. Высоте нет предела (стр. 1 )

Высоте нет предела

Когда серебряные трубы возвещают победу, они зовут на пьедестал не только победителя, они славят СПОРТ: разум и силу, мужество и волю, верность, отвагу и честь; они славят ЛЮДЕЙ, отдавших сердца спорту, зовущих своими делами, своим примером на жизненный подвиг

Оглавление

Глава 1. Точка отсчета

Глава 2. Мать наших спартакиад

Глава 3. Веские доказательства

Глава 4. И гром орудий им салютовал

Глава 5. Ступеньки «в небо»

Глава 6. Восхождение

Глава 7. Путь к вершине

Глава 8. Сквозь магический кристалл

Предисловие

Нельзя победить раз и навсегда,

побеждать нужно ежедневно.

Ромен Роллан

Глава 1. Точка отсчета

Мысль написать книгу воспоминании пришла мне давно, но воплотить ее в реальность все было недосуг: мешали неотложные дела, большая занятость в научно-исследовательском институте, постоянная забота о многочисленных учениках, всевозможные состязания, в которых они и я были непосредственными участниками.

Но, пожалуй, больше всего мешало сомнение. Каждый раз, оставаясь один на один с белым листом бумаги, я останавливался перед множеством важных вопросов. Как восстановить забытые детали, даты, имена людей? Как правильно и точно передать читателю, особенно молодому, сущность давно отшумевших событий?

Но задача пишущего мемуары, отвечал я сам себе, заключается не в том, чтобы со скрупулезной точностью воспроизвести все факты и события. По-настоящему интересны только те явления прошлого, которые позволяют установить связь времен и поколений, от которых к сегодняшнему дню тянется пусть самая тонкая, но живая нить. Имеет смысл, говорил я себе, вспоминать, писать о людях и событиях, оставивших след, прошедших испытание временем. И точнее определить их подлинную ценность позволяет историческая ретроспектива, собственный опыт автора, если он, конечно, сумел прожить жизнь вместе со своим народом, а не около него.

К тому же, мне думается, главное забыть нельзя: все значительное врезается в память глубоко и прочно, становится частью твоей души.

Размышляя так, я принялся за нелегкую работу, в конце концов, окончил ее и сейчас не без волнения представляю на суд читателей.

* * *

Я родился 8 августа 1904 года в городе Тифлисе. Отец мой Михаил Иванович Дьячков преподавал гимнастику в одном из военных учебных заведений. Он видел в спорте важнейшее средство физического и духовного совершенства и свою привязанность к нему стремился передать детям. Поэтому с самых ранних лет он приобщал нас к физическим упражнениям, к активным занятиям различными видами спорта. Даже дома, в дверном проеме, была установлена железная поперечная перекладина. Нужно сказать, что она нам с братом Борисом сослужила большую службу. На этом примитивном снаряде мы получили первые уроки общей физподготовки, накапливали силу и ловкость, научились выполнять многие упражнения, вплоть до «сальто вперед».

Тренировки захватили нас. Поступив в реальное училище, мы продолжали заниматься гимнастикой в детской группе сокольской спортивной организации, создателями и руководителями которой были приехавшие из Чехии специалисты. Тренировались в хорошо оборудованном спортивном зале реального училища с полным комплектом снарядов, характерных и для наших дней. Кроме гимнастических упражнений в хорошие, теплые дни на площадке рядом с залом мы выполняли и легкоатлетические упражнения: бег, прыжки в длину и высоту, играли в подвижные игры.

Гимнастикой мы занимались с большим увлечением, очень любили ее. Но занятия в группе проводились всего два раза в неделю, а неуемная мальчишеская энергия настоятельно требовала выхода. И вот тогда на городских пустырях возникали длительные и отчаянные футбольные сражения, подчас кончавшиеся потасовками.

Собственно, этим и ограничивалась наша спортивная жизнь. По тем временам это был едва ли не максимум возможного в нашем положении. Ведь во всем Тифлисе не имелось ни одного стадиона, ни одной специально оборудованной спортивной площадки. Да и само понятие «физическая культура» подавляющему большинству населения тогда не было известно.

Положение коренным образом изменилось, когда в Закавказье утвердилась Советская власть. Вскоре в наш город пришла Восточная бригада курсантов, которой в ту пору командовал Николай Николаевич Биязи.

С чувством глубокой благодарности вспоминаю об этом прекрасном человеке. С ранних лет он полюбил спорт, понял его сущность и достиг в нем немалых успехов. Его знали как хорошего футболиста, легкоатлета и боксера. Но что особенно важно: Николай Николаевич не ограничивался личным интересом в спорте, он был его страстным пропагандистом и организатором. Много сил и энергии отдавал тому, чтобы заразить спортом бойцов и командиров своей бригады.

Нам с братом Борисом удивительно повезло, что в самом начале своего жизненного пути мы встретились с Николаем Николаевичем. Он стал для нас, по существу вторым отцом и мудрым наставником. Воспитывал личным примером, требовательностью и добротой, заботой, проявляемой ко всем, кто его окружал, кто был в его подчинении.

Он умел как-то по-особенному угадывать в людях их способности, воодушевлять. И сейчас, вспоминая о нем я ясно ощущаю, как он своей доброй рукой незаметно направлял нас на путь, который и привел в конечном итоге меня и брата в большой спорт.

Но все это случилось несколько позже, когда бригада выехала в лагеря. А поначалу с момента ее вступления в город, мы с Борисом добровольно вступили в ряды Красной Армии в качестве физруков пехотно-пулеметных курсов. Размещались они в здании казарм, на горе, в восточной части Тифлиса.

Для гимнастики нам выделили большой зал. Простору было много. Но в этом огромном, гулком помещении не было ни одного спортивного снаряда.

И тут пришли на помощь многочисленные добровольцы-общественники. Всякими правдами, а иногда и неправдами они доставали столь необходимый нам инвентарь. Действовали так активно, что когда через месяц наши занятия посетил начальник школы, перед ним предстал зал, оборудованный по всем правилам гимнастической науки. Здесь были параллельные брусья, перекладина, конь для опорных прыжков и выполнения махов (с ручками), вмонтированные в потолок кольца, (вдоль стен поблескивали на свету литые гантели.

– Ну и молодцы, ну и молодцы,– покачивал головой наш командир.

На следующий день в приказе по школе мне, брату Борису и всем курсантам, принимавшим участие в оборудовании зала, была объявлена благодарность. А занятия с тех пор стали вызывать у всех еще больший интерес.

Пребывание на пехотно-пулеметных курсах оказалось недолгим: меня и Бориса перевели на артиллерийские курсы той же Восточной бригады. Вскоре мы выехали в лагеря и развернули там большую спортивно-гимнастическую работу, которая органически вплеталась в распорядок дня курсантов. День начинался с интенсивных гимнастических упражнений, бега и водных процедур. Проводили мы их поротно, стараясь всячески разнообразить упражнения, создать у курсантов высокий эмоциональный настрой, расположить их к активным занятиям спортом. И нужно сказать, что в известной мере это нам удавалось. Так же, как на пехотно-пулеметных курсах, среди артиллеристов появилось много энтузиастов физической культуры.

В лагере, который был разбит в западной Грузии, в селе Озургеты оборудовали гимнастический городок. Помимо плановых (учебных) занятий курсанты посещали его в свободное время. Часто в городке возникали стихийные соревнования на лучшее выполнение того или иного упражнения.

В ту пору нашей спортивно-педагогической деятельности мы получали решительную поддержку не только со стороны начальника школы, но и, главное, со стороны самого комбрига. По личной инициативе Николая Николаевича Биязи систематически проводились учебно-показательные выступления гимнастов на вечерах курсантской самодеятельности. Устраивались соревнования по футболу и легкой атлетике. В программе последней особое место занимала эстафета 50 по 100 метров военизированного характера, с возвращением к исходному рубежу. Она проводилась в полном походном снаряжении на шоссе.

На всех этапах в качестве эстафеты курсанты передавали друг другу из рук в руки «боевое донесение». На поворотном пункте, в пяти километрах от старта, получив расписку о выполнении задания, участники эстафеты устремлялись обратно. Завершающий участник, финишируя, подбегал к артиллерийскому орудию, заряжал его холостым снарядом и производил выстрел, оповещая зрителей о победе своей команды.

В 1922 году состоялась первая Военно-стрелково-спортивная олимпиада Отдельной Кавказской армии с большой и разнообразной программой соревнований. Широко была представлена на ней легкая атлетика. Команда нашей бригады не ударила лицом в грязь. Все ее участники были хорошо подобраны и, главное, хорошо тренированны. Ровно выступив во всех номерах программы, мы заняли общее первое место.

Важным фактором, определившим этот успех, явилось личное участие в соревнованиях Николая Николаевича Биязи. Он стартовал в беге на 100 метров, в различных эстафетах, выступал в перетягивании каната и футбольном турнире. Естественно, никто не хотел отставать от своего комбрига, и ребята выступали с большим подъемом.

После этого состоялись вторая и третья Олимпиады Отдельной Кавказской армии.

Передо мной на письменном столе лежат дипломы, полученные на этих трех грандиозных по тем временам соревнованиях. Всего их – одиннадцать. Последний, полученный в 1924 году, особенно дорог мне: на нем собственноручная подпись члена Военного совета Кавказской армии сподвижника великого Ленина Серго Орджоникидзе.

Соревнования, о которых я рассказал, имели исключительно массовый характер, оказывали самое благотворное влияние на весь процесс развития физической культуры и спорта в Советском Закавказье.

Готовясь к армейским олимпиадам, мы с братом повышали свое мастерство, неизменно стремились к высоким результатам в особенно полюбившемся нам виде – легкой атлетике.

Нужно сказать, что в Тифлисе не было тогда ни одной площадки, хоть как-нибудь оборудованной для занятий легкой атлетикой. Только на территории действовавшего в ту пору Верийского кладбища нам удалось найти заброшенную площадку – бывший велотрек, принадлежавший до революции какому-то частному владельцу, а затем безнадежно заброшенный. Его земляные виражи были размыты дождями, заросли травой. Но все же место это у обрыва над Курой показалось нам с братом вполне пригодным для занятий.

Никогда не изгладятся из памяти эти тренировки. Мы бежим по травяному кругу, прыгаем в высоту, а совсем неподалеку, в каких-нибудь нескольких десятках метров от нас, проходит похоронная процессия, чадят кадила, слышатся рыдания и плач. Конечно, это был не лучший психологический фон для борьбы за рекорды, но иного выхода у нас не было. Постепенно привыкали. Даже подружились с кладбищенским сторожем и оставляли у него в сарае свой нехитрый спортивный инвентарь.

К слову сказать, сколько усилий приходилось прилагать тогда, чтобы достать необходимое! Сами себе шили легкоатлетические туфли. Отец из Москвы нам привез только двенадцать шипов, и мы с братом старательно прикрепили их к своей обуви: по три на каждую туфлю. Шестов для прыжков в высоту тогда нельзя было достать в Тифлисе, как говорится, днем с огнем, и мы сначала заменили их... казацкими пиками. Через несколько лет с интересом узнал, что с них начинал и мой будущий однокурсник и соперник в спорте Николай Озолин.

Как я уже писал выше, на летний период наша бригада выезжала в лагеря у села Озургеты. Там наши командиры и политработники не только руководили боевой подготовкой, но и вели большую воспитательную работу среди местного населения, разъясняя задачи Советской власти, национальную политику партии большевиков. Курсанты помогали, крестьянам собрать урожай на кукурузных полях и на огородах. Была налажена работа клуба, для населения систематически организовывались бесплатные киносеансы, в этом же клубе мы с братом устраивали показательные гимнастические выступления. Они привлекали большое число зрителей. Посмотреть на выступления лучших атлетов собирались почти все жители села от мала до велика.

Олимпиада, участником которой мне посчастливилось быть, стала первым крупным спортивным состязанием в Советском Закавказье. Количество ее участников достигало тысячи, что по тем временам выглядело грандиозно. Она стала настоящим праздником единения и дружбы. Олимпиада началась торжественным шествием по городу. Все участники были одеты в новенькие спортивные костюмы. Они стройными колоннами шли по Головинскому проспекту (ныне проспект Шота Руставели). Гремели оркестры. Колыхались на ветру флаги. Жители столицы Грузии заполнили тротуары и тепло приветствовали пионеров нашего спорта.

На Ереванской площади (ныне площадь Ленина) состоялся грандиозный митинг. Участников состязаний и граждан Советской Грузии с трибуны приветствовали командарм Егоров, члены Военного совета Орджоникидзе и Элиава, члены грузинского правительства и горсовета, прибывшие в Тифлис представители братских республик – Армении и Азербайджана.

– Ура! – гремело над древней площадью.

Соревнования Олимпиады носили упорный характер, они выявили много талантов, стали замечательной формой пропаганды физической культуры и спорта. В общем зачете победила наша команда – сборная военно-учебных заведений Тифлиса. Ей было вручено почетное знамя. А нас, чемпионов в различных видах программы, наградили красивыми, изготовленными местными умельцами «золотыми» медалями. До сих пор храню в своем домашнем музее эти драгоценные награды за спортивные победы – первые в моей жизни.

Вспоминаю обо всем этом не случайно. Конечно, в Грузии и в прежние времена существовали и были довольно широко распространены, в том числе и на селе, национальные виды спорта, национальные игры. Но благодаря усилиям нашей Красной Армии на этой древней земле стал утверждаться и распространяться спорт в его «классическом» виде. Он входил в жизнь сотен тысяч людей, становился частью их быта.

В этом важном процессе огромную роль играли передовые командиры и политработники. Особенно значителен был вклад Николая Николаевича Биязи, Этот человек был, бесспорно, выдающимся организатором советского физкультурного движения. Он вдохнул в него душу, находясь на важных командных постах в Красной Армии – сначала в Закавказье, а затем в Туркестане, был одним из создателей спортивных обществ в Ростове-на-Дону.

Свою преданность спорту Биязи: пронес сквозь долгие годы. После окончания Великой Отечественной войны я снова встретил его. В то время он занимал руководящую должность в одном из военных институтов. В институте была оборудована отличная по тем временам спортивная база, многие его выпускники были выдающимися спортсменами.

Много сил отдавал Биязи общественной деятельности на посту председателя Всесоюзной федерации (тогда секции) бокса, судил многие крупнейшие соревнования. Я помню его в форме генерал-лейтенанта, энергичного, деятельного, полного творческих планов и смелых идей.

Однако вернемся в далекие двадцатые годы. Олимпиада Закавказской армии повлекла за собой значительный подъем спортивной работы в войсках, разожгла интерес к повышению результатов, к шлифовке мастерства Не минул этот общий порыв и нас с братом: мы старательно тренировались, использовали каждую возможность испробовать свои силы во встречах с раз­личными соперниками.

В июне двадцать третьего года произошло важное событие: сборная команда Закавказской армии получила вызов в Москву на первый чемпионат Красной Армии. В команду, которую возглавил Николай Николаевич Биязи, вошли, к своей великой радости, и мы с братом.

Надо признаться, мы не ехали побеждать, ибо вполне отчетливо представляли, что не обладаем еще необходимым мастерством и опытом. Мы, по существу, еще ни разу не видели настоящих соревнований и настоящих атлетов. Только слышали о них, жадно рассматривали их фотографии в журналах, стремясь по одному-двум кадрам представить всю схему движения в том или ином, близком нам, виде легкой атлетики. Как говорится, сборы были недолги, и вскоре мы тронулись в путь. Навсегда запомнилась та дорога. Железнодорожные составы набиты людьми до отказа. Спать пришлось на голых, жестких скамьях. За окнами на уплывающих в сторону просторах, особенно после Ростова и Харькова, виднелись следы разрушений, незалеченные раны войны.

В Москве нас разместили в казармах в Сокольниках. Комбригу Биязи, как руководителю делегации и видному военачальнику, предложили отдельный номер в лучшей столичной гостинице, но он отказался от этой привилегии и поселился вместе с нами.

Устроившись на новом месте, мы тут же отправились осмотреть стадион, где должны были проходить соревнования. Носил он тогда длинное и скучное название – Опытно-показательная площадка Всевобуча (ОППВ), но оказался очень уютным, каким-то необыкновенно «домашним». Деревянные трибуны тысяч на пять-семь зрителей, четкий овал беговой дорожки, белизна разметки – все радовало глаз. А вокруг – сосновый лес, чудесный запах хвои, успокаивающая тишина.

В дни своего дебюта мы с Борисом не блеснули результатами. Но выступление в столице сыграло свою особую роль. Мы увидели, что ведущие атлеты не какие-то «сверхчеловеки», а обыкновенные смертные, со своими сильными и слабыми сторонами, со своими границами возможностей. Это окрылило нас, вселило уверенность, что и мы можем достигнуть их уровня результатов, а может быть, и превзойти. Полные радужных надежд мы возвратились в Тифлис и тут же приступили к напряженным тренировкам.

Дни бежали за днями. Постепенно мы так втянулись в занятия, что уже не мыслили без них своей жизни. Они стали для нас ежедневной потребностью. Но однажды, придя на «свой» стадион, мы обнаружили, что он занят: здесь бегали, прыгали, метали снаряды два каких-то не известных нам молодых человека, сильных и ладно скроенных. Разумеется, в конце концов, мы познакомились. Одним из наших новых друзей стал Иван Сергеев – будущий чемпион страны по легкой атлетике и выдающийся спортивный педагог.

Итак, как говорится, в нашем полку прибыло, образовалось нечто вроде легкоатлетической секции. Стало веселее, значительно возрос интерес к овладению техникой, к повышению своих результатов.

Вскоре, по примеру столицы, в Тифлисе была открыта Военная школа физического образования, которую возглавил наш отец. Бориса и меня перевели в эту школу на должности преподавателей. Нам пришлось много читать, постоянно обогащать теоретический и практический багаж, повышать свои знания, чтобы затем отдавать их будущим инструкторам спорта, подготовкой которых мы были заняты.

Учиться в ту пору, при остром недостатке методической литературы, было нелегко. Но что поделаешь, обстоятельства требовали, и мы тщательно штудирова­ли книгу Б. Котова «Олимпийский спорт», изданную еще в 1917 году, и те немногие статьи по легкой атлетике, которые имелись в дореволюционных изданиях журналов «К спорту» и «Спорт», бережно сохраняемых отцом в его домашней библиотеке. Изложенный в них методический материал безусловно сослужил нам, особенно на первых порах, добрую службу, как в педагогической деятельности, так и в построении собственной тренировки.

Вместе с тем мы уже тогда без конца экспериментировали, упорно искали свои пути повышения эффективности тренировочного процесса. Самым важным, самым решающим в совершенствовании методики тренировки оказался переход на круглогодичные занятия легкой атлетикой, а также избранный нами принцип разносторонности. Всю бесснежную, мягкую южную зиму, не пропуская ни одного дня, мы тренировались на площадке возле кладбища. Сами сделали стойки для прыжков с шестом и прыжков в высоту, подготовили бамбуковые шесты и бамбуковые планки, изготовили пять бамбуковых барьеров.

Тут следует сказать, что еще в предшествующем, 1923 году произошло очень важное для развития советского спорта событие: в Москве был создан Всесоюзный совет физической культуры (ВСФК). Подчиненные ему органы возникли и на местах. Спортивная жизнь страны приобретала четко организованный характер. В Тифлис пришло уведомление, что в Москве будет проведен второй Всесоюзный праздник физической культуры (первый состоялся в сентябре предыдущего года), в программе которого главенствующее место отведено легкой атлетике. Стало также известно, что в столицу поедет и сборная Закавказья. Отбор кандидатов, по существу, должен был проводиться на очередной Олимпиаде Кавказской Краснознаменной армии.

Эта Олимпиада, проходившая на лагерном стадионе в живописном местечке Сурами, стала еще более значительным событием, чем две ее предшественницы. Особенно широко были на ней представлены легкая атлетика и футбол.

Соревнования легкоатлетов прошли очень ярко. В беге, метаниях, прыжках были показаны довольно высокие результаты. Так, Иван Сергеев метнул диск на 43 м, а рекорд страны, принадлежавший москвичу А. Сидорову, составлял 35 м 74 см. Автору этих строк в прыжках с шестом удалось преодолеть рубеж 3 м 58 см, тогда как всесоюзный рекорд в ту пору равнялся 3 м 34 см.

* * *

В конце августа мы приехали в Москву. Прошел всего лишь год, а как преобразилась столица! Больше товаров появилось в магазинах, повеселели люди.

К состязаниям жители города проявили живой интерес. Неожиданно закавказцы оказались в центре внимания. Объяснялось это тем, что вести о наших рекордных результатах на Олимпиаде Кавказской армии обогнали нас. Нужно сказать, что воспринимали эти известия весьма скептически. Многие откровенно не верили, что какие-то там безвестные спортсмены из далекого Тифлиса могут вот так запросто разделываться со всесоюзными рекордами.

– Посмотрим, как они себя проявят под северным небом,– говорили специалисты. И такие разговоры, естественно, будоражили нас, заставляли волноваться.

Настал день соревнований. И тут в дело вмешался еще один наш противник, да еще какой неожиданный и коварный – погода. Пошел дождь – непрерывный, монотонный. Стало холодно, словно наступила глубокая осень. Нас, южан, это очень удручало, особенно если вспомнить, что никакого понятия о тренировочных костюмах мы тогда еще не имели и приходилось часами выжидать в секторах в трусах и майке. О том, чтобы защитить себя от холодного душа, падающего с неба, не могло быть и речи. Мы лишь тщательно укрывали плащами, купленными в Москве, свои снаряды – бамбуковые шесты и диски.

В самом начале состязания из-за дождя мне довелось пережить весьма неприятные мгновения. В прыжках с шестом, учитывая обстановку, я избрал в качестве исходного рубежа высоту 3 метра. Первая попытка неудачная, вторая – тоже. Среди участников и зрителей прошел гул.

Я оказался на грани катастрофы. Однако не растерялся. Стал внимательно анализировать свои действия, посоветовался с братом. Размокшая от дождя дорожка требовала значительного сокращения разбега, что я и сделал. Борис, находившийся рядом, помогал мне, старательно укрывая своим плащом шест от дождя перед каждым прыжком.

– Передвинь стартовую отметку еще на две ступни,– посоветовал Борис.

Я согласился. Подошел решающий момент. Стал готовиться к прыжку и почувствовал, что меня окружает настороженная тишина. Слышно было лишь шуршание дождя.

Сосредоточившись максимально на предстоящем действии, как будто до этого не было двух неудачных попыток, я разбежался и оттолкнулся точно в намеченном месте. Прыжок получился отличный, с большим запасом. Раздались аплодисменты.

И сразу стало легко на душе. На рубеже 3 м 20 см осталось всего три участника: чемпион прошлого года москвич В. Добрынин, В. Голдобин из Перми и автор этих строк. Все мы преодолели планку с первой попытки, с большим запасом. Казалось, предстоит ожесточенная борьба. Но следующую высоту мои соперники не сумели преодолеть. Оставшись в одиночестве, я почувствовал себя раскрепощенно и сумел под шумные овации зрителей покорить высоту 3 м 37,5 см, что было новым всесоюзным рекордом. В последующие дни я выиграл состязания в барьерном беге, был первым в прыжках в высоту и с места в длину. Мой брат Борис стал чемпионом в тройном прыжке, Иван Сергеев – в пятиборье, десятиборье и метании диска. Радости нашей не было конца. Еще бы: наша маленькая делегация, представляющая молодой спорт Закавказья, стала настоящим открытием Всесоюзного праздника физкультурников. О нас писали в газетах, много хвалили и удивлялись тому, что всего лишь за год можно достигнуть таких успехов. Но все объяснялось просто: хорошее выступление прежде всего было результатом перехода на круглогодичную тренировку, причем сделали это первыми в стране мы. К тому же стали уделять самое пристальное внимание изучению техники своих видов спорта, серьезно помогая в этом друг другу.

Второй Всесоюзный праздник физкультурников, продолжавшийся больше недели, стал событием большого значения для всей страны. Он привлек спортсменов из семи союзных республик и сорока городов, выявил большое число способной молодежи, способствовал подъему уровня мастерства лучших атлетов страны. Достаточно сказать, что в ходе праздника было установлено восемнадцать всесоюзных рекордов. Причем, что особенно радовало, авторами некоторых из них были такие же провинциалы, как и мы. Это значило, что в нашем молодом отечественном спорте зреют новые силы, накапливается энергия для будущих успехов.

После окончания состязаний мы еще несколько дней провели в столице. Осматривали город, участвовали в совместных тренировках с московскими спортсменами. А на память подарили им свои бамбуковые шесты, которые в ту пору были еще редкостью и ценились, как говорится, на вес золота.

Праздник физкультурников завершился большим вечером в Московском инфизкульте. Здесь я обрел много новых друзей, познакомился с аудиториями института, учебной программой и предметами, которые преподавали известные на весь мир профессора , и многие другие.

На обратном пути мы приняли приглашение выступить на крупных легкоатлетических состязаниях в Харькове, который тогда был столицей Советской Украины. Прогуливаясь по городу, мы то и дело встречали яркие афиши. На них крупными буквами были выведены наши фамилии, а под ними текст: «Приглашаем воспользоваться случаем и посмотреть спортсменов, которые недавно установили ряд небывалых рекордов Советского Союза».

В спортивном отношении наше выступление было успешным: мы показали высокие результаты. Но тут меня постигла неудача. Прыгая с малопригодным для большой высоты чужим шестом (свои, как я уже писал, мы подарили московским товарищам), я весьма неудачно приземлился и чуть было не вывернул начисто голеностопный сустав. Лечение заняло много времени. Но травма оказалась настолько серьезной, что впоследствии всегда давала о себе знать.

Тифлис встретил нас как героев. Мы оказались в центре внимания, и приходилось энергично отказываться от всевозможных застолий и угощений. И, нужно сказать, тут мы решительно проявили свой характер, сказав твердое «нет».

Были чествования и иного рода, которые, несомненно, воодушевляли, окрыляли нас. Запомнились, например, многочисленные встречи с личным составом Восточной бригады, на которых мы услышали в свой адрес много добрых слов. До сих пор я бережно храню отпечатанное на обыкновенном листе белой бумаги свидетельство. Оно мне особенно дорого. Четкая маши­нопись гласит:

«Дано сие от Тифлисской военной школы физического образования Кавказской Краснознаменной армии в том, что преподавателю названной школы Дьячкову Владимиру за отличные достижения по легкой атлетике на Всесоюзных соревнованиях в Москве по распоряжению командующего армией школой выданы призовые часы с соответствующей на них надписью».

Свидетельство, датированное «сентября 27 дня 1924 года», скреплено печатью и тремя подписями. Среди них и подпись начальника школы – моего отца Михаила Ивановича Дьячкова, дорогого нам человека и первого нашего спортивного наставника.

Зима 1925 года выдалась на юге необычайно теплой. Мы продолжали настойчиво тренироваться и в то же время упорно готовились поступить в Московский государственный институт физкультуры.

Это важное в нашей жизни событие произошло летом 1925 года. До сих пор помню, какое душевное волнение испытывал я, осматривая старинное здание на улице Казакова, гуляя по прилегающему к нему огромному красивому парку, заглядывая в старинные гулкие залы. Мог ли я предположить тогда, что проведу в них почти всю свою жизнь? И тем не менее вот уже пятьдесят пять лет здесь, на улице Казакова, в самых различных качествах я неизменно служу советскому спорту.

Московский институт физической культуры! С каким уважением я произношу эти дорогие для меня слова! Конечно, тогда, полвека назад, он не имел таких благоустроенных корпусов, залов и лабораторий как сегодня в новом здании на Сиреневом бульваре! Но уже в ту пору он привлекал к себе авторитетом профессуры, уровнем и размахом научно-педагогической деятельности.

Мы жадно стремились к знаниям и одновременно заботились о спортивном совершенствовании. Приходилось сталкиваться с большими трудностями: в стране практически не существовало института тренеров, некому было учить и не у кого было учиться. До самых; простых истин часто приходилось доходить самим.

Правда, это не значит, что мы замыкались в себе. Наоборот, перебравшись в Москву в 1925 году, Борис и я вступили в армейский клуб ОППВ, на стадионе которого так успешно выступили в предыдущем сезоне. И вся моя дальнейшая спортивная жизнь прошла под флагом этого прославленного армейского клуба. Каждый раз, надевая майку с красной звездой на груди, мы испытывали особую гордость оттого, что представляем наши Вооруженные Силы, нашу армию.

Поиски источников повышения мастерства продолжались. И вскоре мы сделали для себя важное открытие: на Кузнецком мосту набрели на лавку «Международная книга», где, к своей неописуемой радости раскопали иностранную методическую литературу по спорту. Мы стали делать приобретения, а дома склонялись над книгами, стремясь как можно лучше понять секреты завоевания высоких результатов, познать «тайны» тренировки. Конечно, чтение книг иностранных авторов, работа над переводом текста давались нелегко, и мы далеко не всегда могли уяснить написанное. А те советы, которые мы понимали, тоже не­легко было применить. Мешал еще плохо налаженный быт москвичей, часто не хватало самого элементарного, самого необходимого. Но мы не сдавались, старались делать все нужное своими руками, не дожидаясь помощи со стороны.

Приведу пример. Из одной шведской книги мы узнали о пользе теплых ванн для восстановления эластичности мышц после большой тренировочной работы. Встал вопрос: где же мы можем практически решать эту задачу, ведь на весь институт, включая студенческие общежития, не было ни одной ванной комнаты? Из этого положения мы вышли весьма оригинальным образом. Приобрели детскую ванночку и, устанавливая ее над примусом с помощью досок, снятых с кровати, подогревали воду до нужной температуры. Все в общежитии были заинтригованы: что это, мол, братья Дьячковы возятся с детской ванночкой, для чего она им нужна? Но мы секрета из этого не делали и охотно делились с товарищами своим опытом. Теплые ванны и в самом деле хорошо помогали восстановлению мышц, и это позволяло нам увеличивать объем нагрузок.

Пишу о тех трудных днях, о неустроенном быте и с большой радостью думаю об условиях, которые страна предоставляет советской молодежи в наши дни.

Однако продолжу повествование. Обучаясь в институте, мы, естественно, сохраняли свой прежний тренировочный режим. Занимались круглогодично. Летом – на полюбившемся нам стадионе ОППВ в Сокольниках, зимой – в конном манеже старого Лефортова и в зале «Динамо» на Цветном бульваре. Часто совершали лыжные прогулки. Единой, научно обоснованной методики тренировки советский спорт тогда не имел. Оставалось одно: экспериментировать, до всего доходить самим, приобретать необходимый опыт. Сил мы не жалели. Знали: предстоят серьезные экзамены и да внутреннем, и на международном «фронте».

Здесь мне придется сделать одно замечание общего характера, чтобы ввести читателя, особенно молодого, в курс дела.

Первые шаги в области международных связей советским физкультурным организациям приходилось делать в условиях напряженной международной обстановки. Не сумев уничтожить молодую Советскую Россию путем открытого вооруженного вмешательства, империалисты США, Англии, Франции и других стран приступили к осуществлению плана экономической блокады Страны Советов. Такой же политики они придерживались и в спорте. На заре своего существования советское физкультурное движение оказалось в состоянии спортивной изоляции. Такая политика породила идею создания пролетарской спортивной организации, содействующей прорыву спортивной блокады СССР. Впервые она была выдвинута и обсуждена делегатами II конгресса Коминтерна. А Учредительный конгресс, проходивший во время работы III конгресса Коминтерна (22 июня – 12 июля 1921 года), образовал Международный союз рабоче-крестьянских спортивно-гимнастических организаций – Красный спортивный интернационал (КСИ). Он ставил перед собой задачи революционизировать международное спортивное движение и знакомить мировую общественность с тем, что сделано в Советской стране в области физического воспитания трудящихся. Для достижения этих благородных целей КСИ добивался организации соревнований между спортивными союзами различных стран, и в первую очередь между советскими и зарубежными рабочими-спортсменами.

Начало этой жизненно важной для отечественного спорта работы было положено уже в 1922 году, когда команда Замоскворецкого клуба спорта (ЗКС) принимала футболистов Рабочего спортивного союза Финляндии (ТУЛ). Тогда в Москве состоялись три матча. Интерес к ним у москвичей был огромен. На последнем матче присутствовали восемь тысяч зрителей. По сообщению прессы, эта цифра была рекордной для московских стадионов.

Лед тронулся. В мае 1923 года в первую зарубежную поездку отправилась советская футбольная команда. Она сыграла двенадцать матчей в Скандинавии и провела две встречи в Германии, победив там соперников со счетом 6:0 и 9:1. За ней устремились легкоатлеты, боксеры, лыжники, конькобежцы. Число встреч росло. Они помогали народам зарубежных стран узнавать правду о Советской России, укрепляли единый фронт рабочих-спортсменов Европы. Об одной из таких встреч, об одной поездке, «в которой мне довелось тогда участвовать, я и хочу сейчас вспомнить.

Стояло нежаркое сухое московское лето 1926 года. Я только что окончил первый курс и посвящал свободное время тренировкам. В этом был свой особый резон: решением ВСФК создавалась сборная команда легкоатлетов и велосипедистов, которой предстояло выступить в столицах Франции и Германии. В нее были включены лучшие атлеты страны – ленинградцы А. Максунов, А. Решетников, Я. Черношварц, москвичи В. Никифоров, М. Подгаецкий, А. Демин, М. Шаманова, М. Кушель, Е. Шувалова, П. Миронов, И. Козлов и автор этих строк.

Конечно, для нынешнего поколения советских спортсменов в такой поездке ничего особенного нет, случается, что мальчишки и девчонки в двенадцать-четырнадцать лет совершают сейчас куда более длительные вояжи. Для нас же она явилась целым событием. Да и не только для нас – для всей молодой Советской страны. Мы выступали как ее полпреды, как носители ее правды и идей. И надо понять, с каким душевным волнением, с каким колоссальным чувством ответственности отправлялись мы за рубеж, чтобы принять участие в первенстве Спортивного рабочего союза Франции.

Путь выдался нелегкий. Разместились в купе по шесть человек, спали как попало, кто на полках, а кто и на полу. В Варшаве и Берлине – томительные пересадки, во время которых возле нашей делегации все время дежурили полицейские и еще какие-то типы.