Эрин Хантер. Восход солнца (стр. 10 )

«Да пусть остается... Какой в этом вред?»

Из палатки старейшин показались Пурди, Кисточка и Долгохвост. Старики медленно вышли на поляну и смешались с толпой котов.

—  Ох, горе-то какое! — заморгал Пурди. — Нет ничего хуже, чем когда молодые умирают. Бедная малышка! У нее вся жизнь была впереди...

—  Она была хорошая кошка, — вздохнула Кисточка. — Перед самой своей смертью она принесла мне свежей добычи...

Собравшиеся на поляне коты растерянно переглядывались, не зная, что теперь делать. Наконец, Остролистая с облегчением увидела, как Крутобок решительно вышел в центр толпы и взмахнул хвостом.

—  Мышеус! — приказал он. — Иди, приведи Огнезвезда. Он охотится возле Заброшенного гнезда Двуногих. Ежевика пошел в пограничное патрулирование, но я не знаю, где он сейчас, так что его нам придется дождаться, — добавил он, глядя ислед убегающему Мышеусу. — Листвичка, будь добра, осмотри Колючку. Нужно убедиться, что малышка не пострадала.

Листвичка с явным облегчением кивнула, и Остролистой показалось, что она счастлива занять себя каким-нибудь делом. Милли подвела Колюч­ку к целительнице и уселась рядом, взволнованно царапая когтями землю. Ромашка присоединилась к пей, испуганно поглядывая на своих притихших котят.

Глядя, как Листвичка тщательно обнюхивает Колючку, Остролистая тихо шепнула брату:

—  Пусть Звездное племя пощадит ее! Неужели Медобока погибла зря?

Наконец, Листвичка подняла голову и объ­явила:

—  С ней все в порядке. Я дам ей маковых зерен, чтобы лучше спала.

—  А про змею-то вы забыли? — завизжала Ро­машка. — Раньше у нас в лагере змей не было!

—  Да, что будем делать со змеей? — всполоши­лась Милли. — Нельзя же сидеть, сложа лапы! Се­годня Медобока — а завтра кто? Кто следующий?

Крутобок повернулся к Львиносвету и прика­зал:

—  Покажи, где это случилось.

Последовав за братом, Остролистая прошла через поляну к скалам. Ей нравилась спокойная властность Крутобока, и она впервые подумала о том, что в старом лесу Крутобок, должно быть, был хорошим глашатаем.

—  Змея выползла из этой щели, — сказал Льви­носвет, указывая хвостом на глубокую трещину в скале. — Но я не видел, вернулась она туда или нет.

Очень осторожно Крутобок приблизился к ска­лам и обнюхал каждую трещинку.

—  Здесь никаких следов, — пробормотал он, по­вернувшись к Львиносвету — Но змея может быть где угодно. Некоторые трещины очень глубокие, так что там может быть целое змеиное гнездо!

От страха у Остролистой задрожали лапы. Как же они будут жить в овраге, где в любой момент из любой щели может выползти смерть?

—  Милли права, — пробормотала она. — Нужно что-то делать.

Прежде чем Крутобок успел ответить, все уви­дели промельк рыжей шерсти возле входа в лагерь, и на поляну выбежал Огнезвезд.

Крутобок бросился к нему, и Остролистая за­метила, как тревога в глазах Огнезвезда сменилась ужасом, когда взгляд его упал на мертвое тело Медобоки. Приблизившись к ней, он сел рядом с го­рюющей семьей умершей кошки.

Остролистая стояла так близко, что услышала, как предводитель тихо проговорил:

—  Мне так жаль... Воины не должны погибать в собственном лагере! Обещаю, что сделаю все для того, чтобы это больше никогда не повторилось.

«Интересно, каким образом? И вообще, это не твоя вина! Не мог же ты знать, что змея выползет из трещины».

Следом за предводителем в лагерь вернулся Мышеус, Дым и Березовик. А потом появились Яролика и Воробей, волочившие охапки коша­чьей мяты. Судя по их мрачному виду, Мышеус уже успел рассказать им о произошедшем. По­следними в лагерь вбежали патрульные Ежевики, проверявшие границу с племенем Ветра, и вновь вопли изумления и ужаса огласили каменные сте­ны оврага.

Остролистой вдруг мучительно захотелось за­браться в воинскую палатку, закрыть глаза и за­рыться в мягкий мох. Возможно, когда она про­снется, смерть Медобоки окажется всего лишь кошмарным сном?

Она повернулась к палатке, но тут Огнезвезд взбежал по камням на Каменный карниз и громко мкричал:

—  Коты Грозового племени! — Раскатистый голос предводителя проникал во все уголки камен­ного оврага. — Ужасное событие произошло в на­шем лагере, но мы должны сохранять спокойствие. Медобока погибла славной смертью воительни­цы, защищая котенка своего племени. Мы будем оплакивать ее не только сегодня, но и все следую­щие месяцы. И в память о Медобоке мы должны сделать все, чтобы ни один Грозовой кот больше не пал от укуса змеи!

—  Скажи, что нам делать — и мы сделаем все! — пробасил Ежевика.

Огнезвезд серьезно кивнул своему глашатаю.

—  Для начала мы окружим часть скалы плотным барьером из ежевики. Дым, ты возьмешь на себя руководство этим делом? — спросил предводитель, и бурый воин мрачно кивнул. — Далее. Отныне я запрещаю всем котам приближаться к этому месту. Милли, Ромашка — сделайте все, чтобы ваши ко­тята как следует это поняли и запомнили. И лучше нам всем пока не греться на скалах. В пору Голых Деревьев змеи обычно спят, видимо, мы разбудили их, лазая по камням.

Остролистая заметила, как Пурди и Кисточка испуганно переглянулись и теснее прижались друг к другу.

—  Мы тоже могли бы оказаться на ее месте! — охнул Пурди.

Кисточка опустила голову и грустно вздохнула.

—  Лучше бы эта змея унесла меня, а не эту слав­ную молодую кошку, — прошептала она.

—  А теперь возвращайтесь к своим обязан­ностям, — закончил Огнезвезд. — Сегодня мы бу­дем бодрствовать над телом Медобоки. — Он легко сбежал по камням и подошел к Ежевике.

—  Львиносвет! — окликнул Дым. — Поможешь мне строить ежевичную ограду. Возьми с собой Лисенка и Ледышку, и идите в лес, наберите еже­вики.

—  Уже идем, — отозвался Львиносвет. Быстро дотронувшись носом до носа сестры, он развер­нулся и помчался искать оруженосцев.

Ромашка и Милли собрали своих котят и погнали их в детскую.

—  Пеняйте на себя, если я увижу вас возле скал! — прошипела Милли, грозно глядя на притихших малышей. — Вы слышали, что сказал Ог­незвезд?

—  Мы не будем туда ходить, — испуганно про­пищала Цветочек. Остальные котята подавленно закивали.

Белолапа хотела войти в детскую следом за ними, но тут Березовик подбежал к ней и ткнулся носом в плечо подруги.

—  Береги себя, ладно? — прошептал он.

Белоснежная кошка с любовью посмотрела на него.

—  Конечно. Не беспокойся за меня.

Березовик со вздохом повел ушами в сторону Ягодника, беззвучно сидевшего возле мертвого тела Медобоки.

—  Я не хочу отдавать тебя Звездному племени! — глyxo сказал он. — Не сейчас. Мы будем жить еще долго-долго, слышишь?

Они теснее прижались друг к другу, переплетя хвосты.

Когда коты разошлись, Остролистая осталась стоять посреди опустевшей поляны. Она не зналa, что ей теперь делать. Ей хотелось подбежать к Пеплогривке и утешить ее, но она боялась потре­вожить скорбящих родственников Медобоки. Потоптавшись, она нерешительно направилась к во­инской палатке, но тут ее остановила Листвичка.

—  Остролистая, ты не могла бы помочь Яролике разобрать травы, — попросила она. — Мы с Воробьем хотим осмотреть королев и котят. Мне кажется, смерть Медобоки очень сильно потрясла их всех.

—  Конечно, — обрадовалась Остролистая. Она отнесла собранную Воробьем кошачью мяту в пещеру, где Яролика уже деловито сортировала травы. Остролистая села рядом, с наслаждением вдыхая запах трав, напомнивший ей те далекие времена, когда она была ученицей Листвички.

«Тогда я жутко переживала, что не могу запом­нить названия трав. Знала бы я, что буду с тоской вспоминать го время. Мне бы сейчас те заботы!»

—  Если бы я только знала траву, которая лечит змеиные укусы! — печально вздохнула Яролика, перебирая лапами стебельки, обрывая увядшие или заплесневевшие листочки.

Остролистая кивнула, но про себя подумала, что никакие мечты не смогут оживить Медобоку. Услышав шаги за спиной, она пошевелила ушами и, обернувшись, увидела входящую Листвичку.

—  Мне нужны маковые зерна для Ромашки, — устало пояснила целительница. — У нее истерика.

—  Отлично ее понимаю, — ответила Яролика. — Будь у меня малыши, я бы тоже сейчас с ума схо­дила!

Отсыпав маковых зерен в листок, Листвичка уже собралась уходить, когда в палатку вошел Ог­незвезд.

—  Да? — с непонятным раздражением в голо­се спросила Листвичка, и Остролистая удивленно насторожила уши. Что происходит между целительницей и предводителем?

—  Мы должны сделать все, чтобы наши коты больше не гибли от змеиных укусов, — негромко начал Огнезвезд.

Листвичка озадаченно заморгала.

— И чего ты от меня хочешь? Я не умею выма­ни вать змей из норы!

—  Нет, — спокойно ответил предводитель, — но ты можешь сделать так, чтобы змеи больше никогдa не появлялись в основной части лагеря. Я хочу, чтобы ты разложила смерть-ягоды вокруг того места, где живут змеи.

Остролистой показалось, будто у нее лапы при­мерзли к земле. Она посмотрела на Яролику, и увидела в единственном глазу воительнице отражение собственного ужаса. Все коты знали, что Листвич­ка отказывалась даже приносить смерть-ягоды в лагерь, поскольку боялась нечаянной гибели кого-нибудь из котов.

—  Огнезвезд, но ты ведь знаешь, что... — начала целительница.

—  Объясни каждому коту и, особенно, каждо­му котенку, что эти ягоды смертельно опасны, и до них нельзя даже дотрагиваться лапой, — тоном, не крпящим возражений, перебил ее Огнезвезд. — Я уверен, они поймут. Мы сумеем это сделать. Ни один кот больше не умрет от укуса змеи!

Помолчав, Листвичка нехотя кивнула.

—  Очень хорошо. Мы с Воробьем сегодня же соберем ягоды и принесем их в лагерь. Но мне не нравится вся эта затея, — твердо сказала она. — Если за месяц смерть-ягоды не убьют ни одной гадюки, мы придумаем что-нибудь другое.

Глава XVIII

Львиносвет повел Лисенка и Ледышку в лес собирать ежевику. Внутри у него все словно оцепенело, и страшная сце­на на скалах снова и снова безжалостно прокру­чивалась перед его глазами.

«Неужели я ничего не мог сделать? Если бы я был быстрее... Если бы я первым прыгнул на змею, может быть, мне удалось бы прикончить ее?»

Оба оруженосца до сих пор тряслись от страха и вздрагивали от каждого шороха листвы под лапа­ми, словно коварная змея могла притаиться в каж­дой ложбинке, в каждом уголке леса.

«Самое ужасное, что они совершенно правы...»

— За что нам все это? Теперь у нас в лагере и Сол, и змея! — прошипела Ледышка и тут же судо­рожно отскочила в сторону, напуганная упавшим с ветки дубовым листом.

— А может быть, Сол нарочно выманил змею, чтобы она убила Медобоку? — дрожащим голосом прошептал Лисенок.

—  Не болтайте чепухи! — неожиданно для са­мого себя заорал Львиносвет, да так громко, что оруженосцы испуганно отпрянули от него. — Змея просто жила в нашем лагере. Она запросто могла оы укусить Сола, а не Медобоку.

—  Это было бы замечательно, — процедил Ли­сенок.

Львиносвет промолчал.

«Может, хватит с нас смертей?»

Он молча подвел оруженосцев к ежевично­му кусту, росшему у начала Заброшенной тропы Двуногих, забрался внутрь и начал перекусывать хрупкие от мороза, колючие ветки. Оруженосцы нервно переминались с лапы на лапу, бросая ис­пуганные взгляды на Львиносвета.

—  Чего встали? — разозлился Львиносвет. — Лезьте сюда!

—  А вдруг там змеи? — проскулила Ледышка.

—  Если бы они тут были, я бы уже помер, — раздраженно огрызнулся Львиносвет. — Ладно, что с вами поделать! — устало вздохнул он. — Я буду отгрызать стебли, а вы оттаскивайте их в сторону. Договорились?

Некоторое время они молча работали, и вот уже возле куста начала расти приличная куча веток. Внезапно Лисенок замер с зажатой в зубах веткой и испуганно вытаращил глаза.

—  В чем дело? — сдерживая раздражение, спро­сил Львиносвет. — Вытащи эту ветку, она мне ме­шает добраться до следующей.

Но Лисенок беспомощно выронил ветку и задрожал.

—  Пахнет племенем Ветра!

В тот же миг Ледышка выпустила из пасти ветку, которую она тащила в кучу и принюхалась.

—  Нет, это запах Речного племени!

Львиносвет поспешно выбрался из-под куста и как следует втянул в себя воздух.

—  Вы оба правы, — прошипел он, и шерсть у него на загривке начала подниматься дыбом. — Только вы упустили запах племени Теней.

Лисенок прижал уши к затылку и припал к земле.

—  Они снова вторглись на нашу территорию? — завизжал он.

—  Нет, не думаю, — ответил Львиносвет, с тру­дом сохраняя спокойствие. — Судя по запаху, ко­тов не очень много. — Он махнул хвостом и доба­вил: — Встаньте за мной. И ничего не делайте без моего приказа!

Оруженосцы, прижавшись друг к дружке, спря­тались ему за спину, а Львиносвет повернулся в ту сторону, откуда приближался запах. Вскоре за­шуршали заросли папоротника, и на поляну вы­шел Чернозвезд в сопровождении Рябинника. В следующий миг из кустов показались Пятнистая Звезда, а затем и Однозвезд с Карноухом.

«Отлично, все три предводителя в сборе! Ниче­го себе, патруль!»

—  Здравствуй, Львиносвет, — кивнул Черно­звезд. — Нам нужно поговорить с Огнезвездом.

—  Хорошо, — ответил Львиносвет. — Идите за мной. Лисенок, Ледышка, отнесите ежевику.

Оставив оруженосцев возиться с колючками, он быстро повел гостей в каменный овраг. Поляна встретила Львиносвета скорбной тишиной. Тело Медобоки все еще лежало в тени, окруженное го­рюющими родственниками, которым предстояло провести здесь остаток дня и всю ночь до рассвета. Сол исчез, а Терновник молча нес стражу возле его палатки. Котята и королевы не показывали носа из детской.

Огнезвезд стоял посреди поляны, о чем-то оза­боченно разговаривая с Крутобоком и Ежевикой. Услышав приближающиеся шаги, все трое подняли головы и с недоумением уставились на гостей.

—  Добро пожаловать, — произнес Огнезвезд, вежливо склоняя голову перед тремя предводителями. Голос его звучал настороженно, а шерсть на загривке начала подниматься. — Чем я могу вам помочь?

Чернозвезд не стал тратить время на приветствия и церемонии.

—  Сол здесь? — рявкнул он.

—  Это он убил Уголька? — выпалила Пятнистая Звезда.

Однозвезд выпустил когти и угрожающе зары­чал:

—  Когда ты собирался рассказать нам о том, что держишь в плену убийцу?

Огнезвезд насторожил уши и с беспокойством замахал хвостом. Львиносвет готов был поклясть­ся, что в зеленых глазах предводителя мелькнуло искренне изумление.

—  Откуда вы узнали об этом, да еще так быстро? — спросил он.

—  Мои патрульные видели, как ваши коты шли вдоль озера и вели с собой Сола, — ответил Однозвезд, с трудом сдерживая ярость. — Они рассказали об этом патрульным Речного племени, а те передали новость воинам Теней.

Огнезвезд обвел глазами предводителей.

—  С каких пор дела Грозовых котов стали ка­саться наших соседей? — холодно спросил он.

—  С тех пор, как ты ставишь под угрозу наши племена! — ответила Пятнистая Звезда.

—  Ты знал, как опасен этот кот, — выкрикнул Однозвезд, царапая когтями землю. — И ты все равно привел его в наш лес!

Чернозвезд вышел вперед. Умом Львиносвет понимал, что предводитель племени Теней не по­смеет напасть на Огнезвезда в лагере Грозового племени, однако все равно напряг мышцы, гото­вый в любой миг броситься на защиту своего пред­водителя.

—  Неужели ты забыл, что этот кот пытался сделать с племенем Теней? — прошипел Черно­звезд. — Он пытался убить нашу веру и отвратить нас от Звездного племени!

«Ну да, как же! Если это правда, то я маленькая беззащитная мышка!» — скривился Львиносвет. Судя по взгляду, которым обменялись Крутобок и Ежевика, они думали то же самое. Чернозвезд с необыкновенной легкостью снял с себя всякую ответственность за то, что творилось в его племе­ни, когда он первым бросился плясать под сладкое мурчание Сола!

—  Что ты собираешься с ним делать? — резко спросила Пятнистая Звезда.

Огнезвезд заколебался. Он выглядел очень встревоженным, но старался не выпускать когти.

—  Я пока не решил, — признался он. — Мы все еще пытаемся выяснить, что произошло и какое отношение имеет к этому Сол.

Однозвезд гневно раздул ноздри и сощурил глаза.

—  Сол слишком опасен, чтобы позволять ему оставаться на берегах этого озера! Ты должен не­медленно изгнать его прочь!

—  Не следовало вообще приводить его сюда! — поддержала Пятнистая Звезда. — Это понятно лю­бому коту, кроме тех, у кого осы свили гнездо в голове!

—  Но тогда убийство Уголька осталось бы нео­тмщенным, — спокойно напомнил Огнезвезд.

—  Месть — это не главное! — рявкнул Однозвезд. — Ты не имеешь права подвергать опасно­сти все племена, ради своих интересов! Что бы ни случилось теперь в твоем племени, на нашу поддержку ты можешь больше не рассчитывать.

Остальные предводители согласно закивали, а сопровождавшие их воины процедили какие-то угрозы. Опасный холодок пробежал по спине Львиносвета, горячая кровь запульсировала в его жилах, и он едва сдержался, чтобы не прыгнуть мперед и не полоснуть когтями по мордам этих надменных котов.

«Что они себе позволяют? Кто дал им право вмешиваться в дела Грозового племени?»

Чернозвезд гордо вскинул подбородок и отче­канил:

—  До начала следующего Совета Сол должен убраться с территории котов-воителей. В противном случае мы все объединимся и изгоним его своими силами!

Глава XIX

Воробей молча шел по следам Листвички, взбиравшейся на склон холма, где деревья расступались, и густой слой сосновых игл покрывал землю. По­том земля под лапами стала сырой и вязкой, и Воробей чуть не поскользнулся, скатываясь с холма к росшим внизу кустам. С трудом устояв на лапах, он почувствовал резкий запах коры и ягод тиса.

—  Пришли, — глухо сказала Листвичка. — Я за­берусь на дерево и наклоню ветку, чтобы ты мог дотянуться, — с этими словами она слегка подтол­кнула Воробья вперед. — Стой тут!

Он услышал, как Листвичка полезла на дерево, а вскоре почувствовал прикосновение ветки к сво­ей макушке. Воробей невольно ощетинился, учуяв сильный запах смерть-ягод.

—  Поднимись на задние лапы, повыше, — велела Листвичка сверху. — Ветка с ягодами прямо у тебя над головой, только будь осторожен!

—  Без тебя как-нибудь догадаюсь!»

Встав на задние лапы, Воробей изо всех сил вытянулся вверх, пока не почувствовал, как лохматая ветка очутилась прямо перед его мордой, а тяжелые ягоды коснулись шерсти. Примерившись, он аккуратно ухватился зубами за тонкую ветку и по­пробовал перекусить ее. Листвичка еще ниже наклонила куст, помогая ему.

И тут его с головой накрыли волны тоски, ис­ходившие от шерсти целительницы. В первый момент Воробей даже пошатнулся, едва устояв на лапax, и покрепче встал на скользких иглах, чтобы снова взяться зубами за ветку.

Теперь он точно знал, что Листвичку терзает какое-то мучительное беспокойство, и страх принести в лагерь смерть-ягоды был тут совсем ни при чем. Она вся извелась от горя и терзаний, и так глубоко погрузилась в свои страдания, что с трудом таскала лапы.

Однако голос Листвички прозвучал, как всегда, спокойно:

—  Ну вот и все.

С тихим шелестом ветка упала на лесную землю возле лап Воробья. Расслабившись, он пошевелил плечами, разминая затекшие мышцы, а потом осторожно поднял ветку, стараясь не дотрагиваться зубами до ягод.

Негромкий стук, раздавшийся за его спиной, подсказал, что Листвичка спрыгнула с дерева на землю.

—  Ты неси ветку, — сказала она, — а я пойду с тедом и буду смотреть, чтобы ни одна ягодка не упала. Здесь-то пускай падают, но я не хочу, чтобы хоть одна ягода оказалась рядом с нашим лагерем!

Выскочив из туннеля, Воробей сразу понял, что все племя высыпало на поляну и возбужденно гу­дит, напоминая растревоженный улей. Почуяв за­пах брата, он подбежал к нему и, быстро выплюнув ветку тиса, спросил:

—  Великое Звездное племя, что тут еще случи­лось?

—  К нам только что заявились предводители со­седских племен, — прорычал Львиносвет. — Они заявили Огнезвезду, что он должен до следующего Совета избавиться от Сола, иначе они явятся сюда и сами с ним разберутся!

—  Ч-что? — Воробей хлестнул себя хвостом. — Какое они имеют право приказывать нам?

Он чувствовал, как искры гнева с шипением раз­летаются от взъерошенной шкуры Львиносвета.

—  Им плевать, что Уголька кто-то убил! — про­рычал брат. — Они ведут себя, как перепуганные кролики, вбившие себе в голову, что страшный Сол вот-вот выскочит из норы и спустит с них шкуры! Огнезвезд не должен был позволять им так вести себя!

Воробей неразборчиво поддакнул, но на самом деле у него лапы заболели от тревоги. Ему не нра­вилось, что соседние племена знали об убийстве Уголька. Смерть серого воина оказалась камнем, брошенным в озеро, и волны от этого камня рас­пространялись все дальше и дальше, вовсе не ду­мая затихать.

Он попытался отогнать невеселые мысли, и поч­ти обрадовался, услышав голос Листвички:

—  Воробей, положи ягоды вот на этот лист. Я хочу, чтобы все котята хорошенько запомнили, как они выглядят и насколько опасны.

Целительница положила перед Воробьем лист, и тот высыпал на него груду ягод. Затем они взялись за края листа и осторожно понесли его через лагерь в детскую.

— Приведи Лисенка и Ледышку, пусть тоже посмотрят, — приказала Листвичка.

Принюхавшись, Воробей обнаружил обоих ору­женосцев возле скалы, где Дым сооружал оградительный барьер.

-  Лисенок! Ледышка! — позвал он. — Листвичка вас зовет!

-  Идем! — завизжала в ответ Ледышка.

Воробей повернулся, но все-таки успел услы­шать недовольное ворчание Дыма:

-  Вообще-то, мне хотелось бы закончить эту ограду до начала Зеленых Деревьев. Ладно, идите, но как только Листвичка вас отпустить, немедлен­но возвращайтесь сюда!

-  Милли! Ромашка! — услышал Воробей рез­кий голос целительницы, когда просунул голову в детскую. — Приведите сюда котят, пожалуйстa.

-  Зачем это? — зевнула Ромашка. После маковых зерен она постоянно клевала носом.

-  Я хочу кое-что показать всем вам.

Целители терпеливо подождали, когда королевы приведут в детскую своих котят. Вместе с ними и палатку протиснулась и Белолапа.

-  А теперь, — сказала Листвичка, когда все были в сборе, — посмотрите на эти ягоды. Всем видно?

Воробей почувствовал нарастающее любопытство котят, однако они все еще робели и не решались ответить Л иствичке.

— С виду вкусные, — первым подал голос Шмелик.

— Нет! Они не вкусные! — голос Листвички задрожал от гнева и отвращения. — Эти ягоды — плохие. Злые. Их называют смерть-ягодами. Хо­тите знать, почему? Потому, что если вы съедите хоть одну такую ягодку, то у вас страшно разболит­ся живот, а потом вы умрете. И никакие целители не смогут вам помочь.

Воробей знал, что это не совсем так. Когда-то Кисточка рассказала им, что старая целительница Пепелица все-таки сумела вылечить Медуни­цу, когда та наелась смерть-ягод, однако об этом лучше было сейчас не вспоминать. Листвичка должна была как следует припугнуть котят, что­бы они боялись даже близко подходить к яго­дам.

—  Но зачем же вы принесли эту мерзость в ла­герь? — взвилась Ромашка.

—  Затем, что Огнезвезд хочет с их помощью убить змею, — ответила Листвичка. — Но я должна убедиться в том, что наши коты будут умнее змеи и станут держаться подальше от этой отравы.

—  Слышали? — грозно спросила своих котят Милли. — Хорошенько посмотрите на эти ягоды, чтобы ни с чем не перепутать.

—  Мы будем осторожны, — испуганно проле­петала Шиповничек. Остальные котята молча за­кивали.

—  Лисенок? Ледышка? Все поняли? — спросила Листвичка.

—  Все! — ответил Лисенок. — Мы не будем их трогать.

—  И в лесу будем смотреть, чтобы не съесть по ошибке, — добавила Ледышка.

—  Вот и хорошо. А теперь бегите, но не забы­вайте, что я вам сказала. — Листвичка подхватила зубами лист, выволокла его из детской и потащила к своей палатке, но на полпути вдруг остановилась и посмотрела на Воробья. — Будь добр, принеси мне мышку из кучи дичи.

Воробей помчался к куче и вернулся с жирной мышкой.

— Вот. Хорошенькая, жирная.

— Я не собираюсь ее есть, — пояснила целительница. — Это для змеи. Хочу попробовать накормить мышь смерть-ягодами. Ну-ка, придержи ее лапой, чтобы мне было удобнее.

—  Так ты все лапы перепачкаешь ядом, — ис­пугался Воробей.

—  Нет. Я возьму палочку и напихаю ягод мыши к пасть.

Положив лапу на мышь, Воробей почувствовал острое отвращение, охватившее его наставницу. Ему казалось, будто он слышит ее мысли:

«Я целительница! Я должна исцелять, а не убивать!»

Однако он не сказал ни слова и терпеливо ждал, пока Листвичка набьет мышь смертельными ягодами.

«Очень надо снова нарваться на ее раздражение! Да она шкуру с меня спустит, если я заговорю с ней».

—  Ну вот, кажется, готово, — вздохнула Листвичка. — Я туда и колючек напихала, они будут колоть змею изнутри и помогут быстрее разнести яд по ее телу.

Воробей кивнул. Он был немного удивлен тем, с каким отвращением Листвичка отнеслась к ис­пользованию своих знаний и умений для убийства, пусть даже ее жертвой должна была стать змея, юлько что унесшая жизнь Медобоки. Однако сей­час его больше всего занимала мысль о растени­ях, которые могут не исцелять, а причинять вред и даже убивать.

«Интересно, есть ли еще такие растения, кроме тиса?»

Листвичка аккуратно положила начиненную смертью мышь на лист и поволокла его на поляну, где Дым с помощью Львиносвета и оруженосцев окружал змеиную нору ежевикой.

Пока целительница объясняла Дыму про смерть-ягоды и свою затею с мышью, Воробей по­дошел к брату.

—  Отличная мысль, — услышал он за спиной до­вольный голос Дыма. — Я положу приманку возле норы, за барьером.

—  Только будь осторожен! — попросила Ли­ствичка.

—  Не волнуйся, — с неожиданной мягкостью от­ветил Дым. — Видишь, я беру ее за хвост. — Воро­бей услышал, как Дым перемахнул через ежевику, а потом выпрыгнул обратно. — Ну вот и все, — про­пыхтел он. — Готов. Так, а вы чего ждете? Давайте поскорее закончим с этим делом!

Вернувшись в свою палатку, целители береж­но завернули остатки смерть-ягод в плотный лист.

—  Лучше приберечь их, на случай, если при­манка не подействует, — пояснила Листвичка. — Не нравится мне все это, но...

Оглушительный визг не дал ей закончить.

—  Листвичка! Листвичка!

—  Что еще? — простонал Воробей.

В следующий миг он почувствовал запах Бу­рого, а потом и сам молодой воин ворвался в пе­щеру.

—  Листвичка! Скорее, скорее! — прокричал он. — У Белолапы начались боли в животе!

—  Хорошо, хорошо, не волнуйся, — вскочила Листвичка. — Я уверена, что в этом нет ничего се­рьезного. Возможно, ей пришло время окотиться. Воробей, спрячь сверток, — велела она, поспешно проходя к выходу. — Убери в самый дальний угол кладовой, чтобы никто не наткнулся на ягоды по ошибке.

Воробей поскорее оттащил ягоды в кладовку, где хранились груды сушеных трав и старые сверт­ки со снадобьями.

—  Давно пора вычистить тут все, — проворчал он, заталкивая сверток со смерть-ягодами поглуб­же в щель.

Выбравшись в палатку, он с отвращением по­шевелил запыленными усами. Вся его шерсть была обсыпана мелкой трухой от раскрошив­шихся сухих листьев и стеблей. Он начал вылизывать плечо, но тут в палатку снова ворвалась Листвичка.

—  С Белолапой все в порядке, — пропыхтела она. — Просто живот разболелся. Сейчас отнесу ей можжевеловых ягод, — юркнув в кладовку, она выскочила оттуда со завернутыми в лист ягода­ми. — Кстати, чуть не забыла! — пробормотала це­нительница, не разжимая зубов. — Со всеми эти­ми хлопотами я так и не осмотрела натертые лапы Пурди. Займись этим, ладно?

—  Ладно, — вздохнул Воробей, прощаясь с же­ланием как следует вылизать шерстку. Вернувшись к кладовую, он вытащил несколько стебельков ты­сячелистника и поплелся в палатку к старейши­нам.

Протиснувшись под низкие ветки куста, он сразy услышал скрипучий голос Пурди:

—  Вот никак не пойму, отчего вы все так на­строены против Сола. Эти предводители, что приходили сюда сегодня, хором потребовали от него избавиться! — старый кот, похоже, просто не мог справиться с волнением. — Почему вы меня-то не слушаете? Я же говорю вам — Сол хороший кот!

—  Пурди, ты тоже не слушаешь котов, которые говорят тебе о том, что натворил твой Сол в нашем лесу, — ответила Кисточка, и Воробей понял, что терпение старухи уже на исходе.

«А она и так никогда не славилась терпимостью! Надо поскорее вмешаться, пока у них до драки не дошло».

—  Да с какой стати я должен слушать такую чепуху! — пренебрежительно фыркнул Пурди. — Подумаешь, говорил котам, во что им верить, а во что нет! Не хотели бы — так не слушались бы его, и дело с концом.

«А ты не так глуп, как кажешься. — Воробей с трудом удержался, чтобы не замурчать от удоволь­ствия. — Ты совершенно прав!»

—  Видишь ли, Пурди, Звездное племя для нас очень важно, — осторожно сказал Долго­хвост. — Ты поймешь это, если захочешь остать­ся с нами.

—  Небесные коты! — снова фыркнул Пурди. — Да скорее ежи полетят, чем я поверю в эти сказоч­ки. Но речь не об этом, а о том, что теперь будет делать ваш Огнезвезд. Может, пора уже перестать относиться к Солу, как к пленнику? Пора бы ва­шему предводителю прийти в разум и позволить Солу жить в племени, вместе со всеми.

Почувствовав, что Кисточка вот-вот наки­нется на старика, Воробей поспешно выскочил вперед. Заметив его, Кисточка раздраженно зашипела и отодвинулась в дальний угол па­латки.

—  Привет, Пурди. Дай-ка мне взглянуть на твои лапы, — бодро воскликнул Воробей.

—  Как раз вовремя, — проворчал старый кот. — Подушечки просто огнем горят, спасенья нет! — Он повалился на бок и протянул Воробью лапы.

Тот осторожно ощупал каждую подушечку на лапах старика.

«Да, дело серьезно...»

Кожа на ступнях Пурди была горячей, подушеч­ки распухли и потрескались от долгих скитаний по твердым дорогам Двуногих.

—  Сейчас я смажу твои лапы мазью, надеюсь, полегчает, — пробормотал Воробей, начиная на­кладывать кашицу из тысячелистника. — Поста­райся подольше лежать и не вставать, ладно? Ору­женосцы принесут тебе свежей дичи.

Пурди судорожно вздохнул.

—  Ох, хорошо-то как! Гораздо лучше, малыш, гораздо. Ты, конечно, никчемный пустоголо­вый юнец, но дело свое знаешь, — нехотя при­жал он.

—  Большое спасибо, — язвительно ответил Во­робей. — Я буду приходить каждый день и... — Он осекся, потому что Долголап вдруг вытянул шею и тщательно обнюхал его шерсть.

—  Воробей, а ведь это та самая травка!

—  Что? Какая травка?

—  Да вот, к шерсти твоей пристала. Я, конечно, не уверен, но... Кисточка, подойди-ка к нам, по­жалуйста, — позвал слепой кот.

—  Чего еще? — недовольно проворчала Ки­сточка, однако встала и, подойдя к Воробью, обнюхала его шерсть. Потом слизнула длинный стебелек, должно быть, приставший к его шер­сти, когда он лазил в кладовую, и медленно раз­жевала.

—  Что ты делаешь? — спросил Воробей.

—  Она самая! — в голосе Кисточки слышалось искреннее удивление. — Ишь ты, пустая твоя го­лова. Да это же та самая травка, которую Листвич­ка спутала с моей пижмой!

Глава XX

Воробей извернулся и обнюхал кусочки загадочной травы, приставшие к его шерсти. Запах был резкий, а когда он дотронулся носом до сухих листочков, то по­чувствовал кружевные зубчатые края. Воробей не знал, что это за растение. Листвичка никогда при нем его не использовала и уж точно никогда о нем не рассказывала.

Спешно закончив обрабатывать лапы Пурди, он вскочил и повернулся к выходу.

—  Теперь будет лучше, вот увидишь, — на ходу оросил он. — Завтра я снова приду.

С этими словами он выскочил из палатки, не обращая внимания на горестный вопль Пурди:

— Куда ты, пострел? К чему вся эта суматоха?

Ворвавшись в свою палатку, Воробей нашел Листвичку на подстилке.

— Листвичка, что...— начал он, подскочив в целительнице. И вдруг осекся. Он вспомнил, как обозлилась Листвичка, когда он впервые по­пытался расспросить ее об этой таинственной траве.

«Лучше держать язык за зубами и потихоньку выяснить все самому».

—  В чем дело, Воробей? — с безмерной устало­стью в голосе спросила Листвичка. — Почему ты вечно врываешься, как ураган? Я хотела немного вздремнуть до темноты. Ты не забыл, что сегодня ночью племя будет нести траурную стражу у тела Медобоки.

—  Извини, — пробормотал Воробей. К счастью, Листвичка не стала спрашивать, чего ему надо и что он собирался у нее спросить.

—  Кстати, сегодня мы должны идти к Лунному озеру, — продолжала целительница. — Ты пойдешь один. Я должна остаться на церемонию проща­ния.

— Конечно, — кивнул Воробей. Он изо всех сил старался оставаться спокойным, хотя его так и подмывало запрыгать по пещере, как малому ко­тенку. Без Листвички никто не помешает ему рас­спросить соседских целителей об этой странной траве!

Резкий ночной ветер шуршал в ветвях деревьев над головой Воробья. Его недолгая радость уже улеглась, и хотя он по-прежнему уверенно шел вперед, его одолевали сомнения. Что-то осталь­ные целители скажут о Соле?

Добравшись до гребня холма, он сразу учуял за­пах стоявших возле ручья Корявого и Пустельги. Не успел Воробей подойти к ним, как со стороны территории племени Теней вышел Перышко. Во­робей удивленно повел ушами, почувствовав запах еще одного кота, идущего рядом с целителем.

—  Огонек! — воскликнул он.

—  Ага, ты меня не забыл! — радостно завопил Огонек. Радость переполняла его, как дождевая вода переполняет лужу после весеннего ливня. — Я видел тебя, когда Рыжинка приводила нас в твой лагерь. Мы с тобой родственники! — гордо доба­вил он.

«А вот тут ты ошибаешься».

Коготь сожаления царапнул по сердцу Воробья. Ему нравились все трое юных оруженосцев племе­ни Теней, и он искренне хотел бы быть с ними в родстве.

—  Огонек теперь мой оруженосец, — объявил Перышко. — Сегодня я представлю его Звездному племени.

—  Поздравляю, — от всей души сказал Воробей, похлопав малыша хвостом по плечу. Он помнил, как расстраивался маленький Огонек, когда вме­сте с матерью, сестрой и братом ему пришлось покинуть свое племя после того, как Сол убедил Чернозвезда ликвидировать должность целителя племени. Все-таки хорошо, что сейчас малыш с радостью ступает на путь, предначертанный ему Звездным племенем! Наверное, сейчас не под­ходящее время сообщать ему, что они никакие не родственники?

«А разве будет когда-нибудь „подходящее" вре­мя? Или просто — хорошее?»

Воробей грустно вздохнул и незаметно покачал головой.

Целители по очереди поздоровались, поздрави­ли Огонька, но Мотылинки и Ивушки из Речного племени по-прежнему не было видно.

—  Мы не можем больше ждать, — решил Коря­вый. — Путь долгий, а времени мало.

—  Может быть, они догонят нас по дороге, — согласился Перышко.

«Они? Будто вы не знаете, что Мотылинка пред­почитает сладко спать в своей палатке, вместо того, чтобы таскаться по темноте к Лунному озеру! Она почти всегда присылает вместо себя Ивушку!»

Целители уже начали взбираться по крутому склону к кустам, окружавшим Лунное озеро, когда сзади раздался задыхающийся крик:

—  Постойте! Подождите нас!

Обернувшись, Воробей почувствовал быстро приближающийся запах Мотылинки и ее уче­ницы.

—  Извините, — пропыхтела Мотылинка, до­бравшись до подножия скалы. — Нам пришлось задержаться. Нашей маленькой Лепесточек в глаз попала колючка.