Инструктаж Арвинда напоминал цирковое шоу и нагонял мрачные мысли. Хотя сам Арвинд был неслыханно весел. Он сопровождал свой инструктаж прыжками и всякими выкрутасами, которыми иллюстрировались экстремальные ситуации на воде. Мы разучили 4 основные команды: 1) полный вперед (назад), 2) стоп, суши весла, 3) правый (борт) вперед - левый назад (и наоборот), а также грозную команду 4) «полундра», по которой всем предписывалось моментально попрыгать внутрь лодки и укрыться на случай страшных волн и водоворотов.

Рафт – это всего лишь большая надувная лодка. В центре, как в обычной лодке с веслами, на возвышении сидит управляющий с очень длинными веслами в уключинах. Остальные гребцы садятся на борт, вставляя ноги в специальные карманы, укрепленные по днищу. Нам выдали по веслу с рукояткой буквой «Т». С его помощью надлежит выполнять команды капитана.

Перед отплытием разучивали действия при кораблекрушении. Лену выбрали в качестве выпавшего за борт. По инструкции, при выпадении в реку полагалось плыть вперед ногами и держать весло как руль, а потом ловить спасательную веревку. Арвинд с удовольствием изображал на терпящей бедствие Лене, как ее нужно вытаскивать и за что дергать.

У некоторых свидетелей описываемых событий сложилось впечатление, что все эти команды и отчаянные гребки, которые так напугали некоторых девушек, – не более чем составляющие шоу, и отнюдь не насущная необходимость. Скептики поговаривали, что предлагаемые атрибуты единоборства со стихией изобретены организаторами только ради развлечения клиентов. А управляет посудиной капитан со своими длинными рычагами. Мы же изображаем веслами бурные страсти, выбиваясь из сил, лишь для собственной же потехи. Притом, что никакого существенного влияния на ход лодки усилия экипажа не оказывают. Лично я бы воздержался от подобных утверждений. К тому склоняет опыт водных путешествий. Известно, что судно теряет управляемость, когда оно перестает двигаться. Двигаться относительно воды. Именно поэтому на сложных участках лодке необходимо иметь собственную скорость. Отсюда следует, что гребцы необходимы хотя бы для того, чтобы рулевой мог рулить. Наши капитаны нередко пускали в ход свои длинные орудия управления с яростными криками «вперед».

НЕ нашли? Не то? Что вы ищете?

Сплав по реке получился эффектным. А что вы думали? Занскар – мощная река. Достаточно полноводная. С коричневой мутной водой. Пороги – все всяких рамок. Огромные стоячие волны, водовороты, бочки – весь арсенал речного экстрима. Но только сильно увеличенного в масштабе в сравнении с речками, по которым нам доводилось сплавляться на байдарках до сей поры. Мощные борта и спасательные жилеты размывали чувство опасности, даже если мы находились в самом жерле событий. Нас окатывали мощные валы. Во рту то и дело появлялся привкус воды Занскара. Наши лодки проносились по каменному каньону. Опять же, есть гипотеза, что капитаны своими маневрами не искали легких путей, а напротив, угощали седоков наиболее острыми приправами. Возможны и промежуточные версии. Не думаю, что кто-либо осмелился вовсе отвергать неуемность нрава горной гималайской реки. Плыть бревном в подобных условиях – самоубийство. Мощь Занскара не вызывает сомнений.

В кульминационный момент берега совсем сблизились. Это был самый эффектный участок. Поток, зажатый в тесном коридоре, летел вперед и вперед, не выпуская из своих мягких объятий потрясенных сплавщиков. На выходе из стремнины – бурление, злые оскалы пенящихся гребней, гул, рев. Все несколько раз смачно окунаются. И счастливы, поскольку живы. Потом берега несколько расступились. Кипение успокоилось. Нам разрешили сделать несколько кадров. Потом аппаратуру снова упрятали в герметичные мешки.

Вики дрожал. Ему не хватило штатной куртки. Туристский коллектив выделил ему зеленый дождевик. Но холодные омовения в горной струе – забава не для индийского кровообращения. Вики высадили на берегу. Тут я не все понял. Вроде бы, Вики замерз непроизвольно, но высадили его на площадку, где по странному совпадению был оставлен его мотоцикл. Вики вскочил в седло, и зеленый плащ поверх гидрокостюма замелькал по горному серпантину. Предыдущая дистанция не изобиловала пологими подступами, к которым было бы возможно пришвартоваться. В основном – стенки и кручи.

Кстати, вместе с нами по берегу двигалась машина с нашими вещами. Дорога живописно вырублена в скалах. Иногда машина поджидала нашу флотилию возле какого-нибудь веселенького местечка. Водитель фотографировал с берега. С нами сплавлялись представители турагентства. Они сплавлялись впервые и в полной мере проживали все мгновения ужаса. Индийцы не ведают воды. Они не водоплавающие изначально. Но как ответственные предприниматели обязаны испробовать свой товар на себе. Бедненькие.

При впадении в Инд Занскар полноводнее Инда. Однако после слияния это Инд. Вскоре после соединения рек сплав закончился. На берегу нас поджидал обед. Ох, как кстати. И место крайне живописное. Предыдущие тоже живописные. Но здесь пошла другая тема – простор Ладака после зажатости Занскара. Джон распоряжался с блистательной голливудской улыбкой. Импровизированный стол на перевернутом рафте. Весь ассортимент традиционной индийской трапезы – как на выставке: овощные кашицы, чопати. Бери – не хочу. Мы с огромным удовольствием подкрепились. Сегодня никто не был замечен в прохладности по отношению к экзотической кухне. Уминали с воодушевлением. Я остаток дня жалел, что набрал в свою лохань слишком мало.

Сюда же, на этот пустынный берег была перенесена кабинка для переодевания. Нас также поджидал мешок со сданными на хранение драгоценностями, деньгами и одеждами. Засияло солнце. Стало жарко. Небо ослепительно. Горы божественны.

После кратковременного восстановления формы мы погрузились в джип и продолжили маршрут уже на колесном транспорте. Джип и дальнейшая программа на сегодня и завтра (как и на предыдущие 5 дней) представляли собой сервис от агентства. Мы могли ни о чем не беспокоиться. Нас везли. Оставалось вертеть головами и хлопать глазами. Мы следовали в Ламаюру. Езды около 4-х часов (порядка 100 км).

Долина Инда. Гиганты с обеих сторон. Фантастические виды. Раньше тоже были фантастические, но нынешние фантастические по-другому. Здесь все так. У этого отрезка пути – особое своеобразие. Дорога пробирается по берегу над волнующим бурлением Инда. Круч над обрывом хватает. Ладак невозможно спутать с другим местом на Земле. Горы и долины непривычно безжизненны. Материал завораживает потусторонней эстетикой. Камень, глина, песок – ничего более. Но зато каких только невероятных расцветок здесь не увидишь. Преобладают яркие оттенки красного, желтого. А уж когда среди этого царства камня промелькнет зеленый оазис – острее чувствуешь чудо жизни, которая еще ярче раскрашивает палитру несравненного Ладака. Довольно просторно. Иногда дорога пересекает небольшие равнинные участки. На таких плоских территориях часто встречаются военные поселения. Колючая проволока, желто-коричневая маскировочная раскраска, люди с ружьями. На дорогах попадаются всякие заслоны, которые перегораживают движение. Их приходится объезжать, петляя туда-сюда.

В одном месте движение застопорилось. Вытаскивали военный грузовик из кювета. Ему повезло: высота не очень большая. Машины остановились. Дальнобойщики полезли по близлежащим абрикосовым деревьям. Мы тоже отведали свежих плодов. Правда, без риска свернуть себе шею. Мешочек абрикосов принес мальчик непосредственно в машину, попросив взамен 10 рупий (6 руб). Плоды, лежащие на земле, никто не собирает.

Пока стояли и ждали, я рассматривал противоположный склон. Там ясно просматривалась линия дороги. Довольно высоко над рекой. Такие кручи. И, что удивительно, как раз напротив того места, где мы застряли, дорога бесследно заканчивалась. Прямо на высоте доброй сотни метров. Куда же она ведет? Неужели недостроена? Это ж шутка ли, прогрызть скалы и так оставить. Мы стояли около получаса. Мой взгляд не раз застывал на странном пути в пустоту. И наконец я увидел. Через некоторое какое-то дорога снова возобновлялась. Это просто осыпь. Разрушилась дорога. Попробуй, восстанови. Вот интересно, как проникнуть в те чертогу, куда она вела. Остались ли там люди? Какие-нибудь прирожденные горцы вроде Черен-Горкаш. Как они там существуют в этих коварных безжизненных лабиринтах?

Потом стали пропускать потихоньку легковые машины. Нам пришлось проезжать возле машины с краном. Она подтянула упавший грузовик к самой дороге, но он еще стоял колесами на крутом склоне. Легковые машины проезжали под тросом. Кран – низкий. Чтобы проехать, с багажника джипа пришлось снимать вещи и перекладывать и перекладывать их внутрь на время проезда под краном. Мы с Борей пробежались, наши места заняли рюкзаки.

Свернули с крупногабаритной долины Инда вдоль его притока. Ущелье – потрясающее. Узкое. Стенки – высокие, вертикальные. Дорога – внизу. Хорошая, асфальтовая. Сотни поворотов над небольшой бурной рекой. Потом еще один отворот. Еще более потрясающей раскладки. Ущелье – с резким набором высоты. Красиво. Аж дрожь.

Серпантины. Дорога сужается. Взлетает. Слева все более падает пустота. Мне этот участок особо понравился. Надо поснимать на обратном пути.

В Ламаюру приехали почти на закате. Лунный ландшафт. Горы необычайных расцветок. Огромный монастырь на утесе. Вокруг внизу – небольшое поселение. И все это - в чаше гор.

Юрий Рерих

«Следующий переход привел нас в Ламаюру, знаменитый монастырь на маршруте Кашмир-Ладак. Уникальный по красоте вид открывается перед путешественником с вершины перевала Пхо-тхо ла, на высоте 14000 футов над уровнем моря, - обширный амфитеатр зубчатых гор, остроконечных скал и отдаленных снежных пиков.

Через час спуска по пологому склону из-за низкого песчаного отрога появляются первые ступы, стоящие у въезда в узкое ущелье. На входе в долину открывается удивительный пейзаж: высоко на крутых песчаниковых скалах стоит живописный ламаистский монастырь Ламаюру Чортен и монашеские кельи ютятся в узких расселинах скал. Крутые склоны скал испещрены многочисленными пещерами, используемыми в качестве хранилищ, а иногда и в качестве жилищ местными жителями деревни. Известно, что такие пещерные поселения существуют по всему Тибету и особенно часто встречаются в западных районах страны. Современная деревня Ламаюру расположена у подножия скал, несколько выше постоялого двора».

«По тропам Срединной Азии», 1925 г.

Вики, умчавшийся на своем огромном мотоцикле бронировать комнаты, с задачей не справился. Комнат в первой попавшейся гостинице – рядом с монастырем – не нашлось. Покатили ниже. Там в достаточно сомнительном заведении сняли плохонькие комнаты за очень приличные деньги (300 рупий). Хозяин не уступил, а мы побоялись, что вовсе не отыщем ничего. Гостиница требует особого описания. Как и многие здешние строения, гостиница на крутом склоне. Вход в нее – лестница с дороги вниз. Спустившись, мы попали на площадку. Там, на каменном пятачке, наблюдались какие-то люди. Явно, не постояльцы. Скорее, родственники хозяина. Надо полагать, они тут жили – дети, женщины, старики. Дом, то есть сама гостиница, могла бы послужить неплохой декорацией для съемок картины о средневековье. Такой постоялый двор на пересечении караванных путей.

От первого уровня возле входа в жилые помещения надо не подниматься, а спускаться. Требуется пролезть в узкое прямоугольное отверстие в полу. Вниз в полумрак ведет деревянная лестница. Такое впечатление, что эту лестницу убирают во время набегов кочевников. Обстановка – самая аскетическая. В комнатах нет привычных для гостиниц ванных комнат с душем и прочими приспособлениями. Есть неприятный запах, внушающий всякие подозрения. Электричества нет. Пока нет. Говорят, когда стемнеет, появится. В Ладаке вообще с электричеством перебои. Отключается ни с того, ни с сего. Помнится, в Лехе электричество пропало часов в 10 вечера и появилось только наутро. Повсеместно используются дизель-генераторы. Особенно, в заведениях, где темнота может стать помехой в бизнесе. В ресторанах, к примеру. Обитателей гостиниц жалуют меньше. Куда им деться. Да и зачем вечером свет? Мне вот – есть зачем! Аккумуляторы заряжать. Поэтому в средневековом жилище в Ламаюру я очень беспокоился. Кстати, электрической розетки в номере не предусматривалось. Единственным предметом, выпадающим из старинного стиля, была лампочка (которая пока не включалась). Ну, вентилятор здесь не требовался. Высота - за 3.5 км, не жарко. Не повредила бы горячая вода. Да, слава богу, обычная с гор текла из крана. Смельчаки даже наведывались в душ (он в коридоре). В леденящий душ ходят со свечкой. Там нет окон, а электричества еще не дали, поскольку на улице не стемнело. Вики – вот проныра – тоже взял комнату. Мы его не приглашали в качестве гида. И деньги не платили. Вот интересно, из каких ресурсов будет поддержана эта его инициатива? Вообще, между нами говоря, свои обязанности гида Вики выполняет недобросовестно. Наряд ламы – это вне критики. Задор и удаль молодецкая – просто хоть запитывайся.

Впрочем, нет. Наговариваю. В этот вечер Вики неожиданно сам повел нас в монастырь. Было уже поздно. Жизнь монастыря шла на покой. Монастырь, как все предыдущие, натуральный, действующий. Кругом степенно расхаживают монахи в своих красных облачениях. Среди них много совсем еще детей. Можно было наблюдать занятия этих юных лам. Они сидели во дворе одного из строений монастыря. Дворик обрывался вниз крутым склоном. Мальчишки что-то громко твердили, каждый свое. После они встали и собрались вокруг взрослого монаха, будто отвечая урок.

Мы прошли к храму, который увенчивал самую вершину холма. Спрашиваем Вики: сколько лет монастырю? Вики не знает. Поймал монаха. Тот на свое языке рассказывает. Это здание храма, центральное во всей композиции, - точная копия древнего храма. Солидный монах у входа пригласил нас всех на утреннюю пуджу в 5 часов утра.

Вики остался ужинать с монахами. Мы поужинали в большой гостинице рядом с монастырем.

Я предпринял попытку зарядить батареи. Свет включился, но не было розетки. Я зашел в коморку возле входа в нашу гостиницу с тем, чтобы администрация мне это дело каким-либо образом организовала. В коморке как раз эта администрация и оказалась сосредоточена. Женщина кормила грудью. Мужчины сидели по бокам. Я показал зарядное устройство и изобразил, что его надо подключить. Женщина оставила дитя, и мы направились вниз. Как уже отмечалось, этажи здесь росли не вверх, а наоборот. Зашли в какую-то комнату. Скорее всего, это хозяйская комната. Женщина выдернула шнур от телевизора и воткнула туда мой. Там все и осталось, мы разошлись в разных направлениях.

Да! Все экзотические изъяны жилища, ниспосланного нам для ночлега, покрывались неоспоримым достоинством. Прямо из окна разворачивался потрясающий вид на Ламаюру и его главное чудо – монастырь.

7 августа. Монастыри Ламаюру, Ванла, Ризонг, Алчи, Ликир

Ламаюру – еще одно из чудес Ладака. Это один из наиболее древних и знаменитых монастырей Малого Тибета.

В Ламаюру оторванность от внешнего мира чувствуется особенно остро. Монахи, которые пришли сюда более 1000 лет назад, нашли совершенно уникальное место. Монастырь расположился на высоком утесе, который со всех сторон обступают горы. Горы в Ламаюру - фантастические. Их сравнивают с лунными пейзажами. Затерянный уголок жилья в горной пустыне. Ветер, солнце, мороз – на протяжении веков не могут разрушить монастырские стены, которые словно вросли в склоны, испещренные трещинами и складками.

Николай Рерих

«Те, кто строил Ламаюру и Маульбек, знали, что такое истинная красота и бесстрашие. Перед таким размахом, перед такой декоративностью тускнеют итальянские города. И эти торжественные ряды ступ, как радостные светильники, на турмалиновых песках. Где вы найдете такую декорацию, как замок "Тигровая вышка" или бесчисленные развалины замков около Тибетского Карбу, увенчавшие все утесы? Где же страна, равная этим забытым местам? Будем справедливы и преклонимся перед истинной красотою».

«Смотрим на неисчерпаемо богатые формы скал. Замечаем, где и как рождались образцы изображений символов. Природа безвыходно диктовала эпос и все его богатые атрибуты. Нужно показать, как вливаются формы изображений в горную обстановку. Именно эти формы, нарочитые на Западе, здесь начинают жить и делаются убедительными».

«Алтай-Гималаи», 1925 г.

К 5-ти часам двинулись на пуджу. Рассвет еле брезжил. Со всех сторон к входу в храм (хочется так назвать это здание) шествовали монахи. Разных возрастов, комплекций, но все с бритыми головами и одинаковыми длинными красными одеяниями. Они спускались сверху со склона, куда взбирались монастырские постройки. Все заходили внутрь храма. Мы тоже зашли. Небольшой двор с навесом по периметру. Я уже установил штатив, но оказалось, что здесь только предварительный сбор. Открыли двери в следующее помещение.

Все зашли, стали занимать места. Полусумрачное помещение, украшенное в духе буддистских храмов. В середине – колонны в 2 ряда. По центру вдоль проходов сели монахи. Сидят на подстилках, приготовленных на полу и на низких скамьях, на которые можно забраться с ногами. Удивительно, что монахи совсем не возражают против нашего появления в своем храме. Мы им не совсем не мешаем. Чужакам разрешается присутствовать во время пуджи. С краешку. Гости вроде нас (а таких набралось человек 20) сели вдоль стены со стороны окон. Мы словно извне смотрели на единый организм монастыря, который растворялся где-то в глубине. Ближе к нам расположились самые молодые представители монашеской общины, мальчишки младшего школьного возраста. В следующих рядах – более старшие монахи.

Внутри царил полумрак. Он окутывал помещение, словно тайна присутствовала здесь. Возле входа на возвышении уселся очень колоритный и мощный монах, который, можно сказать, вел службу. В течение службы монахи издавали совершенно неординарные звуки, которые можно охарактеризовать как хриплые бормотания. Я не уловил структуру действа. По проходам все время ходили юноши и разливали что-то из чайников. Может, просто чай. Хотя, возможно, что этот напиток имел отношение к службе, поскольку непосвященным его не предлагали. Тот, что сидел на возвышении, листал древнюю книгу в виде отдельных вытянутых страниц. Мы держали в руках такие листочки в монастыре Хемис. Эти древние рукописи даже не листаются, а скорее перекладываются. Монах читал письмена и одновременно оглядывал мальчишек. Те откровенно шалили и к концу пуджи совсем разошлись да так, что старшим не раз приходилось вмешиваться. Как-то здоровенный лама, что сидел у дверей, даже энергично схватил одного и убедительно перебросил на место. Впрочем, безо всяких негативных выплесков. Кроме бормотания мантр время от времени происходили всякие многозначительные действия: выносы, окуривания, жжения. На посторонних одно только зрелище, безусловно, производило должное впечатление. Что же происходило внутри присутствующих, мы не узнаем.

Нам неведомы мудреный смысл мантр и странных барабанных звуков, нам не проникнуть во все тайны, которые хранят древние монастырские стены. Но в это утро здесь в на высоте более 3.5 км отрезанные от всего мира великими горами мы проживали невероятнейшие мгновения своей жизни. Сколь бы не были далеки мы от образов, витающих в здешней атмосфере, думается, присутствие здесь чуда не могло не коснуться и нас. Вряд ли нам удастся вернуться прежними.

Кстати, удовольствие оказалось платным. Как и посещение любого монастыря, включая самые отдаленные. Плата символическая. Везде имеются стандартные билетики за 20 рупий, которые неожиданно смотрятся в руках лам.

Юрий Рерих

«Мы провели еще один день в Ламаюру и посетили монастырь. В настоящее время он принадлежит ламаистской секте Бри-кхунг-па. Согласно местному монастырскому преданию, он был основан знаменитым махасидхой Наропой, который жил в девятом веке и с именем которого связано много событий в религиозной истории Ладака. Говорят, что свое название монастырь позаимствовал от гьюнг-друнг, или свастики, синонима Бон, т. е. примитивной религии поклонения силам природы Тибета.

Мы посетили ду-кханг, или зал собраний, в котором молились около двадцати монахов, монастырскую библиотеку, содержащую Канджур и Танджур нартанского издания, и маленький внутренний двор, в котором исполнялись религиозные танцы.

Воплощенный лама Ламаюру отсутствовал, и нам позволили посетить его покои, которые, как обычно, были чисты.

По словам монастырских лам, самая старая часть храма называлась Сенг-ге сганг, расположенная с южной стороны скалы Ламаюру. Главное изображение представляет Манджушри, или Джам-пе янг. Согласно местному преданию, храм Сенг-ге сганг датируется периодом бКа-гдамов, т. е. XI веком.

«По тропам Срединной Азии», 1925 г.

Посмотрев в ускоренном режиме Ламаюру (я даже забрался на противоположный склон для кадра), двинулись дальше. Вики, мерзавец, удрал, ничего не заплатив в гостинице. Счет выставили нам. Мы отказались. Из принципа. Администрация осталась весьма недовольна. Мы уезжали с неприятным осадком. Впрочем, в таких делах со стороны местного населения много театра. 900 рупий, оставленных нами за комнаты, - это для подобного заведения запредельная цена.

Мы покидаем лунные пейзажи Ламаюру и возвращаемся в Лех. Снова любуемся дорогой необыкновенной красоты. Она тянется от самого Шринагара. Это вторая из двух дорог, двух тончайших нитей, что соединяют Ладак с остальным миром. Путь в Ламаюру со стороны Леха зажат скалистым ущельем. Преодолевая эти невероятные километры вдоль отвесных стен, еще явственнее чувствуешь, насколько тщательно прячут Гималаи свои сокровища.

Юрий Рерих

«Дорога довольно плоха. В некоторых местах приходится пересекать сглаженные лавиной склоны, с которых непрерывным потоком сползает песок и гравий. Несколько раз нам пришлось пробираться через огромные скопления разрушенных горных пород - следов недавно пронесшейся лавины. После трехчасового перехода мы достигли открытой долины Инда и, перейдя большую реку по подвесному мосту, оказались в крупной деревне Кхалаце».

«По тропам Срединной Азии», 1925 г.

А 1000 лет назад здесь не было никакой дороги. Проникнуть сюда были способны лишь подлинные искатели истины. Эта дорога, вырубленная в скале над пропастью – огромное достижение. Хотя здесь совсем другие понятия о скорости и времени. По такой дороге за час не проедешь больше 20-и км. Чтобы преодолеть 120 км до Леха, нам понадобится почти что целый день. Никогда невозможно предугадать, что откроется за следующей скалой. Остается только предупреждать о своем приближении, подавая звуковые сигналы. Здесь это совсем не возбраняется. Напротив, повсюду можно встретить призывы сигналить на каждом опасном повороте. Ведь разъехаться встречным машинам возможно далеко не в каждом месте.

Мы отправились в Ванлу. Это деревня, в которой расположен монастырь. Через эту деревню пролегал наш маршрут по первоначальному плану. Мы, как известно, план изменили под воздействием лехских тур. организаторов. Но Ванлу осмотреть все же желали. Особенность Ванлы, если верить нашим источникам, в недостижимости при помощи автомобильного транспорта. Мы читали, что в Ванлу из Ламаюру ведет тропа. Мы собирались идти туда пешком. Но наши организаторы сказали, что по случаю недостатка времени, нас в Ванлу утром свозят на джипе – дороги-то, как будто, нет. Это звучало очень странно, но накануне мы так находились по горам, что на геройские пробежки уже не оставалось сил. Да и языковые барьеры останавливали нас от переубеждения аксакалов. Ну, пусть, если хотят, думают, что джип по горам проедет. А мы посмотрим. Даже занятно.

Что интересно, дорога в Ванлу отыскалась. Это осталось неразгаданной тайной. То ли ее только что проложили, то ли нам подсунули дезинформацию, то ли имелось в виду, что тропа ведет напрямик, а эта дорога тянется в окружную. Мы так и не поняли. Но в Ванлу добрались быстро, красиво, приятно.

Дорога – яркая чрезвычайно. Чудо, а не дорога. Езды – около получаса. Ну, а деревня и монастырь нам необыкновенно понравились. Мне показалось, что это место совсем оторвано от остального мира. Возможно, сюда посетители заглядывают реже, чем в Ламаюру и другие монастыри, что расположились вблизи от основной дороги. В этом прелесть.

И снова курс на Лех. Наш ретивый джип несется наперегонки с небольшой речкой, которая устремляет свой бег в сторону Инда. Сказочный каньон. Скалы нависают над головой. Их огромный масштаб совершенно несоизмерим с узким извилистым коридором, по которому пролегает наш путь.

Вряд ли возможно привыкнуть к такой красоте. Местные жители путешествуют на крыше автобуса. Может, они любуются оттуда чарующими видами? Не подвинетесь, ребята? На одном из поворотов наш полноприводной мустанг чуть не поцеловался с зазевавшейся четырехколесной клячей.

Николай Рерих

«Встречные караваны приветствуют друг друга. Всегда спросят: "Откуда?" Никогда не спросят: "Кто вы?" Личность уже тонет в движении. Над караваном несутся возгласы "шабаш", т. е. хороший конец, или "каварда", то есть опасность, внимание. И правда, по крутым откосам желто-гремящего Инда всегда могут быть жесткие потоки щебня, могущие смести коня в кипень потока».

«Алтай-Гималаи», 1925 г.

Дорога из Шринагара, часть которой мы проехали от Ламаюру, прорезалась к Инду сквозь глыбы и толщи хребта Занскар. Дорога выбралась на простор долины Инда - главной артерии Ладака. Дальше до самого Леха Инд будет рядом с нами. Правда, сегодня мы движемся в разных направлениях. Инд несется нам навстречу, чтобы свернуть в сторону Пакистана и покинуть Ладак. Мы тоже прощаемся с Ладаком. Сегодня мы замыкаем восьмидневный круг и возвращаемся к началу маршрута в Лех, чтобы завтра покинуть эти заповедные места. По пути мы посещаем несколько известных монастырей. Это Ризонг, Алчи и Ликир. Несмотря на дорожную суету, мы пытаемся всякий раз окунуться в их чарующую атмосферу.

Юрий Рерих

«Дорога из Нурлы в Сасполу проходила по голой местности, почти полностью лишенной растительности. Саспола - огромная деревня с многочисленными рощами. За Индом на расстоянии двух миль находится интересный монастырь Алчи, один из старейших монастырей Ладака. Он относится к периоду Рин-чен-бзанг-по (XI в.) и в нем сохранилось много древней индийской резьбы по дереву, которая напоминает изящную резьбу средневекового Кашмира.

Следующий переход из Сасполы в сНье-мо был интересен несколькими старыми монастырями. Выходя из Сасполы, дорога пересекает широкое песчаное плато. Недалеко от маршрута находится большой монастырь Клу-дкьил, в народе называемый Ликир. Его основал король Лха-чен ргьял-по ( гг.). Дорога спускается в более глубокую долину и приводит к романтически расположенной деревушке Базго, знаменитой одним из старейших монастырей Ладака и древним дворцом его королей.

Последние пять миль до Леха дорога проходила по каменистой равнине, поросшей кое-где небольшими рощицами. Лех и его базар, обнесенный высокими стенами, городские ворота, возвышающаяся громада дворца и живописная толпа, запрудившая базарную площадь и улицы, производят незабываемое впечатление. Это один из тех городов Нагорной Азии, который сохранил типичные черты караванного центра, куда стекаются многочисленные караваны, везущие товары из Индии, Китая, Тибета и Туркестана»

«Прогуливаясь по улицам Леха, чувствуешь пульс Великой Азии, скрыто бьющийся за внешним покровом современности».

«По тропам Срединной Азии», 1925 г.

В Лехе нас встретили с распростертыми объятиями. Мы вернулись в знакомую нам Сиддхартху. Все вокруг приветствовали наше возвращение после проделанного маршрута, будто мы и впрямь совершили что-то героическое.

8 августа. Лех - Манали

Утром приехал Рикзен, осветив мир своей неизменной улыбкой. Мы договорились, что сегодня он нас забирает.

За дни, проведенные в Ладаке, мы изрядно окрепли и уже совсем не дрожали от мысли, что нам предстоит преодолеть запредельные 500 км между Лехом и Манали. Пространство между этими пунктами на карте планеты – грандиозная горная страна. Она как крепостные стены. Туда надо взбираться, перевалив огромные заслоны перевалов. А сами перевалы размеров гигантских. Если бы эту безмерность было возможно выразить словами. Перевалы эти – просто горы, стенки, чудища, преграждающие наш путь. Когда начинаешь на них карабкаться, понимаешь, сколь они грандиозны. Нет числа поворотам. Пустота пропасти возрастает с каждой ступенькой зигзага. Никаких ограждений, никакой страховки. Все по-настоящему. Со всей возможной серьезностью. Горы – это действительно крайне серьезно. Дорога – хрупкое творение рук человеческих – как нельзя убедительно подчеркивает величие стихии в сравнении с людьми, которые выглядят микроскопическими, едва различимыми точками в сравнении с величием громад. Вместе с тем именно дорога восхищает случайного пришельца как победа человека в единоборстве с силами природы.

Дорога все петляет. А конца все нет и нет. Есть ли здесь жизнь за пределами салона автомобиля? В чем-то эта территория напоминает поверхность необитаемой планеты. Но в этом фантастическом пространстве между небом и землей, на дороге все-таки попадаются какие-то люди. Это – дорожные рабочие. Они просто черные, закутанные, несчастные. Зачастую они работают самыми простыми приспособлениями. Лопата с веревкой, дает возможность распределять нагрузку на двоих. Просто и гениально! Мы останавливаемся и ждем, пока они положат асфальт на очередном клочке, отвоеванном человеком у стихии. Горы непрерывно ломают дорогу. Крошат по кусочкам. Размывают, забрасывают глыбами. Люди – откапывают, подсыпают, укрепляют. Дорога также победа над бесконечностью. Победа человека – песчинки в море – над великими силами природы. Да здравствует человек, победивший свой страх.

Мы взмываем в небо, но видим только нескончаемую стенку. Только стенку и бездну. И только далеко вверху, несколькими ярусами выше, по склону ползут крошечные машинки, игрушечные, уязвимые. Я понял, что режет глаз: машины движутся не по горизонтальной поверхности, а по вертикальной.

Планировалось, что на сей раз мы одолеем супер-трассу через Гималаи в 2 этапа с промежуточной ночевкой в том таинственном и необитаемом пространстве. Но команда столь сильно воспрянула духом, что вечером вышла к Рикзену с таким внезапным предложением: а не доехать ли одним махом до Манали без лишних ночевок. Сначала Рикзен не воспринял идею. Но через некоторое время сказал, что ему все равно, и, если мы это выдержим, то пусть будет за один раз. Команда единодушно пожелала дороги.

После захода солнца оставалось около 6-ти часов пути. Вот вам угощение: горные головокружительные серпантины да еще в темноте. Рикзен гнал во весь опор. Его предки были хорошими наездниками. И он не отставал от них. В седле держался лучше, чем на ногах. Я помню бесконечный Ротанг Ла. Фары высвечивают орнаменты скал, кусочек дороги и край над пустотой. Черная пустота. Даже не представить, что там. 10 метров или километр. Поворот за поворотом. Вверх и вверх. И вот ведь картинка. Иногда, когда открывается удачный вид, сердце замирает от масштаба пустоты – в разных местах тьмы ничтожными светящимися ниточками виднеются лучи от фар карабкающихся по склону машин. Какие же они мелкие в предлагаемом размахе. Но главное, сколько бы долго ни длился этот изматывающий взлет, вместо вожделенного перевала, вместо открытого неба мы снова и снова видим только, как высоко над нами режут тьму полоски света. Трудно отвести взор от такого размаха. Трудно удерживать его, пропуская сквозь себя всю зыбкость своего положения. Трудно выбрать, закрыть лицо руками и забыться или удерживать сознанием зыбкое равновесие на волоске от погибели. Да, Гималаи, одним словом. Со спуском приблизительно такая же история. Единственное утешение, что с каждым витком мы все-таки потихоньку опускаемся и возвращаемся на привычную землю. Но как же это долго!

В Манали мы приехали ближе к 3-м часам ночи. Наш прошлый отель на горе отказал нам в ночлеге по причине отсутствия свободных номеров. Рикзен повез нас дальше по узеньким дорожкам. Долго стучал в дверь и уже сел за руль, пока там наконец не зашевелились.

9 августа. Нагар, Кулу

Мы в Манали. Суровые безжизненные пространства остались за перевалами. Здесь буйствуют влажные леса. Все растет и пахнет. Из-под покровительства сверкающих Будд мы вновь переходим во владения индуистских богов. Нам предстоит еще привыкнуть к их храмам и алтарям.

Взяли джип. Отправились посмотреть Нагар и Кулу. По дороге в Нагар осмотрели храмы Гаури и Гаятри. Мы уже отвыкли от буйной природы. А здесь все снова зелено и растет самым пышным образом. Нагар расположен на склоне горы. До него поднимается узенькая дорожка. Усадьба Рерихов. Действительно, очень живописное место. Вокруг – горы в голубой дымке. От дома далеко вниз открывается умиротворяющая панорама долины. Двухэтажный дом с балконом по всему периметру второго этажа. Очень миленький. Можно зайти внутрь. Открыты 3 комнаты на первом этаже. Картины, матрешки. Народ захаживает. Возле места кремации Николая Рериха табличка с просьбой не мусорить, поскольку это священное для индийцев место. Табличка «самадхи» погружает в задумчивость.

В Кулу заходили в индуистский храм. Нас попросили не только снять обувь, но и вымыть руки. Непривычно серьезно. Не маленький. Он пристроен к скале. Надо обойти несколько мест. Получается, что посетители все время поднимаются, то оказываясь внутри какого-нибудь помещения, то на открытой площадке или лестнице. Нас очень впечатлили пещеры с алтарями различных индуистских богов. Один раз пришлось даже подлезть под выступ скалы, чтобы попасть внутрь. Все ярко, празднично, с толком. И величественно.

Вечером после всех трапез, возвращаясь из центра Манали в свою гостиницу, зашли в компьютерное заведение. Боря переписывал фотографии, чтобы освободить место под новые снимки. Мне он тоже выделил хороший кусочек. В заведении нас принимал мужчина, который о себе сказал, что у него 2 отеля и всякие агентства по продаже билетов, организации треккингов и т. п. Словом, воротила местного бизнеса, выходит. Так вот этот воротила без смущения включал нам компьютер и настраивал интернет (правда, безуспешно). А еще говорил, что не любит Ельцина, за то, что тот выпивает, и любит Путина, поскольку он скромный и живет в скромной квартирке с мамой – по телевизору показывали.

В гостиницу мы дорогу не знали. Рикзен привез нас посреди ночи в кромешной темноте да еще и непонятно, с какой стороны. Утром мы уезжали на такси. В темноте искать что-либо в переулках Манали не так-то просто. Особенно если не особо представляешь, что именно ищешь. И тут за нами увязался какой-то развязанный парень. Парень вел себя навязчиво до невозможности. Следом шли еще какие-то типчики. Один в чалме с мохнатой бородой. Я заметил, как несколько человек бегом нагоняли нас, когда мы стали отдаляться от главных освещенных улиц. Мне их поведение казалось странным. Тот, что приставал – да уж не пьян ли он? – задавал невпопад вопросы. Наподобие традиционного: «Откуда вы?» И так же невпопад несколько раз сообщал окружающим, что он приехал из штата Пенджаб. Потом еще что-то про своего друга с бородой. Девушкам эта ситуация решительно не понравилась. Переулки становились все темнее, а маневры незваных друзей все подозрительней. Я сохранял мрачный нейтралитет, прикидываясь глухонемым и избегая вежливых реакций на наглые заигрывания. При этом я оценивающе сжимал в руке рукоятку штатива – полезная вещица. Гаури утверждала потом, что тот с бородой грозно преграждал дорогу, когда она поворачивалась назад. Впрочем, в подобном поведении можно и не усматривать злого умысла. Кто их знает? Случилось так, что мимо проезжал рикша и по обыкновению стал предлагать свои транспортные услуги. Никогда еще наши девушки не были так рады предложению рикши, как в тот вечер. Они втроем поспешно устремились внутрь его маленькой жужжалки, выхватили из наших рук все вещи и растворились в темноте.