. Высоте нет предела (стр. 6 )

Пока шел великий спор в Афинах, упорный Майкл Суини продолжал осваивать новый способ, и его напряженный труд увенчался успехом. В июле 1896 го да, выступая на чемпионате США в компании с «олимпийской троицей», Суини добивается блестящей победы с новым мировым рекордом – 1 м 97 см!

Этот успех привлек всеобщее внимание. Впервые в истории американская пресса обратилась к читателям с просьбой определить лучшего спортсмена года, и американцы единодушно назвали имя Майкла Суини. Завсегдатаи клуба «Хэвнир» избрали его своим пожизненным членом.

«Майкл Суини,– писала одна из нью-йоркских газет – подвел спортивный мир к новому рубежу высоты. Может быть, под его ударом, может быть, под ударом кого-либо из его соратников этот рубеж должен пасть в самое ближайшее время».

Увы, это заявление, похороненное сегодня в пыльных подшивках газет, осталось в истории спорта примером несбывшегося пророчества. Мировой рекорд Суини предвещавший, казалось, дальнейшее стреми тельное продвижение вперед, на самом деле оставался незыблемым в течение долгих семнадцати лет!

Три сантиметра – расстояние меньше ширины спичечной коробки – отделяли теперь прыгунов планеты от их давнишней мечты – двухметровой высоты. Но она не поддавалась. И, пожалуй, здесь нет ничего удивительного. Остановка перед двухметровым барьером была скорее всего остановкой психологического, чем физического, плана. Но вместе с тем, чтобы облегчить преодоление этого барьера, должны были появиться новые идеи, новые, технически более совершенные способы прыжка. На это и ушло семнадцать лет!

Борьба с высотой не прекращалась ни на один день. Спортсмены и тренеры мира накапливали опыт, углубляли запас знаний, и с этим росла уверенность в возможность преодоления «неприступной» высоты.

Главным испытательным полигоном для сильнейших прыгунов мира были олимпийские игры. В 1900 го Гош проводились в Париже. На этот раз американкам не удалось добиться полного превосходства, но золотая медаль осталась за ними. Ее завоевал двадцатидвухлетний студент из Вашингтона Ирвинг Бэкстер с новым олимпийским рекордом – 1 м 90 см. У себя на родине он трижды имел результат 1 м 95 см, но в столице Франции не смог повторить его. Объясняется это, во-первых, нервной обстановкой олимпийского состязания, а во-вторых, отсутствием должной конкуренции: основные соперники американца ирландец Пэтрик Лэхи и венгр Лайош Гёнци взяли соответственно 1 м 78 см и 1 м 75 см.

Нужно сказать, что новый чемпион довольно хорошо освоил изобретение Суини – способ прыжка, который в дальнейшем получил название «волна». В 1901 году в США вышла книга-учебник о технике Ирвинга Бэкстера, в которой впервые была помещена полная кино грамма его движений – от стартового положения до момента приземления. Она сослужила добрую службу целому поколению прыгунов.

III Олимпиаду Международный олимпийский комитет решил проводить на Американском континенте. Заокеанские атлеты с блеском выступили в Афинах, они завоевали командное первенство в Париже, и по этому все считали сделанный МОК выбор вполне справедливым и закономерным. Поначалу олимпийским го родом был назван Чикаго, но затем эту честь передали Сент-Луису, где в эту же пору должна была проходить Всемирная промышленная выставка.

Следует особо подчеркнуть то, что Олимпийские игры 1904 года явились, по существу, американскими: их интернациональный дух был выражен очень слабо; Поездка за океан стоила непомерно дорого. Европа, на пример, смогла послать на Игры лишь 53 человека. Не мудрено, что победа в командном зачете легко досталась хозяевам. Но сознание превосходства, самоуверенность сослужили хозяевам плохую службу: в подавляющем большинстве видов были показаны весьма посредственные результаты. В том числе и в прыжках в высоту. Звание чемпиона завоевал студент Мичиганского университета Самюэль Джонс, преодолевший 1 м 80,3 см. На втором месте был его соотечественник Питар Сервис – 1 м 77,8 см, на третьем – представитель (с таким же результатом, но с большим числом попыток).

Следующее четырехлетие, отделяющее одни Игры от других, хотя и не принесло желаемого результата в покорении двухметрового рубежа, все же было в известной мере знаменательным. Американские прыгуны добиваются стабильности в прыжках – 1 м 90 см – 1 м 95 см, а европейские атлеты постепенно сокращают просвет, который отделяет их от заокеанских лидеров.

В итоге турнир прыгунов в высоту на IV Олимпийских играх в Лондоне получился исключительно ост рым и в отличие от предыдущих довольно ровным по результатам. Золотую медаль вновь завоевал представитель США – Харри Портэр, на полсантиметра превысивший олимпийский рекорд –1 м 90,5 см. Три участника получили серебряные медали, показав одинаковый результат – 1 м 88 см. Это были француз Жо Андрэ, англичанин Кон Лихи и венгр Иштван Шомди. Показательно, что все четыре призера имели на вооружении способ «волна», уже прочно утвердившийся к тому времени на обоих континентах. Но специалистов это обстоятельство не приводило в восторг. На оборот, стал очевиден застой и в результатах, и в тренерских идеях.

И вот наступил 1912 год. Столица Швеции Стокгольм принимала участников V летних Олимпийских игр. Это был величественный праздник юности, силы, мастерства и отваги. На старт вышли 2547 спортсменов (в том числе 57 женщин), представлявших двадцать восемь стран. В кратчайший срок был сооружен Королевский стадион. На одном из его секторов в солнечный день 10 июля состоялись финальные состязания прыгунов в высоту. Победителем в этом виде программы стал американец Эльмер Ричардс, установивший новый олимпийский рекорд – 1 м 93 см. Серебряную медаль завоевал немец Ханс Лише – 1 м 91 см, третьим был также представитель США – Джордж Хорайн – 1 м 89 см. Бронзовый призер остается бронзовым призером, но все-таки именно этот прыгун попал в поле зрения журналистов, его фотографии появились во многих европейских газетах и журналах. Ларчик открывался просто: Хорайн прыгал не как все, он открыл новый способ преодоления высоты и незадолго до Олимпиады установил новый мировой рекорд – 2 м 00,8 см. Этот способ вошел в историю сначала под именем самого изобретателя («хорайн»), а затем стал именоваться «перекатом».

С легкой руки какого-то досужего журналиста история появления нового способа на протяжении десятилетий подавалась примерно в таком изложении: «Однажды, когда часть сектора была занята, Хорайну пришлось разбегаться с непривычной стороны. Сначала он чувствовал себя словно левша, которого заставляют действовать правой ногой. Но вскоре Джордж привык к новой координации и ощутил все преимущества очень экономного стиля...»

Конечно, такое изложение истории увлекательно и весьма забавно, но оно в значительной мере принижает содеянное спортсменом и его тренером. Оно исключает элемент сознательного поиска, а знаменитый ныне американец именно сознательно, упорно и неуклонно шел к цели и добился своего. Конечно, случайность могла сыграть, и наверное сыграла, в его открытии какую-то роль. Ведь и Ньютону случайно упавшее яблоко помогло решить долго мучившую его загадку. Суть в ином – в соотношении случайного и задуманного. Суть в том, что Джордж Хорайн всеми своими мыслями и планами был подготовлен к тому, чтобы принять подсказанный ему случаем совет, найти еще один ход в той шахматной партии, которую Человек разыгрывает с силой земного притяжения.

Итак, рассмотрим еще раз существо техники прыжка Хорайна. Автор «волны» Суини разбегался к планке под прямым углом и, оттолкнувшись от земли, делал широкий мах почти прямой ногой вертикально вверх. Поднимаясь над планкой, спортсмен выполнял «ножницы» ногами и ложился боком перпендикулярно к ней. Это позволяло приблизить планку к высшей точке траектории общего центра тяжести (о. ц. т.) тела прыгуна гораздо выше.

В отличие от прыжка Суини Хорайн разбегался под углом к планке и отталкивался ближней от нее ногой Взлетая вверх, он поворачивался на бок, вытягиваясь вдоль планки, что позволяло еще более приближать ее к о. ц. т. Таким образом появились дополнительные преимущества, позволяющие эффективнее использовать высоту взлета. Благодаря этому Джордж Хорайн совершает наконец то, о чем мечтало не одно поколение прыгунов,– первым в мире преодолевает двухметровый рубеж!

Новому достижению предсказывали долгую жизнь.

Но в спорте не существует каких-либо догм и абсолютных законов. И то, что сегодня сумел один, завтра становится доступным для многих. Главное, чтобы секрет успеха был раскрыт, стал всеобщим достоянием. Олимпийские игры в Стокгольме как раз и помогли широкой популяризации открытия Хорайна.

А ведь возможность его приезда в Европу одно время была под сомнением. Дело в том, что после установления мирового рекорда Джордж допустил нарушение тренировочного режима и был исключен из олимпийской команды США. Только настоятельная просьба руководителей МОК позволить Хорайну продемонстрировать свое «изобретение», привела к отмене этого сурового решения. В результате весь мир увидел способ прыжка, который открывал путь к новым успехам, к росту результатов...

Так оно и вышло в действительности. Имя Джорджа Хорайна совсем недолго оставалось в таблице мировых рекордов. 13 мирте 1914 года его «сменил на посту» соотечественник Эдвин Висок – 2 м 01,4 см. Дело было сделано; с прыжка Хорайна снята печать исключительности, началось постепенное продвижение вперед.

Правда, затем наступило длительное затишье. Объяснить его нетрудно; Европа была объята пламенем первой мировой войны, разразившейся летом 1914 го да. В Америке, хотя и не воевавшей, резко упал интерес к спортивным состязаниям. Другие заботы обуревали людей.

Много было пролито крови прежде чем мир вновь воцарился на земле. Только весной 1020 года атлеты вновь собрались на очередные Олимпийские игры седьмые по счету. (Тем, что были пропущены из-за кровавой бойни в шестнадцатом, тоже был присвоен порядковый номер. Такова традиция.) В секторе для прыжков в высоту вновь первенствовал представитель США – Ричард Лэндон с новым олимпийским рекордом – 1 м 94 см.

А теперь перенесемся в 1924 год. Он принес новый успех американскому спорту и прославил имя молодого студента Иллинойского университета Харольда Осборна. На VIII летних Олимпийских играх в Париже в упорной борьбе со своим соотечественником Лером Брауном (1 м 95 см), французом Пьером Левденом (1 м 92 см) Харольд Осборн сумел завоевать золотую медаль о новым олимпийским рекордом – 1 м 98 см. Но что удивительно, он стал на этих Играх и чемпионом в десятиборье с новым мировым и олимпийским рекордом – 7710,775 очка. А через два с половиной месяца, выступая на студенческом чемпионате США, Осборн преодолел планку на высоте 2 м 30,8 см. Таким образом, он стал первым в истории американской легкой атлетики, сумевшим сделать своеобразный дубль; стать чемпионом Олимпиады и мировым рекордсменом!

Замечательные достижения Харольда Осборна были тем более разительны, что природой он не был наделен какими-либо исключительными данными (например, если Д. Хорайн имел рост 1 м 80,3 см, а Э. Бисон –1 м 83 см, то X. Осборн – всего 1 м 78 см). Но зато он почти в совершенстве овладел своеобразной техникой «переката», переходя планку несколько повернувшись к ней спиной.

Олимпиада в Антверпене (1928 год) ничего не добавила к славе прыгунов в высоту ни в отношении результатов, ни в области техники. Первые два места были за американцами Робертом Кингом (1 м 94 см), Бенджаменом Хеджесом (1 м 91 см), третье с таким же результатом занял француз Карло Менар.

Ну, а следующий форум сильнейших атлетов мира (Лос-Анджелес, 1932 год) принес в прыжках в высоту сенсацию. Три участника – канадец Дункан Мак-Нотон, американец Роберт ван Осдел и филиппинец Симеон Торибио взяли одинаковую высоту – 1 м 97 см, но по наименьшему числу попыток победителем был признан канадец. «Это очень горестная для вас весть – проигрыш состязаний по прыжкам в высоту,– написал тогда американский журналист С. Дайер. – Утешает лишь сознание, что, быть может, неудача заставит наших атлетов более серьезно относиться к состязаниям и к своим потенциальным соперникам».

Это ли соображение заставило американских прыгунов подтянуться или что-либо другое, но они в течение последующего периода добились высоких достижений. Харольда Осборна в таблице мировых рекордов сменил его коллега и соотечественник Уолтер Марти. В 1933 году он прыгнул на 2 м 04,6 см, а через год поднял свой же рекорд до отметки 2 м 06 см. Внешне человек весьма средних данных (рост 176 см, вес около 70 кг), он зарекомендовал себя всесторонне развитым атлетом. Марти бегал стометровку за 10,6 сек., прыгал в длину за 7 метров...

Но особенно он любил прыжки в высоту. Уолтер Марти прыгал способом, который в то время называли «западноамериканским» или «перекатом». Это был весьма эффективный способ, при котором молодой спортсмен удачно сочетал все самое лучшее, что внесли в технику прыжка его знаменитые предшественники – Джордж Хорайн и Харольд Осборн. Он выполнял разбег не под углом сорок пять градусов, что весьма характерно для «переката», а под острым углом приблизительно в тридцать градусов. Это, как считал Марти, позволяло ему проходить над планкой более продольно и лучше использовать вращение тела. Вместе с тем Марти добавил к перекату тела небольшой нырок плечами, что, в свою очередь, облегчало перенос толчковой ноги через планку.

Нужно, пожалуй, сообщить читателю, что Уолтер Марти вошел в спортивную историю своей страны не только как большой мастер, но и как «великий бледнолицый высотник». Это определение, придуманное в свое время историками американского спорта, дано по тому, что затем в прыжках в высоту на протяжении десятилетий США наиболее успешно представляли негритянские спортсмены.

Первым из них был студент Калифорнийского университета Корнелиус Джонсон – «гигант Джонсон», как его называли за рост в 201 см. Стройный, сильный, щедро одаренный природой, этот атлет добивался успеха в любом виде спорта, которым начинал заниматься. Он считался лучшим нападающим университетской баскетбольной команды, успешно играл в бейсбол. Но главной его любовью была легкая атлетика, а в ней – прыжки в высоту. Избрав их еще в тридцать втором году, Корнелиус в течение двух сезонов не знал поражений ни в одном состязании: от первенства университета до чемпионата США. На Олимпийских играх 1932 года, несмотря на травму, он занял четвертое место с результатом 1 м 97 см. В ряде состязаний прыгал за 2 метра.

21 января 1936 года, выступая в компании с другими знаменитыми американскими «двухметровиками» – Шпитцем, Марти, Трэджилем, Берком, Корнелиус вместе с последним установил новый мировой рекорд для закрытых помещений – 2 м 05,7 см. А наутро газеты принесли еще одну новость: в тот же вечер в маленьком городке Форт-Колинс, на востоке США, некий Джильберт Крутор, студент местного колледжа, преодолел планку на высоте 2 м 05,4 см.

– Тот памятный день,– делился затем воспоминаниями Корнелиус Джонсон, – сыграл в моей спортивной биографии исключительную роль. Он как бы подстегнул, дал понять, что сильных соперников становится все больше, результаты растут.

Именно после этого Корнелиус, не отличавшийся прежде особым рвением, начал интенсивную тренировку, стал предельно строго соблюдать режим, старательно шлифовать технику прыжка.

Как это часто бывает, серьезный, вдумчивый труд талантливого спортсмена принес свои плоды. 12 июля 1936 года на чемпионате США, который проходил на только что отстроенном стадионе в Ренделл-Айленде, живописном пригороде Нью-Йорка, Корнелиус Джонсон и его соперник Дэвид Олбриттон установили новый мировой рекорд – 2 м 07,6 см.

Победив в чемпионате страны, новые рекордсмены мира отправились на XI Олимпийские игры в Берлин. стал чемпионом (2 м 03 см), а Дэвид Олбриттон и Делос Тэрбер получили соответственно серебряную и бронзовую медали с одинаковым результатом – 2 метра ровно.

Итак, Корнелиус Джонсон получил в Берлине золотую олимпийскую медаль и славу первого «высотника» планеты. Однако дальнейший шаг в развитии прыжков в высоту связан не с его именем, а с именем другого негритянского спортсмена – серебряного призера . Объяснить это не трудно.

Дело в том, что к своим значительным успехам Корнелиус Джонсон шел уже проторенным путем, прыгая давно известным «западноамериканским» способом, который в значительной мере исчерпал себя. Олбриттон же прыгал совершенно новым для США способом, доселе никогда и нигде в крупных соревнованиях не применявшимся. Его назвали у нас «перекидной». Появление этого способа бесспорно означало, что в развитии прыжков в высоту начался новый, очень важный этап. При этом способе прыжка спортсмен вначале действует точно так же, как и при «перекате»: разбег производится под углом к планке, толчок – ближней к ней ногой. Однако далее следуют существенные различия. Во время взлета спортсмен в большей мере поворачивается к планке и в высшей точке проходит ее не боком, а лицом к ней.

Кто был автором и первооткрывателем этого способа, сказать сейчас трудно, но только не Олбриттон. Этот способ появился еще в двадцатых годах и в не скольких странах. Ветераны советской легкой атлетики хорошо помнят, что еще в 1927 году у нас «перекидным» (его в шутку называли «тамбовский хорайн») прыгал десятиборец Борис Взоров. Но новинка не привлекла внимания специалистов, по-видимому из-за весьма скромных результатов Взорова в прыжках в высоту.

Но стоило Олбриттону подняться на рекордную высоту, и «перекидной» начал жить, все более убедительно заявляя о себе, утверждая свой авторитет. Однако старое никогда не уступает своего места без борьбы, и долго еще продолжался в мире спор о том, какой из этих двух стилей прыжка лучше, эффективнее.

Достаточно напомнить, что следующий рекордсмен мира – Мелвин Уокер все еще исповедовал «перекат». Причем в 1939 году, выступая в составе сборной США в Стокгольме, преодолел высоту 2 м 09 см. Казалось, он вновь восстановил авторитет «переката», тем более что в это же время заметно теряют свою популярность «восточноамериканский» способ и некоторые другие разновидности. Зато по только не сдавался, но и вся чески отстаивал свой приоритет стиль, провозглашенный Олбриттоном.

Перед тем как повести разговор дальше, уместно именно сейчас напомнить читателю, что тридцатые годы ознаменовались серьезными изменениями в правилах прыжка в высоту с разбега. Вначале было отменено требование переходить планку прежде ногами, а уж потом головой, затем было снято условие обязательно го приземления на ноги. Это, бесспорно, открыло перед тренерами и спортсменами новые горизонты для поиска технических новинок.

И вот именно после этого новый, бурный натиск предпринимает «перекидной». Как мы уже отмечали, первым из американских прыгунов его применил еще Олбриттон, но право полного утверждения этого способа остается за другим атлетом из США – Лестером Стирсом. Как заявляли специалисты, именно Стирс создал эталон нового способа. Он разбегался под ост рым углом, прыгал вверх и, повернувшись животом к планке, переносил через нее сначала одну ногу, а за тем другую. Потом выполнял нырок головой вниз и приземлялся на руки в яму с песком. Новый способ, сохранивший свою жизненность до наших дней, был идеальным с точки зрения механического расчета прыжка, он давал спортсмену значительные преимущества в борьбе с высотой. Пользуясь этим способом Лестер Стирс летом 1941 года (когда над Европой полыхало зарево войны) поднял потолок мирового рекорда до отметки 2 м 11 см.

Судя по печати того времени, можно сделать вы вод, что Стирс в известной мере создал эталон нового способа. Благодаря положению «ничком», которое занимал спортсмен в высшей точке траектории полетал «перекидной» способ стал рассматриваться как наиболее совершенный с точки зрения экономичности использования высоты взлета при переходе через планку. Вместе с тем долгое время считалось, что этот способ является самым неудачным из всех в, отношении эффективности использования силы толчка и всех действий, связанных с высоким взлетом. Но Л. Стирсу удалось доказать, что эти недостатки существуют лишь до поры до времени и настоящий мастер устраняет их. Всеобщий интерес американских специалистов к личности и искусству Стирса был так велик, что спустя две недели после установления им мирового рекорда они организовали встречу с ним, на которой присутствовали все тренеры национальной студенческой ассоциации. Состоялась пространная беседа по вопросам, касающимся особенностей техники его прыжка и тренировки.

Стирсу было задано тогда более тридцати пяти вопросов, и на каждый из них присутствующие получили весьма обстоятельный ответ. Это показало, что прыгун достиг успеха не случайно. Все его действия были хорошо обдуманы, и каждая деталь сознательно шлифовалась.

На этом, по существу, заканчивается длительный и очень важный этап развития прыжка в высоту, завершившийся уверенной и красивой победой «перекидного». При этом нельзя не отметить, что для всего мира, ввергнутого в пучину мировой войны, спортивный успех Стирса остался почти незамеченным, как и творческий спор представителей различных способов прыжка. Но достижение Стирса закрепилось надолго. Только через одиннадцать лет Уолтер Дэвис, самый высокий из всех мировых рекордсменов (рост 204,5 см), чемпион Хельсинкской олимпиады, улучшил это достижение на 1 см (2 м 12 см). Между прочим, он был последним представителем и выразителем уходящего в прошлое способа «перекат». А в год следующих Олимпийских, игр обладатель золотой медали Мельбурнской олимпиады Чарльз Дюмас преодолел 2 м 15 см, что обозреватели той поры назвали «фантастическим результатом».

К Чарльзу Дюмасу нам еще придется вернуться. А сейчас приведу весьма любопытный исторический пример. Через некоторое время после утверждения его мирового рекорда в выходившем в ту пору в США журнале «Лайф» была помещена статья под выразительным заглавием: «Судьба американских чемпионов». В ней говорилось буквально следующее:

«Пройдет еще несколько месяцев, и мы отметим семидесятилетие с того дня, когда выражения «рекорд Америки» и «рекорд мира» по прыжкам в высоту ста ли синонимами. У наших чемпионов и рекордсменов прекрасная судьба: проигрывая, они уступают славу и честь победителя своему соотечественнику».

Так было. Но Чарльза Дюмаса и его последователей уже ждала иная судьба.

В книге личных воспоминаний эта глава может кое-кому показаться инородной. Но ведь я не пишу «чистые» мемуары – моя книга о любимом виде спор та, о себе и обо всех советских покорителях высоты. А то, что происходило у нас, трудно понять, не зная истории развития прыжков в целом. Вот почему я считал полезным и нужным рассказать о спортсменах, которые поднимали одну за другой ступеньки «в небо».

Глава 6. Восхождение

Нет, пожалуй, ни одного вида прыжков, которыми бы я не занимался как спортсмен, тренер и ученый. И все-таки обстоятельства сложились так, что, в конце концов, моя исследовательская и практическая работа была направлена на создание и утверждение советской школы прыжков в высоту. О борьбе за высоту, о людях, участвовавших и побеждавших в этой борьбе, о самих состязаниях я и хочу рассказать.

Все познается в сравнении. Все оценивается в сопоставимых величинах. Еще раз хочу напомнить читателю, что в 1924 году американец Гарольд Осборн установил свой новый мировой рекорд, преодолев планку на высоте 2 м 03,8 см.

В том же году, выступая на товарищеских состязаниях в Харькове, я установил новый рекорд СССР в прыжке в высоту с разбега – 170,75 см! Моя фамилия была вписана второй строкой в таблицу высших достижений страны. Годом раньше список рекордсменов открыл москвич Николай Фейт – 1 м 70 см.

Итак, две цифры – 2 м 03,8 см и 1 м 70 см. Вот два исходных рубежа, с которых началось тогда негласное, но, безусловно, предопределенное самим ходом событий спортивное соперничество в прыжках между великой легкоатлетической державой США и молодой Страной Советов. В этом соревновании мы проигрывали тогда более 33 сантиметров.

Мечтали ли мы, что когда-нибудь догоним передовые капиталистические державы? Безусловно мечтали. Но так же безусловно и то, что каждый, делавший первые шаги, знал, какой долгий и трудный путь предстоит нам проделать. И я счастлив, что отношусь к тем, кто прошел по этому пути от начала до сегодняшнего дня, кто помнит на нем каждую веху, каждый подъем.

В середине августа 1925 года пришло сообщение, что в Ленинграде молодой курсант Николай Овсянников установил новый рекорд СССР – 1м 74,5 см!

Прошло совсем немного времени, и на первенстве РККА новый рекордсмен страны встретился с вернувшимся в спорт после нескольких лет перерыва неоднократным чемпионом и рекордсменом старой Романовым.

Победу одержал более опытный Романов с новым всесоюзным рекордом – 1 м 76 см. Нужно сказать, что его мужество, решимость произвели тогда сильное впечатление. Его, ветерана русского спорта, очень тепло приветствовали все присутствовавшие на стадионе.

В успехе Владимира Романова значительную роль сыграл его большой соревновательный опыт. Немалое значение имело и то, что ветеран прыгал эффективным способом «перекат». Овсянников же пользовался менее эффективным способом «волна».

После, чемпионата РККА 1925 года он надолго скрылся из виду, получив назначение в одну из отдаленных частей Среднеазиатского военного округа. Однако в 1927 году, за неделю до начала очередного первенства страны по легкой атлетике, «пропавший» вновь во весь голос заявил о себе, прыгнув на 1 м 77 см, что было новым всесоюзным рекордом. И, конечно, я считал Овсянникова своим основным соперником.

Однако по служебным обстоятельствам Овсянников не смог принять участия в соревнованиях, и основным моим конкурентом оказался молодой, мало кому известный спортсмен из Твери (ныне Калинин) Виктор Чернятин. Мы с ним взяли по 1 м 75 см. А затем мне удалось преодолеть планку на высоте 1 м 78 см. Это был мой второй и последний всесоюзный рекорд в этом виде прыжков.

Третье место на чемпионате 1927 года занял представитель Северного Кавказа – молодой рабочий из Истаманов. Считалось, что он прыгает «перекатом», но техника его даже по понятиям того времени была несовершенной. Однако высокий рост (1 м 90 см) и хороший толчок уже тогда позволяли ему показывать высокие результаты.

В начале октября из Майкопа пришло сообщение, что на большом спортивном празднике в этом городе П. Истаманов установил новый рекорд СССР – 1 м 81,5 см! Но это, увы, был его последний успех.

П. Истаманов исчез со спортивной арены и за рекорды на высоте опять пришлось бороться «малышам». К ним относился уроженец города Шхвацибая. Впервые мы встретились с ним на Всесоюзной спартакиаде 1928 года, где посланец Грузии среди советских участников (иностранные гости выступали вне зачета) занял третье место – вслед за Ю. Дунаевым из Ташкента и автором этих строк. Причем дело решило число попыток, ибо все мы взяли тогда одинаковую высоту – 1 м 75 см. Среди нас он был самым маленьким: всего 1 м 69 см. Правда, недостаток в росте он компенсировал хорошо отработанной техникой способа «волна».

Прошел год. В начале августа двадцать девятого года в Москве проходило всесоюзное первенство «Динамо» по легкой атлетике. В прыжках в высоту тогда подобралась довольно сильная компания – Н. Овсянников, В. Романов, Г. Шхвацибая. Тбилисец находился в отличной спортивной форме, все ему удавалось, и высоты он брал с первой попытки, чисто и легко. Соперники боролись достойно, но, в конце концов, В. Романов сошел на 1 м 75 см, а Н. Овсянников на 1 м 80 см. Шхвацибая же эту высоту преодолел с первой попытки. Потом планка была поднята на высоту 1 м 83 см и опять-таки с первой попытки он установил всесоюзный рекорд.

Ныне Шхвацибая – доктор медицинских наук, профессор, видный ученый и практик, чьи знания и опыт, чьи золотые руки и сегодня верно служат людям. Сравнительно недавно я с удовольствием прочел в газете его интервью.

«– В том, чего я добился в жизни,– сказал Г. Шхвацибая,– большая часть успехов должна быть отнесена за счет занятий спортом и тех качеств, которые он воспитал во мне. Желание не отставать, умение бороться, мечтать о победах, заложенное еще в далекой юности на стадионах, остается неоценимым достоянием на всю жизнь».

На эти слова хочется обратить особое внимание. Они подчеркивают философски важную для всех нас мысль об огромной роли спорта высших достижений, как фактора воспитания и закалки советского человека. Мы иногда ханжески отворачиваемся от естественного, присущего молодой душе стремления к самоутверждению, а его надо бережно поддерживать, поощрять. Качества, которыми одаряет спорт в ответ на преданность, вооружают человека физически и духовно, готовят его для всех других родов деятельности, для жизни. Ведь жизнь, как и спорт, представляет собой не что иное, как вереницу достигнутых и еще не достигнутых вершин.

После великолепного прыжка Г. Шхвацибая наступила полоса относительного затишья. И только 7 июля 1933 года его нарушил своим новым рекордом москвич Аркадий Гидрат, прибавивший к достижению тбилисца еще 1 сантиметр.

Об Аркадии Гидрате, студенте Центрального института физкультуры, в те дни говорили много. Молодой спортсмен демонстрировал хорошую технику «переката», много тренировался, за какой-нибудь год поднял свое личное достижение на 10 сантиметров. Через две недели после установления всесоюзного рекорда Аркадий Гидрат выступал вне конкурса на всесоюзных состязаниях «Динамо». В них принимал участие и приехавший в столицу пограничник-дальневосточник А. Худяков. Два этих уже известных у нас спортсмена должны были встретиться на состязаниях с прибывшим в СССР чемпионом , чей личный рекорд был равен 1 м 86 см. В ту пору зарубежные спортсмены приезжали к нам редко, и посмотреть на прыжки гостя собралось много москвичей.

Но героем дня никому из названной тройки стать не удалось. Высоту 175 см взяли все шесть участников финала, и среди них доселе неизвестный восемнадцатилетний ленинградец Эдмунд Рохлин. Уверенные действия спортсмена с берегов Невы, преодолевавшего планку простым способом «перешагивание», сразу привлекли к нему всеобщее внимание.

Высота 1 м 80 см. С первой попытки ее преодолевают Гидрат, Худяков и Рохлин. Планку поднимают еще на 5 сантиметров. Тот, кто ее преодолеет, установит новый рекорд Советского Союза. Гидрат и Худяков терпят неудачу и выбывают. Остается последняя попытка Рохлина. Ритмичный разбег, мощный толчок, и на этот раз высота взята. Судьи тщательно промеряют и объявляют, что преодолена высота 1 м 85,5 см.

Так 21 июля 1933 года, сразу заявив о себе всесоюзным рекордом, вошел в наш большой спорт Эдмунд Рохлин.

Имя это довольно долго оставалось в списке сильнейших прыгунов Советского Союза. Студент Института инженеров кинематографии, человек большого жизненного кругозора, интересных наблюдений, Рохлин в секторе стадиона становился настоящим бойцом и только бойцом.

Как спортсмена Эдмунда Рохлина очень метко характеризует один эпизод из его жизни. Я уже отмечал, что при установлении всесоюзного рекорда, да и потом на протяжении ряда лет, он прыгал устаревшим, архинеэкономичным способом «перешагивание». Так его приучили с детства. А от привычек избавиться крайне трудно. Тем более что до поры до времени этот способ прыжка не мешал ленинградцу быть лидером и побеждать.

Но вот в июне 1935 года с Дальнего Востока приходит весть о новом рекорде Александра Худякова – 1 м 88 см. Следом в Харькове молодой Дмитрий Рутер первым из советских спортсменов входит в решающую перед двухметровым рубежом зону, показывая 1 м 90,5 см!

Эдмунд Рохлин старательно анализирует итоги выступлений своих соперников, советуется со мной, с другими специалистами. В ответ он слышит одно и то же:

– Нужно переучиваться!

И Эдмунд Рохлин решается. Полтора сезона он осваивает, шлифует, опробывает в различных состязаниях способ «волна», который наиболее пришелся ему по душе. И 29 июня 1936 года возвращает себе рекорд страны – 1м 91,5 см. Через год тбилисец Г. Атанелов поднимает потолок рекорда сразу на 3,5 см (1м 95 см).

Если вы посмотрите официальную таблицу высших всесоюзных достижений, то обнаружите, что после Г. Атанелова следуют послевоенные результаты Юрия Илясова. Но необходимо сказать, что в этом списке пропущена одна фамилия, одна важнейшая страница истории наших прыжков. Как это случилось? В чем причина такого «забвения»? Постараюсь ответить на эти важные для нас вопросы.

Как известно, еще в конце прошлого и начале нынешнего века Россией на концессионных началах была построена Китайско-Восточная железная дорога (КВЖД) от станции Маньчжурия через Харбин до города Суйфыньхэ и от Харбина до Дайена (Дальнего). После продажи КВЖД нашим правительством властям Маньчжоу-Го большая группа советских граждан, обслуживавших эту дорогу, вернулась на родину. Среди них была довольно большая группа спортсменов-легкоатлетов, успешно выступавших в свое время на стадионах Харбина. Среди них был и Николай Ковтун.

Сразу после своего приезда он обосновался на Кубани, но вскоре поступил на военный факультет Московского института физкультуры. Здесь он встретился с Николаем Озолиным и вскоре стал его учеником.

В ту пору мне не раз доводилось видеть Ковтуна в самых различных ситуациях, и я с каждым разом все более убеждался в его редчайшей одаренности. За что ни брался этот человек – все у него получалось. Только-только взял в руки шест – и сразу стал показывать результат порядка 3 м 80 см. В длину улетал за 7 метров. В самом начале тридцать седьмого года установил рекорд СССР в тройном прыжке с прекрасным для того времени результатом – 14 м 66 см. Но все-таки Озолин нацеливал его в основном на прыжки в высоту с разбега. И, как мы убедимся, делал это не напрасно.

Ко всему следует сказать, что Ковтун был очень трудолюбив. О его старании, добросовестности, преданности делу с уважением говорили в институте. Соединение этих замечательных качеств и вдумчивая работа тренера привели его к большому успеху.

13 июля 1937 года. Воскресенье. На Центральном стадионе «Динамо» проводится большой праздник в честь окончания учебного года в школах: «Мастера спорта – школьникам Москвы». Я – в качестве зрителя, так как работа над дипломным проектом лишила меня возможности подготовиться к соревнованиям. С интересом наблюдаю за всем происходящим. Трибуны заполнены взрослыми и счастливой детворой, пришедшими посмотреть на выступления лучших атлетов страны.

Соревнования принесли много великолепных результатов. Николай Озолин преодолел с шестом 4 м 26 см, установив рекорд Советского Союза, который превышал официальный рекорд Европы. Не отстал от учителя и его ученик. Но об этом я должен рассказать особо.

В тот день в состязаниях по прыжкам в высоту с разбега приняло участие много спортсменов, но на рубеже 1 м 95 см из участников остался только Николай Ковтун. Первая попытка – неудачная. Уже пройдя над планкой, он сбил ее рукой. Вторая попытка удачна, и судья-информатор объявляет собравшимся, что установлен новый рекорд страны, который является лучшим результатом сезона в Европе.

Следующая высота – 2 метра!

И сразу все вокруг стихает. Ведь такого: «два метра» – даже самые искушенные из нас еще никогда не видели. Эта высота вот уже долгие годы стояла в воображении как нечто недосягаемое для нас. А теперь ее собирается штурмовать человек в синей майке с нагрудным номером 114. И каждый в те незабываемые мгновения старался как следует разглядеть и запомнить этого человека. Каштановые волосы, спадающие на простое, открытое лицо. Мускулистые ноги, крепкие руки покрывает бронзовый загар.

– Можно прыгать,– объявляет старший судья, ныне заслуженный мастер спорта, известный обозреватель по легкой атлетике Борис Николаевич Львов. Вздох разочарования пятидесяти тысяч зрителей свидетельствовал о том, что Николай в первой попытке сбил планку. А через несколько минут над стадионом проносятся радостные возгласы.