Тайвань, которые благодаря целенаправленной политике правительств и национальных правящих элит за короткое время сумели «впи­саться» в контекст мировой модернизации. Те же основания имеет современная Индия с ее быстро растущим средним классом, развитием многих наукоемких производств и имеющая все шансы стать великой державой. Поэтому, на наш взгляд, правомерно считать, что к стимулам модернизации следует отнести не только необходимость международной адаптации общественных институтов от­стающих стран, но и степень субъективной заинтересованности в этом со сторо­ны социальных групп и отдельных членов общества.

Современные различия между странами принято определять тем, что они находятся на разных стадиях модернизационного процесса. При этом историче­ски различают такие его стадии или этапы: доиндустриальная модернизация (Возрождение и Реформация с зачатками рационалистического мировоззрения и «модернити»), ранне-индустриальная модернизация (промышленная революция с внедрением механических орудий труда, развитием урбанизации, массовым обнищанием трудящихся); позднеиндустриальная (внедрение тэйлоризма, ори­ентация на массовое потребление, усиление государственного регулирования в соответствии с кейнсианской теорией, смягчение классовых конфликтов, рост потребления).

Современная постиндустриальная модернизация или постмодернизация, во многом является отрицанием индустриального капитализма, в том числе

41

культуры «модернити» и включает отказ от многих ценностей потребительского общества, возрастание роли научного знания и информации, вытеснение просто­го труда интеллектуальной творческой деятельностью, индивидуализацию потребностей и потребления.

Становление общей теории глобализации немыслимо также, на наш взгляд, без анализа теории конвергенции. Все многочисленные концепции этой теории строились на идее «синтеза» противоположных общественных систем, т. е. постепенного схождения социально-экономических и политических струк­тур капитализма и социализма. При этом анализировались многие аспекты об­щественной жизни: социологический, экономический, политический, нацио­нальный, культурный и целый ряд других. В условиях существования двух ми­ровых систем конвергенция поэтому рассматривалась как важнейший процесс общемирового развития. Автор книги «Теоретические экономические системы. Сравнительный анализ» У. Бакингем (W. Buckingham) еще в 1958 г. провозгласил наступление «единой экономической системы». А социолог П. Сорокин (P. Sorokin) прогнозировал в работе «Основные тенденции нашего времени»: «Преобладающим типом будущего общества будет... своего рода тип общества, который можно назвать интегральным. Он будет учитывать, включать позитив­ные моменты каждого, не воспринимая, не наследуя их дефектов. Но это не эк­лектическое сочетание, а унифицированная система интегрированных культур­ных ценностей, социальных институтов и интегральный тип личности, которые будут отличаться от своих предшественников» [Sorokin P. A., 1964, р.78].

Идеи конвергенции, таким образом, напрямую соотносятся с теоретиче­
скими разработками современного глобализационного процесса. Поглощение
'^ социализма капитализмом сделало мир более однородным с позиций формаци-

онного подхода и, следовательно, ускорило процессы интернационализации. Однако не следует забывать, что такое поглощение состоялось на основе исто­рического выбора социализма, той свободы определения альтернативных путей управления общественными процессами, о чем мы упомянули выше и что вхо­дит в современную идеологию постиндустриализма, заменяющую культуру «модернити».

42

Фактически же неиспользованным остался, на наш взгляд, другой вариант конвергенции, о котором говорили П. Сорокин, а также американские политоло­ги З. Бжезинский (Z. Brzezinski) и С. Хантингтон (S. Huntington) - о возможной эволюции двух систем с «заимствованием позитивных моментов каждого» и их последующим развитием, что могло бы создать «лишенную драматизма модель для будущего». Такой путь был отвергнут руководством СССР и европейских социалистических государств, но весьма успешно используется, например, Ки­таем.

Признавая конвергентные «корни» теории глобализации, мы, тем не ме­нее, не согласны с такой абсолютизацией конвергентного подхода, который ис­пользует для глобализующегося мира единые параметры универсализма, пред­рекая жизнь, лишенную различий. Глобализация, безусловно, затрагивает мно­гие стороны человеческого общежития, которое, однако, и сейчас и в будущем не будет лишено многообразия. Поэтому трудно, например, согласиться с ут­верждением французского профессора Б. Бади (B. Badie), что в процессе глобали­зации одновременно с подрывом национального суверенитета происходит гомо­генизация мира, следование единым принципам, нормам и обычаям, их универ­сализация.

Но есть и другая позиция, с которой мы солидарны. Наряду с гомогениза­
цией растет многообразие национальных моделей экономического развития. Как
отмечает профессор Н. Гусаков: «...взаимозависимость хотя и является всеоб­
щей, но ее природа и характер сильно дифференцированы» [ 1999,
с.29]. А историк, представитель «нового экономического направления» 50-60-х
гг. М. Гефтер подчеркивает: «Задача состоит в том, чтобы найти модель
у интегрального развития, которая была бы ориентирована на различия, на разные

подходы, на местные условия, несовпадающие традиции и обстоятельства, различия цивилизаций...» [ГефтерМ., 1991, с.456].

Эти различия существуют и развиваются в рамках национально-государственных идентичностей. Поэтому выявление сущности глобализацион-ного процесса требует также определенности позиции по одному из самых ост­рых и спорных вопросов теории - об изменении роли и функций государства в