. Высоте нет предела (стр. 5 )

С глубокой осени сорок второго года значительное место в нашей работе заняло обеспечение военно-лыжной подготовки будущих воинов. О характере и значении нашей работы в этом направлении хорошо могут рассказать цифры. Даже сейчас поражает нас, уже привыкших к грандиозным масштабам, такой факт: в январе 1943 года наше общество привлекло на лыжный кросс более 50 000 участников, а всего по Москве их набралось около миллиона!

Вместе с тем мне хочется подчеркнуть, что с началом военных действий и уходом весьма значительной части советских спортсменов на фронт спортивная жизнь в стране не прекращалась. Это я особенно остро, с большим чувством удовлетворения почувствовал в Москве. Вскоре после моего прибытия в столицу Леонид Сергеевич Хоменков поручил мне возглавить так же работу центральной секции нашего общества, в которой его усилиями, при огромной поддержке соответствующих организаций, была сосредоточена большая группа ведущих советских легкоатлетов.

Строить учебно-тренировочный процесс в условиях военного времени было, как вы понимаете, совсем не просто. Порой не хватало самого необходимого, крайне сложно было организовывать питание спортсменов, что приводило к резкому торможению восстановительных процессов. Однако наши атлеты проявляли сплошь и рядом подлинное мужество, работали над поддержанием необходимой формы, не считаясь ни с какими трудностями и лишениями. Вместе с тем в те суровые, полные лишений годы Советское правительство оказывало значительную материальную помощь нашим спортсменам.

Примерно в середине лета стало известно, что вскоре состоится очередной чемпионат Советского Союза по легкой атлетике. По счастливому совпадению, он оказался пятнадцатым по счету, то есть в известной мере юбилейным.

И вот поезд везет нас в Горький. «Нас» – сборную команду легкоатлетов Москвы. Очень многие ребята одеты в военную форму, на их выцветших гимнастерках сверкают боевые ордена и медали, у некоторых – нашивки, говорящие о полученных ранениях.

Город на Волге встретил нас с необыкновенным радушием и предельно возможным в тех условиях гостеприимством.

– Раз мы собрались здесь, значит, скоро Гитлеру колец, – говорили счастливые участники.

– Жаль, что пока не готовы к высоким результатам,– сетовали ребята.– Но смысл нашего чемпиона та, наверное, не только в секундах и метрах. Война, а мы живем, соревнуемся, растим спортивную молодежь. Какой оптимизм, какая вера в победу, какой психологический удар по врагу!

Да конечно, военный чемпионат, а точнее военные чемпионаты, страны имел прежде всего огромное политическое и моральное значение, они поднимали дух на рода, дух нашей сражающейся Красной Армии.

В полдень 5 сентября мы вышли на торжественный парад. Трибуны заполнены зрителями. Здесь войны гарнизона, раненые, находящиеся на излечении в госпиталях, рабочие знаменитых горьковских заводов, школьники и студенты.

Участники выстраиваются в шеренги перед главной трибуной. Начинается митинг. Представитель Все союзного спорткомитета предлагает почтить память атлетов, отдавших свою жизнь за Родину. Все встают, наступает минута молчания.

А потом начинается напряженная борьба. И первые же старты открывают новые имена. В беге на 100 и 200 метров чемпионом страны впервые стал Николай Каракулов, впоследствии один из лучших спринтеров Европы; в беге на 400 метров – Сергей Комаров, на средних дистанциях (800 и 1500 метров) две прекрасные победы одержал Александр Пугачевский. Это уже шло на смену новое поколение, которое, несмотря на тяготы военных лет, любовно воспитала страна, завтрашний день советской легкой атлетики, ее будущее.

Вместе с тем на чемпионате во многих видах программы лидерство сохраняли ветераны. На обеих стайерских дистанциях уверенно первенствовал офицер Советской .

Стадион встретил его особенно радушно. Год назад, в сентябре необычайно сурового 1942 года, когда гитлеровцы рвались к Сталинграду, когда фашистские войска находились еще в каких-нибудь ста километрах от столицы, этот замечательный спортсмен выступил на побитие всесоюзных рекордов. 6 сентября он превысил рекорд СССР в беге на 10 000 метров (30 мин. 35,2 сек.), а 23 сентября установил высшие достижения в беге на 15 километров (48 мин. 0,2 сек.), в часовом беге (18 км 779 м) и в беге на 20 километров (1 час 3 мин. 51 сек.). Все результаты были на уровне международного класса. Именно за этот спортивный подвиг в том же сорок втором Ванину было присвоено звание заслуженного мастера спорта. Кроме того, перед началом забегов стайеров по стадиону объявили, что за образцовую подготовку резервов для Всевобуча, за исключительно высокие показатели в подготовке мастеров штыкового боя и гранатометания Феодосии Ванин награжден председателем Государственного комитета обороны именными часами и почетной грамотой. Нужно ли говорить, что Феодосий Ванин после этого стал одним из главных героев чемпионата!

Запомнился и взлет моего прежнего товарища по ЦДКА – Сергея Кузнецова. Я хорошо знал биографию этого человека. Он родился в Кемерово 2 июня 1918 го да. Детство прошло как у всех сибирских мальчишек: зимой – коньки и лыжи, захватывающее дух катание с гор, летом – ныряние с круч, плавание наперегонки, борцовские турниры. Но очень скоро все это кончи лось: отец умер рано, большая семья осталась без кормильца. Сергей окончил восемь классов и поступил в ФЗУ, стал электромонтером, самостоятельным человеком, рабочим.

Вскоре его вызвал к себе в Москву родной брат Федор – военный летчик, друг и напарник Владимира Коккинаки, отчаянный спортсмен. Федор устроил Сергея на завод и привел в легкоатлетическую секцию спортклуба «Крылья Советов», которой тогда руководил студент третьего курса института физкультуры Леонид Сергеевич Хоменков. Впоследствии Сережа учился у Николая Озолина и Аркадия Гидрата. Аркадий Антонович, в прошлом отличный спортсмен и очень способный педагог (геройски погиб в боях за Родину), сразу определил большие способности юноши в многоборье.

Но заниматься вместе долго не пришлось: в тридцать девятом Сергей был призван в ряды Красной Армии и, сдав вступительные экзамены, стал курсантом училища связи. В свободное время занимался в секции ЦДКА у знаменитого Александра Демина, совершенствуясь в прыжках в длину и десятиборье. В том же тридцать девятом на чемпионате СССР занял второе место в прыжках с довольно высоким по тем временам результатам – 7 м 38 см. Возникли смелые планы, радужные мечты. Но... началась война.

Военный связист, офицер Сергей Кузнецов требует отправки на фронт, но командование решает иначе: ему поручают подготовку резервов. Он учит молодых курсантов искусству штыкового боя, бегу на лыжах, преодолению препятствий. Это помогает и ему самому поддерживать удовлетворительную спортивную форму. В сорок третьем его персонально пригласили на чемпионат страны.

Так он очутился в Горьком и здесь в единоборстве с заслуженным мастером спорта Константином Кудрявцевым впервые завоевал звание чемпиона СССР в десятиборье. Правда, результат был невысоким, всего 6371 очко, но ведь это после двухлетнего перерыва, после трудной работы в училище.

Прошел еще сезон, и на очередном легкоатлетическом форуме (второй и последний «военный» чемпионат страны – 1944 года) Сергей Кузнецов встретил упорное сопротивление , воспитанника «Динамо», но во время войны представлявшего «Крылья Советов». Того самого Коробкова, которого потом мы так долго видели на капитанском мостике сборной страны в качестве ее старшего тренера. Между ними разгорелась основная борьба, и выиграл ее Сергей Кузнецов с новым рекордом Советского Союза – 6961 очко. В том сезоне это был один из лучших результатов в мире. А в сорок пятом, третий раз подряд став чемпионом СССР в десятиборье, майор Сергей Кузнецов еще выше поднял потолок рекорда страны – 7082 очка. И, наконец, на чемпионате Европы 1946 года в Осло, где дебютировала наша легкая атлетика, двадцативосьмилетний офицер, выступая вскоре после тяжелой травмы, завоевал серебряную медаль, уступив норвежцу Г. Холмвангу всего лишь 57 очков.

Вспоминая все эти перипетии, Сергей Кузнецов говорил:

– И все-таки самое неизгладимое впечатление оставил у меня в жизни первый военный чемпионат сорок третьего. Что-то было в нем особенно значимое, незабываемое.

Я с этой оценкой полностью согласен.

Возвращаясь к чемпионату сорок третьего, следует подчеркнуть, что одна делегация пользовалась особым вниманием и, не побоюсь сказать, любовью и участников, и зрителей. Это делегация города Ленина, которая прибыла на состязания несмотря ни на что.

Ленинградцы рассказали нам, что еще в сентябре 1942 года они в тяжелейших условиях полной блокады провели первенство города по легкой атлетике (о чем, к сожалению, у нас до сих пор знают не многие).

– Это был наш вызов гитлеровцам,– рассказывал ленинградец Виктор Алексеев.

Сам он тогда выступил в чемпионате СССР по гранатометанию (был в программе такой вид) и занял третье место с результатом 66 м 82 см. Впереди него оказались москвич Д. Жилкин (70 м 71 см) и представитель Эстонии красноармеец Ф. Иссак (68 м 12 см).

Среди участников чемпионата обратил на себя внимание представитель Эстонии Йоханнес Коткас. Ему тогда удалось стать чемпионом страны в метании молота, а также занять третье место в толкании ядра. Было видно по его могучей фигуре, что он может достигнуть в спорте больших результатов. Правда, в метаниях Йоханнес больше ни разу не становился чемпионом страны, но зато в 1952 году в Хельсинки стал олимпийским чемпионом по классической борьбе в тяжелом весе и был удостоен за это высшей награды – ордена Ленина.

После долгого перерыва и я вышел в сектор для прыжков с шестом. Рядом был мой вечный соперник Николай Озолин и молодой Сергей Березинский, которого сначала тренировал я, а затем Озолин. Практически не тренированный, я очень устал и сошел после высоты 3 м 80 см. Сергей преодолел высоту 4 метра ровно, Озолин – 4 м 15 см. Нужно сказать, что это был один из лучших результатов сезона в Европе.

9 сентября чемпионат окончился. Торжественной была церемония закрытия. Участников пришли поздравить военные летчики, артиллеристы и моряки-подводники, прибывшие в Горький по своим сугубо служебным делам. От их имени на митинге выступил Герой Советского .

– Дорогие товарищи спортсмены,– сказал он.– Большое вам спасибо за этот праздник, который вы подарили своей стране!

Потом мы все прошли по овалу стадиона под спортивными стягами своих обществ. Играл оркестр. И в такт ему мы пели:

Пусть ярость благородная

Вскипает, как волна,–

Идет война народная,

Священная война!

Да, в самом разгаре была великая битва за свободу и независимость Родины, и на ее переднем крае находился и наш сражающийся спорт.

Прошел еще год, и Москва с 13 по 18 августа на своем лучшем стадионе приняла участников очередного, XVI чемпионата СССР по легкой атлетике. Всего один сезон отделял два этих состязания, но какой разительный контраст в результатах! Видно было, что многие спортсмены получили возможность тренироваться систематически.

На первенстве было установлено пять новых ре кордов Советского Союза. Мой одноклубник Борис Замбриборц прыгнул тройным с разбега на 15 м 23 см, что было лучшим результатом в Европе и вторым в мире. Отличную сумму в десятиборье набрал Сергей Кузнецов – 6961 очко.

Чемпионат сорок четвертого запомнился своим не обыкновенно радостным настроем. Советская Армия безостановочно громила фашистские орды уже за пределами родной земли. Среди участников и даже победителей чемпионата было немало легкоатлетов, вернувшихся с фронта. Звание чемпиона СССР в толкании ядра завоевал московский динамовец Леонид Митропольский, в течение трех лет сражавшийся в тылу врага в одной из частей особого назначения. На его груди сверкали боевые ордена. Чемпионом страны в метании молота стал активный участник героической обороны , а второе место занял его брат Артур. Вообще, на чемпионате сорок четвертого ленинградцы уже выступали полноценной командой и вновь подтвердили свои славные легко атлетические традиции.

И вот наконец наступила долгожданная Победа! Помню до сих пор нашу Москву в незабываемый день 9 Мая. Казалось, все население вышло на улицы. Не знакомые люди обнимали друг друга. Вечером улица Горького и Красная площадь были запружены народом. Раздались залпы праздничного салюта, небо озарилось огнями фейерверка. Сколько чувств испытал каждый из нас в те минуты! Мы думали о величии свершившегося. О мужестве народа, отстоявшего в неимоверно тяжелой борьбе честь и свободу Родины. Думали и о миллионах воинов, не вернувшихся с полей сражений, отдавших свою жизнь во имя жизни на земле.

Война нанесла колоссальный ущерб и советскому физкультурному движению, особенно в районах, подвергавшихся оккупации. Были выведены из строя все крупные стадионы, гимнастические залы и другие спортивные сооружения, уничтожены оборудование и инвентарь. В короткий срок нам предстояло все восстановить. И эта гигантская задача была решена. Спортивная жизнь набирала темпы. С огромным интересом мы знакомились с Всесоюзным спортивным календарем на 1945 год. Он уже предусматривал 22 всесоюзных первенства, свыше 300 других крупнейших состязаний и учебно-тренировочных сборов.

Да, мирная жизнь, завоеванная ценой огромных жертв, ценой лишений и страданий, вновь вступала в свои права.

Нужно подчеркнуть, что в те исторические дни советские физкультурники и спортсмены вместе со всем советским народом принимали самое активное участие в решении задач, стоящих перед страной. Они самоотверженно трудились на фабриках и заводах, на колхозных и совхозных полях. Добиваясь высоких производственных результатов, они одновременно с этим боролись за восстановление и дальнейшее развитие в стране физической культуры и спорта. Я хорошо помню, как тысячи членов нашего общества участвовали в воскресниках по приведению в порядок московских стадионов и различных спортивных комплексов, приводили в образцовое состояние свой Дворец спорта на Ленинградском проспекте столицы.

Лето принесло с собой очень много забот, и одна из них – подготовка к очередному параду физкультурников на Красной площади. Общество «Крылья Советов» готовило одну из головных колонн и массовые гимнастические выступления.

Парад, состоявшийся в одно из воскресений августа, получился необычайно красочным, мощным, ярким. Вновь, как и в предвоенные годы, сильная, закаленная молодежь Страны Советов демонстрировала Коммунистической партии, Советскому правительству, народу-победителю свою готовность к социалистическому труду и обороне Родины.

Парад тот имел, конечно, ряд особенностей. Открыла его колонна спортсменов – участников Великой Отечественной войны. Каждый, кто шел в этой колонне, был человеком необыкновенной судьбы. Многих я знал лично, и мне хочется хотя бы вкратце познакомить с ними читателя.

Правофланговым в одной из шеренг шел уже известный вам чемпион и рекордсмен .

С первых дней вероломного нападения гитлеровцев на нашу страну он стремился попасть на фронт, подал несколько рапортов, но в Харькове, где этот человек был всеобщим кумиром, его просьбу не спешили удовлетворить. Тогда он стал требовать, повздорил с начальником горвоенкомата.

– Молодой человек, вы нас не учите, как нам поступать,– не выдержал, в конце концов, полковой комиссар, и в голосе его сквозило явное раздражение.– Вам сказали ждите, значит – ждите!

В который раз он пришел домой в расстроенных чувствах. С фронта передавали тревожные сводки, и от этого настроение совсем испортилось. В сознание закрадывалась мысль: «А не потому ли меня не посыла ют на передовую, что я известный в стране спортсмен?» И тогда Раевский принял решение ехать в город своего детства – Ашхабад. И там почти сразу получил назначение в часть, отправляющуюся на фронт.

Прибыли на передовую. А вскоре в полк прислали десять новеньких винтовок с оптическим прицелом. Одну лейтенант Гавриил Раевский выпросил для себя. До войны он исходил тысячи километров охотничьими тропами, славился точной стрельбой. И вот теперь хо тел применить свой опыт с пользой для военного дела.

Вскоре имя Гавриила Раевского стало известно всему фронту. О нем писала красноармейская газета, о его боевых делах с чувством уважения рассказывали друг другу воины переднего края. С большим мужеством действовал снайпер. На его лицевом счету 179 уничтоженных фашистов.

Потом последовало тяжелое ранение. О нем Гавриил Леонидович не раз рассказывал нам.

– Меня давно бы не было в живых,– утверждал он – если бы не спортивная закваска. Я говорю это не ради красного словца. Хирурги, которые много повидали на войне и которых, казалось, нельзя было удивить ничем, разводили руками: трудно было понять, как мог выжить человек после такого тяжелого ранения. Пуля попала в левый глаз и вышла через затылочную область. В части меня посчитали погибшим. Жене переправили все документы.

Но Раевский выжил. Больше месяца находился в бессознательном состоянии, на грани жизни и смерти. Когда кризис все-таки миновал и началось постепенное выздоровление, врачи предсказывали ему полную инвалидность! Но Гавриил с этим не хотел смириться и, еще лежа в постели, вел непримиримую борьбу с недугом. После госпиталя вернуться к активной деятельности ему помогли занятия физической культурой. Каждый день он выполнял комплекс специальных гимнастических упражнений. А едва встал на ноги, приступил к настоящей спортивной тренировке и вновь стал прыгать с шестом.

Вот какой подвиг совершил этот мужественный человек.

Шли в той победной колонне заслуженный мастер спорта Николай Копылов и его неразлучный друг мастер спорта Иван Чебуркин. В тридцатые годы имена этих спортсменов, известных марафонцев, знала вся страна. Николай был членом армейского клуба ЦДКА. Иван Чебуркин выступал за «Спартак». Друзья в жизни, они всегда были непримиримыми соперниками на дистанции. Особенно острая дуэль разыгралась между ними в 1939 году на первенстве СССР по марафону. Когда головная группа, заканчивая труднейшее состязание, выдвинулась на траверз Петровского (или Екатерининского, как его часто называют) дворца, впереди был Николай Копылов. Потом его догнал Иван Чебуркин. Под несмолкаемый гул трибун вбежали они на гаревую дорожку стадиона. Плечом к плечу. Только на последней прямой нашел Иван Чебуркин силы сделать ускорение и всего на 0,6 сек. раньше соперника коснулся финишной ленты. Он стал чемпионом Советского Союза. Первым его поздравил Николай.

Когда началась Великая Отечественная война, Николай Копылов, офицер-танкист, в первые же дни вместе со своей частью отправился па фронт. За сутки до отъезда он встретил на улице Горького своего друга Ивана Чебуркина и, узнав, что тот идет в военкомат, предложил ему вступить в свою бригаду. «Вместе мы с тобой бегали, давай и фрицев вместе бить!»

И вот так получилось, что к линии фронта они поехали в одном эшелоне. И почти не расставались до победы. Николай Копылов поднялся до командира гвардейской танковой бригады, стал полковником, Героем Советского Союза, кавалером высших боевых ор­денов Великобритании и США. А Иван Чебуркин от первого до последнего дня войны командовал в этом соединении ротой разведки. Его выдающиеся подвиги страна отметила тремя орденами Славы.

Под вечер 21 апреля 1945 года головной танк бригады, а за ним и другие боевые машины вышли на Н-скую высоту, и взору воинов открылся Берлин. Чувство радости и ликования охватило танкистов. А в это время радист танка Копылова уже принимал новый приказ. Последней целью атаки их гвардейской бригады оказался олимпийский стадион. У его бетонных стен и закончили свой бессмертный марафон заслуженный мастер спорта Николай Копылов и мастер спорта, чемпион Советского .

Вскоре после окончания войны их обоих вызвали в Москву. Здесь 24 июня 1945 года на Красной площади состоялся Парад Победы. На этом незабываемом празднике им доверено было пройти в головной роте бронетанковых войск. Николаю Копылову – в качестве ее командира, Ивану Чебуркину – носителя боевого знамени.

И когда они проносились по Красной площади на своих прославленных «тридцатьчетверках», им казалось что они от имени миллионов единомышленников и друзей, от имени всех живых и мертвых рапортуют стране, народу, что физкультурники и спортсмены Советского Союза до конца выполнили долг перед Родиной.

Можно было бы бесконечно продолжать рассказ о наших товарищах, открывавших тот незабываемый спортивный праздник сорок пятого. Конечно, в строю шагали не только легкоатлеты. В боевых операциях на фронтах Великой Отечественной войны отлично проявили себя заслуженные мастера спорта – парусник и буерист Иван Матвеев, известный всей стране пловец Леонид Мешков, прославленные боксеры Николай Королев, Сергей Щербаков и тысячи других.

Путь к победе... Не все вернулись домой. Война вырвала из рядов советских спортсменов немало замечательных людей. Они погибли как герои, и память о них будет жить вечно. Среди них чемпионы Советского Союза выдающийся гребец Александр Долгушин, лыжница Любовь Кулакова, конькобежец Анатолий Капчинский, борец Григорий Пыльнов, боксер Лев Темурян... Память о них никогда не изгладится в наших сердцах, она живет в соревнованиях, названных их именами, в победах и рекордах, в олимпийских свершениях тех, кто продолжает начатое ими дело...

Вскоре после физкультурного парада в Киеве состоялся первый послевоенный чемпионат страны по легкой атлетике. Уже одно то, что город, подвергшийся варварскому разрушению со стороны гитлеровцев, всего два года назад освобожденный от фашистской нечисти, сумел организовать у себя крупнейшее всесоюзное первенство, было само по себе знаменательно. Все дни состязаний трибуны, вмещавшие свыше сорока тысяч человек, были переполнены.

Чемпионат сорок пятого запомнился мне тем, что тогда я в последний раз выиграл звание чемпиона страны по прыжкам с шестом. Если вспомнить, что мне уже исполнился в ту пору сорок один год, можно понять, какое я испытывал чувство, сражаясь с совсем еще молодыми атлетами – В. Дубининым из Ростова-на-Дону и таллинцем А. Юриссоном.

День, когда мы вышли на сектор, выдался ветреным, холодным, а незадолго до начала соревнований к тому же пошел и дождь. К такой погоде в обычно жарком Киеве никто из нас не подготовился. Мы начали мерзнуть. Чтобы не застыть окончательно, приходилось все время двигаться, выполнять различные разогревающие упражнения и даже небольшие пробежки. И так на протяжении долгих четырех часов. Не удивительно, что к концу соревнования мы страшно устали. Соответственно и результаты оказались довольно низкими. Я занял первое место, одолев всего 3 м 80 см.

Но главным для меня было то, что я победил, стал чемпионом Советского Союза, и этим успехом завершил свой спортивный путь. Путь, продолжавшийся: без малого четверть века. Двадцать пять лет активных занятий спортом, участия в состязаниях самого раз личного ранга у нас в стране и на зарубежных стадионах. Много было за это время радостных побед и горьких переживаний от неудач. Чего больше – даже трудно сказать, хотя мне кажется, что побед все-таки было больше.

Но дело в конечном счете не в этом. Самое главное, что меня всегда привлекало в спорте,– это зародившаяся еще в детстве радость, получаемая от физических упражнений, от тренировок, радость борьбы, по иски все новых путей к самосовершенствованию и, конечно, радость достижения задуманного, утверждения своего мастерства.

Уходя из большого спорта, я не жаждал покоя, а в еще большей степени связывал свою дальнейшую работу с поиском путей спортивного совершенствования. Но об этом несколько позже.

А сейчас мне хочется рассказать о встрече с моим довоенным учеником Петром Головкиным.

После окончания Великой Отечественной войны он вновь приступил к регулярным тренировкам и проходил кратковременный учебный сбор на стадионе «Сталинец» (ныне «Локомотив») в Черкизове. Жили спортсмены там же.

Из-за большой занятости на основной работе я не смог своевременно прибыть на сбор, и Петр, как и все спринтеры, занимался под руководством известного советского легкоатлета, тренера и педагога Роберта Люлько.

Но мне очень хотелось увидеть Петю, посмотреть его в деле. И наконец я выкроил свободное время. Приехал на стадион в самый разгар очередной тренировки спринтеров. Вот они готовятся взять старт. Сажусь на трибуну, внимательно наблюдаю за бегом своего подопечного. И что-то мне в нем сразу не понравилось. Удивило отсутствие обычной легкости, естественности в движениях, удивила некоторая, не присущая ему скованность.

И чем больше я наблюдал за Головкиным, тем все в большей степени подтверждалась правильность первого впечатления: он просто-напросто устал. Вскоре подошел Петр. Спросил:

– Ну как, Владимир Михайлович?

– По-моему, ты здорово перегонял, Петя,– сказал я ему откровенно.– Но не будем спешить с выводами. Подождем до завтра.

Проведенный на следующий день углубленный врачебный контроль под руководством полностью подтвердил поставленный мною «диагноз»: переутомление на почве большой физической пере грузки.

– Что же делать? – спрашивает Головкин. Вопрос не из легких: сезон соревнований не за горами, и отдыхать было некогда. И мы решаем: надо снизить остроту тренировочной работы, ее интенсивность, пробегать отрезки в более умеренном темпе, но при этом увеличить дистанцию пробегаемых отрезков. Справедливость такого решения подтвердил чемпионат СССР, где Петр Головкин встретился с молодым Николаем Каракуловым – восходящей звездой советской легкой атлетики.

И вот финал стометровки. Когда прозвучал выстрел стартера, весь стадион замер, захваченный редкой по своему накалу борьбой. С первого до последнего мгновения оба спортсмена неслись вперед, словно связанные какой-то незримой нитью. Они финишировали практически одновременно, и судьи дали им одинаковое время – 10,8 сек. Только после тридцатиминутного совещания арбитров пальма первенства была присуждена Николаю Каракулову.

На следующий день картина почти в точности повторилась в финале бега на 200 метров. Снова два соперника одновременно касаются ленточки и показывают одинаковое время – 21,9 сек. Но на этот раз чемпионом Советского Союза стал Петр Головкин.

Старая гвардия продолжала восхищать своим мужеством. Стал чемпионом страны в метании диска отважный партизан Леня Митропольский, Виктор Алексеев, прошедший блокаду Ленинграда, выиграл состязания в метании копья, а его товарищ по испытаниям Александр Шехтель – молота.

Среди тех, кто «вернулся на круги своя», был и тбилисец Г. Атанелов – он победил в прыжках в высоту с разбега. Но радости на его лице я не увидел. Не радовал и нас его результат. Настало время преодолевать новые высоты.

Глава 5. Ступеньки «в небо»

Почти с самого начала своей жизни в большом спорте я совмещал активные выступления, борьбу за рекорды с творческой деятельностью спортивного педагога, а затем и с научной деятельностью. Мое внимание сначала было приковано к прыжкам с шестом, некоторое время к прыжкам в длину, но, в конце концов, я пришел к тому, с чего когда-то начинал сам как спортсмен,– к прыжкам в высоту. Борьбе советских легкоатлетов за покорение высоты, за упрочение наших спортивных позиций в этом направлении отданы многие годы нелегкого труда. Об этом я и хочу сейчас рассказать.

Чтобы осмыслить и понять путь, по которому шло развитие прыжка, мне за время своей педагогической и научной деятельности пришлось много внимания уделить анализу всех этапов истории необыкновенно эмоционального, красивого вида легкой атлетики, каким является покорение высоты.

Прыжки в высоту – один из древнейших видов спорта. Трудно, а точнее, почти невозможно с точностью установить, откуда историки пытались доказать, что приоритет здесь принадлежит их странам.

В Государственной публичной библиотеке имени в отделе редких изданий хранится старинная немецкая брошюра, напечатанная в одной из типографий Лейпцига и озаглавленная «Справка по истории легкой атлетики». В ней утверждается, что история соревнований по прыжкам в высоту ведет свое начало от германских «турнферейнов». С этим мнением, к слову сказать, соглашаются я многие другие видные исследователи, в том числе один из крупнейших знатоков современного олимпийского движения венгр доктор Ференц Мезэ.

Суть дела состояла в следующем. В давние времена в Германии почти в каждом селении, в каждом большом и маленьком городе систематически устраивались веселые национальные празднества, которые непременно заканчивались спортивными состязаниями. И прыжкам в высоту в них отводилось особое место. Победителя увенчивали лавровым венком, вручали другие почетные награды.

Тогда (речь идет о начале XIX века) людям был известен только один способ прыжка: с прямого разбега двумя ногами вперед. Совершенно очевидно, что в спортивном отношении такая техника неэкономична.

Однако каждая эпоха выдвигает своих героев, своих знаменитостей. «Долгое время,– читаем мы в уже упоминавшейся брошюре,– в Германии пользовалось особой популярностью имя прыгуна Карла Мюллера, уроженца Берлина. Он выступал на соревнованиях у себя дома, часто выезжал в гости в другие города и селения, везде оказываясь победителем. Он был человеком сильным, ловким и легко перепрыгивал высоту, достигавшую ему до подбородка». Увы, на каком расстоянии от земли находился подбородок Карла Мюллера, автор брошюры не сообщает.

Ничто в нашем мире не может долго оставаться достоянием одной страны, одного народа. Увлекательные занятия в германских «турнферейнах» вскоре привлекли внимание всей Европы и нашли своих последователей. Особенно много их оказалось в Англии – стране, по праву считающейся родиной многих видов спорта. Английские атлеты и тренеры (эта категория специалистов уже тогда была известна на британских островах) стали настойчиво искать возможность повысить результативность прыжка. В этом непрерывном творческом поиске большая удача посетила студента-медика из . Однажды он попробовал делать разбег не под прямым углом к планке, как это делалось в Германии, а под острым, сбоку, отталкиваясь одной ногой и выполняя в воздухе ногами движения, похожие на движения ножницами.

Так в истории мировой легкой атлетики появился новый, несомненно более эффективный, способ прыжка, быстро получивший распространение на материке и в Соединенных Штатах Америки. Одни назвали его «английским», другие – «ножницами», третьи – «перешагиванием». Но дело заключалось, разумеется, не в названии, а в существе. Открытие, сделанное Робертом Гучем и его коллегами, позволяло лучше использовать силу толчка, дополняя ее активным махом свободной ноги. А главное, такая техника давала возможность прыгуну «экономнее» перенести тело над планкой и тем самым при равном (с немецким способом) взлете преодолевать планку, установленную на значительно большей высоте.

Преимущество нового способа вскоре было доказано на практике. В 1859 году Роберт Гуч на состязаниях в Лондоне преодолел планку, установленную на высоте 1 м 70 см. Этот, очень скромный по нашим понятиям, результат открывает таблицу мировых рекордов по прыжкам в высоту с разбега. С него начинается счет. Он дает нам возможность и право судить о динамике развития результатов в этом виде легкой атлетики. Через несколько лет земляки Гуча – Чарльз Литтл и Томми Роунелл довели мировое достижение до 1 м 82 см. По другим данным, первые официальные состязания в Англии были проведены в 1864 году и их победитель Роберт Майчл прыгнул на 1 м 67,6 см, приземляясь на траву, а в 1880 году его соотечественник Пит Дэвин прыгнул уже на 1 м 89,8 см. Таким образом, мы видим, что, несмотря на примитивную технику и полное отсутствие разработанных методов тренировки, начальный период истории прыжков характеризуется весьма заметным прогрессом.

Он позволял надеяться, что за первопроходцами пойдут другие их соотечественники. Однако на британских островах наступило в этом отношении длительное затишье. Но рекорды, установленные англичанами, оказались, вопреки прогнозам, весьма недолговечными. В 1887 году в таблицу мировых достижений было впервые вписано имя американца. Никто тогда, конечно, не мог предполагать, что это событие знаменует собой начало эры американского «господства на высоте», кот рым прыгуны США обладали на протяжении более семидесяти лет!

«Американскую эпоху» в прыжках в высоту открыл студент философского факультета Пенсильванского университета Вильям Пейдж. Он известен в летописи современной легкой атлетики как спортсмен необычайной одаренности. При собственном росте 169 см он до вел рекорд США и мира до выдающегося для того времени результата – 1 м 91 см!

Это достижение принесло Вильяму Пейджу заслуженную славу. Портреты «гениального малыша», как называли его обозреватели, появились не только во всех американских, но и во многих европейских газетах. Чемпион США вынужден был в ту пору давать многочисленные интервью. В одном из них, объясняя причину своих успехов, он заявил:

– Главное при выполнении прыжка в высоту – это точный разбег и сильный толчок, обеспечивающий максимальный подъем ног, туловища, головы.

– Не считаете ли вы, что в технике выполнения прыжка со временем произойдут какие-либо изменения? – спросили чемпиона.

– Нет, я думаю, что существующая ныне техника достаточно совершенна,– ответил чемпион,– и с помощью ее можно будет и в дальнейшем повышать результаты.

Но ни сам Пейдж, ни кто-либо из его последователей не смогли этого сделать. И тут нет ничего удивительного: такова логика спорта. В нем, как и в науке, к сверкающим вершинам поднимается лишь тот, кто не боится труда, не довольствуется готовым, а неустанно творит, настойчиво ищет новые пути к достижению все больших высот.

Внимательно изучая структуру и механические ос новы прыжка, передовые спортсмены и тренеры, оказавшись перед фактом приостановившегося роста результатов, пришли к закономерному выводу: важно не только поднять вверх тело, но и научиться управлять им в воздухе, придавать ему наиболее выгодное положение при переходе через планку. «Перешагивание» явно не удовлетворяло этим требованиям. Но чем его заменить?

На этот вопрос ответила группа спортсменов и тренеров из атлетического клуба «Хэвнир». Они разработали и применили на практике новый способ прыжка. Смысл его заключался в следующем. Атлет разбегался прямо перед планкой под углом девяносто градусов к ней. Затем, взлетая к планке в вертикальном положении с хорошо занесенной вверх маховой ногой, он в воздухе принимал горизонтальное положение. В это же время он делал «ножницы» и подсечку толчковой ногой и опускался на нее по другую сторону планки. Это давало возможность спортсмену во время прыжка переносить центр тяжести тела значительно ближе к планке, чем при «перешагивании».

Наибольшего успеха в овладении новым способом достиг Майкл Суини, уже имевший, к слову сказать, звание чемпиона США. На первых порах результаты этого пионера не только не росли, но даже снизились по сравнению с теми, которых Майкл добился, прыгая «ножницами». И лидер американской легкой атлетики не выдержал отборочных состязаний к I Олимпийским играм современности.

Как известно, они состоялись в столице Греции Афинах с 6 по 15 апреля 1896 года. Одно из самых представительных мест на этом форуме сильнейших атлетов мира заняла легкая атлетика, и, конечно, одна из ее прекрасных разновидностей – прыжки в высоту с разбега (пока только для мужчин). В этом виде соревнований безраздельно первенствовали американцы. Список олимпийских чемпионов по прыжкам в высоту с разбега открыл Эллери Кларк с результатом 1 м 81 см, а второе и третье места поделили его соотечественники Джемс Конноли и Роберт Гэррет (1 м 76 см). Из европейцев в Афинах лучшим оказался швед Густав Шёберг – 1 м 70 см. Таково начало олимпийской летописи нашего вида.