. Высоте нет предела (стр. 8 )

После Олимпиады стало ясно, что советская школа прыжков в высоту решительно утвердила себя на мировой арене, что мы идем по правильному пути. И события не заставили себя долго ждать. В июле 1957 года во время международного легкоатлетического матча Ленинград – «перепрыгнул» самого Чарльза Дюмаса, взяв высоту 2 м 16 см. Это было поистине выдающееся событие. Впервые мировой рекорд по прыжкам в высоту был установлен советским спортсменом.

Спортивная биография Юры была далеко не легкой. Чарльз Дюмас, как мы знаем, в девятнадцать лет стал олимпийским чемпионом после шести лет занятий легкой атлетикой. Юра в девятнадцать лет впервые перешагнул порог ленинградской спортивной школы ДСО «Труд».

Этот возраст, конечно, далеко не самый подходящий для начала занятий легкой атлетикой. Но тренер Павел Гойхман принял новичка доброжелательно: Юра подкупил его своим трудолюбием и явными способностями к прыжкам.

Степанов получил хорошую, разностороннюю подготовку. После семи месяцев упорной тренировки он прыгал тройным за 14 метров, в длину – на 7 м 43 см, 100 метров пробегал за 11,0 сек. Но истинные способности проявились в прыжках в высоту. Через год разносторонней тренировки Степанов преодолевает 1 м 80 см. Через пятнадцать месяцев Юрий Степанов уже был вторым на первенстве СССР, а в следующем сезоне (1954 г.) впервые завоевал звание чемпиона Советского Союза.

А потом пошли срывы: пятое место на чемпионате Европы с результатом значительно ниже его возможностей, неудача на Всемирных студенческих играх в Будапеште и т. д.

Здесь были свои причины. Степанов пользовался устаревшим способом прыжка – «волной». И лишь в 1956 году он начал серьезно осваивать «перекидной» способ.

И вот в июле 1957 года к нему пришел выдающийся успех, который стал успехом всего советского спорта. «Степанов вырывает стопроцентный американский рекорд. США в первый раз лишены рекорда, который они прочно удерживали с 1895 года»,– пишет французская газета «Экип».

Нужно сказать, что происшедшее ошеломило американцев. Не хочется ворошить старое, но и нельзя не вспомнить, что они пытались опорочить достижение Степанова, поставить его под сомнение. В ход пошла подхваченная многими западными газетами легенда о «толстой подошве».

Но тут представился прекрасный случай установить истину в очном споре. 27–28 июля 1958 года в Москве на Центральном стадионе имени состоялся первый в спортивной истории матч по легкой атлетике национальных сборных СССР и США. С результатом 2 м 12 см Юрий Степанов уверенно занял первое место. За ним был Игорь Кашкаров и только потом Чарльз Дюмас и Питер Штубер. Миф о непобедимости американских «высотников» перестал существовать.

* * *

Когда накануне II Спартакиады народов СССР в одном из интервью для советской печати я заявил, что в Риме советские прыгуны в высоту выступят значительно лучше, чем в Мельбурне, специалисты на Западе встретили это заявление с недоверием. «Заявление русского тренера Владимира Дьячкова,– писал, например, американский журнал «Спортс Иллюстрейтед»,– по меньшей мере излишне оптимистично. Сейчас, после новых неудач Юрия Степанова, русские не назвали еще ни одного реального кандидата, способного претендовать на место под солнцем в Риме».

Эти слова свидетельствовали о полном незнании существа наших дел.

Проанализировав путь развития прыжков в высоту, в преддверии Римской олимпиады мы составили рабочий график. Исходным рубежом служил 1955 год. Тогда, после долгого перерыва, как мы знаем, советские прыгуны Владимир Ситкин и Юрий Степанов впервые преодолели двухметровый рубеж. До конца года к ним прибавилось еще четыре спортсмена. Итого – шесть. В 1956 году у нас уже было десять «двухметровиков», в 1957-м – девятнадцать, в 1958-м – двадцать семь, в 1959-м – тридцать четыре. Это было массовое наступление на высоту. Если бы корреспондент «Спортс Иллюстрейтед» знал хотя бы только эти цифры, он не решился бы так категорично сбрасывать с олимпийского счета советских прыгунов.

Впрочем, стоит ли долго рассуждать об американском корреспонденте. Еще в январе 1960 года на тренерском совете мною были доложены возможности выступлений наших прыгунов в Риме. Я говорил тогда, что, по крайней мере, трое наших прыгунов выйдут на уровень 2 м 15 см и будут бороться за место на пьедестале почета.

Многие, даже очень хорошо знавшие положение дел, люди тогда считали это заявление слишком оптимистичным. Но я видел, возможности наших ребят, которых готовил к борьбе, их большой энтузиазм, желание во что бы то ни стало овладеть вершинами мастерства. Среди кандидатов был и Роберт Шавлакадзе. Его детство как две капли воды было похоже на детство всех мальчишек города Тбилиси: футбол, самокаты, купание в Куре, прорывы без билетов на стадион, где играет родное «Динамо». Но постепенно его все в большей степени стала увлекать легкая атлетика. Ей он отдал свое сердце: окончив школу, поступил в институт физической культуры, избрав специализацией прыжки в высоту.

Прямо скажем: по своим природным данным он не был какой-то выдающейся личностью, но упорства у него было в избытке. Когда Роберт впервые попал к нам в сборную, он прыгал способом «перекат». Нужно было переходить на «перекидной». В Тбилиси он тренировался под руководством моего брата Бориса Михайловича, который приложил много усилий, чтобы вооружить своего подопечного всеми тонкостями новой техники.

Роберт прогрессировал медленно, без каких-либо резких взлетов, шаг за шагом наращивая мастерство. Но, достигнув какого-либо рубежа, удерживал его прочно, был достаточно стабилен. Сезон пятьдесят девятого он провел очень ровно: в июле на матче США – СССР в Филадельфии победил американских прыгунов Эдвина Уильямса и Чарльза Дюмаса, а вернувшись на Родину, завоевал серебряную медаль на II Спартакиаде народов СССР, уступив по попыткам лишь Игорю Кашкарову (оба взяли по 2 м 11 см).

В январе 1960 года мы проводили во Львове кратковременный учебный сбор, где я еще раз обстоятельно познакомился со всеми кандидатами в сборную, проанализировал их возможности в предстоящем сезоне. И, выступая на тренерском совете, сказал:

– К Риму все наши ведущие прыгуны выйдут на рубеж 2 м 15 см. И мы можем рассчитывать на успешное выступление в Олимпийских играх.

Откровенно говоря, не все тогда поверили в это. Сомнения моих коллег, впрочем, легко было понять: ведь у американцев появился выдающийся прыгун Джон Томас, который в год Олимпийских игр довел мировой рекорд до результата, казавшегося тогда фантастическим,– 2 м 22 см. Но я уже видел юношу, который реально мог превзойти этот рекорд. Его звали Валерий Брумель. Там же, во Львове, я высказал о нем свое мнение.

– Это не золотой, а наш бриллиантовый фонд.

О Валерии Брумеле написано в нашей литературе столько, сколько, вероятно, не написано ни об одном другом спортсмене. Да и сам он выпустил книгу воспоминаний. Так что рассказывать его биографию и историю о том, как он попал ко мне в группу, нет никакого смысла. Огромный талант Валерия Брумеля я определил сразу.

Помнится, еще в начале летнего сезона я сказал тогда совсем молодому журналисту Д. Бирюкову:

– Советую вам, пока еще никто не знает о Валерии Брумеле, написать о нем статью, которая должна называться «Самый прыгучий юноша в мире».

Бирюков поступил так, как я советовал, и статья его появилась на страницах «Комсомольской правды» в июне 1960 года, т. е. задолго до того, как Валерий выдвинулся в лидеры. Иными словами, это был тогда всего лишь журналистский прогноз. Но прогноз, который блестяще оправдался.

Наша первая встреча и беседа с Валерием состоялась вскоре после его неудачного выступления на II Спартакиаде народов СССР, где он проиграл более 10 сантиметров... самому себе. Анализируя эту неудачу, я сказал ему:

– Ты можешь прыгать высоко. У тебя есть для этого все данные: энергия, темперамент, прыгучесть. А вот с техникой дело обстоит значительно хуже. Здесь работа предстоит огромная. И самая большая сложность в том, что многому необходимо переучиваться. А это куда сложнее, чем учиться заново.

– Я согласен на любую работу,– ответил он.– Лишь бы поехать в Рим.

Как выяснилось впоследствии, это были не слова, не декларация, а твердая решимость, которую он всегда подкреплял делом. Тренировался он с каким-то особым фанатизмом, жаждал поскорей достигнуть высоких результатов. О спортивных качествах моего ученика я еще скажу отдельно. А сейчас отмечу, что начали мы совместную работу с глубокого осмысливания механизма движений в «перекидном» прыжке. Выяснилось, что теоретическая подготовка моего подопечного была крайне низкой. Я объяснял ему, что от первого шага разбега до приземления прыжок составляет единое, неразрывное целое.

Нелегко давалась Валерию новая техника, но спасали упорство и исключительно вдумчивый подход к учебе. Мы много работали над освоением деталей прыжка и связок между ними, особенно над толчком и подготовкой к нему на последних шагах разбега. Выполняли множество имитационных упражнений, специально выделяя для этого время на основной тренировке и особенно на утренней зарядке.

На тренировке, когда мы изучали новые технические детали или целые приемы, Валерий в точности следовал моим указаниям, но сначала стремился хорошо понять смысл поставленной задачи и способ ее решения. И все же оставались сомнения, накапливались вопросы, которые невозможно было разрешить непосредственно в ходе тренировки, ибо время каждой из них было расписано буквально по минутам: кроме совершенствования техники приходилось выполнять большой объем работы для развития силы, быстроты, прыгучести и повышения уровня физической подготовленности в целом.

Часто в часы отдыха после обеда мы говорили о прыжках. Обычно раздавался стук в дверь и знакомый голос спрашивал:

– Владимир Михайлович, к вам можно?

– Конечно,– отвечал я неизменно.

Входил Валерий и... начиналось. Вопросам не было конца. Его занимало все: для чего выполняется то, или иное упражнение, что оно дает в системе тренировки, на что направлено. Но особенно спортсмена волновали технические детали, тут он хотел познать все до конца.

Беседы затягивались надолго, и всегда Валерий уходил удовлетворенный, с хорошим настроением.

– Это моя академия,– говорил он о наших встречах.– Мне нужно многое познать.

Да, этот, по существу, еще мальчик, которому не исполнилось и восемнадцати лет, с глубокой, мужской рассудительностью относился к предмету своего спортивного выбора. Он понимал, как сложен путь от прыжков на 2 метра к результатам международного класса, которые позволят ему попасть в олимпийскую команду. И он, не жалея сил, трудился с каким-то особым вдохновением.

Зимние месяцы прошли по строго намеченному плану: ни одного соревнования до тех пор, пока новая техника прыжка и ритм движений не будут хорошо освоены. принял первый старт. Это произошло в Нальчике, и он сразу показал 2 м 05 см. Затем на матче Ленинград – Москва – РСФСР, состоявшемся в Туле, он поднял личный рекорд до 2 м 08 см. Дело шло как нельзя лучше, но неожиданно Валерий получил травму. Начался спад, который тянулся больше месяца.

А до Олимпиады в Риме оставалось все меньше и меньше времени. Заканчивалось комплектование олимпийской команды страны. В ней уже было два бесспорных кандидата – Роберт Шавлакадзе и Виктор Большов. На единственное вакантное место претендовали двое – Виктор Хорошилов, третий призер Спартакиады народов СССР, и Валерий Брумель. У меня лично никаких сомнений по кандидатуре Валерия не было. Уже на тренировке он преодолевал высоту 2 м 11 см. Оставалось закрепить ритм движений в прыжках на большую высоту – и рост спортивных результатов обеспечен. По своим же возможностям он значительно превосходил Хорошилова. Времени для отработки техники и ритма было достаточно. В удачном выступлении Брумеля на Олимпийских играх я был уверен. Это мнение я и высказал на тренерском совете. Мои доводы были приняты, и Валерий был включен в состав команды.

Известие об оказанном доверии подействовало на Брумеля вдохновляюще. Через три дня, перед самым выездом в Рим, на состязаниях, посвященных Дню физкультурника, проходивших на Центральном стадионе имени , Валерий предстал в совершенно новом свете. Окрыленный радостным известием, он прыгал великолепно и выиграл у всех своих соперников, ошеломив присутствующих новым рекордом Европы – 2 м 17 см.

В ту пору часть предолимпийской подготовки мы проводили в подмосковной Малаховке. До сих пор с большой теплотой вспоминаю те условия, которые были созданы для сборной. По существу, вся основная тренировка проходила в сосновом бору, наполненном запахом хвои. Здесь, на упругом ковре из сосновых игл, ребята выполняли огромную по объему тренировочную работу легко, радостно, с хорошим эмоциональным настроем. Только два раза в неделю мы появлялись на стадионе, расположенном также в лесу, неподалеку от нашей базы.

В этот период кроме обычной работы над техникой в прыжковой подготовке мы моделировали условия затяжных соревнований на олимпийских играх. Прежде всего нужно было приучить ребят к длительным паузам между попытками. Для этого устраивали перерывы по пятнадцать и более минут. При этом прыгун всегда знал заранее, какую очередную высоту он будет преодолевать. Иногда же проводили дополнительную психологическую подготовку с помощью приема «завышенной высоты», который состоял в следующем. Прыгун, допустим, готовился преодолеть 2 м 06 см, и он знал это. Но я, как на соревнованиях, объявлял:

– Высота два метра двенадцать сантиметров, прыгает... (называлась фамилия).

Спортсмен выполнял попытку, и при удачном прыжке планка поднималась на новый уровень, а в объявлении высота снова завышалась. Таким приемом я приучал ребят, во-первых, лучше мобилизовываться и преодолевать высоту с первой попытки, а во-вторых, мысленно преодолевать большую высоту, чем было в действительности. Постепенно спортсмены, совершая тренировочные прыжки, приучались «на слух» преодолевать те высоты, которые им предстояло реально преодолеть на Олимпийских играх в Риме.

В своей стратегии подготовки мы учитывали также, что Джон Томас слишком рано, еще в начале апреля, достиг пика спортивной формы и установил феноменальный (по тому времени) мировой рекорд – 2 м 22 см. Мы знали, что сохранить спортивную форму до сентября практически было невозможно. К началу олимпийских соревнований в Риме его результаты неминуемо должны снизиться. У наших же прыгунов спортивная форма будет нарастать.

Наши прыгуны поняли, что успешная борьба с Томасом реальна и что все будет зависеть от психологической готовности к ней. Мы также учитывали, что сам Томас совершенно не был готов к ведению упорной борьбы. Все предыдущие победы у себя на родине доставались ему легко, без конкуренции.

Наконец прилетели в Рим. В Олимпийской деревне мы жили неподалеку от команды США. Руководители обеих делегаций договорились о проведении совместных тренировок легкоатлетов, которые должны были состояться на стадионе Акваачитозе. Но мы решили не раскрывать своих карт и поехали на стадион лишь посмотреть на тренировку Томаса. Наблюдая за его прыжками, мы спокойно и трезво оценивали свои возможности и возможности нашего главного соперника.

Прежде всего мы отметили легкость, с которой Томас взлетал к планке. Но в то же время в технике его прыжков были замечены и существенные недостатки. Вот они-то, подумал я вслух, и подведут его во время соревнований, особенно когда он почувствует психологическое давление со стороны наших ребят. И тут мы окончательно убедились в том, что с Томасом нашим ребятам можно будет бороться на равных.

Чтобы не привлекать лишнего внимания, мы тренировались на хорошо оборудованном стадионе в двенадцати километрах от Олимпийской деревни, где почти не было зрителей. А для репортеров мы еще не представляли большого интереса.

Уверенность моих подопечных росла с каждой тренировкой. Никто не знал, что накануне того дня, когда мы наблюдали за прыжками Томаса, все наши спортсмены легко, уверенно по нескольку раз преодолели высоту 2 м 11 см. Но что особенно радовало – для них это не была предельная высота.

Свободное время мы заполняли прогулками по историческим местам древнего Рима, экскурсиями за город, иногда играми в пинг-понг. Привлекало то, что столы для настольного тенниса стояли между бетонными столбами, на которые опиралось здание, в котором мы жили. Сюда не проникали лучи палящего итальянского солнца, гулял легкий ветерок, и было прохладно. Вечерами мы вместе ходили в интерклуб и в кинозал. Смотрели иностранные, преимущественно итальянские фильмы, киноленты из истории мирового спорта и прекрасные мультфильмы, которые отвлекали наших ребят от спортивных забот.

Наконец наступил день соревнований. Встали мы рано, в семь часов, а без четверти девять ребятам уже надо было выходить на сектор: ровно в девять начинались квалификационные соревнования. Важно было преодолеть 2 метра (квалификационную норму) и сохранить силы наших спортсменов для основных соревнований.

Квалификационные соревнования продолжались два часа. Из тридцати двух участников лишь семнадцати удалось пройти установленный барьер. Наши прыгуны, выполнив норматив несколько раньше других, уехали в Олимпийскую деревню, и у них оставалось время, чтобы позавтракать и даже немного поспать перед финалом.

В три часа дня наши ребята вместе с четырнадцатью атлетами, представляющими различные континенты, вышли на сектор «Форо Италико». Еще за несколько минут до этого к нам на трибуну, где сидели тренеры и представители делегаций, принесли стартовые протоколы. Джон Томас прыгал последним. Обычно это создает некоторое преимущество, но в данном случае такая расстановка обернулась, как мы увидим, не в его пользу: великолепные прыжки наших ребят, и особенно Роберта Шавлакадзе, в конце концов вывели американского спортсмена из равновесия.

Однако постараюсь рассказать обо всем по порядку. Сначала хочу дать общую оценку выступлениям моих подопечных. Неровно выступал Брумель. У него было очень много неудачных попыток. В то же время нужно отметить, что Валерий боролся упорно и предельно собирался в решающий момент, как это было, например, при штурме высоты 2 м 12 см, которую он преодолел с третьей попытки. Отлично выступил Виктор Большов: он сделал тогда все, что мог. Что же касается Роберта Шавлакадзе, то он, безусловно, превзошел себя, точно и уверенно выполняя прыжок за прыжком. Он, кстати, оказался единственным из участников финальных состязаний, которому на Олимпиаде удалось улучшить свой личный рекорд (2 м 13 см).

О великолепной форме, в которой находился спортсмен, свидетельствует такой факт. Роберт собирался начать соревнования с 1 м 95 см, уже вышел на старт, но затем сказал судьям, что эту высоту он пропускает и будет прыгать с 2 метров.

– Почему ты так поступил? – спросил я его после окончания соревнований.

– Знаете, Владимир Михайлович, взглянул я тогда на планку и показалось мне: слишком маленькая высота, чтобы на нее тратить попытку.

Томас и Дюмас тоже начали прыгать с 2 метров, а их товарищ по команде Фауст стартовал с 1 м 90 см и на рубеже 2 метра уже сошел. Так американская команда в самом начале борьбы понесла потери. Складывалось впечатление, что Чарльз Дюмас, герой Мельбурна, подготовлен хорошо и может претендовать на достаточно высокий результат. Словно подтверждая это мнение, он пропустил высоту 2 м 06 см, но, прождав своей очереди более часа, сделал три неудачные попытки на 2 м 09 см и также выбыл из борьбы. Все это, конечно, не могло не отразиться в какой-то мере на моральном состоянии Джона Томаса, оставшегося в одиночестве против нашего трио.

Первое волнение для нас пришло на высоте 2 м 09 см – Валерий сбил планку. Правда, во второй попытке он исправил свою ошибку, но прыжок его мне не понравился. На высоте 2 м 12 см Валерий дважды сбивал планку, заставив меня пережить немало беспокойных минут. Но третья попытка все же оказалась удачной. Джон Томас высоту 2 м 12 см пропустил. Может быть, решил отдохнуть. А может быть (и скорее всего!), хотел воздействовать на психику наших ребят. Кто знает? Но несомненно, что такое решение было серьезным тактическим просчетом. При крайне медленном темпе, в котором проходило соревнование, делать этого было нельзя: долгое ожидание выбивает прыгуна из ритма и ухудшает рабочее состояние.

Планка на высоте 2 м 14 см. Здесь впервые «споткнулся» Виктор Большов. Его первая попытка неудачна. Неудачна она и у Брумеля. А Шавлакадзе продолжает поражать стадион своими уверенными прыжками и вдохновенно преодолевает планку с первой попытки. Это не только его блестящий личный успех, но и своеобразный психологический удар по Томасу. Прождав своей очереди более получаса, Джон делает неудачный прыжок и настолько теряет контроль над собой, что тут же идет на старт, собираясь выполнить вторую попытку. Но надо ждать своей очереди.

Со второй попытки высоту 2 м 14 см берут Брумель, Болышов и вложивший все силы в этот прыжок Томас.

Часы показывают семь вечера. Зашло солнце, и над «Форо Италико» стали сгущаться сумерки, зажглись огни. Уже закончилась дневная программа легкоатлетических состязаний, а борьба в прыжках в высоту еще в разгаре. Она достигает своего апогея. Зрители, увлеченные поистине захватывающим зрелищем, не покидают своих мест, восторженно приветствуют каждую удачу спортсменов и сочувственно вздыхают, когда планка падает.

Высота 2 м 16 см. Начинают наши ребята. На старте Брумель. Стадион замер. Попытка неудачна. У Большова тоже. Очередь Шавлакадзе. Он верен себе: эту высоту берет с первой попытки и вызывает бурю аплодисментов.

У Томаса окончательно сдают нервы, и он выбывает из борьбы. Большов также не справляется с этой высотой. Брумель взял ее со второй попытки. Высоту 2 м 18 см нашим прыгунам преодолеть не удается.

На этом турнир прыгунов в высоту окончился. Золотую медаль завоевал Роберт Шавлакадзе, серебряную – Валерий Брумель, бронзовую – Джон Томас.

Так полной победой советских прыгунов завершился олимпийский турнир. И это было для наших спортсменов достойным вознаграждением за титанический труд, который они вложили в тренировку, за мужество, проявленное в борьбе с очень сильным соперником.

Признаться, такого триумфа советской школы прыжков никто не ожидал. Тогда вспомнили прогноз, сделанный автором этих строк на заседании Всесоюзного тренерского совета еще в январе. Теперь в мой адрес сыпались поздравления. А позже пресса назвала меня одним из лучших тренеров мира по легкой атлетике.

Все это, конечно, было приятно, но главное заключалось в подтверждении правильности пути советской школы прыжков. Золотая медаль Роберта Шавлакадзе явилась едва ли не главной сенсацией XVII летних Олимпийских игр.

Не менее важен был и успех Брумеля. Едва ли есть необходимость описывать все детали его поистине удивительного взлета. Скажу одно: в этом юноше была отвага настоящего борца, неудовлетворение достигнутым. Взяв одну вершину, он уже на следующий день начинал думать о другой, вчерашний успех для него не существовал, он был весь в будущем, его привлекала жажда спортивной славы.

Вот написал эту фразу и подумал, что кое-кому честолюбие спортсмена может, чего доброго, показаться чуть ли не отрицательным качеством. Увы, в самом деле мы иногда так и расцениваем естественное, присущее молодой душе стремление к самоутверждению, а его надо в определенной мере поддерживать. Качества, которыми одаряет спорт в ответ на преданность, вооружают человека физически и духовно, готовят его к другому роду деятельности, к жизни. Ведь жизнь, как и спорт, представляет собой не что иное, как вереницу взятых и еще не взятых преград.

В Риме я особенно остро ощутил безграничные возможности человеческого духа. Еще несколько месяцев назад для Валерия Брумеля было пределом мечтаний попасть (только бы попасть) на Олимпиаду, а вечером 1 сентября он уже был огорчен серебряной медалью.

– Мог бы выиграть и золотую,– сказал он,– если бы лучше собрался. Ведь Роберт же установил свой личный рекорд и победил меня по попыткам.

Думаю, что к золотой медали Валерий тогда все же не был готов, ему явно не хватало мастерства и опыта.

Возвращаясь к событиям Римской олимпиады, хочу сравнить физические данные трех призеров прыжков в высоту. Джон Томас имел здесь бесспорное преимущество. Его рост – 1 м 97 см, вес – 87,2 кг. – 1 м 87 см, вес – 81 кг. У Валерия Брумеля рост 1 м 85 см, вес – 78 кг. Таким образом, на Олимпийских играх все они прыгнули намного выше своего роста: Томас на 17 см, Шавлакадзе – на 29 см, Брумель – на 31 см. Отсюда хорошо видно, что советским прыгунам с самого начала нужно было компенсировать свой небольшой, сравнительно с Томасом, рост более высоким уровнем физической, технической и психологической подготовленности. Как показал исход олимпийской борьбы, на этот раз задача была решена по всем статьям. На основных соревнованиях четырехлетия блестяще оправдался выбранный нами курс подготовки советских «высотников», и мы ясно представляли, в каком направлении должна в дальнейшем развиваться советская школа прыжков.

Особенно хочется остановиться на технике прыжка, в основе которой лежит оригинальная теория «рикошетирующего» толчка. Согласно этой теории, основным источником взлета прыгуна является скорость горизонтального перемещения, полученная им в разбеге. В процессе же толчка происходит изменение ее направления по восходящей плавной кривой.

Суть разработанной нами техники прыжка заключается в том, чтобы в фазе толчка происходило как можно меньше потерь этой горизонтальной скорости и в то же время телу прыгуна сообщалось направление вверх под оптимальным углом. Мы всегда подчеркивали, что решающими здесь являются две фазы: подготовка к толчку и фаза входа в толчок, выполняемая на возможно большей скорости разбега. Этим-то фазам как раз и было уделено наибольшее внимание как при разработке самой техники прыжка, так и при совершенствовании технического мастерства ведущих советских спортсменов.

Работа по завоеванию высоты началась давно, успехи ее обозначились уже в первые послевоенные годы и были подкреплены медалью Игоря Кашкарова в Мельбурне, «золотом» Роберта Шавлакадзе в Риме. И все-таки это было лишь началом большого пути к завоеванию мировых вершин. Главную роль здесь сыграл как спортсмен Валерий Брумель. Это поистине титан в прыжках в высоту, человек, который в значительной мере обогнал свое время и даже сегодня может служить образцом удивительно гармонического сочетания технической, физической, психологической подготовленности. Это поистине великий спортсмен, и все содеянное им останется в истории спорта навсегда как одна из ее ярких и достойных страниц.

Но вернемся к 1960 году. Мировой рекорд еще был у Томаса, Валерий говорил не раз:

– Сделаю все, чтобы побить его...

Я всячески поддерживал в своем ученике этот «огонь». Ибо только тот настоящий спортсмен, кто ста вит перед собой большие цели.

Вернувшись из Рима, Валерий много выступал в соревнованиях. Одесса, Киев, Луганск, Ужгород... В этих городах он бил собственные рекорды, которые становились рекордами страны и Европы, но всегда при этом конечной целью для Валерия было мировое достижение Томаса. В конце почти каждого соревнования Валерий пытался преодолеть 2 м 22 см или 2 м 23 см. Но до поры до времени эти рубежи ему не покорялись. В самом же факте этих попыток был свой положительный эффект: спортсмен психологически готовился к рекордным высотам, к мысли о том, что их можно превзойти.

В конце сезона результаты стали снижаться. Стало ясно: Валерий устал. Нужно было подумать об отдыхе.

Наступил 1961 год. Нагрузки, снятые минувшей осенью, постепенно возрастали. Особое внимание мы уделяли вспомогательным упражнениям, работе со штангой, ускорениям в беге, гимнастике, лыжам и т. д. Все это было очень важно, восстанавливало израсходованную нервную энергию, повышало жизненный тонус. Затем начались специальные тренировки. Нагрузки все больше возрастали, повышалась мощность толчка, шлифовалась техника.

приобрел широкую известность, о нем говорили и писали как о спортсмене, владеющем исключительно высокой техникой прыжка и первым в мире использовавшем большую скорость в разбеге. Но я считаю нужным подчеркнуть, что техническое мастерство давалось ему нелегко. Он очень много работал. Мы широко применяли киносъемку, регистрировали изменения скорости шагов разбега, а также динамику изменения усилий опорных реакций, которые происходили в момент выполнения толчка. В процессе занятий проводилась тщательная запись всего того, что выполняет спортсмен, замечаний, которые делались по ходу упражнений, самочувствия и переносимости нагрузок. Словом, всего того, что касалось тренировки. Шаг за шагом мы уверенно шли к намеченной цели.

У замечательного советского поэта Роберта Рождественского есть такие строчки:

Мгновения дают кому позор,

Кому бесславье, а кому – бессмертие.

«Мгновением», которое дало Валерию Брумелю спортивное бессмертие, стала ночь на 29 января 1961 года. В Ленинграде, в помещении прекрасного зимнего стадиона, проводились Всесоюзные студенческие соревнования. В них принял участие и Валерий.

Я с интересом ждал результатов этих соревнований, уверенный в том, что Валерий выступит отлично. Степень его готовности была очень высокой.

Примерно в половине восьмого утра 29 января по Всесоюзному радио передали сообщение, что Брумель показал фантастический результат – 2 м 25 см! Это превышало официальный мировой рекорд Джона Томаса на 3 сантиметра и было новым мировым рекордом для закрытых помещений. Сейчас же начались бесконечные телефонные звонки. Многие поздравители говорили о случившемся с восхищением.

Приехав в Москву, Валерий сразу нашел меня, поделился своей радостью. Мы искренне поздравили друг друга. И продолжали подготовку к турне по США. Перед этой ответственной поездкой провели за месяц восемь тренировочных занятий, стартовали в одном соревновании, Валерий совершил тогда в общей сложности 151 прыжок.

В Америке Брумель имел три личных встречи с Томасом и во всех трех победил, завоевав при этом звание чемпиона США в закрытых помещениях. Его имя стало почти легендарным. Портреты Валерия появились во всех газетах мира. Можно с полным основанием сказать, что со времен Владимира Куца у нас не было атлета, который пользовался бы такой большой популярностью. «Нью-Йорк таймс» поместила «шапку» на всю полосу: « предела нет. Его предел – только небеса».

Успешное выступление Брумеля в США явилось как бы стартом целой серии его рекордных полетов. Об этом можно написать отдельную книгу, но сейчас я хочу лишь напомнить читателям важнейшие этапы незабываемого победного пути Валерия.

17 июля 1961 года Центральный стадион имени принимал участников легкоатлетических соревнований на Кубок Москвы. Валерий, находившийся в отличной форме, решил выйти на старт вместе со своим старшим товарищем по спорту Игорем Кашкаровым. Вечером должен был состояться один из решающих матчей чемпионата страны по футболу, и на трибунах собралось около ста тысяч зрителей. Они с большим интересом следили за событиями, которые разворачивались в секторе.

2 м 05 см Валерий берет с первой попытки, Игорь – со второй.

2 м 08 см. Игорь Кашкаров сразу переходит через планку, а Валерия словно бы подменили – планка летит к земле один раз, другой.

Внимательно слежу за своим подопечным. Вот он еще раз со скрупулезной точностью отмерил дорожку разбега, сосредоточился, взглядом измерил высоту. На этот раз она покорилась ему.

2 м 11 см. Оба спортсмена берут высоту. это несомненный успех, свидетельство его неугасающей молодости.

Упорство, страсть, решимость соперника разжигают Брумеля, настраивают на воинственный лад.

2 м 14 см. Игорь Кашкаров выбывает из борьбы, а Валерий берет высоту с первой попытки. Его шумно поддерживают и по-московски, горячо приветствуют на трибунах.

2 м 18 см были взяты с первой попытки, причем удивительно легко и, как говорят, с запасом.

Планка поднята еще на 5 сантиметров вверх. На стадионе – напряженная тишина ожидания. А я смотрю на Брумеля. Сколько раз мы думали с ним об этом рубеже. Он сосредоточен, чувствуется решимость в действиях. Все быстрей становится конец разбега. Вот тело спортсмена уже в воздухе, уже на уровне планки и легко переходит через нее. Валерий падает в яму на спину, почти без промедления вскакивает и, широко раскинув руки, подпрыгивает от радости. Он счастлив. Да, он счастлив и даже не скрывает этого. Он поднимает руки над головой в рукопожатии, как бы приветствуя зрителей, которым он посвятил свою очередную победу.

Кажется,– все, цель достигнута. Но он просит поднять планку еще на 2 сантиметра. Высота неумолимо притягивает его. И пусть пока попытки неудачны – он улыбается. Улыбается так, как будто думает: «Ну ничего, в следующий раз высота не уйдет от меня».

Таким запомнился мне тот очень важный для нас обоих день.

Через некоторое время на стадионе в Лужниках проходил легкоатлетический матч СССР – США. Джон Томас преодолел тогда 2 м 19 см, а Валерий подарил нам новый мировой рекорд – 2 м 24 см. В августе на Универсиаде в Софии – 2 м 25 см. Три мировых рекорда за какой-нибудь месяц! Имя Брумеля повторялось во всем мире. Из десятков стран в Спорткомитет СССР приходили телеграммы: «Пришлите Брумеля, хотим увидеть Брумеля».

Объяснить такую популярность нетрудно. Ни одному спортсмену в мире не удавалось в течение одного; сезона четырежды показывать результаты, превышающие мировой рекорд, и одиннадцать раз прыгать выше отметки 2 м 20 см!

Соревновательный сезон Валерия и в шестьдесят первом окончился поздно – в середине октября. На финише он принял участие в трех крупных международных состязаниях в Японии и выиграл звание чемпиона СССР с результатом 2 м 22 см.

Естественно, что при такой нагрузке нужно было тщательно спланировать дальнейшую тренировку. Мы предусмотрели сравнительно непродолжительный отдых, а потом начали готовиться к сезону 1962 года. Особенность тренировки на этом этапе выражалась в следующем: за зиму им не было совершено ни одного прыжка через планку, и Валерий не принял участия ни в одном соревновании «высотников».

Такой режим был вызван необходимостью: после напряженного сезона следовало прежде всего позаботиться о восстановлении и накоплении нервной энергии.

Принятая нами тактика полностью оправдала себя. Уже к концу зимы Валерий соскучился по прыжкам, но мы и тут не спешили. Нужна была еще небольшая выдержка, и только с наступлением весны начались тренировки в прыжках.

Все как бы начиналось сызнова, но при еще более высоком уровне требований. Опять тысячи имитаций, опять разбеги, подводящие к прыжкам через планку. Нам нужно было выйти на новый технический уровень для того, чтобы воплотить в прыжке значительно возросший за зиму потенциал скоростно-силовых качеств. А это, как правило, сделать не так-то легко. Естественно, что и у Валерия поначалу далеко не все ладилось. А ведь в таком деле нет мелочей и успех зависит буквально от каждого элемента, от каждой детали. Вот вам поучительный пример.

С самого начала летнего сезона Валерий снова повел штурм нового рубежа, но десять выступлений в состязаниях самого различного ранга не дали желаемых результатов.

Валерий недоумевал.

А в общем-то, все было ясно. В момент ухода со старта он как-то небрежно и пассивно выполнял первые шаги. Это, в свою очередь, резко меняло структуру и ритм разбега.

– Вот в чем причина твоих неудач,– говорил я Брумелю. Он слушал мои доводы, соглашался с ними и... снова повторял ошибки. А время неудержимо неслось вперед, приближался очередной матч сборных команд по легкой атлетике между США и СССР. А уверенности в успехе все не было.