История северской земли до половины XIV столетия (стр. 8 )

Таким образом, попытка Давидовичей кончилась полной неудачей. Ее результатом, кроме сильного опустошения Северской земли, было отнятие Курская обл." href="/text/category/kurskaya_obl_/" rel="bookmark">Курской области в пользу суздальского князя и постоянная необходимость лавировать между двумя сильными соперниками на киевский стол — князем суздальским и Мстиславичами. Будучи поставлены между сильными центрами, Киевом и Суздалем, чернигово-северские князья должны были постоянно принимать участие в борьбе этих двух земель. Приставая к той или другой стороне, они иногда давали перевес, иногда уравнивали силы. Эта историческая необхо-{133}димость ослабляла силы Северской земли, но вместе с тем при искусной политике могла служить и к ее усилению. На первое время и Святослав Ольгович и Давидовичи действовали одинаково, направляя свои усилия только к тому, чтобы оберегать свой удел от разорения. Это направление их политики сказалось уже в 1148 году, когда снова началась борьба между Юрием и Изяславом Мстиславичем. Они ограничиваются только тем, что, собрав войска, заняли область вятичей 6 и таким образом соблюдали договор с киевским князем, не раздражая, однако ж, и Юрия. Но скоро Давидовичи отделяются от Святослава Ольговича. Старое стремление к Киеву никак не покидало черниговских князей. Они теперь не упускают ни одного благоприятного случая вмешаться в киевские дела и захватить киевский стол, чтó как мы увидим, им и удается. Но если на ход дел Северской земли имело влияние это стремление, то не меньшую роль играло здесь и географическое положение черниговского удела. Когда приходилось сталкиваться двум ветвям Мономахова рода, то дорога киевского князя против Юрия проходила, прежде всего, по черниговскому уделу, чрез Подесенье и область вятичей, поэтому черниговскому князю представлялся неотлагательный и быстрый выбор, на чью сторону пристать. Оставалось хитрить и лавировать, чтó и исполнял в совершенстве Святослав Ольгович, а Давидовичи, только стремясь в Киев, не соблюдали осторожной политики своего двоюродного брата.

Когда в 1149 году опять началась борьба между Мономаховичами, Святослав Ольгович, сообразив, что Юрий по дороге легко может явиться в его уделе и опустошить его, пристал к нему, выговоривши неприкосновенность своего владения 1. Но на такой шаг Святослав решился не вдруг: задержавши присланных Давидовичами послов, он снесся с Юрием, чтобы узнать, действительно ли он думает идти к Киеву, заключил с ним договор и затем объявил послам, что он тогда только сохранит союз с Изяславом, если он возвратит ему награбленное имущество Игоря. заставил Юрия минуть его удел, догнав его {134} уже на дороге к Переяславскому княжеству 2. Когда после всяких взаимных опустошений Юрий овладел Киевом, то Святослав Ольгович получил обратно Курск с Посемьем, сверх того, Изяслав Давидович должен был ему уступить Сновскую тысячу, а Юрий дал еще города, Клецк, Слуцк и область дреговичей 3. Между тем черниговский удел поплатился за политику своих князей. Это обстоятельство, как видно, повело за собою разделение в самом семействе Давидовичей, хотя некоторое время все чернигово-северские князья действовали единодушно. Они помогают Юрию, когда его из Киева изгнал Изяслав Мстиславич 4; Святослав Всеволодович участвует в походе на половцев 5; но уже в 1151 году мы видим Изяслава Давидовича на стороне Мстиславичей в то время, как брат его, Владимир, с Святославом Ольговичем помогают Юрию 6. В этом нельзя не видеть чисто эгоистических целей старшего Давидовича в ущерб целой области и своему роду, потому что стремления Мстиславичей клонились далеко не в пользу северских князей. Взгляд их на значение рода Мономаховичей и на его отношение ко всей Русской земле шел совершенно в разрезе с правами и обычаями княжеских родов, установившимися на Руси. Когда после битвы у Днепра и переправы на киевскую сторону союзников Юрия, последний вступил в переговоры с своим старшим братом, Вячеславом, сидевшим в Киеве, то этот Мономахович преспокойно указывает на то, что Юрий может отправить Ольговичей восвояси, взять себе Курскую область и присоединить ее к Переяславскому княжеству, хотя она искони была волостью Святославичей 7. В этом случае, как нельзя лучше сказались убеждения Мономаховичей, что они имеют право распоряжаться Русской землей, игнорируя остальные княжеские роды. Ольговичи, конечно, восстали против заключения мира, и летописец объясняет это тем, что они «скоры на кровопролитье», но мы теперь взглянем на этот факт иначе. {135}

В последовавшей затем битве у Рута союзники Юрия были разбиты наголову, и Владимир Давидович был убит. Изяслав Давидович сейчас же после битвы занял Чернигов, куда спешил и Святослав Ольгович, но «бђ тяжекъ тђломъ и трудилъся бђ бђжа», так что, достигши Остра, «не може ђхати», а послал в Чернигов Святослава Всеволодовича. Когда последний явился к перевозу на Десне, то узнал, что Чернигов уже занят Изяславом Давидовичем. Он известил об этом своего дядю, и они оба бежали в Новгород-Северский 8.

По-видимому, Святославу Ольговичу опять грозило изгойство, так как Изяслав Мстиславич, при заключении мира с Юрием, потребовал от него исключения из договора условия о положении Ольговича 9. Юрий должен был пожертвовать своим союзником. Давидович, сидевший теперь в Чернигове, вероятно, не упустил бы случая сосредоточить власть в своих руках, но, к счастью для Святослава Ольговича, Юрий не хотел удаляться в Суздальский удел и заперся в Остре. В это время Ольгович и Всеволодович заключили союз и послали к Давидовичу в Чернигов просить о возвращении им новгородсеверского удела с принадлежащими к нему областями. В виду не выяснившегося положения Юрия, Давидович не решился затевать внутренней борьбы, и договор был заключен 1. В силу его Святослав Ольгович послал даже вспомогательный отряд к союзникам, осаждавшим Юрия. Но лишь только последний оставил Остер и отправился в Суздаль, он принял его с большим почетом в Новгороде-Северском и снабдил необходимым на дорогу 2: простое гостеприимство не могло быть поставлено ему в вину и сохраняло для него хорошие отношения и с Юрием. Хотя он в критических обстоятельствах покинул своего союзника, но все-таки при новом столкновении в роде Мономаховичей для Святослава не представлялось выбора: все выгоды для его волости заключались в союзе с Юрием. Соединись он с Мстиславичами и Давидовичами, силы Юрия были бы подавлены, а затем Святославу {136} пришлось бы одному иметь дело с властолюбием Давидовичей. Вот почему в 1152 году мы снова видим его на стороне суздальского князя. Дело началось с того, что киевский князь и Давидовичи сожгли Остер, который принадлежал, как мы знаем, Юрию и служил ему наблюдательным пунктом над делами в южной Руси. Этим ослаблялось влияние суздальского князя на Киев, вследствие чего и последовал ряд новых усобиц. Но на этот раз новгородсеверский князь попал еще в худшее положение, чем прежде. Потерпев неудачу под Черниговом, Юрий теперь направился в обратный путь чрез волость Святослава. Напрасно последний просил не оставлять его в таком затруднительном положении, указывая на убытки, понесенные его уделом, Юрий ограничился только тем, что оставил ему своего сына, Василька, с 50 человеками дружины. Надо было ждать вторжения Давидовичей с киевским князем в новгородсеверский удел. В то же время половцы, возвращаясь из-под Чернигова, разграбили окрестности Путивля. Осенняя распутица отдалила беду, но лишь только реки стали, киевский князь со всеми союзниками явился под Новгородом-Северским. Несмотря на сильное сопротивление жителей, неприятели взяли острог. Разлитие ли рек (?), как говорит Ипатьевская летопись, или невозможность взять крепкий город, как говорит Никоновская, заставила киевского князя согласиться на мир 3. Союзники отправились праздновать свои победы к Изяславу Давидовичу в Чернигов.

Вслед за этим в политике Изяслава Давидовича является неожиданный поворот: он и Святослав Ольгович съезжаются в Хоробре и уговариваются снова быть им «за одинъ мужь» 4. Трудно объяснить этот факт. Как предположение можно сказать, что Изя-{137}слав Давидович был недоволен на киевского князя за то, что он не оправдал его планов по отношению новгородсеверского удела. Может быть, и истощение черниговского удела способствовало этому. Неизвестно, долго ли бы продолжалось это согласие, если бы не изменились самые обстоятельства. Давидович по-прежнему остается в хороших отношениях с Изяславом Мстиславичем и даже участвует в его походе на галицкого князя 5, в то время как Святослав Ольгович держится в стороне от киевских событий. Черниговский князь не оставлял стремлений к Киеву и, лишь только в 1154 году умер Изяслав Мстиславич, он сделал попытку захватить киевский стол 6. Думая, что в Киеве начнутся неурядицы по поводу принятия нового князя, Изяслав Давидович вздумал ими воспользоваться и попал в довольно комическое положение. Он быстро отправился к Киеву. Лишь только он подъехал к перевозу на Днепре, старый Вячеслав, дядя умершего князя, послал его спросить: «зачем ты сюда приехал, кто тебя звал? Ступай в Чернигов!» Пришлось Давидовичу уверять, что он только затем явился, чтобы поплакать над гробом Изяслава и, не исполнив этого благого желания, отправиться назад, так как его в Киев не пустили 1. Необходимо было поэтому держаться Святослава Ольговича, и они вместе уведомляют Юрия суздальского о смерти киевского князя 2.

В Киев явился брат Изяслава Мстиславича, Ростислав, и Чернигову надо было ожидать нового нападения из Киева, как следствие благих желаний Изяслава Давидовича. Но здесь произошел не менее комический факт. Чернигов осадили силы Ростислава и его племянника, Мстислава Изяславича. Несмотря на все уверения Давидовича, что он никаких планов против них не имел, союзники окружили город и требовали присяги, что он не будет вмешиваться в дела Киева. Но в это время явился на выручку Глеб Юрьевич с половцами и стал у Белоуса. Тогда осаждающие очутились в неловком положении. Ростислав начал просить у Дави-{138}довича мира и в тайных переговорах обещал ему Киев, даже Переяславль. Это дошло до Мстислава, и эти князья под стенами Чернигова передрались между собою и разбежались. Половцы захватили тогда очень много киевлян, попался к ним и Святослав Всеволодович. Изяслав Давидович и его жена выкупили на свой счет всех пленных киевлян и своего племянника и приказали не выдавать половцам тех, которые успели спастись в город 3.

Оказав такое покровительство пленным киевлянам, Давидович сейчас же послал в Киев сказать: «хочю к вамъ пођхати 4». Положение Киева было в это время весьма незавидное. Никоновская летопись так нам рисует состояние западной стороны Днепра: «тогда было очень тяжко христианам, и был большой плач и в Киеве, и в Переяславле, и в прочих городах, и не осталось тогда ни одного князя в Киеве и было у них большое “нестроение” 5». Это «велие нестроение» объясняется начавшеюся борьбой партий, и на этот раз черниговская, опираясь на близость Давидовича, на его услугу в отношении киевлян, одержала верх. Киевляне послали в критических обстоятельствах епископа каневского, Демьяна, просить Изяслава занять великокняжеский стол. Отправляясь в Киев, Изяслав Давидович отдал Святославу Чернигов 6.

С этих пор вся Северская земля соединилась под властью дома Ольговичей (за исключением небольшого промежутка от 1155—1158 год), которые по способностям стояли выше Давидовичей и отличались гораздо большим пониманием фактов и пользы своего удела. Когда вслед за тем Юрий явился на юге и стал требовать себе Киева, как своей отчины, Святослав Ольгович сейчас же уступил Чернигов снова Давидовичу, убеждая его только отказаться от борьбы за Киев 7, потерявший в данное время всякое значение. По необходимости Давидович должен был уступить и снова сесть в Чернигове. Последствием было внешнее спокойствие и приобретение черниговским князем Корческа, новгородсеверским — Мозыря 8. {139}

Но внутри Северской области не обошлось без волнений. Давидовичу, как видно, невозможно было покинуть своих старых централизационных стремлений, и в этом является самая рельефная черта, отличающая его от Ольговича. Последний старается жить в мире с своим племянником, Святославом Всеволодовичем, который владеет у него несколькими городами. Святослав Ольгович не допускает до борьбы внутри своего удела и старается помирить Юрия с своим племянником 9 после того, как он несколько времени стоял на стороне Мстиславичей. Святослав Ольгович не думает применять к нему права изгойства, и всё наказание ограничивается только меной городов, Карачева, Сновска и Воротынска, на три другие 10. Совсем иные отношения мы видим у Давидовича с его племянником, Святославом Владимировичем. Изяслав держит его только в Березном и не дает ему Стародуба 11, который принадлежал ему на основании порядка мены областей, чтó равносильно изгойству. Это обстоятельство и повело к внутренней усобице. Владимирович бежал из Березны во Вщиж, передался под покровительство Ростислава смоленского и захватил все Подесенские города у Изяслава Давидовича. Пришлось Северской земле снова испытать нашествие половцев, призванных черниговским князем для осады Вщижа 1. Дело, как можно предполагать кончилось миром потому что далее мы встречаем Владимировича на стороне его дяди.

Однако во внешней политике Изяслав Давидович не отделялся некоторое время от Ольговича. Впрочем, черниговский князь задумывал иногда составить союз князей против Юрия Долгорукого, но встречал препятствие со стороны Ольговича и должен был поэтому оставлять свои замыслы 2.

В 1158 году, в мае месяце, после хорошей попойки у одного из бояр, Юрий умер. 16-го мая его схоронили, а 19-го Изяслав Давидович был уже в Киеве 3. Сначала он не хотел отдавать {140} Чернигова Святославу Ольговичу и оставил в нем с дружиной Святослава Владимировича, но зная, что ему не усидеть в Киеве без помощи новгородсеверского князя, он принужден был уступить; после похода Ольговичей под Чернигов и съезда на реке Свини, заключен был договор 4, по которому как видно, Святослав Ольгович получал Чернигов, Святослав Владимирович — Вщиж, а Святослав Всеволодович — Новгород-Северский, но область вятичей по-прежнему оставалась за Изяславом.

Овладев киевским столом, благодаря удачному совпадению обстоятельств, удержаться на нем Изяслав не имел способностей. Далеко уступая в хитрости Всеволоду Ольговичу, он не имел и никаких воинских дарований, между тем как всякий из них, завладев Киевом, попадал в одинаковое положение. Окруженные своими врагами, Мстиславичами, они должны были неизбежно позаботиться о захвате окрестных городов, и особенно важного Турова. В то время, как Всеволод рядом удачных политических комбинаций умел достигать своих целей, Изяслав потерпел полную неудачу относительно Турова, не сумев даже обратить в свою пользу изъявление покорности туровского князя. Умея, иногда, найти главную нить, которая могла бы привести к задуманной цели, Изяслав не в состоянии был ею воспользоваться и проигрывал дело. Это как нельзя лучше сказалось в деле с галицким князем. На сколько важно было овладеть соседними пригородами, столько же необходимо было ослабить Галич, на который могли опираться Мстиславичи. Мы видели, что Всеволод Ольгович воспользовался для этого правом великого князя вступаться за изгоев и достиг возвышения своего значения, но не обезопасил себя на последующее время от новых вмешательств Галича в дела киевского князя. План, задуманный Изяславом Давидовичем, при своем выполнении, мог иметь громадные последствия. Как видно, Изяслав начертил его себе еще раньше и, не оставляя мысли добиться киевского стола, стал подготовлять его исполнение, еще будучи в Чернигове.

В это время в Галиче происходила борьба двух партий — народной и боярской, овладевшей, окончательно, князем. Вся сила на-{141}ходилась в руках последней, и земщина была подавлена. Но она не раз старалась скинуть с себя гнет аристократии и призвать к себе Ивана Ростиславича Берладника. Галицкий князь пытался различными способами овладеть этою энергическою личностью, но неудачно. В 1157-м году Берладника уже скованного привезли из Суздаля в Киев, и Юрий хотел отдать его своему зятю, галицкому князю, но был остановлен протестом всего киевского духовенства. Однако же он не отпустил его на волю, а в оковах отправил обратно в Суздаль. Изяслав Давидович, наблюдавший из Чернигова за Киевом, послал своих людей; они захватили Берладника на дороге и привезли в Чернигов 5.

Теперь у черниговского князя было страшное оружие против Галича. Но Изяслав не остановился на этом: он задумал стать на стороне народной партии в Галиче, для чего завел с нею сношения 6, посадить там Берладника и таким образом связать судьбу этого княжества с домом Святославичей. В Галиче отлично поняли угрожающую опасность; галицкий князь умел соединить почти всех русских князей около себя, и послы их явились в Киев с требованием выдачи Берладника. Несмотря на коалицию, Изяслав Давидович имел мужество отказать им. Вслед за тем в Галиче началось междоусобие. Тогда союзники решили силою принудить Изяслава к выполнению их требования. Но последний также не выпускал их из вида. Он послал к Святославу Ольговичу в Чернигов, обещал Чичерск и Мозырь, требуя помощи на случай нападения. Все князья дома Святослава съехались в Лутаве, три дня пировали и дарили друг друга. Вслед за тем Изяслав Давидович, как бы ничего не зная о замыслах галицкого князя, посылает к нему извещение о своих хороших отношениях с братьями. Эта уловка подействовала: союзники остановились. Удачно избежав опасности, Изяслав не сумел провести дело дальше. Не приобретши еще в киевской области ни одного пункта, не постаравшись расстроить союза князей, он в том же году начинает войну с Галичем из-за Берладника. Все представления Святослава Ольговича, чтобы он оставил свое предприятие, кончились тем, что Изяслав пригрозил {142} прогнать его снова в Новгород-Северский и двинулся в поход без него 1. Этим воспользовались Мстиславичи и киевляне. Первые двинулись на Изяслава, вторые изменили ему в решительную минуту. Он принуждён был бежать в область вятичей 2.

Святослав Ольгович не пустил его в Чернигов, и таким образом к Изяславу, как будто был применен закон изгойства. Этим, как можно предполагать, черниговский князь думал оградить Северскую землю от нового вторжения Мстиславичей, чтó необходимо должно было произойти, если бы Изяслав снова сел в Чернигове. Но, оберегая свой удел с этой стороны, Святослав Ольгович поднял в ней внутреннее междоусобие, которое продолжалось от 1159 до 1162-го года. В это время и Святослав и Изяслав показали огромную энергию. Первый, заключив мирный договор с киевским князем в Моровске, энергически принялся за борьбу против Давидовичей. Он побил половцев у Путивля, несколько раз оборонял Чернигов против Изяслава и заставил его племянника признать свою власть, оставивши, однако, за ним его удел 3. После этого Изяславу Давидовичу оставалось только ограничиться областью вятичей и отказаться от Чернигова, но неожиданно дела приняли другой оборот.

Как можно предполагать, черниговцы были недовольны дружественными отношениями своего князя с Мстиславичами; плохо приходилось, вероятно, и черниговской партии в Киеве, и вот начинаются сношения между Киевом, Черниговом и Изяславом Давидовичем. Результатом их была целая интрига, искусно выполненная боярами. В это время Ростислав киевский пригласил к себе сына Святослава, Олега, для закрепления дружественных отношений между Черниговом и Киевом. Лишь только молодой Святославич приехал в Киев, к нему явился один из бояр, служивших у Ростислава, и предупредил его под тайной, что его хотят схватить. Олег Святославич сейчас же, под предлогом болезни матери, отпросился у Ростислава в Чернигов. Не сказав ничего своему отцу, Олег стал проситься у него в Курск. На дороге его уже ждали бояре {143} Изяслава Давидовича и стали его убеждать: «а хорошо ли это князь, что тебя хотели схватить в Киеве, а Чернигов уже отдают под твоим отцом другому; и ты, и отец твой поэтому свободны от заключенного договора». Вслед за этим Олег Святославич и Святослав Всеволодович соединились с Изяславом Давидовичем. Когда об этом узнал Святослав Ольгович и стал жаловаться своим боярам, они отвечали ему: «удивительное дело, что ты жалуешься на племянника и Олега, а о своей жизни не заботишься; а это уже тебе не ложь, что Роман Ростиславич посылал своего попа к Изяславу, говоря: “дает тебе отец Чернигов, будь со мною в ладу”, а сам (Ростислав) еще сына твоего хотел схватить в Киеве; а ты, князь, и волость свою разорил, держась Ростислава, а он тебе лениво помогает 4». Аргументы были очень сильны: из них было видно, что черниговцы недовольны за внутренний разлад; племянник и сын были уже на стороне Изяслава; надо было опасаться, чтобы черниговцы не приняли Изяслава сами. Святослав Ольгович заключил договор с Изяславом и позволил курскому и новгородсеверскому князьям помогать ему.

Изяслав Давидович нанял половцев и с своими союзниками снова овладел Киевом после жаркой битвы. Ростислав бежал в Белгород, и этому небольшому городку пришлось положить конец всем предприятиям Изяслава.

Для привлечения к себе киевлян Изяслав Давидович отпустил всех пленных, и затем двинулся к Белгороду, но не имел никакого успеха. В это время Святослав Ольгович присылал к нему, убеждая отступить за Днепр, но Изяслав отказался, говоря, что ему лучше умереть здесь, чем скитаться без места 1. Между тем против него составился союз из всех Мстиславичей и галицкого князя. Союзники двинулись к Белгороду. Изяслав бежал, но был настигнут торками и убит 6-го марта. Мстислав отправил его тело в Чернигов, где оно было погребено в Борисо-Глебском соборе 2.

Не долго после прокняжил и Святослав Ольгович. Последнее {144} время он заключил мир с Ростиславом и посылал своих младших князей к нему на помощь. Он умер 15-го февраля 1164 года 3.

____

IX.

Святослав Всеволодович.

1164—1194 г.

Весь прошедший период истории Северской земли прошел, как мы видели, в борьбе Святославичей за обычное право княжеского рода, по которому Русь принадлежала не одному какому-нибудь княжескому семейству, но всем князьям этого рода. Представителем Руси был Киев, а след. и борьба переносилась на завладение этим городом. До времени Мономаха этот принцип строго соблюдался, но с того времени, как он занял киевский стол, право владеть Киевом, а след. гегемонию над всеми другими линиями князей присваивает себе сначала он сам, а потом его дети. Наконец, Мстиславичи стараются поставить тот принцип, что Киев есть их вотчина. Другая княжеская семья, Святославичей, понятно, не могла уступить и позволить Мономаховичам унизить себя и прямо высказывает, что и Святославичи — ни венгры, ни ляхи, а такие же русские князья, которые имеют одинаковые права с Мономаховичами. В бесплодной борьбе за Киев ослабла окончательно Северская земля. И вот среди Святославичей являются князья, которые указывают на бесполезность этой борьбы, на необходимость усиления своей области внутренним спокойствием, в то время как другая половина их продолжает эту борьбу и оканчивает исчезновением семейства Давидовичей. Теперь, когда вся Северская земля сгруппировалась в одних руках Ольговичей, можно было ожидать, что они откажутся от стремлений в Киев, но оставить их было уже невозможно. Руси угрожал новый принцип, зародившийся на севере, в области князей суздальских, принцип, начало которого мы видим в стремлениях Мономаха, принцип единовластия, в силу которого суздальские князья {145} стараются забрать в свои руки власть над всей Русью и сделать остальных князей не более как подручниками, слугами великого князя суздальского. С этим направлением и приходится теперь вести борьбу южным князьям и, надо сказать, они ведут её крайне неискусно, с совершенным непониманием своих интересов. Вместо того, чтобы забыть распри за киевский стол, т. е., восстановить старое княжеское право, которого справедливо добивались Ольговичи, и таким образом соединиться против нового направления, Мстиславичи выставляют еще сильнее принцип главенства Мстиславовой семьи и тем отдаляют Ольговичей от себя. Отсюда оба семейства, Ольговичей и Мстиславичей, стараются вести борьбу с новым началом отдельно. Ольговичи, как ратовавшие всё время за неприкосновенность княжеского права, должны были явиться самыми первыми его защитниками, но они, по необходимости, защищали и другой принцип, которого представителями были преимущественно пред прочими князьями, принцип старого, удельно-вечевого устройства. Нам придется теперь несколько остановиться в изложении истории Северской земли и сказать несколько слов о тех отношениях, в каких стояли в ней три начала древнерусской государственной жизни — князь, вече и дружина.

Наши источники дают нам возможность только начертить вкратце картину этих отношений, но никак не полный очерк. Летописи крайне несостоятельны с этой стороны, а грамот или других каких-нибудь документов до нас не дошло. Поэтому только необходимость разъяснить себе последующий ход фактов заставляет нас остановиться на положении князя, веча и дружины в Северской земле.

С княжеской властью здесь, как и в других областях, неразлучны были прерогативы — суда, начальствования над войском и сбора дани в различных ее видах. В начале, когда Северская земля была подчинена киевским князьям, эти права князя соблюдались во всей их полноте; но после ее обособления с первого же времени князья начинают нуждаться в опоре земства, так как вести борьбу с своими врагами, киевскими князьями, собственными своими силами они не могли. Поэтому князья должны были делать уступки земству и сообразовать свои планы с его желанием. Собственных средств князья не имели, потому что не владели земельною собствен-{146}ностью, хотя движимое имущество должно было быть уже в силу того, что могло скопляться благодаря дани. Те села, которыми владели князья, вовсе не указывают на земельное владение. Эти села, поля и пастбища давались князьям на кормление, точно так же, как в Новгороде. С этою же целью давались целые города. Так городом княгини черниговской был Обловь 1, причем жена князя, сидевшего в Чернигове, получила с него дань. Когда Игорь сидел в Новгороде-Северском он пользовался доходами с известных сёл; затем ими пользовался брат его Святослав, по переходе которого на черниговский стол владение ими перешло к Святославу Всеволодовичу.

Доходами с этих имений и дани князья содержали дружину. Люди, служившие в ней, употреблялись, как посланники, при других князьях, как посадники князей по городам. Так мы видим Костяжка, боярина Святослава Ольговича, послом у Изяславичей в Чернигове. У него же в дружине находим 90-летнего старика, Петра Ильича 2, который служил еще его отцу, и потому, по опытности, был близким его советником. Дружина составляла ближайший совет князя. обращается за советом к своим мужам в критических обстоятельствах, во время осады Новгорода-Северского. Основываясь на их мнении, он посылает к Давидовичам посла и отступает в область вятичей 3. Тот же факт можно видеть в намеке летописи, упрекающей Олега Святославича за то, что он не поехал на суд в Киев 4. Во время войны дружина составляла ядро, около которого группировались земские ополчения. {147}

Сила веча в Северской земле была велика. Мы видели, что города защищают своих князей: стародубцы защищают Олега Святославича, новгородсеверцы его сына, путивльцы, куряне, борются за его интересы. Но при этом нужно заметить, что в данное время интересы веча совпадали с княжескими: они боролись против централизации Давидовичей. Вече всё-таки впереди ставило пользу свою, своего города, чтó видно из политики этих же городов. Когда князь предпринимал что-нибудь в ущерб родной области, вече отказывало ему в поддержке и не давало ополчений. Так черниговцы приказали Всеволоду Ольговичу мириться с киевским князем. Чтó сбор ополчений зависел от веча, видно еще и из того, что Давидовичи, не имея сил сладить с Ольговичем своими дружинами и желая усилить себя, собирают вече в Дедославле и просят его поднять вятичей. Чем далее, тем более права веча должны были расширяться. Постоянная необходимость для князей опираться на его силу заставляла их уступать его требованиям. Уже в самый начальный период нашей истории мы видим, что тмутараканцы принимают к себе различных князей по своей воле, и наконец, шлют к Святославу Ярославичу за его сыном. Черниговцы принимают Всеволода Ольговича и помогают ему сесть у себя. Стародубцы, как будет видно далее, зовут к себе Олега Святославича. Муромцы выгоняют от себя посадников Олега Святославича и принимают князем Изяслава Владимировича. И князья, стараясь противодействовать этому праву, не помышляют, однако, об его уничтожении. По ту сторону Днепра развитие веча было тоже не менее сильно, но отношение князей к нему было совсем иное. Там мы видим постоянное передвижение князей из одной области в другую, след. интересы, соблюдаемые ими, были только личными интересами. В другом положении были князья Северской земли: каких бы волостей они не искали, они опирались на ополчения своей области; какие бы поражения не терпели, они бежали опять в свои города, в свои волости и находили в них защиту. Везде летописные известия говорят, что князей защищали горожане, а не их дружина. Северская земля неотъемлемо принадлежала только Святославичам. Вот почему и на севере, в В. Новгороде, они являются представителями земства и ведут борьбу с боярской партией. По Мстиславичам сожалеют только бояре, люди богатые, а черниговские князья дают льготу всем бедным людям {148} не платить дани пять лет 1. В Полоцке они также умеют привлечь на свою сторону вече и находят потом в этой области себе поддержку 2.

Таким образом, князья Северской земли являлись представителями не только исконного княжеского права, но и вечевого устройства, столь дорогого для Руси. Если Мстиславичи были защитниками личных прав князей, то Святославичи должны были бороться за весь удельно-вечевой строй.

Но этот же, сильно развившийся удельно-вечевой порядок в Северской земле не давал возможности бороться против нового начала, зародившегося на севере. Для этого надо было более сосредоточения власти в руках одного, чего бы не допустили ни города, ни опирающиеся на них другие князья. Между тем на севере князь стоял с самого начала в другой обстановке. «Там была почва новая, девственная, на которой новый порядок вещей мог приняться легче: здесь не было укорененных старых преданий об единстве княжеского рода. В этой суровой и редко населенной стране находился только один древний город: то был Ростов... Скоро начали около него возникать города новые 3», которые строились самими князьями, заселялись ими, поэтому становились с ними в тесную связь, находились в полной их власти. Опираясь на эти новые города, обязанные ему своим существованием, не имевшие старых вечевых преданий, князь суздальский мог легко уничтожить весь старый порядок. «Андрей (Боголюбский) выгнал племянников от старшего брата, Ростислава, наконец, выгнал старых отцовских бояр, мужей отца своего передних. Он это сделал, говорит летопись, желая быть самовластцем во всей суздальской земле 4». Ничего подобного не могли сделать князья Северской земли. Мы видели уже, чем кончилась попытка Давидовичей. Да и сами князья сжились вполне с удельно-вечевым строем, а в период, описываемый нами, когда на севере явилось новое направление, этот старый порядок стал для них защитником их личных прав. {149}

Но бороться силами одной своей области против суздальских князей северские князья не могли вследствие ее раздробленности. Чтобы иметь одинаковую силу с Суздалем, необходимо было сосредоточить в своих руках как можно более областей на юге и стать во главе их. Это, возможно, было только для того, кто владел Киевом. Отсюда и для Мстиславичей и для Ольговичей является потребность захватить киевский стол. Таким-то образом стремления в Киеве стали для Ольговичей историческою необходимостью. Вследствие личных планов Мстиславичей, не хотевших признать исконных прав Ольговичей, борьба с Суздалем осложнилась борьбой за Киев. Но силы, как Мстиславичей, так и Ольговичей, были почти равны, поэтому и те и другие стараются присоединить к себе Галич. И вот борьбой против нового направления, стремлением захватить Галич и Киев, характеризуется период княжения Святослава Всеволодовича и всей остальной истории Северской земли до подчинения ее Литве.

Но, несмотря теперь на необходимость завладеть Киевом, черниговцы тотчас после смерти Святослава Ольговича выказывают желание не вмешиваться в дела другой стороны Днепра. Это выразилось тем, что они стараются посадить у себя Олега, сына умершего князя, которого политика состояла в охранении только своей области, хотя черниговский стол по праву старшинства принадлежал Святославу Всеволодовичу. Бояре умершего князя, его вдова и епископ отправились в Курск к Олегу предлагая ему скорее приехать в Чернигов, указывая на то, что Святослав Всеволодович неладно жил с его отцом. Все бояре и епископ целовали крест у св. Спаса, что они не известят Святослава Всеволодовича. Но, как видно, духовенство могло более ожидать для себя от последнего, чтó отчасти и оправдалось впоследствии, чем от Олега Святославича, которого и отец, и дед относились к религии равнодушно. Епископ, поцеловал крест, в то же время послал к Святославу Всеволодовичу, извещая его о черниговских делах и приглашая ехать как можно скорее. Но Олег явился в Чернигов раньше Святослава. Последний, получив епископскую грамоту, быстро послал своего сына в Гомель и посадников по городам черниговской волости, двинулся к Чернигову. Узнав, что там Олег, Святослав начал с ним переговоры, следствием которых была уступка ему Чернигова, а Олег взял себе Новгород-Северский. Но всё-таки без внутренних смут не обошлось. В {150} договор было включено условие, что Святослав Всеволодович наделит также братьев Олега, Игоря и Всеволода, но новый черниговский князь наследовал от своего отца, Всеволода Ольговича, всю его тактику и потому об исполнении договора не позаботился. Вследствие этого, когда во Вщиже умер Святослав Владимирович, последний из семейства Давидовичей, Олег потребовал этот город себе, но черниговский князь отдал его своему сыну, а в Стародуб посадил своего брата, Ярослава Всеволодовича. Но стародубцы, по примеру Чернигова, также более желали иметь князем Олега и послали звать его к себе. быстро занял Стародуб своим гарнизоном и таким образом уничтожил для стародубцев возможность передаться Олегу 1. Началось междоусобие, благодаря которому Мстиславичи опять имели возможность вмешаться в дела Северской земли. Ростислав, князь киевский, приказывает Святославу дать волости братьям Олега, но черниговский князь сумел, как видно, не придать значения этому приказанию и двинулся на Олега к Новгороду-Северскому. Тогда Ростислав принял на себя только посредничество. Дело уладилось тем скорее, что Олег в это время был болен и не мог силой отстаивать своих интересов: он получил от Святослава четыре города, и противники помирились 2.