История северской земли до половины XIV столетия (стр. 10 )

Роман, может быть, и сам тяготился необходимостью признавать главенство Всеволода, но ему важно было поддерживать в русском обществе убеждение, что распорядителем дел Руси является старший из Мономаховичей, а не Ольговичи. С этою же целью он, без всякого заявления желания со стороны Ольговичей, посылает к Всеволоду просить о даровании им мира. Но северские князья, в то время как Роман и Рюрик ставят себя в повиновение суздальскому князю,— они держат себя, как независимые князья. Это выразилось в том, что, когда Всеволод прислал к ним своего боярина для заключения мирного договора и приведения Ольговичей к присяге,— они посылают точно также в Суздаль своих бояр, и те берут присягу с Всеволода 5,— обыкновенный обычай между самостоятельными, независимыми князьями.

Последним актом непродолжительного княжения Олега Святославича был поход Ольговичей, в 1203 г., на Литву, игравшую впоследствии важную роль в истории Северщины. Он умер в 1204 г. 6, и на его место в Чернигове сел Всеволод Чермный.

С этого времени северские князья начинают открытую борьбу с Мономаховичами. Сами обстоятельства им благоприятствуют. В 1205 г. Роман галицкий был убит в войне с поляками. Лишь только весть об этом дошла до Рюрика, которого Роман пред своей смертью постриг в монахи, он сбросил с себя монашескую рясу и явился в Киеве. Всеволод Чермный со всеми князьями северской земли двинулся к Днепру. Рюрик вошел с ними в договор, и все они отправились к Галичу, где оставались малолетние дети Романа, Даниил и Василько. Бояре, которым выгодно было иметь малолетних князей, защищали упорно город, так что Ольговичи принуждены были отступить 1. За поддержку, оказанную Рюрику, они получили от него Белгород, этот фатальный городок для чер-{170}ниговских князей, и посадили там брата Чермного, Глеба Святославича 2.

Но первая неудача не остановила Всеволода Чермного. В 1206 году он собрал в Чернигове на совещание всех князей черниговской области, призвал Владимира Игоревича новгородсеверского, который привел с собой всех князей своего удела, и, наконец, пригласил Мстислава смоленского. После совещания все двинулись к Галичу. В Киеве к ним присоединился Рюрик с своими сыновьями; двинулись на помощь поляки. Узнав об этом, галицкие бояре послали просить защиты у венгерского короля 3. Успех русских князей был опасен для Венгрии. Поэтому король не замедлил двинуться чрез Карпатские горы. Но в это время в Галиче началась сильная борьба партий 4. Как видно партия Игоревичей боролась с боярской, стоявшей за малолетних Романовичей. При таком положении дел оставаться в Галиче было опасно, и Романовичи с матерью бежали в свою отчину, Владимир-Волынский 5. Король явился, но не решился занять города в виду многочисленных союзников и затем согласился отказаться от вмешательства в галицкие дела. Однако пред своим уходом в Венгрию, он посоветовал галичанам призвать к себе сына суздальского князя, Ярослава, сидевшего в Переяславле. Хотя за ним и послали 6, но в то же время в Галиче началось сильное волнение. Партия, враждебная Игоревичам, боялась за свою судьбу, если союзники возьмут город 7. Тогда привели опальных при Романе бояр, приверженцев Игоревичей, и решили призвать Владимира новгородсеверского на галицкий стол 8. Они послали в лагерь союзников, и Владимир Игоревич ночью прискакал в Галич. Утром союзники узнали о случившемся и разъехались. Галичане посадили Владимира Игоревича в Галиче, а его брата, Романа, в Звенигороде 9. {171}

Лишь только Ольговичам удалось соединить в своих руках две обширные области — Северскую землю и Галич, они начинают еще решительней действовать против Мономаховичей. Возвратившись из похода, Всеволод Чермный занимает Киев и заставляет Рюрика удалиться в его удельный город, Овруч. Вслед затем он обращается против Суздаля и начинает с того, что посылает в Переяславль, к сыну суздальского князя, Ярославу, сказать: «ступай из Переяславля к отцу своему в Суздаль, а Галича не добивайся! А если добром не пойдешь, так я иду на тебя»! Ярослав просил у него свободного пропуска и, получив его, уехал в Суздаль. Всеволод Чермный посадил в Переяславле своего сына, Михаила Св. 10. Таким образом, эта область, не имевшая северских князей со времени разделения Руси Ярославом I на уделы, подчинилась их власти. Белгород был отдан Чермным его союзнику, Мстиславу Романовичу.

В то же время Владимир Игоревич ведет борьбу с Мономаховичами с другой стороны. Мы видели, что жена Романа бежала с своими детьми во Владимир-Волынский. Владимир, посоветовавшись с галицкими боярами, посылает туда послом священника с требованием, чтобы владимирцы приняли к себе князем его брата, Святослава, угрожая в противном случае разорить город. Как видно, и во Владимире была партия сторонников Игоревичей. Когда владимирцы хотели убить священника за это предложение, сторонники их начинают хитрить, и трое из них, Местьбог, Мончук и Никифор, говорят, что послов бить нельзя. Спасши посла, они думали передать город Владимиру. Узнав об этом княгиня утром бежала из него с детьми, и Святослав Игоревич был принят владимирцами 11.

Пока Владимир был занят, делами в новоприобретенной области, Рюрик неожиданно успел захватить Киев, выгнал Чермного и успешно защищался против соединенных сил черниговских князей 1. Но в 1207 году на Мономаховичей двинулись уже князья черниговский и галицкий и общими усилиями заставили Рюрика бежать {172} из Киева. Мстислав заперся было в Белгороде, но Ольговичи осадили его там и принудили удалиться в Смоленск. Затем они напали на Рюрика, укрепившегося в Торческе, и он должен был целовать крест Всеволоду Чермному «на всей его воле». Тогда черниговский князь занял Киев и рассадил своих посадников по городам его области 2.

Такое усиление Ольговичей было опасно для планов суздальского князя. Нужно было восстановить свое прежнее влияние на дела южной Руси. В том же 1207 г. он стал собирать силы Суздаля и Рязани, призвал сына своего, Константина, с ополчениями Новгорода и Пскова. Как видно в Суздале зорко следили за делами Ольговичей, и Всеволод выбрал самое удачное время. Теперь Чермный в борьбе с силами севера и Мономаховичей мог располагать средствами только своего удела, так как галицкий князь не мог оказать ему поддержки по случаю внутренней неурядицы в своей области. От одного врага Чермный избавился очень удачно. Когда суздальский князь дошел до реки Оки, то неожиданно обнаружилось, что часть рязанских князей была в союзе с Ольговичами 3. Он принужден был остановиться и решил на этот раз покончить с Рязанью. Вообще это дело крайне темное. Был ли в действительности тайный договор между Ольговичами и Рязанью, сказать трудно. Может быть, суздальский князь искал только предлога, чтобы расправиться с самостоятельностью Рязани и перебить при благовидной причине более выдающихся князей, как он это и сделал. Известно только, что сын одного из убитых князей, Кир-Михаил, искал убежища у черниговского князя, который приходился ему родственником 4, и что затем Чермный хлопотал за Рязань у суздальского князя 5. Во всяком случае, это событие остановило суздальского князя. Но с другим врагом, Рюриком, Всеволод Чермный борется неудачно: он должен был уйти в Чернигов и при новом походе на Рюрика не мог выгнать его из Киева 6. {173}

В это время на Игоревичей двинулись с двух сторон поляки и венгры, принявшие на себя защиту прав Романовичей. Сначала Владимиру Игоревичу удалось дарами склонить на свою сторону венгерского короля и польского князя, Лешка. Но вслед затем между самими братьями Владимиром и Романом начинается междоусобие. Как видно боярская партия думала добиться более вольностей от младшего брата. В 1208 году Роман бежал к венграм и с помощью их разбил брата у Галича. Владимир бежал в Путивль, а галичане посадили у себя Романа 7. Вслед затем поляки двинулись к Владимиру Волынскому и захватили в плен Святослава Игоревича 8.

Между тем началась в самом Галиче борьба партий, несмотря на присутствие Романа. Венгерский король не желая упустить удобного случая для подчинения себе этой области, послал туда армию под начальством Бенедикта. Венгры схватили Романа Игоревича моющимся в бане и отослали в Венгрию. Этот факт указывает, что бояре были против своего князя, потому что нельзя допустить, чтобы поход венгров к Галичу остался совершенно незаметен. Бенедикт, захватив Галицкую область, стал в ней так самовольно расправляться, производить такие насилия, что летописец называет его антихристом, относя к нему апокалипсическое учение. Это заставило галичан искать себе защиты у других князей. Сначала они привели к себе Мстислава Немого Пересопницкого, но дело его кончилось только унижением. Зная положение дел в Галиче, Роман бежал сюда из Венгрии, и галичане его же послали к Владимиру Игоревичу в Путивль, говоря: «согрешили мы перед вами; избавь нас от этого томителя Бенедикта»! В 1210 году северские князья двинулись к Галичу, выгнали венгров и заняли вновь это княжество. Владимир сел в Галиче. Роман в Звенигороде, Святослав в Перемышле, сын Владимира, Изяслав, в Теребовле, а Всеволод Владимирович был отправлен в Венгрию с подарками к королю 1. {174}

Чермный, узнав о том, что Игоревичи вновь утвердились в Галиче, послал к суздальскому князю послов с предложением мира, зная, что туда не могли не придти слухи о благоприятном обороте дела для Ольговичей. Однако же предложение мира было выражено очень мягко, с обещанием, по словам северной летописи, повиновения. Поручение это возложено было на киевского митрополита, Матвея. Всеволод, который еще не успел разделаться совершенно с Рязанью, согласился на предложение. Но Чермный вслед затем обнаружил свою цель: он быстро напал на Киев и заставил Рюрика сесть в Чернигове, таким образом, окончательно уравняв права Ольговичей и Мономаховичей. Суздальский князь поспешил войти с ним в родство, женив сына своего Юрия на дочери Чермного 2.

____

Конец 1210 и весь 1211 год были временем высшего могущества и славы рода Ольговичей: они добились своей цели ценою многих усилий, ценою страшных междоусобий, потрясавших Русь в продолжении почти двух столетий. Читая летописи, невольно придешь к заключению, что история Северской земли есть история удельно-вечевой эпохи. Но долго ли они могли теперь удержать за собой то значение, которого добились в южной Руси. Они соединили теперь в своих руках силы Северской и Галицкой земель и киевской области и поэтому могли иметь перевес над своими врагами. Но это же самое усиление их влекло за собой опасения со стороны Мономаховичей, которым приходилось отказаться от своего заветного принципа, со стороны Суздаля, терявшего свое влияние на южную Русь, которая победой Ольговичей выдвинула вновь свой удельно-вечевой {175} порядок в противовес зарождавшемуся на севере самовластью, наконец, со стороны венгров и поляков, для которых было неприятно такое соединение сильных областей вблизи их государств. Все эти враги не решились бы сделать первые начало борьбы без благоприятных обстоятельств. Силами одной Северской земли Чермный не только не мог бы бороться против всех этих врагов, но не мог бы даже защищать себя против Мономаховичей, которые ждали только удобного случая для борьбы. Только соединение Северской земли с Галичем давало возможность бороться, или лучше сказать, заставляло Мономаховичей признавать явившийся порядок вещей. Следовательно, вопрос теперь состоял только в том, будут ли Игоревичи владеть Галичем? Но удержаться здесь им было невозможно по самому ходу исторических событий, и за победой Ольговичей должна была последовать трагическая развязка всего их дела.

Мы уже имели случай видеть, что в Галиче происходила борьба земства с боярской аристократией. Со времени смерти Ярослава, когда началась борьба за галицкий стол, последняя окончательно захватывает власть в свои руки и самовластно распоряжается даже семейными делами князя (дело с Настасьей 3). После смерти Романа самые сильные из бояр стремятся даже овладеть правлением всей области (позже Владислав) и таким образом отдалить других свои собратьев. Эта недовольная партия призывает Игоревичей, на что в критических обстоятельствах соглашается вся боярская аристократия. Несмотря, однако, на то, что северские князья, таким образом, являлись как бы креатурами бояр на галицком столе, стать на стороне последних они не могли потому, что сжились с другой обстановкой, с удельно-вечевым порядком, а поэтому были представителями того начала, которое было задавлено в Галиче. Эта аристократия не была аристократией земельной, а служилой. Напрасно мы стали бы искать в летописях данных для подтверждения ее земельности: их нет, и подобное мнение нельзя основать ни на каких известиях. Она не могла быть земельной уже потому, что князь не распоряжался землей и не мог раздавать её боярам, как мы это видим впоследствии. Между тем ее служилость вытекает из самого {176} строя древней Руси. Отчего земство каждого города желало иметь у себя отдельного князя, как не по той причине, что при боярских посадниках оно не было ничем ограждено от насилий и злоупотребления с их стороны. Областному князю также трудно было бы справляться с своими боярами, которые могли иметь свои наемные дружины. Отсюда интересы земства сливались с княжескими, и вытекало дробление на уделы, т. е., раздача городов с их округами сыновьям, племянникам и т. д. Имея своего князя, земство всякого города могло влиять на него более, чем окружающая его дружина, которая всегда стояла в оппозиции к князю и вечу. Если мы обратимся теперь к Галичу, то заметим, что там уже с Владимирка (1143 г.) является уничтожение уделов. Из сказанного нами можно вывести, что это произошло не без влияния боярской партии, которая теперь неминуемо должна была захватить управление отдельными областями Галицкой земли, так как княжеский род ее был немногочислен. Естественно с этих пор возникает необходимость для князя советоваться при важных делах с боярами, которые знали положение управляемых ими областей. Мы видим, что в Северской земле при всяком важном предприятии черниговский князь собирает подручных князей на совещание, а в Галиче эти удельные князья заменились правителями-боярами. Как удельные князья могли отказать в поддержке главному князю, так точно правители различных областей Галича могли мешать планам своего князя. Отсюда уже вытекла необходимость ладить с боярами, которые мало-помалу ограничивают княжескую власть, и во время Владимира Игоревича князь ничего не может предпринять без совета боярской партии. Для нее было уже неприятно и то обстоятельство, что в Галицкой области село теперь два князя, в Галиче и Звенигороде, и таким образом бояре лишались управления над одним из важнейших городов этого княжества. И вот является междоусобие между Владимиром и Романом, в котором видно стремление бояр восстановить прежний порядок в Галицкой области с одним князем во главе ее. Никоновская летопись прямо говорит, что Владимира выгнали бояре. Принужденные силою обстоятельств, они снова призывают Игоревичей, и тут видно со стороны последних приготовление к систематической борьбе с боярством.

Выгнавши венгров, Владимир роздал все важнейшие города {177} Галицкой земли князьям своего семейства, окруженным своею северской дружиной, вследствие чего местное боярство окончательно отодвигалось на второй план и со временем могло потерять прежнее значение. Вслед за этим неминуемо должна была начаться борьба, открытая, решительная. Личными средствами бояре бороться не могли, но у них были сосуды, венгры и поляки, которые должны были смотреть с опасением на усиление Ольговичей. Их-то они постоянно и впутывают в галицкие дела. Вести борьбу с Игоревичами им было удобно, прикрываясь правами сыновей Романа, Даниила и Василька, хотя они одинаково относились к этой династии, как и к прочим: когда после Игоревичей в Галиче стали княжить эти малолетние князья, то бояре самовольно выслали их мать, которая должна была править княжеством за малолетством своих сыновей.

Теперь боярская партия, не имея силы открыто вести борьбу с Игоревичами, сначала думала отделаться от них тайно, как кажется, ядом, но этот план не удался 1. Тогда Игоревичи, опираясь на свою северскую дружину, решились сразу отделаться от главнейших представителей аристократии и казнили пятьсот человек бояр, между которыми летопись выделяет двух, как видно, стоявших во главе этой партии, Юрия Витановича и Илью Щепановича; часть спаслась бегством. Известный Володислав бежал к венграм вместе с двумя другими боярами и обратился к венгерскому королю за помощью, как бы для восстановления прав Даниила Романовича. Венграм нельзя было упускать такого благоприятного случая и большая армия их неожиданно вступила в пределы Галича. Игоревичи не могли даже соединиться, не имели времени послать в Киев к Чермному, как венгры поодиночке стали брать города. Прежде всего, они осадили Перемышль, в котором сидел Святослав Игоревич. Володислав подъехал к городу и стал убеждать горожан сдаться. «Братья, говорил он им, чего вы сомневаетесь? Не они ли перебили отцов ваших и братьев, разграбили ваше имущество, выдали дочерей ваших за ваших рабов, а отечеством вашим владели пришельцы: за них ли хотите душу свою положить»? Жители Перемышля сдались, а Святослав Игоревич был взят в плен. Но осажден-{178}ные звенигородцы защищались. Узнав об осаде Звенигорода, Владимир Игоревич послал сына, Изяслава, за половцами. Между тем Мономаховичи, княжившие в соседних областях, частью сами явились на помощь венграм, частью прислали свои дружины с боярами и сыновьями, наконец, двинулись поляки. Сначала половцы одержали верх над венграми, но с прибытием под Звенигород поляков и других мономаховичей перевес должен был склониться на сторону врагов Игоревичей. бросился из города искать помощи в Киевской области, но тут ему приходилось пробираться чрез владения своих врагов: он был схвачен в городе Шумске, принадлежавшем одному из Мономаховичей, и приведен в стан венгров. Тогда Звенигород сдался. Взявши его, союзники двинулись к самому Галичу. Владимир Игоревич, не видя ниоткуда помощи, бежал с сыном, Изяславом, который прикрывал бегство своего отца и на реке Незде дрался с преследовавшими их врагами. По всей вероятности, здесь был взят в плен третий Игоревич, Ростислав. Галицкая аристократия торжествовала. Но это торжество ей еще казалось неполным: бояре выпросили у венгров взятых Святослава, Романа и Ростислава Игоревичей и, в 1211 году, в сентябре, повесили их 1...

Потеря Галича сейчас же повела за собой окончательное поражение Ольговичей. думал удержаться на киевском столе энергическими мерами. В 1214 г. он выгнал Мономаховичей, помогавших венграм под тем предлогом, что они были виновниками смерти галицких князей. «Как мне с вами жить, послал он им сказать, потому что вы мою братью перехватали и, горько наругавшись, повесили, как злодеев, в Галиче; вы наложили позор на всех и совершили окаянное дело, поэтому нет вам части в Русской земле»! В ответ на это Мстислав Мстиславич Удалой с новгородцами двинулся на юг и, разорив приднепровские города черниговской области, напал на Чермного. Чермный с другими князьями бежал из Киева. Много людей погибло при спешной переправе чрез Днепр. Мономаховичи осадили Чернигов. В это время Всеволод умер. Тогда на выручку Чернигова явился {179} Глеб Святославич из Переяславля, который остался за черниговскими князьями 2. В продолжение двенадцати дней Глеб защищал Чернигов. Союзники сожгли пригород, разорили окрестные села и, наконец, помирились 3.

После этого десять лет (1214—1224) Северская земля наслаждалась спокойствием, нарушенным только в 1220 г. неудачным нападением литовцев на ее границы 4.

Между тем на юго-востоке подготовлялась гроза для всей Руси. Монголы, покорив государства средней Азии, явились чрез Кавказ в южно-русские степи. Прежде всего им приходилось столкнуться с половцами и поселениями бродников. Начавшаяся борьба между монголами и половцами ставила для славянского населения Подонья вопрос, требовавший быстрого разрешения: к кому пристать. Покинутое за последнее время усобиц остальною Русью, оно тем не менее должно было защищаться против половцев и поэтому стать на их сторону не могло, а наоборот должно было ожидать от монголов своего освобождения. Рассчитывать на русских князей оно не могло тем более, что стояло в оппозиции к Руси при том взгляде, который имела благочестивая Русь на это население. Мы видим к этому времени у бродников установившуюся общинную организацию с воеводой во главе, которым был в 1224 году Плоскиня. Половцы были побиты и обратились за помощью к русским князьям. Для бродников, шедших с монголами против половцев, невозможно было остановиться и нейти против княжеских ополчений. Как бы ни было, но бродники стали на сторону монголов и двинулись с ними против русских ополчений. Против нового неприятеля собрались все южные князья, во главе которых стояли три Мстислава: киевский, черниговский и галицкий. 1224 года, 30-го мая, враги сошлись на берегу реки Калки. И тут личная ссора Мстислава Удалого с черниговским и киевским погубила князей. Не дав знать другим, Мстислав Удалой сам напал на татар, {180} а черниговские и киевские ополчения стояли еще станом. Несмотря на храбрость Даниила галицкого и Олега курского, князья были разбиты наголову и бежали с поля битвы. Мстислав киевский укрепился на горе и упорно защищался, но, наконец, принужден был сдаться бродникам, которые выдали его и других князей, бывших с ним, татарам. Часть татар преследовала бегущих князей, и тут был убит Мстислав Святославич черниговский вместе с своим сыном 1.

____

XI.

Михаил Св. Всеволодович.

1224—1245 г.

Неожиданное несчастие, разразившееся над Русью, не изменило хода истории Северской земли. Поражение, понесенное на р. Калке, не имело дальнейших последствий, и татарскому разорению подверглись только передовые поселения киевской области: враги быстро исчезли, благодаря неурядицам в самой Азии, и потому на политические отношения княжеств не оказали никакого влияния. Лишь только опасность миновала, явилось продолжение борьбы Северской земли с Суздалем и Мономаховичами, защиту принципа которых принял теперь на себя Даниил галицкий.

Влияние севера в это время значительно ослабло. Преемник идей Андрея Боголюбского, Всеволод Юрьевич, уже умер, а между его сыновьями вначале происходила сильная борьба, закончившаяся Липецкой* битвой в 1216 г. Но лишь только место Всеволода занял его сын, Юрий, как начал проводить на севере те же самые идеи, которые так успешно поддерживал его отец.

Михаил Св., явившийся теперь представителем Ольговичей, следил за делами в Суздале и поддерживал сторонников Чернигова в Новгороде, где происходила в это время упорная борьба партий. В 1225 г. противники Суздаля в Новгороде составили заговор против сидевшего там сына Юрия, Всеволода. Он узнав об {181} опасности, бежал в Торжок. Суздальский князь двинулся с войском в Новгородскую область. Михаил, как бы помогая ему, также явился с черниговскими ополчениями к Торжку. Суздальский князь стал требовать выдачи некоторых сторонников враждебной ему партии, грозя осадить Новгород, но присутствие черниговского князя связывало ему руки, и когда новгородцы не только отказались выдать своих сограждан, но и стали укреплять свой город, он принужден был уступить и согласиться на принятие новгородцами Михаила. Последний явился в Новгород, и «бысть легко и в городехъ и в волостехъ и в селахъ Новгородскихъ», говорит летописец. Уменье черниговского князя утишить волнение в Новгороде, привязало к нему его жителей. Успокоив Новгород, Михаил отправился к Торжку, где еще стоял Юрий, и потребовал возвращения имущества, захваченного у некоторых новгородцев. Суздальский князь согласился и затем оставил Торжок. Но удачно начатое дело Ольговичей на этот раз не могло иметь решительного успеха на севере: этому помешали внутренние неурядицы в самой Северской земле. Вследствие этого Михаил, несмотря на все просьбы новгородцев, вернулся в Чернигов, убеждая их не прерывать с ним связи: «пускайте, говорил он им, всяких гостей, и пусть ваши торгуют беспрепятственно у меня, а мои у вас: земля моя пусть будет ваша, и ваша — моя 2»! Новгородцы снова принуждены были послать за Ярославом Всеволодовичем 3.

Обстоятельство, заставившее Михаила отказаться от приобретенного успеха над Суздалем, состояло в том, что в это время Олег Игоревич, князь курский, заявил свое старшинство на черниговский стол 4. Суздальский князь, принужденный уступить Чернигову в делах Новгорода, не упустил случая ослабить его своим вмешательством в его внутренние дела: он с своими племянниками двинулся в Северскую землю, как бы для поддержки прав Михаила, хотя он их вовсе не имел по старшинству. Но ожидания Суздаля не сбылись. Вмешательство Юрия вызвало в свою очередь участие в северских делах Владимира Рюриковича, сидевшего в Киеве и {182} приходившегося родственником черниговскому князю. Он послал в Чернигов митрополита, который своим влиянием уладил дело между Олегом и Михаилом: князь курский добровольно отказался от Чернигова 1. Таким образом, на черниговском столе окончательно утвердился, хотя с нарушением княжеских прав старшинства, князь вполне походивший на своих предшественников по энергии и ловкости, качествам, которые были необходимы в данный период.

В это время, взявший на себя дело Мономаховичей, Даниил из своей отчины, Владимира-Волынского, стал усиливаться на счет ближних мелких князей Пинских. Это заставило опасаться и киевского князя, отец которого, Рюрик, был пострижен в монахи отцом Даниила. Таким образом, вмешательство его в дела Северской земли объясняется необходимостью найти себе союзника. Князь черниговский заключил с ним союз и двинулся на Даниила с черниговцами, курянами и новгородсеверцами. Владимир Рюрикович поднял половецкого князя, Котяна. Но, кроме того, Михаил снесся с галичанами, которые приняли к себе венгерского королевича, Андрея, и заключил с ними договор о невмешательстве. В такую критическую минуту Даниил вывернулся довольно удачно: он расстроил союз Котяна с Михаилом и направил его на Галич, а сам отправился в Польшу за помощью. Союзники сочли за лучшее послать к нему послов с мирными предложениями 2. Такая нерешительность Михаила и быстрое заключение мира объясняются северными делами, призывавшими снова черниговского князя в Новгород.

В 1228 г. по поводу распри со Псковом возникли несогласия у Новгорода с князем (Ярославом Всеволодовичем). Ярослав не мог уже проявить своего неудовольствия ничем, кроме того, что ушел в свой Переяславль, оставив в Новгороде двоих сыновей. Молодые князья, по случаю междоусобия и убийств в городе (1229 г.), убежали. Тогда новгородцы собрали вече и послали к Михаилу в Чернигов звать его к себе. Но в Смоленске послов задержали: по приказанию Ярослава были заняты все пути из Новгорода в Северскую землю. Михаил узнал об этом и двинулся к Новгороду чрез Торжок. Враги, как видно, не ожидали, что он явится {183} так быстро, и не загородили ему дороги. Прибывши в Новгород, Михаил присягнул в соблюдении новгородских вольностей по грамотам Ярослава I и дал льготу бедным людям и должникам не платить дани пять лет и тем, которые убежали от долгов, платить по старым правилам или без процентов. Вслед за тем новгородцы отдали посадничество стороннику Чернигова, Внезду Водовику. Партию Суздаля, хотя и не грабили, по старому обыкновению, зато обложили пошлиной на постройку большого моста чрез Волхов. Но и теперь Михаил не мог долго пробыть в Новгороде. В 1230 г. он оставил в Новгороде своего сына Ростислава, собрал новгородцев на Ярославовом дворе и сказал: «если Бог даст, восстановятся права Новгорода, тогда мне следует взять своего сына». Затем он отправился в Чернигов и отсюда послал к Ярославу Всеволодовичу с требованием возвратить Новгороду захваченный им Волок, но Ярослав отвечал отказом и не согласился заключить мира. Послы были задержаны всё лето. Михаил, не имея ответа от Ярослава, не предпринимал ничего в интересах Новгорода. Вследствие этого там опять началась борьба. Ростислава Михайловича обвиняли в том, что его отец обещал двинуться против Ярослава с Воздвиженья, а теперь Николин день, ограбили Водовика и тысяцкого Бориса, и прогнали Ростислава. Одним из самых сильных решающих обстоятельств в этом деле был страшный голод в Новгородской области, а между тем, вследствие разлада с Суздалем, подвоз хлеба должен был прекратиться. Это-то и дало перевес суздальской партии: снова был призван Ярослав Всеволодович, принятый сначала «на всей воле» Новгорода, но затем льготы, данные Михаилом св. были уничтожены 3. Еще после требований Михаилом Волока едва не вспыхнула война между Суздалем и Черниговом, но митрополит и черниговский епископ Порфирий уладили дело мирным путем 4, теперь, после перехода Новгорода под власть Ярослава, последний двинулся на Михаила за то, что он дает убежище новгородским изгнанникам враждебной Суздалю {184} партии. Поход этот не был однако удачен: Ярослав сжег Шеренск, опустошил окрестности, но не мог взять Мосальска 1. С этого времени черниговский князь должен был совершенно отказаться от борьбы с Суздалем путем поддержки Новгорода. Теперь всё его внимание обращается на Галич и Киев, где и открывается упорная борьба с Даниилом. Но сторонники черниговской партии, изгнанные из Новгорода, в числе которых был сын посадника Водовика, сделали еще раз попытку соединить Новгород с Северской землей и приглашают туда Святослава трубчевского. Он в сопровождении изгнанников явился в Новгород, но, видя что нельзя иметь успеха, возвратился назад, а призвавшие его новгородцы сначала удалились в Псков, а потом принуждены были бежать к немцам в Оденпе 2.

В это время на юге шла упорная борьба между венграми и Даниилом за Галич, где бояре распадались на три главные партии: венгерскую, во главе которой стоял Судислав, владимирскую с боярином Чермным Семюнком, и черниговскую с Григорием Васильевичем и Молибоговичами 3. Последние две партии, насколько можно судить, прикрываясь различными претендентами на галицкий стол, имели главною целью захватить правление этой областью в свои руки и для этого ослаблять Владимир-Волынский. Точно также князья пинские стараются препятствовать возрастанию могущества Даниила, но сверх того энергическими врагами его являются загадочные князья болоховские, которые постоянно становятся на сторону Михаила Св. Но до 1233 г. мы не видим вмешательства черниговского князя в эти распри. В этом году Даниил, угрожаемый венграми, сам {185} обратился за помощью к Изяславу Владимировичу новгородсеверскому который со времени поражения его отца в Галиче, кажется, жил в Половецкой земле. Изяслав, явившись на помощь Даниилу, напал на его область, взял город Тихомль и разорил окрестности 4. Дело этим, может быть, и кончилось бы, но в 1234 году в Галиче восторжествовала партия Даниила и призвала его. Таким образом, в его руках сосредоточились большие силы, угрожавшие планам Чернигова. Поэтому Михаил явился под Киевом, а Изяслав двинулся с половцами с юга. Владимир Рюрикович киевский обратился за помощью к Даниилу. Он быстро двинулся к Киеву и вслед за Михаилом вошел в Северскую землю. Михаил заперся в Чернигове. Враги взяли Хоробор, Сосницу, Сновск и осадили самый Чернигов. Под стенами его произошел сильный бой. Упорная защита ослабила войско Даниила. Между тем Изяслав вошел в Киевскую область и стал разорять её. В это время Михаил завел с Даниилом переговоры о мире, который и был принят осаждавшими. На обратном пути союзники наголову были разбиты Изяславом у Звенигорода, причем попал в плен киевский князь Владимир Рюрикович. Эта победа Ольговичей снова подняла смуты в Галиче. Бояре ловко заставили брата Даниила, Василька, уйти на {186} защиту Владимира-Волынского, будто бы угрожаемого со стороны Ольговичей, и затем принудили Даниила бежать к венграм 5.

В 1235 году владимирский князь вернулся из Венгрии. Поэтому галицкие бояре, заключив союз с болоховскими князьями, напали на область Даниила. Руководили этим делом, как видно, Ольговичи, потому что вслед за тем они открыто становятся на сторону Галича. Общие интересы снова соединили князей киевского и владимирского, и они заключили союз. Недалеко от Каменца ополчения галицких бояр и болоховских князей были наголову разбиты Даниилом, причем большая часть бояр и все князья попали в плен. Теперь в Галиче берет перевес черниговская партия. После поражения под Каменцем сторонники Даниила должны были, конечно, на время стушеваться ради собственной безопасности; другая, венгерская партия, в данное время не имела силы, потому что недавнее пребывание Даниила в Венгрии уничтожало возможность рассчитывать на королевича; таким образом, естественным путем выдвигалась партия Чернигова, и, действительно уже летом того же года мы видим в Галиче Михаила Св. Он вместе с Изяславом Владимировичем послал к Даниилу с требованием освободить пленных. В то же время ему удалось составить большой союз против Даниила из поляков, половцев, галичан, но он быстро расстроился. Даниил сумел предупредить соединение союзников и разбил поляков. Половцы, под влиянием поражения последних, отказались идти на Даниила, а напали на самый Галич и затем отступили в степи. Михаил, опасаясь новых смут в Галиче, быстро ушел туда, а Кондрат* польский бежал. Но, несмотря на неудачный исход союза, Михаил и сын его, Ростислав, удерживаются в Галиче; поход на них Даниила кончился безуспешной осадой Звенигорода. Между врагами был заключен мир, по которому Ольговичи не только удерживали Галич, но получали еще Перемышль, бывший до сих пор в руках Даниила. Эта уступчивость владимирского князя обуславливалась необходимостью заручиться спокойствием со стороны Михаила, потому что в это время ему снова угрожали поляки. Он двинул на них литовского князя Мендовга, и, по миру с Ольгови-{187}чами, с ним в союзе является также Изяслав Владимирович новгородсеверский.