История северской земли до половины XIV столетия (стр. 6 )

Мстислав Владимирович, сидевший, как мы видели, в Новгороде, отправил к Олегу посла с требованием очистить Ростовская обл." href="/text/category/rostovskaya_obl_/" rel="bookmark">Ростовскую область и идти в Муром. Олег отказался и стал ожидать Мстислава у Ростова. Передовым отрядом начальствовал младший брат его, Ярослав, по способностям далеко уступавший Олегу. Он, узнав о приближении новгородцев с Мстиславом, бежал к Олегу, а передовая стража была взята в плен. Олег приказал сжечь Суздаль и отступил к Мурому. Отсюда он послал к Мстиславу просить мира, приготовляясь напасть на него врасплох. Мстислав поддался на обман и распустил свое ополчение 4. Тогда Олег неожиданно двинулся и стал на реке Клязьме. Как видно, он не думал вступать в битву, а предполагал, что застигнутый неожиданностью Мстислав отступит без бою. Промедление Олега опять повредило ему: Мстислав собрал в два дня белозерцев, ростовцев, новгородцев и заслонил город. Четыре дня стояли противники друг пред другом, не решаясь начать дело. Это дало возможность Мономаху прислать наемных половцев с младшим своим сыном, Вячеславом. Тогда началась битва. Олег дрался с Мстиславом, {98} Ярослав с Вячеславом. Враги, воспользовавшись своей многочисленностью, зашли в тыл Олегу, и битва была проиграна 5. Олег бежал в Муром и оставил там брата. Мстислав преследовал его и явился у Мурома. Муромцы заключили с ним мир, и Ярослав должен был также удалиться, не решившись выдержать осаду. Олег бросился в Рязань, но Мстислав явился и здесь, выгнал Олега, и рязанцы по примеру своего города заключили с ним мир 6. Так Муромская земля сделала первую попытку окончательно оторваться от Чернигова.

Дело Олега было проиграно. Все средства для борьбы были на стороне его противника, между тем как Олег действовал один. Энергические братья его, Глеб, Роман, погибли еще раньше; оставшиеся в живых, Давид и Ярослав, не приносили ему никакой помощи. Первый, как мы увидим, был человек вялый, нерешительный, преданный набожности; второй не отличался храбростью и воинскими дарованиями. Еще раньше, нежели Олег был окончательно разбит, Давид в Смоленске заключил отдельный мир с Мономахом 7 и затем совершенно подался влиянию последнего. С такими помощниками дальнейшая борьба была невозможна. Мономах видел, что его противник совершенно ослаблен, решился докончить начатую комедию и выставить себя вполне великодушным. Он пишет разбитому Олегу дружественное по-видимому письмо, в котором высказывает свое желание примириться с ним, сваливая при этом всю вину на Олега же, что он напал на Суздальскую область, что он не прислал к нему просить о мире, 8 забывая, что сам первый выгнал его из Чернигова. Это письмо в связи с обвинением Олега в сношении с врагами выставило последнего кругом виноватым для современного ему общества. Но если борьба была проиг-{99}рана в том смысле, что Олег потерпел несколько раз поражение, что не успел возвратить Новгорода, то с другой стороны своей упорной борьбой он показал Мономаху всю опасность дальнейших притязаний, и прежде всего это выразилось в том, что для решения спора был избран Любечь в Северской земле, т. е., в волости Олега, а не в Киеве.

В 1097 году князья съехались в Любечь, и было постановлено, чтобы каждый владел волостью своего отца 1. Давид, Ярослав и Олег получили земли Северскую, Муромскую и Вятическую, кроме того им отдан был Курск с своею областью 2. Но Мономах всё-таки постарался посадить в Чернигове неэнергичного, слабого Давида, а Олег должен был взять себе Новгород-Северск с его областью и Курск с Посемьем. С этих пор Северская земля разбилась на два отдельные княжества: собственно Черниговское, к которому примыкала и область вятичей, и Новгород-Северское с Курском. Ярослав, младший из братьев, получил в удел Муромскую область. Почти с этой поры последняя уже не принимает никакого участия в истории Северской земли и вскоре отделяется совершенно.

Таким образом, Любецкий сейм, по-видимому, положил основание мира, конец всем смутам: изгои были удовлетворены, Курская обл." href="/text/category/kurskaya_obl_/" rel="bookmark">Курская область возвращена Северской земле; но с другой стороны он положил новые зародыши, из которых развились новые неурядицы. Иначе решить дело Любецкий сейм не мог, а между тем несостоятельность его видна с первого взгляда. Она сказалась уже в 1097 году для правой стороны Днепра; для Северской земли она обнаружилась несколько позже, после смерти Олега и Давида Святославичей. В то время как западная от Днепра половина Руси уже представляла из себя несколько отдельных княжеств, Северская земля была всегда под властью одного князя, чтó придавало последнему большую силу и делало его опасным для своих противников. Нечего говорить, что душой Любецкого сейма был Мо-{100}номах, так как его главный противник был настолько ослаблен, что не мог уже восставать против его действий. Всё, что вышло из этого сейма, было делом Мономаха. Уступая волость Святославичам, он, однако постарался, чтобы она раздробилась на три княжества, чтобы она не была сгруппирована в одних руках. Для этого он настоял на том, чтобы Чернигов был отдан Давиду, хотя, по праву старшинства, он принадлежал Олегу. Отсюда уже вытекло само собою, что Олег должен был получить Новгород-Северск, потому что не захотел бы остаться без стола. Из этого нарушения старшинства, из дробления Северской земли на два княжества в соединении с старыми причинами вытекла целая новая эпоха, начавшаяся с 1127 года.

Итак, в Чернигове был посажен Давид. Обиженный Олег избрал своей резиденцией Новгород-Северск, значение которого мы уже видели. Историческая жизнь обоих княжеств сразу же пошла по двум различным путям: Олег стал продолжать начатую им раньше охранительную политику; Давид поддался совершенно влиянию Мономаха и ввел Чернигов в общую жизнь с остальной Русью. Это были намеченные пути еще раньше: их проложили, для одной стороны связь Курска с Подонским поселением, для другой — борьба Чернигова с Киевом за первенство.

В 1097 году произошло ослепление Василька. Мономах прежде всего отправит звать Давида и Олега в Городец. Они были поражены и «начаша плакатися». Они быстро собрали ополчения и двинулись к Владимиру. Ставши у Городца, князья отправили послов к Святополку с требованием разъяснить дело 3. Интересно здесь оправдание, которое выставил Святополк: «Давид (Игоревич) мне сказал, что Василько убил моего брата, Ярополка, и хочет и меня убить и взять мои волости; что он заключил союз с Владимиром, чтобы он сел в Киеве, а Василько во Владимире 4». Это обвинение против Мономаха было, как видно, не без основания, потому что он постарался замять дело, и Давид, вместо наказания, отделался только потерей одного города, да еще получил от Олега, Давида и {101} Владимира денежное вознаграждение 5. Так умел действовать Мономах.

Князья двинулись к Киеву. Святополк хотел бежать, но киевляне его не пустили и отправили послов к Владимиру просить о прекращении междоусобия. Князья согласились и потребовали только, чтобы Святополк лично отправился наказать Давида Игоревича 6.

Мы не будем говорить о тех междоусобиях, которые последовали за этим: они прошли без всякого влияния на историческую жизнь Северской земли. Новгород-Северский князь, Олег, совершенно не принимал в них участия, и только Давид Святославич сначала участвовал сам, а потом посылал своего сына, Николая Святошу с ополчением в помощь Святополку 1. Только в конце 1097 года и в начале 1098 г. Олег принял участие в двух сеймах, где был заключен окончательный мир 2, хотя наказание Давида Игоревича совершилось только в 1100 году на сейме в Уветичах. Наступил, наконец, давно необходимый мир. Половцы, узнавши о согласии князей, явились с просьбою заключить общий мирный договор. Их князья и русские,— Олег, Давид, Владимир,— съехались в 1101 году у Сакова, и 15-го сентября с обеих сторон были взяты заложники для обеспечения заключенного договора 3. Явившись на общий мир с половцами, Олег Святославич этим начал свою прежнюю политику. В это время Мономах задумал свои знаменитые походы вглубь степей. Значение их мы уже видели, а потому нам вполне будет ясно, почему Олег не принимал в них участия. Наша летопись, никогда не пропускающая ни одного нападения половцев, в промежуток времени между 1101 и 1103 годами не говорит о них вовсе, след. нарушать мира с половцами не было никакой необходимости.

Когда Мономах отправил посла к Святославичам с при-{102}глашением участвовать в походе, «нездоровлю», отвечал Олег 4 и остался охранять только свою область. Давид не посмел отказать и послал свои ополчения. Мы не будем распространяться ни об этом первом походе, ни о последующих: они общеизвестны, а о последствиях их мы уже знаем. Почти ни в одном из них Олег не участвовал. Только в 1107 году он с прочими князьями двинулся к Лубнам, и они прогнали половцев до Хорола. Старый хан половецкий, Шарукань, едва успел спастись бегством, хан, Сугра, был взят в плен.

Припомним, что именем этих двух ханов назывались два городка в области Донца. Может быть, этот поход Олега имеет связь с делами донецкого населения. Мы видим, что Олег не принимает участия в походе 1111 года, потому что он направлялся в область этих городков, и что население их не особенно дружелюбно встречает князей. Явившиеся затем бродники, как мы знаем, в 1147 году становятся на сторону сына Олега, Святослава. Кроме того, этот поход имел другой результат. Владимир и Олег женили своих сыновей на половецких княжнах. Первый за Юрия взял Осеневу внуку, второй за Святослава — Григреневу внуку. Впоследствии мы видим у северских князей крепкую связь с половецкими родственниками: Святослав Ольгович признает своих половецких дядей тогда даже, когда сам сделался новгородсеверским князем. А так как половцы делились на много племен, то иметь между ними друзей было очень важно. Ни одно нападение половцев не проходило без наказания со стороны северских князей. Так, когда половцы в 1113 году явились у Выря, Олег тотчас же соединился с Владимиром, и половцы были прогнаны 5.

Этим заканчивается деятельность Олега. В 1115 году он еще участвовал в перенесении мощей с. с. Бориса и Глеба, а в августе этого года он умер и был похоронен в Чернигове, в Спасском соборе, рядом с своим отцом, Святославом 6. {103}

С его смертью не было ни одного князя, который бы мог стать против Мономаха. Сделавшись великим князем киевским, он теперь свободно управляет князьями по своему усмотрению. Идея Великого князя, как старшего брата-руководителя, должна была уже давно исчезнуть; Мономах начал осуществлять новую идею великокняжеской власти в духе московского периода, когда все князья были не более, как подручники одного, не идею федерации, а централизации. Действительно, кто были московские князья, как не преемники суздальских; а последние по крови — внуки и правнуки Мономаха.

Только одни чернигово-северские князья могли бы бороться с Мономахом, но Давид, не выказавший себя энергичным при Олеге, тем более не в состоянии был действовать один, лично. Его слабохарактерности обязан был Олег потерей Новгорода. Татищев прямо говорит, что Давид позволил Мономаху вывести себя из Новгорода и посадить в Смоленске и опомнился уже тогда, когда в Новгороде явился Мстислав 1. В то же время он отдельно от Олега заключил с Владимиром мир. После разделения на два княжества он выказал еще более свою простоту, допустив Мономаха построить на Десне город Остер 2 и тем окончательно закрепить за Киевом нижнее течение этой главной в Северской области реки.

Вся его внешняя деятельность проходит в подчинении Мономаху и в исполнении его приказаний. Он то ходит с ним на полоцкого князя, Глеба 3, то посылает сына на половцев 4. Если в последнем факте является еще общерусский интерес, то его нет в первом: Глеб был не более, как такой же враг личным стремлениям Мономаха, как и Олег.

Сделавшись черниговским князем, Давид обратился к набожности, памятником которой остался нам Борисо-Глебский собор, построенный им незадолго до смерти 5. Один из проповедников того времени оставил нам характеристику этого князя, которая {104} вполне объясняет всю его историческую деятельность: «Давид Святославич ни с кем не заводил вражды, всякую вражду останавливал, несправедливости по отношению к себе переносил; не изменял слову, никого не обижал, никому не делал зла 6».

Он умер в 1123 году. Место его занял муромский князь, Ярослав Святославич 7.

Смертью Давида закончилась эпоха борьбы Северской земли за свою независимость. Явились новые двигатели, вытекшие из только что рассказанных событий, которые дали характер новой эпохи.

____

VII.

Всеволод Ольгович

1127—1146 года.

Весь предыдущий период нашей истории был периодом торжества Киева над Черниговом: черниговский князь, Олег, призывался на суд Киева; он был побежден Мономахом, которого цель была возвести Киев на высоту главного города всей Руси. Черниговские князья повинуются Мономаху беспрекословно и имеют вид подручников. В пользу Киева урезывается северянская территория, отнимается Новгород. Осуществляя свои личные интересы, Мономах соединял их с интересами Киева. Самым сильным соперником Киева был Чернигов, интересы которого защищал Олег. Преемники Олега являлись также энергическими защитниками Северской земли против притязаний Киева. Вот почему с этого периода для киевлянина черниговцы и Ольговичи сделались одинаково ненавистными синонимами.

Когда умер Святополк, киевляне призвали Мономаха. Иначе и быть не могло. Еще при жизни Святополка Изяславича всеми делами Руси заправлял Мономах, а Изяславичи занимались только грабежом и насилием народа. Поэтому они потеряли любовь киевлян. Ольговичи не могли быть в Киеве, потому что это значило подчинить {105} опять Киев влиянию Чернигова. Остался один Мономах. Между киевскими боярами были сторонники Ольговичей, между которыми известен Путята 8; но под влиянием недавней борьбы с Черниговом, партия, противная ему, была гораздо сильнее. Она ограбила двор Путяты 9 и призвала Мономаха.

Вслед за этим периодом торжества Киева необходимо должно было последовать стремление Чернигова унизить Киев; Ольговичи, личные враги Мономаховичей, могли быть орудием этого стремления. Этим характеризуется время княжения Всеволода Ольговича.

Когда в 1123 году Ярослав Святославич занял после брата черниговский престол, то Муромская земля была отдана сыновьям Давида, из которых старший, Всеволод Давидович, и княжил в Муроме 1.

Но Ярослав Святославич, не любимый черниговцами, как человек неэнергичный, бывший причиной поражения Олега, не мог надеяться на прочность своей власти. Не имея сил сам лично обезопасить себя на черниговском столе, он вошел в сношение с Мстиславом Владимировичем, сыном Мономаха, который был тогда великим князем, и заключил с ним условие помогать ему в случае опасности 2. Вероятно, этот договор не остался тайным для черниговцев, которые еще более должны были сделаться враждебными своему князю. Всё это повело к тому, что в 1128 году Всеволод Ольгович неожиданно явился в Чернигове, перебил дружину Ярослава, а самого его захватил в свои руки 3. «Такая удача Всеволода, говорит г. Лашнюков, объясняется сочувствием к нему черниговских граждан, которые, может быть, тяготились княжением невоинственного Ярослава 4».

Согласно уговору, Мстислав с братом, Ярополком, двинулись к Чернигову. Узнав об этом, Всеволод Ольгович послал за половцами. Они не замедлили явиться, остановились на границе Се-{106}верской области, у Выря и послали к Всеволоду послов. Но они не успели достигнуть своей цели и были перехвачены Ярополком. Как видно последний успел уже захватить Курск и всё Посемье 5. Половцы бежали назад. Тогда Мстислав осадил Чернигов и стал настойчиво требовать возвращения стола Ярославу. Всеволод отпустил его в Муром и стал вести переговоры, льстя Мстиславу, посылая подарки его боярам. Благодаря этому, дело протянулось всё лето. Тогда Ярослав явился сам к Мстиславу и напомнил о договоре. «Ты мне крест целовал», говорил он Мстиславу. Но и Всеволод удвоил свои искательства 6. Между тем Мстиславу самому было необходимо оставить Всеволода на черниговском столе. Дело объясняется просто.

По праву старшинства великокняжеский престол должен был занимать только старший в княжеском роде, и никаким образом князь, занимавший киевский стол, не мог передавать его своему сыну, потому что в таком случае великокняжеская власть становилась уже наследственною в одном семействе, чтó было бы неприятно для остальных членов рода. Между тем, Мономах отдал киевский стол своему сыну Мстиславу, не обратившись за согласием к остальным князьям: стать против него никто не мог. Этим нарушался старый порядок старшинства, и всякий князь мог передать свой стол сыну. Теперь припомним, что старший из Святославичей был Олег, а не Давид, след., ему принадлежало право владеть Черниговом. Захват Всеволодом Чернигова делается правильным, потому что последний должен был перейти к нему от Олега. Вот почему Мстислав не принял стороны Ярослава: вероятно, в переговорах подобные соображения были высказаны черниговцами. Нужно было только снять клятву, данную Ярославу,— это сделал собор духовенства. Мстислав отступил в Киев, Ярослав отправился в Муром 7.

Занявши черниговский стол, Всеволод Ольгович отдал Нов-{107}городсеверский удел Давидовичам 8, а братья его, вероятно, получили города в Черниговском уделе. Несколько времени продолжалось спокойствие. Всеволод участвует в походах Мстислава против Полоцка 9 и против Литвы. Так продолжалось до 1135 года.

В это время на киевском столе уже не было Мстислава, а сидел брат его, Ярополк.

В этом году Юрий, князь суздальский, предложил Ярополку сделать обмен волостей: чтобы он дал ему Переяславль, а Юрий уступал ему Ростов, Суздаль с их областями, удерживая себе только часть своей волости. Пред этим в Переяславле сидели сыновья умершего Мстислава, которые теперь оставались без уделов. Лишившись Переяславля, они обратились к Всеволоду Ольговичу с просьбой восстановить их права. Черниговский князь, ожидавший только удобного случая вмешаться в дела Мономаховичей, принял предложение 1. Дело Мстиславичей являлось здесь как предлог: Ольговичи, кроме желания ослабить Мономаховичей, имели целью возвращение Курска, который вторично был присоединен к Переяславлю с 1128 года 2*.

Не успели Ольговичи заявить протеста, как уже Ярополк и Юрий явились у Чернигова и захватили окружные села. Всеволод вышел им навстречу, но не вступал в битву, выжидая половцев. Ярополк с своей стороны не решился начать первый: враги разошлись, не разрешивши спорного вопроса. не оставил начатого дела. Дождавшись половцев, он с своими братьями и двумя Мстиславичами двинулся на Переяславскую область, опустошая и сожигая все кругом. Подошедши, наконец, к Киеву, они сожгли Городец, перебили много жителей, не успевших спастись на другой берег Днепра вследствие ледохода, и вернулись в Чернигов. Сделавши такое предисловие, они отправили послов к Ярополку заключать мир. Между прочим, они говорили: «мы просим того, чем владел наш отец при вашем отце; если же вы не {108} отдадите нам этого, то после не жалейте: вы будете виноваты, на вас будет кровь 3».

Ярополк решил разделить силы врагов. Он удовлетворил требования Мстиславичей и тем хотел ослабить Ольговичей. Но последние не отказались от своей цели. В 1136 году они явились под Переяславлем. Ярополк поспешил на выручку брата. Тогда Ольговичи отступили к верховьям реки Супоя и стали его тут ожидать.

8-го августа произошла битва, в которой Ольговичи остались полными победителями: много пало врагов, много киевских бояр попало в руки Ольговичей. Ярополк бежал в Киев. Всеволод Ольгович быстро двинулся за ним, перешел Десну и стал у Вышгорода. Семь дней шли переговоры. Ярополк не уступал. Всеволод Ольгович отправился в Чернигов, но 29-го декабря он был уже вместе с половцами на другой стороне Днепра, грабя и опустошая окрестности на большом пространстве. Войска Всеволода подходили к Киеву и чрез Лыбедь перестреливались с киевлянами. Наконец 12 января заключен был мир, и Ольговичи получили требуемое 4.

Между тем прочный союз киевского и суздальского князей был неприятен Новгороду, как и Ольговичам. Если мы взглянем несколько вперед, то заметим, что прежде всего Новгороду пришлось вести борьбу за свою самостоятельность с суздальскими князьями, а начало ее относится к описываемому нами времени. Поэтому, когда началась борьба у Ольговичей с Мономаховичами, новгородцы стали требовать у своего князя, Всеволода Мстиславича, чтобы он двинулся на Суздаль. Напрасно киевский митрополит послал на них отлучение от церкви и, наконец, явился сам в Новгород, новгородцы продолжали приготовляться к походу, бранили суздальцев и ростовцев, задержали митрополита, боясь, что он уведомит суздальского князя о делах в Новгороде. Но в своих сборах новгородцы упустили время и только в 1137 году двинулись на Суздаль. Битва произошла на Ждановой горе, и Юрий одержал полную победу. Первый бежал Всеволод Мстиславич, который затем стал уговаривать новгородцев отстать от союза с Ольговичами. Это окончательно повредило {109} партии Мстиславичей. Узнав о победе Ольговичей над Мономаховичами, партия их заставила обвинить Всеволода Мстиславича в неудаче. Он хотел было бежать, но новгородцы посадили его под стражу со всем семейством.

Вся история Новгорода прошла в междоусобной борьбе двух его половин: бояр и смердов или людей богатых и народа. Понятно, когда сидел князь боярской партии, то смердам приходилось очень плохо, но зато соблюдались выгоды богатых людей. Какая же из этих двух партий была на стороне Ольговичей? Вот в чем новгородцы обвиняли своего князя: 1) «почто не блюде черныхъ людей, 2) почто восхотђ сђсти въ Переяславли, 3) почто захотђ ити на Суждальцы и Ростовцы, и, пошедъ, почто не крђпко бися и почто напередъ всђхъ побђжалъ, 4) почто возлюби играти и утђшатися, а людей не управляти, 5) почто ястребовъ и собакъ собра, а людей не судяше и не управлявше и 6) почто повелђ нам ко Вслеволоду* Ольговичу преступити, и паки отступить отъ него велитъ 1».

Таково было обвинение против Всеволода Мстиславича. Из этого акта можно видеть распределение новгородских партий между княжескими родами.

Новгородцы тотчас же послали за Святославом Ольговичем в Чернигов. Но боярская партия решилась силой противодействовать его приходу. Когда он явился в Новгород приверженцы враждебной партии стреляли в него, но безуспешно. Тогда народ сбросил с моста Юрия Жирославича, сторонника Мстиславичей 2, затем убил своего посадника, Якуна Миколковича, и избрал на его место сторонника Ольговичей, Иванку Павловича 3.

Понятно, что теперь боярская партия должна была ожидать для себя всего худого и потому старалась избавиться поскорей от Святослава. В этом ей помогло одно сильное обстоятельство. У Новгорода, несмотря на его богатство и торговлю, была одна очень слабая сторона, о чем мы уже говорили в нашем очерке торговли, это — недостаток своего хлеба, ставивший новгородцев в зависимость {110} от дел юга. Вот почему они в 1135 году прислали в Киев мирить Мономаховичей и Ольговичей, но не имели успеха 4. У князей Мономахова дома, а, следовательно, и у боярской партии, это обстоятельство служило сильным орудием против Новгорода: лишь только в нем начиналось движение, опасное для их интересов, они запрещали вести хлеб из их областей и задерживали идущий из Северской земли. Так случилось и теперь. Торговля с Киевом, Суздалем, Смоленском и Полоцком прекратилась 5.

Если перерыв торговли вредно отзывался на интересах зажиточных людей, то тем бóльшей тягостью ложился недостаток хлеба на бедняков. Как ни сильна была народная партия, но она невольно, силой обстоятельств, принуждалась уступать и давала над собою власть боярам.

Святослав, как видно, энергически принялся за последних, потому что сторонники этой партии, Константин Иванков и Дашко Якшиц бежали к Всеволоду Мстиславичу и звали его от имени всего Новгорода. многих арестовал и казнил. Между тем Псков, младший брат Новгорода, принял к себе Всеволода. Это побудило Святослава покончить с ним. Он собрал силы всей Новгородской волости, призвал брата, Глеба, из Курска с ополчением, нанял половцев и осадил Псков. Но псковичи крепко защищались, и Святослав без успеха вернулся в Новгород 6. Эта неудача повредила ему. Новгородцы в принятии Псковом Всеволода видели стремление своего младшего брата к самостоятельности, и потому в неудаче Святослава они увидели неуменье защитить интересы Новгорода. К этому присоединилось прекращение подвоза хлеба, и народная партия должна была уступить боярской, которая, выгнавши Святослава, призвала к себе Ростислава Юрьевича 7.

Выгнанный Святослав отправился домой, но на пути был принят смольнянами 8. Всё это дело Святослав Ольгович вел силами {111} своего удела, без всякой помощи со стороны черниговского князя. Очевидно, после недавней борьбы из-за Курска Чернигову надо было воспользоваться миром, чтобы собраться с силами. Вот почему, когда Всеволод Ольгович в 1138 году, узнав о новгородских делах, двинулся было на Переяславское княжество, а Ярополк осадил Чернигов, черниговцы прямо сказали своему князю: «ты надеешься на половцев, а волость свою губишь. Куда это ты дело ведешь? Брось свои хитрости и проси мира!» Мир был заключен 1. Ольговичи на время отказались от Новгорода; к этому же времени относится и смерть Глеба Ольговича, ходившего к Святославу на помощь в Новгород 2. Теперь, когда была собрана вся Северская земля под властью своих князей, должны были, по-видимому, прекратиться все неурядицы между Ольговичами и Мономаховичами. В словах черниговцев видно желание отказаться от прежней политики, от борьбы с Киевом, обратить внимание на устройство своей области, на ее безопасность. Но в это время на черниговском столе был князь, мало думавший об интересах своей области и более преследовавший свои личные цели. Он задумал громадный план — сделаться великим князем и заставить Мономаховичей поменяться ролями с Ольговичами. Обстоятельства сами благоприятствовали ему.

В 1138 году умер киевский князь, Ярополк. Всеволод Ольгович собравши небольшую дружину, с братом, Святославом, и Владимиром Давидовичем, быстро двинулся к Вышгороду. Вячеслав, сидевший в Киеве после своего брата, Ярополка, добровольно уступил Всеволоду и отправился в Переяславль. 5-го марта Всеволод Ольгович с честью и славою великою, по выражению летописи, вступил в Киев 3. Желая привлечь на свою сторону киевлян, он устроил пир для князей, бояр и народа, поставив по улицам столы с вином, медом и съестными припасами 4.

Так началось дело, имевшее самые плачевные результаты. Еще {112} раньше, чем начать осуществление своего плана, Всеволод должен был склонить на свою сторону князей новгородсеверских, без которых он не в силах был бороться против соединенных сил Мономаховичей. Для этого он обещает отдать Чернигов Игорю Ольговичу 5, но такое же обещание дает и Давидовичам. Святославу Ольговичу Всеволод оставлял Курск 6. Но мало этого. Он обещает Игорю еще и Переяславль 7, который служил кандидатурой на киевский стол. Таким образом, менее истощенные борьбою области — Новгород-Северская и Вятическая оставались за ним.

Сделавшись киевским князем, Всеволод позаботился утвердиться на киевском столе. Опасаясь своих энергических братьев более даже, чем Мстиславичей, он перессорил их с Давидовичами, отдав последним Чернигов 8. Как в противовес им он еще раньше снесся с Изяславом Мстиславичем и обещанием ему покровительства против его дядей привлек на свою сторону 9. Завязавши, таким образом, интригу, он принялся за выполнение своей цели. Но оказалось, что на первых же порах он ошибся: Мстиславичи отказались ему повиноваться и приготовлялись выгнать из Киева 10. Ни Андрей ни Вячеслав Владимировичи, сидевшие, один в Переяславле, другой в Турове, не думали уступать своих волостей Всеволоду 11. Тогда он решился начать борьбу со всеми Мономаховичами за один раз. Он вошел в союз с галицкими князьями, Иваном Васильковичем и Владимирком Володаревичем, и двинул половцев 12. В размещении союзнических сил, собранных Всеволодом Ольговичем, видно с его стороны понимание интересов каждого из союзников: сосредоточение Владимиро-Волынской области в одних руках и союз соседних с Галичем Мономаховичей был опасен для галицких князей поэтому Всеволод мог поручить им {113} заняться Владимиром-Волынским и Туровом, а Ольговичей он повел на Переяславль, потому что они были заинтересованы в его взятии.

Несмотря на большие силы, двинутые Всеволодом, Андрей отказался переменить Переяславль на Курск, говоря, что отец его сидел не в Курске, а в Переяславле, что только с его смертью Всеволод достигнет своей цели. Поход этот кончился неудачей 13, и Мономаховичи остались при своих областях. Пришлось уступить тем более, что Всеволоду было необходимо привлечь на свою сторону Мстиславичей, так как, говорит летопись, ему без них нельзя было обойтись. Действительно, когда предложением Андрею отправиться в Курск выяснился план Всеволода, его братья совершенно стали против него, чтó выразилось требованием от Всеволода тех Северских областей, которые он еще удерживал за собою.

Обстоятельства запутались еще более, когда новгородцы выгнали от себя Ростислава Юрьевича и снова призвали Святослава Ольговича 1. По-видимому, это было к лучшему для Всеволода, так как он избавлялся от притязаний одного из братьев, но спокойствие в Новгороде продолжалось недолго: вскоре новгородцы стали волноваться против Святослава за суровое обращение 2. Вероятно, он уж чересчур энергически стал расправляться с враждебной партией. Утомившись в борьбе, Святослав отправил к брату сказать: «тягота, братец, быть у этих людей. Не хочу я у них оставаться; пошли, кого хочешь!» Тогда Всеволод потребовал у новгородского веча людей для переговоров. Между тем новгородцы принялись на вече избивать сторонников Святослава. К нему явился тысяцкий, его кум, и предупредил, что его хотят схватить. Услышав это, Святослав не стал дожидаться от брата и бежал из Новгорода 3 в Курск 4. Между тем Всеволод, несмотря на просьбы {114} новгородцев, не отпускал к ним ни сына, ни присланных людей. Тогда Новгород прислал новых послов и даже епископа с требованием пустить к ним Святослава Всеволодовича. Всеволод согласился. Но лишь только послы с своим новым князем достигли Чернигова, как из Новгорода пришло новое решение: «не хотим мы ни сына твоего, ни брата, не хотим никого из вашего рода, хотим из племени Владимира». Всеволод воротил посольство из Чернигова и на просьбу новгородцев — дать им Святополка Мстиславича — отвечал тем, что засадил их послов в тюрьму 5. Далее. Он призвал к себе Мстиславичей, отдал им Берестье и запретил иметь виды на Новгород: «пусть они сидят себе сами, пусть сами где-нибудь князя отыщут!» — говорил он 6.

Не трудно понять такие быстрые перемены в требованиях новгородцев. Главных партий в нем было, как мы видели, две, но обе они сходились в одном — в стремлении к независимости Новгорода. Призывали ли новгородцы Ольговича, или Юрьевича, независимость Новгорода оставалась не тронутой, хотя бы одна из партий брала верх, потому что областные князья, посылая им своих сыновей или братьев, сами не могли изъявлять притязаний на зависимость от них Новгорода. Другое дело, если они брали себе сына киевского князя. Киев, имевший право требовать себе подчинения, как главный город Руси, тем более мог проводить эту идею, когда в Новгороде сидел сын великого князя. Только при большом доверии к личности, сидевшей в Киеве, или, когда князь обставлял дело искусной комбинацией интересов, новгородцы решались брать себе его сыновей. Вот почему Новгород только в первую минуту, во время борьбы двух партий, обратился к Всеволоду, но лишь только волнение несколько улеглось, новгородцы повернули дело назад и решили взять себе слабых в данное время Мстиславичей. Всеволод Ольгович хотел поставить теперь Новгород в необходимость просить себе князя у того, кто был в Киеве, и его план, {115} может быть, удался бы, если бы у новгородцев не было соседа, Юрия Долгорукого, который был очень опасен для них по силе своего удела. Видно, что и в данном случае не обошлось без его влияния, так как повредить политике Всеволода заставлял его прямой интерес. Действительно, в 1141 году новгородцы взяли к себе Ростислава Юрьевича.