Что касается погоды, то она сохраняет неопределенность. Мы представляли себе сезон дождей несколько иначе. Пока никаких дождей не видно. Хмарь да и только.

Проехали Кулу. Здесь долина расширяется, образуя весьма приятный для жизни оазис. Затем снова узкое место. Снова расширение. Вокруг все сплошь зеленое. Очень тепло, но не жарко. Дожди так и не показали себя.

И вот наконец Манали. Время – около 2-х. То есть ехали в автобусе 19 часов.

Манали расположен на высоте 2050 метров над уровнем моря. Для индийцев это горный курорт с мягким прохладным климатом. Благодатное место. Здесь мы можем восстановить силы для предстоящего испытания своих возможностей.

Отсюда начинается самый сложный участок нашего пути. Он пролегает по уникальной 500 км высокогорной трассе, соединяющей Ладак с внешним миром. Эта трасса открывается для движения только на летний период, когда перевалы освобождаются от снега. Обычно этот путь преодолевается за 2 дня с промежуточной ночевкой на одной из летних стоянок.

Еще до остановки автобуса внутрь стали проникать молодые люди с намерением что-то предложить. Один подсел ко мне и стал рассказывать о своих возможностях. Он напоминал очень серьезного суслика. Мне было в тот момент совсем не до него, признаться. Хотелось выйти из автобуса. А потом лечь в укромном месте. Мы стали выходить и разгружаться. Серьезный молодой человек нас не покидал.

Он все повторял о своей гостинице. Можно только поражаться терпению этих людей сохранять доверительные интонации при совершенно неблагодарных слушателях. Поначалу мы наотрез от всего отказывались, объясняя, что гостиница нам не нужна, поскольку мы отправляемся в Ладак. На это молодой человек столь же тщательно отвечал, что и с этим не может быть проблем, предлагая сейчас же отправиться с ним в офис для обсуждения всех деталей. Поразительно, как искусно умеют иные восточные люди завладевать вниманием потенциальных клиентов, которые изначально совершенно не настроены ни на какое взаимодействие с ними. Гаури поинтересовалась, сколько стоит джип до Леха. Ее собеседник, не выходя из своего гипнотизирующего образа хорошего ученика, отвечающего урок, написал в блокноте: 7500. Гаури переправила 5 на 0. Получилось 7000 рупий. Молодой человек покачал головой, но предложил ехать в офис. Слово за слово. И вот мы уже грузим вещи на багажник джипа. Наш агент специально вызвал джип, чтобы свезти нас в гостиницу.

НЕ нашли? Не то? Что вы ищете?

Агент сказал, что сегодня ехать не стоит. Лучше отправиться завтра. А сегодня отдохнуть и восстановить силы перед трудным переездом. Кстати, он прав. После первого этапа пути без передыха включаться в новый виток испытаний было бы незачем. К тому же фирма обещала довезти нас до Леха за один переезд, а не за два, как предполагалось ранее. А это сулит новые нагрузки. Команда нисколько не возражала против передышки, хотя поначалу и демонстрировала готовность при необходимости отправиться в дальнейший путь прямо сейчас.

Мне сразу приглянулся водитель джипа. Едва завидев нас, он улыбнулся широкой улыбкой. Его лицо явно носило отпечаток тибетской крови. Джигит. Скоро оказалось, что именно он повезет нас через горы в Ладак. Водитель забрался на багажник и стал укладывать наши рюкзаки, которые мы ему снизу подсовывали. В Индии багажники в почете. Можно увидеть не только на легковых машинах, но и на автобусах. Очень практично и просто. Мы все всемером без труда поместились в джип. Плюс еще двое – водитель и агент. Дальнейшие события показали, что мы невольно угадали оптимальное количество участников группы. В таких джипах вместе с водительским – 10 мест: 3 впереди, 3 во втором ряду и 4 сзади – по 2 с каждой стороны лицом друг к другу. Наш странствующий коллектив идеально вписывался в такую конфигурацию. Сзади садились двое, принимая в свой багажный отсек мелкие вещички. Рюкзаки – снаружи на крыше.

Гостиница оказалась расположенной в совершенно удивительном месте. Мы бы сами ни за что не сумели туда забрести. Машина миновала коротенькую главную улицу этого городка и стала карабкаться вверх по узенькой извилистой дорожке среди гигантских деревьев (похожих на лиственницы) и разномастных гостиниц. Мы взмывали довольно высоко, проехав всю дорожку практически до конца. Там возникло невероятно уютное место: небольшой трехэтажный домик, окруженный горами и лесом. Это и была наша гостиница Нью Гулмарг (New Gulmarg). Поразительно, сколько мы заставляли уговаривать нас принять такой подарок. Балкон нашего номера на втором этаже смотрел прямо на склон горы с противоположной стороны долины. Зеленый склон терялся со стороны неба в густой дымке. Просто райское место. Здесь бы и подзадержаться можно.

Казалось, силы давно должны были нас покинуть. Но, только стряхнув с себя пыль дороги, вся команда собралась на экскурсию по Манали. Водитель с тибетским лицом привез нас обратно вниз на главную улицу. От положенных денег отказался, сказав: «Потом».

Тибетский ресторан заставил нас вернуться к человеческим желаниям. Наибольшей популярностью, как и прежде, пользовалось всевозможное питье. Мало кто ограничился одной порцией. Кроме того, хотелось придерживаться тематики заведения, то есть тибетской кухни. В связи с этим были заказаны блюда с неслыханными доселе названиями. Боря угадал в одном из них суп. Две Тани заинтересовались «мо-мо», а я выбрал «котю» (такая тибетская еда). Новые гастрономические впечатления послужили толчком к обсуждению происхождения странных названий. Котя оказалась пельменями. А вот мо-мо можно было бы сравнить тоже с пельменями, но зажаренными особым образом. Боря пострадал больше всех. Вокруг него скопились 3 внушительных тарелки. И что он с ними делать собирается – не представляю.

30 июля. Трасса Манали – Лех.

Итак, отъезд джипа со всеми нами на борту был назначен на 2:30 ночи. По моим меркам, это невероятное время. И, кажется, не имеющее аналогов в нашей походной жизни. Но так сказал распорядитель. Ведь нам же надо не за 2 дня, а за 1. К тому же мы интересовались возможностью остановок для съемок.

Подъем в 2 часа ночи. Как ни странно, удалось встать. Даже немножко выспаться. По звукам с улицы – проливной дождь. Как же наши вещи? Принесли кофе. Быстро собрались, спустились вниз. Там уже давно был наготове наш знакомый водитель. Я спросил его имя. Рикзен – вот так его звали. Он был в куртке. Так же, как при первой встрече, радушен и приветлив. Скоро я пожалел, что тоже не взял куртку. До сих пор не понимаю, как я не заподозрил, что на высоте может быть прохладно. Рикзен тщательно укрыл рюкзаки на багажники пленкой, и это оказалось крайне кстати, ведь дождь не собирался прекращаться.

Выехали. Разумеется, в кромешной тьме. Фары не особо давали нам понять, что происходит вокруг. И главное – куда мы едем. Скоро джип стал забираться на гору. Только из уважения к водителю мы соглашались с тем, что все, как надо. Дорога даже в темноте оставляла вопросы. Узкая, извилистая, местами размытая ручьями и обливаемая дождем. К тому же, машины курсируют, несмотря на ранний час. Нам попадались джипы и грузовики. То и дело путь окутывал густейший туман. Хотелось протереть стекло, чтобы вернуть четкость. Но дело было не в запотелости окна. Просто в струе фар все было размыто, будто сбилась настройка на резкость.

Команда легко перенесла ранний подъем и поначалу проявляла чрезмерную активность. Слышался непрекращающийся женский смех, в котором солировала Борматаня. Я подумал, что горам не подходит такое безмерное веселье. Уж больно серьезные места. Потом, когда мы уже достаточно много проехали и начали чувствовать обстановку, мне подумалось, что в то утро в кромешной тьме мы карабкались над пропастью, и за видимой кромкой дороги скрывалась бездонная пустота. Мы ее тогда еще не ведали и не чувствовали, даже не помышляя, что за краем дороги, вне выхваченного фарами из ночи луча света нет ничего. Мы не подозревали, что поднимаемся на высоченный перевал Ротанг Ла (Rohtang La).

Итак, ползем вверх по серпантину. Дорога – не очень. Где встречаются следы асфальта, где – колдобины, где – потоки, вода и неразличимые субстанции. Джип едет уверенно. Водитель внушает доверие. Едва тьма стала разбавляться еле уловимыми подсветками, мы ощутили, что находимся на склоне горной чаши, завораживающих масштабов. Поначалу (да и после) масштаб трудно понять. Он просто выходит за пределы наших привычных размеров. Кое-где угадывались белые языки. Неужели снег? Стало прохладно. Я почему-то не подумал, что надо будет утепляться. Моя футболка и тапочки на босу ногу явно не гармонировали с окружающей средой.

Наблюдали величественную картину – под нами в черноте горной котловины – густой слой облаков. Серпантин вывел нас на пологое пространство довольно неожиданно. Там в полумраке проблесков рассвета навстречу нам пронеслись палатки и приземистые незатейливые каменные строения. Ряды дремлющих грузовиков. Все мокрое, холодное, продрогшее. Это и есть перевал Ротанг. Мы много читали о нем раньше и не ожидали встретиться с ним так на ходу. Грандиозное впечатление. Преодолев барьер (возвышающийся над уровнем моря почти на 4 км), мы словно попали на другую планету. Курортный Манали остался за хребтом. Вместо него – суровые аскетические пространства сколько хватает взгляда.

Было около 5-ти утра. Остановка наверху не имела смысла из-за темноты. После перевала начался спуск. Тоже упрямый серпантин. Уже мало-помалу из небытия ночи проступает горное окружение новой влекущей нас долины. Она другая. Она пустая. Но не в смысле безжизненности. Нет. Здесь совсем другое настроение. Нет той суеты и активности, которые так или иначе тянулись и просачивались в предыдущие местности из Дели. Здесь тихо. Жилье сразу не различить. Вообще, кажется, что после той благодатности, тепла, которые мы только что впитывали в Манали, жить здесь невозможно. Но повсюду на склонах видны ступенчатые полоски ровной земли. Это явный признак сельскохозяйственной деятельности. Но где они берут здесь солнце?

На пути возник поселок. Даже не знаю, как это назвать. Сооруженные из камней низкорослые домики. Очень незатейливые. Остановились. Проверка документов. Зашли выпить чаю в одну из харчевен. Полусумрачное помещение. В котлах булькает неведомое варево. Оно предназначено для путников – водителей и пассажиров, пересекающих по своим надобностям эту великую горную страну. Здесь мало что изменилось за последние столетия. Разве что наряду с вьючными животными появились железные кони.

Скоро вышло солнце. Мы продолжили свой путь вдоль неизвестной нам реки. С противоположной стороны ущелья вздымалась стена весьма внушительной высоты. Кое-где виднелись даже снежные шапки. Дорога по-прежнему доставляла массу хлопот. Хотя она почти везде имела асфальтовое покрытие или его остатки. Я пытался представить себе, как здесь могут проходить автобусы Delux. Так называются наиболее комфортабельные автобусы, курсирующие по местным трассам. Но никакой самый технически оснащенный транспорт не в силах скрыть от пассажиров крутые виражи и отвесные кручи.

Наш водитель по имени Ригзен с первой же встречи очаровал нас своей обаятельной улыбкой. Он совсем не похож на индийца. У него тибетская внешность. Его предки жили в Ладаке. Настоящий джигит: сильный, надежный, благородный. На опасных серпантинах мы всецело зависим от водителя. Ригзен внушает доверие.

Наш джип ехал с приличной скоростью, обгоняя всех на своем пути. Обгон на горной дороге, как и разъезд со встречным транспортом, - суровое испытание. Во всяком случае, для пассажиров и зрителей. Кому-то ведь надо прижаться к пропасти. Пропасть ничем не огорожена. Впервые такое вижу. Иногда попадаются жиденькие столбики. Они несерьезны и не внушают никакой уверенности. Чаще всего дорога обрывается вниз безо всяких уведомлений. А ширина дороги далеко не всегда позволяет разъехаться двум машинам. Если машина имеет намерение обогнать другую, она пристраивается ей в хвост и начинает отчаянно подавать звуковые сигналы. В темноте – мигать фарами. Впереди идущий грузовик или иной неповоротливый гигант поначалу не обращает внимания на копошение сзади. Некоторое время приходится с надеждой взирать на лениво переваливающийся зад. И, вроде бы, одна за одной проходятся вполне пригодные для разъезда площадки, а он все не спешит прервать свой неспешный танец гиппопотама. И наконец вялый зад начинает лениво отползать в сторону. А перед этим подает условный сигнал, представляющий собой включение мигалки поворота со стороны обгона (то есть справа). Не дожидаясь окончания неспешного маневра, застоявшийся джип срывается с места и устремляется во все более раскрывающийся проход вперед. Но нередко ликование заполняет кабину нашего юркого рысака совсем недолго. На пути вырастает очередная движущаяся гора железа, и все начинается снова.

Местами дорога напоминала проселочную. Только вместо грязи колеса джипа месили камни вперемежку с пылью. И все – на все возрастающей высоте, превышающей подчас 4 и даже 5 километров. Характер дороги – самый разнообразный. Мы мчались по высокогорным плато. Чертили сложные ломаные на кручах, которые, казалось, упирались в самое небо. Петляли в каньонах. Поднимались и опять ныряли вниз.

Да, это был поистине потрясающий переезд. Никто из нас никогда ничего подобного не испытывал. 20 часов отчаянного единоборства маленького, но бесстрашного автомобиля с океаном гор. Застывшие водовороты и валы. Как посреди океана человек не может не чувствовать зыбкости своего положения, пока не достиг земной тверди берега, так и здесь живущий по непостижимым законам организм гор постоянно держит в напряжении того, кто дерзнул отправиться в отчаянное плавание по его таинственным просторам.

Подробные отчеты путешественников об этой фантастической трассе предупреждают о необычайной сложности переезда. Мы были готовы. И тем не менее, оказалось, что мы представляли все по-другому. Я даже не запасся теплой одеждой, хотя прекрасно знал, что нам предстоит проезжать перевалы высотой более 5-ти километров.

Перевал	Высота (м)	Набор высоты (м)	Сброс высоты (м)
Ротанг Ла	3973	2000	1000
Баралача Ла	4890	1800	600
Наки Ла	ок. 4965	600	200
Лачаланг Ла	5065	300	900
Тагланг Ла	5360	1000	2300
Кардунг Ла	5602	2500

Поначалу мы не чувствовали высоты. Тряска и острые ощущения беспокоили нас куда больше. На одном не очень крутом подъеме Рикзен свернул с основной дороги и стал срезать напрямик долгие зигзаги. Выезжая снизу на очередную ступеньку дороги, джип не справился с откосом и уперся, издавая надрывные стоны. Мы повыскакивали наружу и принялись его толкать. Ничего страшного в произошедшей заминке не было. Рикзен бы без труда справился с задачкой. Мы могли бы не напрягаться. Но тут-то и произошло то, что подступало постепенно и бродило где-то неподалеку. Произошел надрыв. Организмы, сохраняющие работоспособность долгое время постепенного подъема, надорвались. Все в разной степени почувствовали вдруг, что сил-то нет. Лене стало нехорошо. Котане тоже. Я впервые явственно почувствовал, что не владею телом в той степени, как привык. Мы находились на подступах к очередному перевалу – Баралача Ла (4890 м).

После этого эпизода часть команды стала отключаться, сосредотачиваясь на единственном желании продержаться до конца. Внутреннее пространство автомобиля все более приобретало сходство с походным госпиталем. Те, кто еще мог шевелиться, поддерживали тех, кто уже ничего не мог. В какой-то степени такие больничные настроения отвлекали от созерцания чудес, которые лавиной проплывали за окнами. Но все же мы старались не пропустить ничего. В ход шли заготовленные химикаты. Их действие еще не было испытано, и приходилось экспериментировать на ходу. Кто-то решил, что против укачивания поможет непрерывное разговаривание, и мы не нашли ничего более подходящего, как попытаться играть в «контакт».

Остановки стали носить характер лечебных сеансов между сражениями, в которых бойцы получали все новые и новые ранения. Рикзен совершенно не терял своего мощного энергетического облика. На одной остановке он угостил пострадавших специальным чаем, помогающим справиться с горными недугами.

Воспоминание об одном моменте нашего переезда заставляет меня вздрагивать и по сей день. Случилось это при подъеме на перевал Наки Ла. Наш колесный корабль стал взмывать вверх по склону, поднимаясь над долиной выше и выше. Каждый вираж зигзага уносил вниз земную твердь. А недосягаемые вершины соседних громад постепенно становились с нами одного роста. И вот когда душещипательный взлет, казалось, вот-вот должен был достичь своего максимума, движение очередной раз застопорилось. Несколько машин дожидались по обе стороны от места, где что-то ремонтировалось. Дорога круто обрывалась вниз. Эффект бездонной пустоты усиливался тем, что мы поднялись высоко над местностью. Машины, выстроившиеся гуськом вдоль стенки, едва ли ставились с учетом того, что со стороны пропасти кому-либо взбредет в голову их объезжать. Место было достаточно узкое, и пока мы стояли, я наблюдал лишь то, что перед нами посреди дороги стоят машины, которые заслоняют собой проезд. Повторяю, я никак не рассматривал то небольшое пространству между машинами и обрывом как достаточное для проезда. И тут один джип с противоположной стороны ремонтируемого участка ринулся нам навстречу. Он двигался по кромке дороги, заставленной машинами. Прямо перед нами, как мне казалось, машины стояли особенно близко к краю. Я был уверен, что там просто не поместится еще один корпус машины. Джип потоптался на месте, прицелился и неровными движениями стал протискиваться в узкую щель. У наблюдавших за происходящим остановилось дыхание. Хорошо, что в нашем коллективе в этот момент почти все находились в рассеянной дреме. Мгновения тянулись долго. Джип-самоубийца благополучно выбрался на безопасный участок. Мы вздохнули с облегчением. Но тут Рикзен, словно подхлестываемый брошенным вызовом другого джигита, сорвал с места своего мустанга и повернул в сторону пропасти. Я сидел на скамейке как раз со стороны обрыва. Со мной произошло нечто необъяснимое. Из горла вырвался стон: «Не надо!». Я невольно подался в сторону от развертывающейся пустоты и оказался с другого края машины. Рикзен тем временем уже направлял железного коня по извилистой ступенечке. Боря тоже видел все и подтверждает мои ощущения. Рикзен, конечно, хороший джигит, но мы-то при чем?

Я хорошо запомнил последний перевал. Он называется Тагланг Ла (5360 м). Он самый высокий на трассе. Более того, он самый высокий на всех высокогорных дорогах мира, кроме одного. Его превосходит только Кардунг Ла, который на 242 метра выше. Тагланг Ла – следующий после него. Уже смеркалось, и колоссальная стена переливалась крошечными огоньками фар автомобилей, ползущих по всему ее пространству. Боже мой, какие же они ничтожные в сравнении с горой. Смешные такие, будто расставленные на полочки необъятного серванта игрушечные паровозики. Очень непривычно смотрится такая расстановка в вертикальной плоскости. Да еще шевелящиеся. Многотонные машины – как точки. Какой масштаб!

Котаня сказала, что уже не верила, что спуск вниз когда-нибудь кончится. Спуск – последний спуск – действительно кажется нескончаемо длинным. Поворот за поворотом. Тьма. Где мы? Сколько еще под нами метров?

Этот спуск отворил наконец-то двери Ладака. Мы внизу. Низ – это 3.5 тысячи метров. Но это низ. Это долина. Твердь. Простор, с которого можно не бояться каждую минуту рухнуть вниз. До Леха оставалось, кажется, километров 60. Это около двух часов при здешних дорогах и темпах. Они дались тяжело. Хотя снова пошла нормальная дорога с двухсторонним движением, и количество изгибов на единицу пути существенно сократилось. Рядом угадывается Инд. Мы движемся вместе с ним. Во тьме мы проезжали поселки - тихие и совсем не похожие на виденные раньше. Сразу бросалось в глаза, что здесь совершенно иной ритм жизни. Более уравновешенный. И плотность обитателей меньше.

Наконец, после почти что перелета сквозь заоблачные выси и барахтанья в каменных водопадах наш джип катит по ровному асфальту Леха. Рикзен заглушил двигатели своего чудесного аппарата. Первую гостиницу наша хозяйственная верхушка отвергла вследствие чрезмерных материальных притязаний персонала. Персонал оказался на редкость несговорчив. Пришлось Рикзену увеличивать сегодняшний рекорд еще на несколько сотен метров. Результаты второй попытки устроили все заинтересованные стороны. Совсем скоро истерзанные путешественники смогли обрести желанный покой под сводами гостиничного заведения под названием «Сиддхартха».

Символичность такого покровительства дает повод задуматься: Сиддхартха – одно из имен Будды, духом которого проникнуты эти заповедные территории.

31 июля. Монастыри Шей, Тикси, Хемис.

Ладак (Ladakh) переводится как страна нескольких перевалов. «Ла» означает «перевал». Неслучайно этот корень присутствует в названиях здешних перевалов (например, Кардунг Ла). Перевалы стоят на страже неприкосновенности своей территории. Ладак – это отрезанная горами от внешнего мира котловина реки Инд, расположенная на высоте более 3.5 км. Добраться сюда непросто. В Ладак с разных сторон ведут только две колесные дороги, отличающиеся своей опасностью и сложностью. Они пролегают на значительных высотах, и проходимы лишь в течение несколько летних месяцев, пока снег и лед не закроют перевалы. Одна из этих дорог привела нас сюда. Другая тянется в Ладак из Шринагара.

Ладак исключительно своеобразен. Нашим взорам предстали пространства, почти лишенные растительности. Расцветки самые неожиданные. Долина в желто-коричневых тонах, будто высушенная глина или песок. А окаймляющие хребты – черные, синие и даже красные. Кое-где вдруг вкрапляются зеленые оазисы, но лишь отдельными штрихами. Никаких ассоциаций со знакомой северной природой. Привычная цветовая гамма превращена в коричневатый монохром. Только бело-синее небо противостоит цветовой монополии. Ощущение нереальности. Такого не может быть.

Столица Ладака – Лех (Лэ, Leh). Именно сюда мы прибыли после героического переезда из Манали. Мне очень понравился этот небольшой уютный городок. Он совсем не показался задымленным и шумным, как рассказывали наши предшественники.

С высоты птичьего полета Лех поразительным образом гармонирует с глиняно-песчанной пустыней, в которой он возник. Он и теперь выглядит как древний город на пересечении караванных путей из Индии в Китай и Монголию. Отроги гор словно прорастают с разных сторон города в виде остроконечных холмов, которые можно принять за насыпанные кучи песка. Часто верхушки таких нерукотворных пирамид увенчивают крыши буддистских монастырей или ступ. Они встречаются повсюду, усиливая неземные ощущения Ладака. Прямо из города словно вырастает такая гряда, на которой величественно красуется Королевский Дворец. Он возвышается над городом и виден практически из любой его точки. Без всяких сомнений, это изюминка Леха. Невозможно не остановить взгляд на его древних очертаниях.

Однако я, кажется, забегаю вперед…

Отоспаться не получилось. Не хотелось. Уже в 7 часов местный воздух вдохнул бодрость в наши тела и настроения. Это несмотря на все кошмары вчерашнего дня. В 10 к нам должен явиться наш доблестный водитель Рикзен. Мы с ним условились договориться об обратном выезде через неделю. Этот представитель народа Ладака произвел на нас столь неотразимое впечатление, что никому другому мы уже не сможем вверить наши судьбы.

Рикзен – чудо. Его мужественное лицо светится улыбкой. Договариваемся: 8 августа он приедет на это самое место рано утром. В Ламаюру он ехать не может. Это не его территория.

Обратно мы возвращаемся тем же путем, что проделали вчера, добираясь сюда. Других путей, можно сказать, и нет. Разве что самолет. Была идея закончить круг по Ладаку в его дальнем конце – в Ламаюру. И загружаться в джип прямо там, не возвращаясь в Лех. Впрочем, в любом случае, обратная дорога пройдет через Лех. Прощаемся задушевно с Рикзеном до 8 августа.

Тут внезапно в ход событий вторгается чья-то рука. Распорядитель гостиницы, уловив из воздуха наши планы, перешел в наступление. Они тут все как один: пытаются предложить какое-нибудь блюда из своего обширного ассортимента. Мы уже аллергически избегаем любых вопросов и советов. Но этот господин очередной раз показал исключительную талантливость местных жителей в охмурении бледнолицего клиента. Да так, что я и по сей день ему безумно благодарен.

Все началось с попыток организовать наш маршрут. Таких организаторов – тьмы. Поэтому мы его в упор не видим. Так же и всех прочих. Но талант ведь! Моментально впитав наши затеи, он шаг за шагом принялся показывать нам, как он может быть полезен на каждом этапе нашего пути. То есть не он лично, а его щупальца его организации. А в нашем распорядке, действительно, имелся ряд прорех. Было не совсем ясно с пешим маршрутом. Также мы не очень поняли, каким образом мы вернемся из Ламаюру в Лех, учитывая то, что Рикзен может забрать нас только отсюда. Ну, и вся техника перемещений между выдающимися историко-культурными явлениями не обрела реальных очертаний.

Администратор уверил нас, что в Ламаюру мы столкнемся с большими проблемами с транспортом, если не побеспокоимся о нем заранее. Дело в том, что, по его словам автобусы непосредственно из Ламаюру не отправляются, а проходящие идут переполненные из Каргила, и нам с нашей обширной поклажей в них будет просто не втиснуться. Искать такси там (опять же, по его уверениям) дело ненадежное и более дорогое, чем может предложить он. Мы уже стали следить за ходом его рассуждений. Ведь, кто его знает, может все так и есть.

Мы спросили, возможно ли замкнуть кусок известного нам маршрута через перевал Тар Ла. По карте там есть тропа. Наш собеседник пригласил нас за столик, где под стеклом лежала подробная карта Ладака. Он сказал, что, конечно же, можно, но… Он нам не советует. Подъем на перевал очень крутой. Если мы возьмем лошадей, то без груза его возможно преодолеть. Лошади пойдут в обход, а мы можем карабкаться по кручам, сколько влезет. Впрочем, лучше выбрать другой маршрут. Он предлагает идти через Спитук до Чиллинга. Это как раз займет 4 дня. И оставшегося времени хватит на то, чтобы добраться до Ламаюру и осмотреть наиболее интересные монастыри, расположенные между Лехом и Ламаюру. Разумеется, это при условии, что за организацию переездов возьмутся опытные люди, с которыми наш покорный слуга готов нас свести.

Было удивительно иметь дело с такой четкостью изложения и методичностью подачи материала. Администратор разложил маршрут по дням и для каждого дня перечислил промежуточные пункты, транспорт и прочие важные моменты путешествия. Любые наши пожелания и условия он превращал в конкретные пункты плана.

Про маршрут, предлагаемый вместо намеченного нами сырого первоначального замысла, мне приходилось читать раньше. И я узнавал многие детали, о которых слышал сейчас. Несколько раз в разворачиваемом перед нами рассказе повторялось место, где мы должны пересечь Занскар по висячей переправе, приводимой в действие усилиями рук. И каждый раз рассказчик изображал руками, как именно приходится толкаться при таком способе передвижения.

Мы всерьез призадумались и явно были склонны увлечься предлагаемыми идеями. Нельзя не заметить, что в предлагаемом виде, действительно, рассасывались существующие нестыковки, а отведенное время использовалось наиболее оптимально.

На сегодня наш новый друг предложил съездить по окрестностям Леха вверх по долине Инда. Любопытно, что именно это и значилось в нашей программе на сегодня. В программу входят 3 известных монастыря: Шей, Тикси и Хемис. Администратор спросил, нужен ли нам гид. Дескать, вот этот человек интересуется. Тут мы обратили внимание еще на одно лицо, пасущееся в помещении. Рядом будто бы случайно (просто типичное для Индии явление) оказался молодой лама. Его почему-то заинтересовал вопрос, будет ли у нас гид во время посещения монастырей. То, что перед нами лама следовало из его наряда – длинного красного одеяния, в которое одеваются буддистские монахи. На груди у юноши на монашеском одеянии был прикреплен значок с изображением какого-то маститого ламы. А! Так он-то и есть тот самый гид? Идея каких бы то ни было гидов была нам изначально чужда: лишние расходы, чужой человек среди нас. Кто-то все-таки поинтересовался, сколько это стоит. «А нисколько», - совершенно неожиданно для нас отвечал молодой монах. Он был весел и напоминал озорного ребенка. «Ну, самое большее, покормите, если захотите». Признаться, столь нестандартный ответ настолько изумил присутствующих, что совершенно уже готовый сорваться с уст категорический отказ растворился в желании взять с собой этого задорного мальчишку, тем более, что его монашеский сан наилучшим образом вписывался в настроение прогулки по монастырям.

Перед выездом отправились позавтракать. С нами пошел наш новый гид. Он был очень приветлив и даже шаловлив, что с непривычки, пожалуй, не вязалось с его саном. Звали его Вики. Вики привел нас в заведение и сел во главе стола. Столы сразу сдвигают, только завидев издалека нашу компанию. За завтраком Вики ограничился лишь тем, что выпил стакан воды, но зато рассказал о себе все, что только возможно. Родился в Ладаке. В 8 лет был отдан родителями в монастырь Дарджелинг. Сейчас он студент. В каникулы подрабатывает в агентстве. Он достал из своей торбы пачку фотографий и живо иллюстрировал все вехи свой биографии. Предупредительность Вики не знала границ. В кафе он принес стул, чтобы положить вещи, когда заметил, что мы их неловко держим при себе. Он брал у нас сумки и рюкзаки, когда мы шли. Он был везде и всюду и никогда не выходил из своего озорного и добродушного настроения.

«Джулей» - доносится отовсюду. «Джулей» – местное приветствие. Кроме того, вообще слово вежливости, употребляемое в знак благодарности или при расставании. В Индии, как я заметил, это принято. Например, «намасте» или «саирам». Благодаря Вики, наш словарный запас пополнился еще некоторыми словами:

джулей (juley) – здравствуйте, до свидания, спасибо

отджулей (ot ju ley) – спасибо

яджухей (ya ju hey) – до свидания

За 1000 рупий нам предоставили джип для поездки в 3 монастыря. Собственно, только после завтрака мы поймали себя на мысли, что до сих пор не осмотрелись вокруг и даже не подняли голову. Вчера в темноте было не до того. Сразу пришлось ахнуть. Пестрящая всякой всячиной извилистая улица устремляла взоры в гору, на которой величественно возвышался над городом королевский дворец.

Николай Рерих

«Лэ - место замечательное. Здесь предание соединило пути Будды и Христа. Будда шел через Лэ на север. Исса беседовал здесь с народом по пути из Тибета. Тайно и тщательно хранимые предания. Трудно нащупать их, ибо ламы умеют молчать лучше всех людей. Только найдя общий язык - не только внешне физический, но и внутреннего понимания, можно приблизиться к их многозначительным тайнам. Как пришлось убедиться, каждый образованный гелонг-монах знает очень много. Даже по глазам не догадаетесь, когда он согласен с вами или внутренне смеется над вами, зная более, чем вы.

Как прекрасно, что Юрий знает все нужные тибетские наречия. Только без переводчика люди здесь будут говорить о духовных вещах. Сейчас нужно брать - в полном знании, в ясном, реальном подходе. Любопытство - неуместно. Только настойчивая любознательность!»

«Алтай-Гималаи», 1925 г.

Мы тронулись. Нам стал открываться Ладак. Две горные цепи, мы между ними. Картины, которые выведут из будничного состояния всякого. Поражают расцветки. Холмы и горы в фантастических и нереальных оттенках желтого. Поначалу материал можно принять за глину или песок. Кругом буддистские ступы. Их не счесть. Они разные - маленькие, простые, крупные, разукрашенные, вдоль дороги, на вершинах.

Буддистские монастыри называются гомпами. Количество гомп в Ладаке поражает. Чаще всего они стоят на вершинах гор и еще издалека привлекают внимание путника.

Юрий Рерих

«Дорога, пролегающая по долине Инда, необычайно живописна. Яркая зелень полей контрастирует с суровыми очертаниями неприступных гор. Деревня Шел, расположенная на правом берегу, когда-то была столицей Ладакского княжества и славится древними наскальными надписями и каменными скульптурами».

«По тропам Срединной Азии», 1925 г.

Первая остановка – монастырь Шей (Шэ). Вики провел нас через помещение, в котором был установлен огромный металлический барабан. Яркий и красочный. Вики крутанул барабан, тот стал вращаться. Вики объяснил, что буддисты приводят в движение такие барабаны с мантрами и совершают таким образом упрощенный вариант молитвы. Барабан крутится, мантра работает. Это своеобразная автоматизация обращения к богу: поднатужился плечом – и священные заклинания сами собой включаются в дело. По дороге, ведущей к монастырю, а также повсюду в самом монастыре – целые вереницы подобных цилиндров с мантрами. Только в уменьшенном виде. Человек поднимается к храму и проводит рукой вдоль ряда. Цилиндры приходят в движение.