Концептуально-теоретические основы глобализации мировой экономики (стр. 4 )

~ Навязывание американских стандартов и образа жизни даже в Европе (а может, в первую очередь - в Европе) постоянно вызывает раздражение, а в об­ширном массиве развивающихся стран воспринимается как наступление на их

59

традиционные культурные ценности, обычаи и образ жизни. Рано или поздно все эти противоречия должны были вылиться в сопротивление глобализации. Таким образом, отдельные проявления недовольства и очаги сопротивления слились в единое транснациональное социальное движение - антиглобализм. Можно ска­зать, недовольные выступают не против глобализации вообще, а против ее не­олиберальной модели и негативных последствий. Поскольку сторонники неоли­беральной глобализации не собираются сдавать свои позиции, то сохраняется вероятность того, что мир в предстоящем будущем станет свидетелем острых экономических, социальных, идеологических и политических противоречий глобального масштаба.

~ Наконец, глобализация экономики — это усиление взаимозависимости всех хозяйствующих субъектов при постоянной перегруппировке экономических и политических сил на уровне государств, межгосударственных блоков и сою­зов, стратегических альянсов. Не прекращаются поэтому дискуссии об одно - и многополярном устройстве мира, о мерах достижения устойчивой стабильности на планете, предупреждении системных и финансовых кризисов, способах ре­шения глобальных экологических и общецивилизационных проблем, противо-действии техногенным, информационным и другим угрозам, ликвидации нище­ты и т. д.

Таким образом, обобщая и укрупняя проанализированные проблемы, можно отметить, что глобализационный процесс включает в себя многие тен­денции, которым противостоят контртенденции.

Негативные явления накапливаются, прежде всего, в сфере торговых и валютно-финансовых отношений, которые влияют на разные сферы хозяйства страны в виде ограничения платежеспособного спроса, роста международной и внутренней задолженности, дифференциации уровней развития национальных экономик, роста бедности и эмиграции из развивающихся стран, угрожающей общей социальной стабильности, обострения конкуренции и др.

Глобализация, следовательно, не устраняет основные противоречия ры­ночной экономики, а переносит их на новый, более высокий уровень.

60

В то же время возникают специфические негативные явления, свойствен­ные самой глобализации. Это прежде всего разная скорость движения факторов производства, в результате чего на базе ускоренной миграции капиталов сфор­мировался международный финансовый рынок, который развивается автономно, в отрыве от реального сектора и опережает движение международных товарных потоков. Такое обособление международных финансов выражает сущностное противоречие глобального воспроизводственного процесса.

Помимо всего, многие противоречивые исследования глобализации вы-
"°' званы селективным использованием основных положений неолиберальной док-

трины: ограничения в практической реализации неолиберальных установок в странах Запада сочетаются с принудительным внедрением монетаристских принципов в периферийных странах. Основное воздействие неолиберальной концепции на экономику развивающихся стран идет по линии демонтажа инсти­тута государственности, лишения государства многих важных рычагов экономи­ческой (антикризисной, социальной и иной) политики.

Влияние глобализации на экономический прогресс развивающихся стран - не однозначно. Наряду с ростом взаимовыгодной торговли и быстрым подъе-мом даже некоторых беднейших стран, тем не менее, объединение богатых и бедных государств на единой либерально-монетаристской торговой платформе грозит дальнейшим усилением экономического неравенства и общими крупны­ми потрясениями. Финансовые кризисы, начавшиеся в Мексике (1994) и странах Юго-Восточной Азии (1997) фактически поставили мировую экономику на грань глобального кризиса.

Подрыв малоэффективных по мировым стандартам, но жизненно важных
а; для периферийных стран отраслей рождает импортную зависимость, ослабляет

конкурентные позиции стран, препятствует формированию национальных хо­зяйственных комплексов. Исследования подтверждают, что такие страны, как Южная Корея, Малайзия, Сингапур, Тайвань, Филиппины обязаны своими успе­хами тому, что именно государство в этих странах разрабатывает экономические стратегии, влияет на направление инвестиций, воздействует на условия функ­ционирования ТНК, отстаивает по мере возможности самостоятельность в про-

61

ведении валютно-финансовой политики [Weiss L., 1998]. Основные положения неолиберализма не нашли широкого практического применения также в Индии и Китае, что, видимо, и смягчило для них последствия валютно-финансового кри­зиса последних лет.

В целом можно сказать, что каждому из четырех основных направлений, по которым идет формирование глобальной экономики (глобализация торговли, финансов, производства и формирование сети международных институтов и до­говоров) свойственны внутренние противоречия. Но, в конечном счете, все они сводятся к трансформации функций национального государства в формирую­щейся глобальной общности.

2.2. Основные противоречия современных глобализационных про­цессов.

Отдавая должное важности всех перечисленных проблем, возникающих в различных сферах глобального экономического пространства, попробуем про­вести предварительный анализ всей совокупности этих противоречивых процес­сов с целью выделить наиболее существенные проблемы для того, чтобы иметь возможность сконцентрировать внимание на принципиально важных для нашего анализа моментах.

Повысить эффективность аналитической работы с материалом, на наш взгляд, можно, сгруппировав все многочисленные противоречивые явления и процессы, перечисленные выше, в несколько проблемных блоков. Относительно исчерпывающим в данном контексте списком основных проблем может быть следующий:

1.  Свобода (нерегулируемость) мировых финансовых рынков.

2.  Новый характер мировой конкуренции.

3.  Усиление имущественного неравенства внутри стран.

4.  Увеличение диспропорций в развитии национальных экономик.

5.  Развитие процессов регионализации и локализации.

6.  Трансформация функций государства.

62

Свобода (нерегулируемость) мировых финансовых рынков. Главный вектор глобализации — глобализация капитала. Ее выражает растущий объем ежегодно циркулирующих по планете средств, участвующих в ежедневных сделках на валютных рынках мира. Но более глубокое влияние на глобализацию экономики оказывает международное движение долгосрочных капиталов в фор­ме прямых и портфельных инвестиций, главными субъектами которых являются ТНК.

Глобализация охватила прежде всего сферу финансового обращения и привела к формированию мирового финансового рынка. Зарождение его нача­лось в 60-х гг. XX в. с возникновением евродолларов и еврорынков, когда либе­рализация валютных рынков позволила европейским банкам привлекать частные вклады и предоставлять долларовые кредиты, которые не регламентировались национальными законодательствами. Вслед за обособлением европейского ва­лютного рынка появились новые международные финансовые центры: Люксем­бург, Гонконг, Сингапур, Багамские острова, Панама и др., деятельность кото­рых не подлежала валютному контролю, а доходы не облагались налогами. В 1981 г. свободной банковской зоной стал Нью-Йорк; несколько раньше возникли международные финансовые рынки фьючерсов валют. Основными заемщиками средств стали ТНК и государства с дефицитными платежными балансами. Круп­нейшие транснациональные банки превратились, таким образом, в главных по­средников на еврорынке между ТНК, государствами и международными органи­зациями.

Глобализация и либерализация финансовых рынков создают новые риски, которые становится все труднее предвидеть и предотвращать. Экономика любой страны или группы стран может стать жертвой межстранового перевода огром­ных масс капиталов. Регулирование международной валютной системы предпо­лагает прежде всего ограничение пределов колебания обменных курсов валют на основе координации экономических политик ведущих стран Запада. Как извест­но, США и некоторые другие развитые страны долгое время противились по­добному регулированию. Фактически международное финансовое регулирова­ние осуществляется сегодня с помощью разрабатываемых Банком международ-

63

ных расчетов нормативов, которые должны соблюдать все финансовые учреж­дения. Однако в условиях, когда финансовая сфера становится все более слож­ной, разработка таких нормативов не успевает за реальными событиями, так что нормативы часто принимаются после кризиса. При этом нет никакой уверенно­сти в том, что они помогут предотвратить будущие кризисы.

Российские экономисты А. Мовсесян и С. Огнивцев, например, делают вы­вод, с которым трудно не согласиться: реальной силы, способной противостоять транснациональному капиталу, сегодня в мире не существует. Совокупные ва­лютные резервы ТНК сейчас в несколько раз больше, чем резервы всех цен­тральных банков вместе взятых, и свободное перемещение даже незначительной доли этой массы денег способно изменить паритет любых двух национальных валют. По сути, глобальный финансовый рынок, на котором в качестве главных игроков выступают ТНК и ТНБ, превратился в самостоятельную и обособлен­ную силу, действующую по своим правилам и способную свести на нет усилия любого правительства по регулированию национальной экономики, если таковая полностью открыта для международных финансовых спекуляций. Влияние этого феномена еще не изучено наукой, как считает Р. Буало (R. Boileau), один из авто­ров теории регуляции. Смысл этой теории в том, что сейчас установился чрез­вычайно «запутанный мировой порядок», и пока не хватает всех имеющихся ис­следовательских наработок для его научного осмысления.

Однако попытки такого осмысления ведутся. Дж. Сорос (G. Soros), сделав­ший огромное состояние на финансовых спекуляциях, представил миру свое ви­дение современной международной финансовой системы в ряде книг, таких как «Алхимия финансов» и «Кризис мирового капитализма» с подзаголовком «От­крытое общество в опасности».

Главную причину финансовой и экономической нестабильности Дж. Сорос также видит в отсутствии национального и международного контроля над миро­выми финансовыми рынками.

Таким образом, глобализация мирохозяйственных процессов выдвигает перед странами задачу регулирования мировых валютно-финансовых потоков. Для этого предлагается, например, расширить полномочия МВФ и Всемирного

64

банка, предоставив им право чрезвычайного «буферного» финансирования в крупных объемах, обязанность вести постоянное наблюдение за потоками крат­косрочного капитала и создать систему «раннего предупреждения», реформиро­вать всю существующую мировую валютно-финансовую архитектуру.

В ходе дискуссии, которая развернулась сейчас вокруг реформирования
Бреттон-Вудских учреждений (МВФ, МБРР), указывается, например, что финан­
совый кризис 1997 г. обострился из-за неадекватной реакции этих учреждений
на новую мирохозяйственную ситуацию, когда они продолжали настаивать на
**'' своих традиционно жестких рекомендациях и требованиях, построенных по ти-

повым схемам без должного учета национальной специфики. Это обострило со­циально-экономическую ситуацию в странах-получателях, а, главное, не остано­вило расползания кризисных явлений, распространения их на новые регионы.

Поэтому есть как сторонники, так и противники того, чтобы придать
Бреттон-Вудским учреждениям дополнительные полномочия, усилить их кон­
трольные функции. Одновременно ставится вопрос о большей прозрачности их
деятельности, обновлении критериев принятия решений по кредитованию кри­
зисных стран, об усилении координации с деятельностью национальных банков,
об установлении постоянного мониторинга потоков краткосрочных капиталов.
Цель этих предложений — создать систему прогнозирования и раннего преду­
преждения локальных кризисов. Весьма перспективной, на наш взгляд, является
идея формирования региональных валютных фондов, которые бы помогли в
большей мере адаптировать финансовую помощь к национальной специфике
стран-получателей и более эффективно контролировать ее использование. В
данном случае страны могут получить помощь по схеме, аналогичной той, кото-
ь, рая действует в системе МБРР, связанного в своей работе с многосторонними

региональными банками развития.

Среди других мер отметим предложения по созданию специальных фон­дов для дополнительного кредитования кризисных стран, если будет происхо­дить перераспределение страновых квот в МВФ по регулярной публикации страновых рейтингов.

65

Сторонники ужесточения валютного регулирования допускают введение внешнего валютного управления, разных ограничений на валютные операции вплоть до полного запрещения на использование национальной валюты с заме­ной ее на твердую валюту.

Новый характер мировой конкуренции. Новые субъекты глобальных
рынков - это прежде всего транснациональные корпорации, которые вполне
правомерно уже называть глобальными корпорациями. Впервые появившись в
начале XX века, они стали неуклонно наращивать масштабы своей экспансии.
у ТНК задают тон динамике международных кооперационных связей, со-

блюдению пропорций и сбалансированности отраслевого развития через рацио­нальное использование факторов производства, его специализацию. Принцип, которым руководствуются ТНК на новом этапе развития, состоит в том, чтобы быть представленными на всех основных рынках, опираясь на единство управ­ления торговой, промышленной и финансовой деятельностью. Итогом их гло­бальной стратегии в конечном счете становится формирование интегрированной международной торгово-индустриалыюй системы. Международная торговля сырьем почти полностью находится под контролем ТНК. Также на внутренний оборот ТНК приходится большая часть всех платежей, связанных с движением новейших технологий.

Большая часть внешней торговли к настоящему времени становится фак­тически внутрифирменным оборотом действующих в глобальном масштабе кон­цернов. К середине 90-х годов около 40% мировой торговли осуществлялось в рамках гигантских ТНК как часть их внутрифирменного оборота [CEYFA, 1997, р.321].

*; В условиях глобализации сосуществуют и взаимно переплетаются не

только традиционные организационные структуры по экспорту товаров, продаже лицензий, передаче фирменной марки (франчайзинг), разные формы совместных предприятий, зарубежные филиалы, зарубежные предприятия, дочерние фирмы. Наряду с ними рождаются новые формы межфирменного сотрудничества: стра­тегические союзы, стратегические системы, международные слияния и погло­щения.

66

К процессам слияния, создания стратегических альянсов и разным формам совместной деятельности прибегают даже самые крупные ТНК. Все чаще на от­дельных стадиях производства и обмена чисто рыночные и конкурентные отно­шения заменяются более длительными и устойчивыми формами взаимодействия и сотрудничества с детальной фиксацией прав и обязанностей сторон. Это дает основание утверждать, что в глобализующемся мире наряду с олигополистиче-ской конкуренцией формируется более сложная система отношений контраген­тов, в которой переплетаются элементы государственного регулирования, доб - ровольно-принудительных отношений и разнообразных неформальных связей.

Следует признать, что эффект глобального укрупнения в значительной мере основан на достижениях технического прогресса, возможностях коммерче­ского использования в глобальных связях информационных технологий, и в то же время это своеобразная реакция на угрозы самой глобализации, на ее проти­воречия и непредсказуемые последствия, связанные с растущей свободой дви­жения факторов производства. Хозяйствующие субъекты, объединяясь в эконо­мические, финансовые, территориальные структуры, приобретают большую ус­тойчивость и конкурентоспособность.

ТНК, будучи ведущими субъектами международного инвестирования, од­новременно способствуют беспрецедентному росту международных частных банковских кредитов, предоставляемых через систему межбанковского кредито­вания. Все это способствует стиранию различий между тремя типами капитало­вложений: прямыми инвестициями, портфельными инвестициями и банковски­ми кредитами. Одновременно с ростом ТНК параллельно растет и количество международных банковских операций. Результатом явилось создание глобаль - ной сети международных оптовых банков с системой взаимного межбанковского кредитования, которое может оказывать как положительное влияние на глобаль­ную систему в целом, так и одновременно провоцировать серьезные кризисные ситуации в отдельных странах.

Поэтому речь идет о том, что конкуренция на глобальном уровне принци­пиально отличается от традиционных форм соперничества между фирмами. Во-первых, в условиях несовершенной (олигополистической) конкуренции решаю-

67

щее значение приобретает «структурная конкурентоспособность» отдельных го­сударств, которая находит выражение в готовности национальных правительств субсидировать перспективные исследования и разработки, проводимые фирма­ми. Во-вторых, высокий уровень концентрации капитала в отдельных отраслях ведет к тому, что межфирменная глобальная конкуренция на олигопольных рын­ках по сути трансформируется в конкуренцию между глобальными компаниями и отдельными государствами.

Усиление имущественного неравенства внутри стран. Среди наиболее важных последствий глобализации чаще всего выделятся отрицательное влияние на уровень занятости, особенно неквалифицированных работников в промыш-ленно развитых странах, и усиление неравенства не только в масштабах отдель­ных стран, но и на мировом уровне. Однако в разных странах наблюдается раз­личная картина. Так, за последние 15 лет в США и Великобритании разрыв меж­ду средними реальными доходами 10% самых высокооплачиваемых и 10% са­мых низкооплачиваемых работников возрос на треть [The Economist. 2000. Au­gust 12, р.27]. В то же время в странах континентальной Европы подобный раз­рыв практически не изменился, однако при этом значительно повысился уровень безработицы.

Технологическая революция продолжает обострять взаимоотношения ме­жду трудом и капиталом в процессе производства. Уменьшается потребность в труде, поскольку малое количество труда производит больше стоимости и более совершенную продукцию. Капитал теперь нуждается в небольшом количестве низкоквалифицированных работников, которые в соединении с еще меньшим количеством высококвалифицированных рабочих обеспечивают весь процесс производства. Новая техника вытесняет миллионы рабочих из сферы производ­ства. Возможно, грядет эра «заводов без рабочих» и «виртуальных компаний».

Дело еще и в том, что степень интеграции и глобализации рынков рабочей силы значительно уступает глобализации рынков товаров и капитала. Конечно, десятки миллионов людей трудятся за пределами своих стран. И все же мобиль­ность трудовых ресурсов ныне намного меньше, чем во второй половине XIX века, когда примерно 100 миллионов человек эмигрировали из Европы в страны

68

Нового Света, прежде всего в США. Сегодня даже в пределах Европейского Союза, где созданы наилучшие правовЕле условия для трудовой миграции между странами-участниками ЕС, эта миграция не столь значительна, и рынки труда сохраняют свой национальный характер.

Роль труда как фактора экономической жизни уменьшилась. Не имея той же свободы перемещения, как капитал, рабочие значительно ослабили свои по­зиции на переговорах с работодателями. Вместе с тем глобализация рынков тру­да как никогда прежде накладывает ограничения на рост заработной платы.

Основные причины массовой безработицы в развитых странах обычно ус­матривают в разветвленной системе социальной помощи, которая уменьшает стимулы к поиску работы, а также в снижении уровня реальной заработной пла­ты. Однако стратегия свертывания социальной помощи малоперспективна в деле стимулирования занятости, поскольку базируется на сомнительном предположе­нии о наличии свободных рабочих мест. Глобальная конкуренция заставляет фирмы осуществлять политику «конкурентоспособного аскетизма». Общеприня­тым инструментом повышения конкурентоспособности еще в 70-е годы стала практика сокращения рабочих мест, которую дополняет курс на постоянное снижение уровня реальной заработной платы.

Глобализация имеет наиболее противоречивые последствия именно в этом аспекте. В ней видят причину растущего неравенства как в развитых, так и раз­вивающихся странах. Вряд ли найдется в мире хоть одна страна, в которой за последние 10-20 лет не наблюдался бы рост нищеты и неравенства. Раньше этот рост смягчался мерами, предпринимаемыми правительствами, но господство не­олиберальных доктрин в государственной экономической политике последних десятилетий свело это вмешательство к минимуму. Сильнее всего от этого по­страдали развивающиеся страны, но и в развитых государствах налицо те же тенденции.

Другой фактор, способствующий росту экономического неравенства, как в развитых, так и в развивающихся странах, — это переливы капитала из тех стран, где под давлением профсоюзов работодатели вынуждены повышать заработную плату, в регионы с низким уровнем зарплаты. Значимость этого фактора также

69

мало исследована, но, несомненно, существует обратное влияние этого процесса на замораживание уровня заработной платы в тех странах, откуда осуществляет­ся экспорт капитала.

Основным фактором, влияющим на образование экономического неравен­ства, является механизм межотраслевой торговли: развитые страны экспортиру­ют в развивающиеся высокотехнологичную продукцию, а взамен получают то­вары широкого потребления, производство которых является трудоемким, но не требует привлечения высококвалифицированной рабочей силы. В результате в развивающихся странах происходит «вымывание» с рынка труда высококвали­фицированных работников, а уровень зарплаты неквалифицированных оказыва­ется во много раз ниже, нежели у их коллег в развитых странах.

Еще в конце 60-х гг. классик монетаризма М. Фридман предостерегал, что любые попытки уменьшить безработицу ниже ее «естественного уровня» чрева­ты усилением инфляции. В 70-е гг., когда энергетический кризис вызвал одно­временный рост безработицы и инфляции, виновником была объявлена Органи­зация стран-экспортеров нефти (ОПЕК). Но и в 80-е гг., когда цены на нефть упали, проблемы безработицы и инфляции сохранили свою остроту. В 90-е гг. массовая безработица стала неотъемлемой частью глобальной экономики, о чем свидетельствует устойчивый рост доли безработных в самодеятельном населе­нии ведущих стран ОЭСР.

В связи с этим правительства Запада предпринимают шаги по ограниче­нию международной мобильности рабочей силы, хотя доказанной эмпирической зависимости между увеличивающимися объемами международной торговли, иммиграцией и ростом безработицы (особенно среди малоквалифицированной рабочей силы) пока не обнаружено. Вместе с тем наблюдается существенное влияние этих факторов на снижение уровня зарплаты малоквалифицированных работников. Здесь сказываются противоречия процесса глобализации: если «экономика» современного капитализма преодолевает 1раницы национальных государств, устремляясь к единому глобальному рынку, то «политика» капита­лизма остается националистической, с ярко выраженными изоляционистскими тенденциями. Об этом свидетельствуют теоретические построения, обосновы-

70

вающие зависимость роста безработицы в развитых странах от импорта мало­квалифицированной рабочей силы из стран третьего мира.

Чтобы уменьшить риск социального демпинга со стороны стран (главным образом развивающихся), в которых не соблюдаются основные социальные пра­ва трудящихся, Франция и США предложили ввести в правила регулирования международной торговли так называемую «социальную оговорку». Ее суть со­стоит в том, что любая страна может свободно экспортировать свою продукцию только в том случае, если в ней будут соблюдаться разработанные Международ - ной организацией труда (МОТ) социальные правила и нормы, т. е. устранение принудительного и детского труда, проведение коллективных переговоров меж­ду работодателями и трудящимися, отмена дискриминационных ограничений при найме рабочей силы и т. д. Санкции против государств, нарушающих эти правила, должны определяться странами - торговыми партнерами. Хотя про­блемы введения «социальной оговорки» обсуждались на конференции Всемир­ной торговой организации в декабре 1996 г. в Сингапуре, правительства многих развивающихся стран, особенно азиатских, выступили против ее принятия.

Увеличение диспропорций в развитии национальных экономик. Про-цесс глобализации, будучи стихийным и потому крайне противоречивым, значи­тельно увеличивает различия между странами, меняя соотношение потенциалов социально-экономического развития. Специалистами отмечается, что неравенст­во условий жизни на глобальном уровне никогда не было столь велико, как сей­час. Синтетическим показателем этого служит уровень душевого дохода: в Япо­нии он в 100 раз выше, чем в Индии, в Швейцарии в 400 раз выше, чем в Эфио­пии [The Economist. 1999. July 24, p. 19]. Крайне неравномерно распределяются социальные и экологические издержки роста: развивающиеся страны несут не­пропорционально большое бремя тяжелых производств, переносимых из бога­тых стран, которые могут позволить себе значительные расходы на улучшение социальных условий и качества окружающей среды в своих национальных гра­ницах.

«Хотя некоторые развивающиеся страны добились улучшения социально-экономических показателей (прежде всего Индия и Китай), поляризация богат-

71

ства и бедности усиливается. С 1960 по 1994 г. доля наиболее богатых 20% насе­ления мира в общем объеме доходов увеличилась с 70 до 85%, а доля беднейшей пятой части уменьшилась с 2,3 до 1,1%. Таким образом, разрыв между теми и другими увеличился за это время с 30:1 до 78:1» [МЭиМО. 1999, №5, с.48].

Это неравенство становится особенно очевидным в условиях ликвидации прежней обособленности хозяйств, превращаясь в катализатор социально-политической напряженности и подрыва стабильности всей мировой системы.

Социальный сдвиг на глобальном уровне происходит и в другой форме. Новые технологии вызывают к жизни новый тип работника, ориентированного на творчество, высокоинтеллектуальный труд — то есть новую элиту в виде тон­кой прослойки специалистов, вооруженных особым типом знаний, квалифика­цией и талантом и занимающих привилегированное положение независимо от того, в какой стране работают. Этот тип социальной дифференциации приобре­тает таким образом подлинно глобальное измерение и становится одним из фак­торов «утечки мозгов». Дилигенский отмечал в связи с этим, что категория таких работников, отрываясь от своей социальной среды и как бы вы­деляясь в наднациональную структуру глобального характера, тем самым пере­стает быть фактором развития собственной национальной экономики. Фигуры программиста или менеджера, использующего современные методы управления, становятся достаточно типичными в мире. Однако эти профессии остаются не­доступными подавляющему большинству людей, живущих вне развитых стран, а также значительному большинству в самих развитых государствах. У предста­вителей этой группы лиц гораздо больше общих черт, чем между ними и пред­ставителями других групп населения из стран, выходцами из которых они являются.

Однако возникают и другие тенденции. Специфической чертой процесса глобализации в 90-е гг. стало укрепление связей между странами с высоким и низким уровнем доходов. Если о взаимозависимости высокоразвитых экономик США, Японии и стран Западной Европы можно было говорить еще в 60-е годы, то включение беднейших стран в глобальные системы торговли, финансов и производства как партнеров и участников рынка стало подлинным открытием

72

последнего времени. Этот факт с точки зрения энтузиастов глобализации миро­вой экономики обещал дальнейший рост взаимовыгодной торговли и быстрый экономический подъем для всех групп стран, пока еще столь резко дифференци­рованных по уровню доходов. По мнению же скептиков, интеграция богатых и бедных государств в рамках глобальной экономики грозит дальнейшим ростом экономического неравенства и крупными потрясениями в дальнейшем.

Вместе с тем более богатый и развитый мир по-прежнему характеризуется крайне неравномерным распределением доходов: 20% мирового населения, проживающего в развитых странах, потребляют 85% мировых богатств (в 1960 г. - 70%). В рассматриваемый период разрыв в душевых доходах между развитыми и развивающимися странами утроился [Процесс глобализации: экономические, социальные и культурные аспекты, 2000, с.52]. Усиление неравенства в опреде­ленной мере отражает такой новый феномен последних 30 лет, как расслоение развивающихся стран, среди которых появились быстрорастущие НИС. Эти страны смогли достичь впечатляющих экономических успехов не в последнюю очередь потому, что они сумели создать механизмы более справедливого рас­пределения доходов.

Не всем развивающимся странам удается эффективно включиться в этот процесс, но исключения лишь подкрепляют правомерность общетеоретических выводов. Речь идет, во-первых, о «географических барьерах» на пути экономи­ческого развития. Страны, расположенные в труднодоступных регионах (в Ан­дах, Гималаях или Центральной Африке), из-за высоких транспортных издержек оказываются изолированными от интенсивных торговых коммуникаций. Нема­ловажным фактором являются и неблагоприятные климатические условия.

Кроме того, низкая прибыльность вновь нарождающихся секторов про­мышленности по сравнению с добывающими отраслями, ориентированными на экспорт, снижает в национальных экономиках стимулы для развития передовых отраслей обрабатывающей промышленности, что в долговременной перспективе негативно сказывается на общих темпах экономического роста. Известен «гол­ландский синдром», когда открытие нефтегазоносных месторождений в Север­ном море привело, в конечном счете, к частичной деиндустриализации этой

73

страны: расширение экспорта природных ресурсов вызвало укрепление нацио­нальной валюты, что резко снизило конкурентоспособность обрабатывающих отраслей промышленности на международной арене и обусловило в дальнейшем их упадок.

В целом, страны, богатые природными ресурсами, оказываются неконку­рентоспособными в обрабатывающих секторах экономики и, как следствие, в долгосрочной перспективе имеют более низкие темпы экономического роста в силу того, что добывающие отрасли и сельскохозяйственное производство пре­доставляют меньшие возможности для нововведений, обучения делом и повы­шения производительности. Поэтому необходимы специальные протекционист­ские меры, направленные на защиту перспективных отраслей обрабатывающей промышленности, однако степень реального вмешательства государства в функ­ционирование рыночной экономики каждый раз становится предметом горячих дискуссий.

Развитие процессов регионализации и локализации. Специфика данной тематики заключается в том, что во многих исследованиях, где она так или иначе затрагивается, регионализация и локализация очень часто понимаются как схо­жие и даже идентичные процессы, а если и не идентифицируются, то все равно довольно сложно выявить существенную разницу, которую авторы вкладывают в эти понятия. Зачастую два этих термина используются для обозначения одного и того же явления — создания устойчивых местных союзов, общностей и группи­ровок, обеспечивающих совокупность, но сохраняющих индивидуальную авто­номию входящих в группу субъектов.

Действительно, обе тенденции — регионализация и локализация — имеют много общего в своей основе: и то и другое - процесс объединения государств, причем объединения именно в рамках региона, то есть исходя из территориаль­ной близости. Относительное различие можно увидеть в разной природе и целях этих объединений.

Локальные сообщества, как правило, представляют собой консолидацию этнических и цивилизационных образований, то есть объединяются на основе культурного (а иногда - идеологического) единства и коллективистской иден-

74

точности и, как считают некоторые специалисты, объединяются с целью куль­турной изоляции и проведения соответствующей внутренней и внешней полити­ки. Такие объединения часто ориентируются на традиционные (автаркические) способы ведения хозяйства. То есть акцент делается на исключительности от­дельных форм социальной идентификации. В основе же региональных объеди­нений лежат в большей степени экономические аспекты. Целью такого террито­риального группирования является усиление экономических позиций от объеди­нения с намерением использовать мощь группировки в дальнейшем развитии внешнеэкономических отношений с остальным миром.

Таким образом, локализация - это процесс, ориентированный на внутрен­нее развитие, тогда как регионализация - процесс, ориентированный па внешнее развитие. По отношению к процессу глобализации локализация представляет со­бой контртенденцию, тогда как регионализация — это движение в том же, гло­бальном, направлении. Сразу необходимо отметить, что строгое деление объе­динений стран на локальные либо региональные не всегда возможно, поскольку объединяясь, государства, как правило, преследуют обе стратегии. И приоритет в целях (ориентация вовнутрь или вовне) зачастую не просматривается отчетли­во либо может меняться со временем в зависимости от мировой конъюнктуры. Поэтому отнесение тех или иных группировок к локальным или региональным - достаточно условная классификация. И как будет показано ниже, переплетение этих двух тенденций с развитием глобализации является одним из существенных противоречий этого процесса.

Нынешняя волна регионализации - вторая по счету со времени оконча­ния мировой войны. Первая, возникшая в 60-х гг., была спровоцирована созда­нием в 1958 г. Европейского экономического сообщества (ЕЭС). Последовавшее сокращение экспорта из развивающихся стран вынудило последних объединять усилия, особенно со своими соседями, для поддержания внешней торговли. Так возникли организации экономического сотрудничества в Латинской Америке и Африке. Однако нынешний регионализм имеет ряд важных особенностей.

• Региональные соглашения охватывают чрезвычайно большое и все воз­растающее число стран, о чем свидетельствуют расширение Евросоюза и рас-

75

пространение Североамериканской зоны свободной торговли (НАФТА) на Ла­тинскую Америку. В Азии организация Азиатско-Тихоокеанского экономиче­ского сотрудничества (АТЭС) уже включает 18 стран, и число желающих при­соединиться к нему все более увеличивается. Наступает, можно сказать, эпоха «мегарегионализма».

•  Важную роль в региональных соглашениях играют теперь экономиче­
ские сверхдержавы (особенно США и Япония), которые раньше вообще не уча­
ствовали в них, отдавая предпочтение стихийному глобализму.

•  Нынешние региональные объединения включают как индустриальные,
так и развивающиеся страны. Например, НАФТА объединяет США, Канаду и
Мексику, АТЭС - индустриальные, новые индустриальные и развивающиеся
страны. По своему экономическому, политическому, социальному и культурно­
му разнообразию АТЭС резко отличается от традиционных региональных объе­
динений. ЕС более однороден, чем НАФТА и АТЭС, но и здесь разнообразие
увеличивается по мере расширения союза.

• Как и прежде, одной из целей региональных соглашений является поощ-
^ рение торговли между их участниками, однако теперь они придают все большее

значение связям с другими регионами. Причем характерно, что до сих пор укре­пление связей с внешним миром не ослабляло, а усиливало региональную соли­дарность.

• В прошлом регионализм основывался преимущественно на отношениях
между государствами и охватывал всю экономику каждой страны-участницы со­
глашения. Теперь же происходит формирование общностей, которые можно на­
звать «естественными экономическими зонами». Примером может служить так
называемый Треугольник роста, включающий юг Малайзии, Сингапур и индоне­
зийскую провинцию Риау. Хотя такие зоны образуются из территорий сопре­
дельных стран, они не рассчитаны на интеграцию экономик целых государств.
Страны, идущие на создание таких зон, находятся на разных уровнях экономи­
ческого развития. Цель, которую они преследуют при этом, - обеспечение экс­
порта за пределы региона. Единственный критерий для участия - эффективное
соединение факторов производства.

76

Вторая волна регионализации, поднявшаяся в 80-е гг., была вызвана рос­том взаимозависимости экономик разных стран, а также (как это видно на при­мере ЕС) усилением конкуренции со стороны Северной Америки и Азии.

Местная солидарность укрепляется в ответ на внешнюю угрозу, которую создает глобализация. Кооперация между государствами повышает их экономи­ческую безопасность, что способствует росту деловой активности.

К проявлениям регионализации на глобальном уровне в первую очередь следует отнести развитие региональных экономических интеграционных про­цессов, которые находятся в сложном взаимодействии с глобализацией эконо­мики. Сейчас практически не осталось государств, не входящих в тот или иной региональный экономический союз или интеграционную группировку, которых насчитывается уже около 60.

Таким образом, глобальная экономика фактически оказывается поделен­ной на межгосударственные торгово-экономические блоки, вступающие в кон­куренцию и стремящиеся к укрупнению.

Глобализация сопровождается усилением роли наднациональных струк­тур, ограничивающих свободу экономического и политического выбора госу­дарств и диктующих правила их поведения на глобальных рынках. Это известно достаточно широко и активно обсуждается в международных научных и полити­ческих кругах. Однако о локализации, как требовании автономии в области эко­номики и политики, выражаемом регионами и сообществами, известно очень мало. Стремление к локальной самоидентификации и автономизации является не менее мощной тенденцией, которую демонстрирует, например, фактическое уд­воение числа независимых государств с 96 в 1960 г. до 192 в 1998 г [Foreign Af­fairs. 1999. March / April, p. 17]. Ускорение эти процессы получили в результате геополитических перемен после окончания «холодной войны».

Локальные интеграционные союзы, усиливая региональную общность го­сударств и национальных экономик, в то же время создают основу более высо­кой, глобальной общности. По это происходит в тех случаях, когда выбор поли­тики объединяющихся стран не ограничивается стратегией выживания, а ориен­тирован на многостороннее развитие государств с целью их последующего на-

77

учно-технического прорыва до уровня передовых стран. Например, ОПЕК за 30 лет существования не только не стал интеграционным объединением, но даже устоявшимся торгово-экономическим союзом. Поэтому, если в 70-х гг. ОПЕК контролировал 85% мирового рынка нефти, то к середине 90-х гг. — менее 40%. Наблюдается также процесс укрупнения региональных экономических блоков и создание новых мощных интеграционных союзов, которые можно рассматривать в качестве коллективных субъектов экономической глобализации.

Вплоть до настоящего времени не наблюдалось непосредственного и ус­тойчивого соприкосновения двух тенденций: глобализации и локализации. Если ранее процесс интернационализации производства не вызывал глубоких измене­ний во взаимоотношениях государств и их функциях, то глобализация, ускорив интеграцию товарных рынков и факторов производства, одновременно обнару­жила незащищенность стран перед многими новыми мегатенденциями, такими, как рост объема банковских и валютных операций, загрязнение окружающей среды, усиление социального неравенства и др. Рост объемов международной торговли и мобильность факторов производства были быстрыми и в первое, и в последнее десятилетие XX века. Однако с позиций отдельных государств глоба­лизация означает увеличение доли обмениваемой на международных рынках то­варной массы в национальном производстве, расширение круга входящих во взаимодействие на международном уровне национальных и транснациональных хозяйствующих субъектов и международных экономических организаций.

Другая форма проявления локализации - политическая и функциональная децентрализация не только крупных, но и небольших государств. Она проявля­ется в разных аспектах, среди которых передача части централизованных ранее функций местным органам власти.

Не ясно, однако, в каком направлении пойдет дальнейшая эволюция ре­гиональной экономической интеграции (таможенных союзов и зон свободной торговли), насколько они готовы к переходу к более высоким формам коллек­тивно управляемой интернационализации производства и хозяйственной жизни. Поэтому остается возможным предположить, что региональная интеграция, как экономическое обособление групп государств, выражает процессы локализации,

78

находящиеся в сложном диалектическом взаимодействии с глобальным эконо­мическим процессом. Региональная локализация способна либо ускорить, либо затормозить этот процесс всеобщей экономической транснационализации в за­висимости от того, как будет организовано взаимодействие интеграционных союзов и коллективное межгосударственное управление глобализацией.

Трансформация функций государства. В последнее время движение ка­питалов между развитыми странами в основном связано с международными операциями по слиянию и поглощению фирм. Ускорение концентрации на меж - дународном уровне облегчается смягчением соответствующего законодательст­ва во многих странах. Если прежде иностранные инвестиции рассматривались как угроза национальной независимости, то сегодня многие страны связывают с ними возможность создания новых рабочих мест и приобретения новейшей тех­нологии. Инвестиции в развивающиеся страны, которые долгое время осуществ­лялись с целью преодоления протекционистских барьеров, в настоящее время все чаще диктуются стремлением новых индустриальных стран включиться в систему международного разделения труда.

Глобализация представляет собой необратимый процесс, противостоять которому не способно ни одно государство в мире. И хотя до формирования единого глобального рынка еще далеко, концепция экономической роли нацио­нального государства, несомненно, подлежит пересмотру.

Очевидным результатом процесса глобализации стало снижение роли на­циональных рынков: накануне XXI столетия производство может стать эффек­тивным только в том случае, если оно изначально ориентировано на глобальный рынок, а не ограничивается узкими рамками национального рынка. Соответст - венно, меняется и роль национального государства, которое еще недавно было ведущим субъектом мировых экономических отношений. Теперь система меж­дународных соглашений регулирует поведение фирм и отдельных индивидуу­мов во всех сферах экономической жизни, и контроль над эффективным выпол­нением этих соглашений возложен на международные организации типа ВТО, МВФ и т. п. Параллельно идет процесс возникновения внутри национального го­сударства региональных и местных органов регулирования экономики, постро-

79

енных на принципах культурной и политической автономии. Национальному го­сударству все сложнее исполнять роль защитника экономических интересов, а в регионах, где установился прочный мир, правительство больше не рассматрива­ется как решающий инструмент обеспечения безопасности.

Каким образом в этой меняющейся политической архитектуре мира будет соблюдаться взаимовыгодный баланс экономических интересов? Этот вопрос приобретает важное значение, если учесть тот глубинный экономический кризис и серию потрясений на финансовых рынках, которые сопровождают процесс глобализации с середины 90-х гг.

Не случайно именно вопрос о роли государства, как самой устойчивой структуре мировой экономики, об утрате и размывании многих функций госу­дарства в условиях глобализации вызывает острые споры. Мы считаем, что ско - pee можно говорить о трансформации его функций в еще не сложившейся гло­бальной экономической архитектонике. Вопрос о трансформации функций госу­дарства необходимо рассматривать именно в аспекте глобализации, вследствие которой, как часто подчеркивается, происходит заметная нивелировка его тра­диционных функций и ослабление воздействия государства на общенациональ-ное и мирохозяйственное развитие.

Эту трансформацию можно свести к следующим основным направлениям: к способности правильно определить соотношение между самодостаточностью национальных экономик и их открытостью, либерализацией и протекционизмом для ориентированного на внешнеэкономическую безопасность участия в между - народном разделении труда; к управлению диверсификацией форм и направле- ний внешнеэкономической деятельности, обеспечивающему эффективность внешнеэкономического обмена; к интенсификации оборота услуг, научно-технического обмена, контролируемой миграции рабочей силы, привлечению инвестиций; к формированию государственной корпоративной стратегии, вклю­чающей поддержку крупных отечественных компаний, вступающих в олигоио-листическую конкуренцию на международных рынках. В то же время из рук го­сударств на международный уровень уходят многие виды регламентации в об-

ласти регулирования прав человека, экономической политики, финансово-торговых операций и др.

Государство как субъект глобального финансового рынка оказалось в не­равном положении по сравнению с другими его субъектами - ТНК, междуна­родными финансовыми центрами, международными и региональными банками, не говоря уже о международных экономических организациях (Мировой банк, Международный валютный фонд, Всемирная торговая организация и др.). Их важные стратегические и оперативные решения принимаются не демократиче - ски, а пропорционально либо экономической мощи, либо размеру взносов уча­стников в фонды. Добровольно-принудительный характер вырабатываемых ими рекомендаций, которым автоматически следует большинство западных кредито­ров и инвесторов, фактически означает страновое регулирование распределения иностранных инвестиций в соответствии с главным критерием — реализацией этими странами курса на либерализацию.

Таким образом, на сегодняшний момент власть государств идет на убыль и все больше переходит в руки транснационального капитала и подконтрольных ему международных институтов. При этом государство оказывается в крайне сложном и невыгодном положении. С одной стороны - необходимость выпол­нения традиционных социально-экономических и политических функций по от­ношению к собственному обществу, а с другой - уменьшающиеся полномочия и возможности исполнения этих функций из-за необходимости действовать в со­ответствии с указаниями извне часто вразрез с национальными интересами.

Однако указанные изменения традиционных функций государства спо­собны в перспективе не умалить, а, наоборот, усилить его роль как основного структурно-функционального звена и действующего субъекта глобальной эко­номики. Эта трансформация касается как функций государства в мировом сооб­ществе, так и внутри страны. На мировой арене крупнейшие субъекты рынка — олигопольные структуры — не в состоянии самостоятельно регулировать стихий­ное мирохозяйственные процессы и вынуждены опираться на государственные институты в выработке общих правовых норм.

81

2.3. Структурный анализ противоречий.

В предыдущем параграфе весь собранный нами материал но глобализаци-онным проблемам и противоречиям был сгруппирован в 6 блоков. Предвари­тельный анализ позволяет назвать эти укрупненные проблемы принципиальны­ми. Благодаря этой структуризации мы получили возможность более детально осмыслить те основные направления, в которых разворачиваются наиболее важ­ные противоречивые процессы, вызываемые действием глобальных механизмов.

Задачей следующего этапа анализа является попытка для полученного на­бора проблемных блоков выделить свойственные им противоречивые тенден­ции. Поскольку проблема - это внешняя форма проявления того или иного внут­реннего противоречия, свойственного конкретному явлению, непосредственная задача теперь - выявить для каждой проблемы имеющиеся противоречия (либо доказать их отсутствие), понимая их как результат столкновения и взаимодейст­вия противоборствующих тенденций внутри самого явления.

Именно с этой точки зрения мы анализируем отмеченные нами проблемы в настоящем параграфе.

Признавая противоречивость процесса глобализации, некоторые исследо­ватели объединяют сущностные противоречия, то есть внутренне свойственные глобальным тенденциям с теми, которые являются результатом разной реакции на них тех или иных субъектов глобализирующегося мира. По мнению автора работы, такой подход непродуктивен, так как влечет за собой смешивание объ­ективных противоречивых тенденций с субъективными исследовательскими оценками.

Каждый из 6 проблемных блоков, как будет показано, содержит в себе то или иное противоречие, в некоторых случаях - комплекс противоречий, кото­рые, в свою очередь, заложены в основу не только конкретной проблемы, но, как правило, свойственны и другим блокам. Эти пересечения будут более отчетливо видны из нижеследующего анализа (см. табл.4). Порядок рассуждения сохраня­ется в соответствии с той расстановкой проблемных блоков, которая была пред­ставлена ранее.

82

Таблица 4. Основные проявления противоречивости глобализационных процессов

Проблемный блок	Основные проявления
1. Свобода (нерегу-лирусмость) миро­вых финансовых рынков.	• Свобода миграции огромных сумм спекулятивного капитала как фактор дестабили­зации мировой финансовой системы • Нарастание панических настроений на финансовых рынках как основная причина мировых финансовых кризисов • Рост объема виртуальных финансов в общем объеме сделок на рынках капиталов
2. Новый характер мировой конкурен­ции	• Разная скорость движения факторов производства: беспрецедентно высокая мобиль­ность капитала по сравнению с трудом, материальными ресурсами, товарными пото­ками • Развитие монополизма и олигополизма на глобальных рынках • Влияние нерыночных факторов на конкурентоспособность: политических, административных, военных и т. д. • Подрыв национальных систем социального обеспечения — частичный отказ от соци­альных гарантий с целью понижения стоимости наемного труда как конкурентного преимущества • Свертывание и перемещение производств
3. Усиление иму­щественного нера­венства внутри стран	• Усиление отрицательных социальных явлений: резкая дифференциация доходов, рост нищеты, голода, социального отчуждения и т. п. • Развитие классовых, религиозных и национальных конфликтов, рост социальной на­пряженности, расовой вражды, экстремизма и гражданских беспорядков • Рост структурной безработицы в развивающихся странах по причине упадка тради­ционных отраслей промышленности • Снижение уровня заработной платы неквалифицированных работников некоторых отраслей в развитых странах из-за дешевизны неквалифицированного труда мигран­тов из развивающихся стран • Рост уровня безработицы в развитых странах по той же причине • Рост безработицы в развивающихся странах из-за прогрессирующего внедрения тру­досберегающих технологий (в развитых странах данная проблема решается повыше­нием занятости в сфере услуг)
4. Увеличение дис­пропорций в разви­тии национальных экономик	• Снижение доходов развивающихся стран от экспорта по причине снижения мировых цен на сырье и продукцию традиционных отраслей (сельского хозяйства, продуктов первичной переработки и т. п.) • «Утечка мозгов» — «вымывание» с рынка труда развивающихся стран квалифициро­ванного персонала • Усиление неравномерности развития под влиянием миграции международного капитала - дефицит финансовых ресурсов в большинстве развивающихся стран • Противостояние между системами социальной защиты разных стран • Усиление межцивилизационных конфликтов. Антиглобализм
5. Развитие процес­сов регионализации и локализации	• Усиление зависимости одних стран от других вследствие неравномерного распреде­ления экономических и политических сил (преимущества переговорной силы) • Возникновение противоречий между глобальным и местным (локальным) уровнями
6. Трансформация функций государ­ства	• Рост международной задолженности • Ослабление государственных рычагов экономической политики во многих сферах: валютной, антикризисной, социальной и др. • Зависимость внутренней и внешней политики государств от глобальной экономиче­ской и политической конъюнктуры

Источник: разработано автором.