Ежевика первым двинулся к выходу из гнезда. Сол пошел следом, а за ним и все патрульные высыпали из сырых стен в сад. День выдался солнечный, на бледном небе не было видно ни облачка, и легкий холодный ветерок весело шуршал в листве кустов.
На полпути к забору Ежевика вдруг остановился и обернулся к Пурди, который сидел на пороге и тоскливо смотрел вслед уходящим котам.
— Пойдем с нами, Пурди, — горячо попросил он. — Для тебя всегда найдется место в палатке старейшин. Огнезвезд с радостью примет тебя, и ты никогда больше не будешь один!
Пурди разинул пасть и заморгал.
— Это... Уж и не знаю, что и ответить-то...
У Остролистой сердце разрывалось от жалости к старику, однако слова Ежевики заставили ее протестующее ощетиниться.
«Какое он имеет право предлагать такое? Это неправильно! Пурди чужак, он не воитель. Ему не место в нашем племени! И что скажут остальные?»
Внезапно она поежилась и опустила голову.
«Возможно, я тоже никакая не воительница. Неужели это значит, что мне тоже не место в племени, и я должна жить одна, без друзей?»
Сол равнодушно смотрел перед собой. Казалось, ему не было никакого дела до Пурди.
— Решай, Пурди, — попросил Ежевика.
— Спасибо, конечно, но нет... Я уж тут останусь. — Пурди встряхнул клокастой шерстью и покачал головой. — И нечего меня жалеть! Это не первая пора Голых Деревьев в моей жизни, и надеюсь, не последняя. Проскриплю как-нибудь.
— Ты бы помог нам пройти через территорию Двуногих, — сказал Бурый, подходя к старику. — Честно говоря, без тебя нам придется непросто. Ведь ты знаешь гут все ходы и выходы!
— А когда мы вернемся в лагерь, ты мог бы помогать нам обучать оруженосцев, — подхватил Ежевика. — Надеюсь, Остролистая и Львиносвет не забыли, как ты спас их от собак!
Львиносвет горячо закивал, а Остролистая поежилась, вспомнив, как во время путешествия в горы собаки загнали их в старый амбар. Если бы не Пурди, от них с братом и Ветерком остались бы только воспоминания!
— В нашем племени старейшины пользуются большим уважением, к их советам всегда прислушиваются, — продолжал Ежевика. — Мы будем счастливы, если к нам присоединится такой мудрый и опытный кот, как ты. Ты знаешь все о Двуногих — то есть, о Прямоходах — и о жизни среди Гремящих троп.
Остролистая впилась когтями в землю. Зачем Ежевика и Бурый лгут старику? Будто они не знают, что привести еще одного одиночку в племя будет совсем не просто! И потом, зачем котам-воителям знания о Гремящих тропах и Двуногих? На берегах озера Двуногие появляются редко, а на территории Грозового племени их и вообще не бывает!
«Почему не оставить Пурди в покое? Он ведь ясно сказал, что ему и тут хорошо! Почему Грозовые коты вечно хотят всех опекать?»
— Ну... Так и быть, — решился Пурди, поспешно выпрыгивая из дыры в стене и бросаясь к патрульным. — Прогуляюсь с вами до края территории Двуногих, а уж там видно будет. Вдруг вам и впрямь помощь понадобится, тут я и пригожусь. — Он повернулся к Солу и добавил: — Кстати, я ведь так и не закончил рассказывать тебе ту историю про лису! Тогда слушай...
Ежевика повел котов к дыре в заборе, через которую они забрались в сад накануне. Здесь он остановился и, задрав голову, как следует принюхался. Остальные патрульные терпеливо ждали.
Закрыв глаза, Остролистая изо всех сил сосредоточилась, и вскоре легкое покалывание в лапах подсказало ей, в какой стороне лежит озеро.
— Ты знаешь, куда нам идти? — нетерпеливо спросила глашатая Орешница. Как видно, она не доверяла собственному чутью.
— Кажется, да, — кивнул Ежевика. — Я пытаюсь вспомнить, что мы видели с крыши того высокого гнезда.
— Я на эту крышу больше не полезу! — испуганно взвыл Березовик.
— И не нужно, — успокоил его глашатай. — Потом кто-нибудь из нас залезет на дерево, чтобы убедиться, правильно ли мы идем.
Протиснувшись сквозь отверстие в изгороди, Остролистая побежала следом за Ежевикой. Вскоре коты вышли на полоску травы перед Гремящей тропой, которую они переходили накануне. Но если вчера тропа казалась заброшенной, то теперь по ней с ревом сновали чудища. Их яркие блестящие бока слепили котам глаза, от рева закладывало уши, а в воздухе стоял невыносимый едкий смрад.
— Ненавижу все это, — прошипела Остролистая на ухо брату. — Никогда не привыкну к этим Гремящим тропам! Каждый раз боюсь, что кто-нибудь из нас попадет под лапы чудищам.
Ежевика сделал несколько шагов вперед, и остановился так близко от края Гремящей тропы, что ветер, поднятый пробегающими чудищами, трепал его густую полосатую шерсть.
— По моей команде дружно бросайтесь бежать, так быстро, будто за вами гонится собачья стая!
— Это будет нетрудно представить, — пробормотал Львиносвет.
Остролистая отметила, что Бурый встал рядом с Пурди, на случай, если старику понадобится помощь во время перехода.
Сол стоял с другой стороны от одиночки и не сводил глаз с противоположной стороны дороги.
Огромное чудище с ревом пробежало мимо, и не успело его рычание растаять вдали, как Ежевика быстро посмотрел в обе стороны Гремящей тропы и крикнул:
— Бежим!
Остролистая сорвалась с места. Твердая поверхность Гремящей тропы больно царапала подушечки ее лап, но она вихрем пронеслась по ней и, задыхаясь, кубарем скатилась в траву на другой стороне.
Обернувшись, она увидела, что через дорогу перебрались все, кроме Пурди и Бурого. Старый кот, еде переставляя лапы, топтался на середине Гремящей тропы, а несчастный Бурый метался рядом с ним, уговаривая старика поторопиться.
— Не суетись, юнец, — ворчал Пурди. — Никаких чудищ поблизости нет, а значит, совершенно не о чем волноваться.
— Но... — в отчаянии начал Бурый.
Рев приближающегося чудища заглушил его слова. Когда чудище выскочило из-за поворота, Бурый изо всех сил пихнул старика сзади. Взвизгнув от неожиданности, Пурди пролетел несколько шагов и плюхнулся в траву на другой стороне дороги. В следующий миг Бурый приземлился рядом с ним, а ревущее чудище промчалось в каком - нибудь мышином хвостике от обоих котов.
— Пурди, никогда больше не пугай нас так! — возмущенно взревел Ежевика.
Старый кот тяжело поднялся с земли и растерянно захлопал глазами.
— Ась? Да никакой опасности и в помине не было! И вообще, нечего было меня толкать! — добавил он, обиженно глядя на Бурого.
— Прости, — вздохнул тот.
— Ох уж этот молодняк! — проворчал Пурди, сокрушенно тряся головой. — Вечно суетятся, вечно паникуют попусту!
Остролистая закатила глаза.
— Мне кажется, обратное путешествие обещает быть еще интереснее! — прошипела она на ухо Львиносвету.
Взмахом хвоста Ежевика собрал вокруг себя патрульных и двинулся вдоль Гремящей тропы. Вскоре Остролистая почувствовала впереди запах множества котят Двуногих, а потом в холодном воздухе зазвенели их звонкие голоса.
— Это что такое? — спросила она, приподнимая загривок.
— Ничего особенного, — фыркнул Пурди. — Сейчас сама увидишь.
Но после фокусов, которые старик только что устроил на дороге, Остролистая не спешила верить ему на слово. Свернув за угол, коты увидели огромное гнездо Двуногих с широкой каменной территорией вокруг. Целые стаи Двуногих котят — Остролистая впервые в жизни видела столько Двуногих в одном месте! — с воем и писком носите ь по этой территории, перекидывая друг другу какие-то странные штуки.
— Что это такое? — изумленно спросила она.
- Понятия не имею, — пожал плечами Пурди. — Они сюда все время приходят и вот так бегают.
У Остролистой даже шерсть зашевелилась от стpaxa, когда старик спокойно подошел к изгороди и сунул нос в просвет между блестящими нитями. В тот же миг сразу несколько Двуногих котят бросились к нему, протягивая маленькие лапки.
— Что он делает? — процедил Бурый. — Пурди!
Но старик даже ухом не повел. Двуногие котята протягивали лапы сквозь изгородь и гладили его по косматой шерсти, а Пурди урчал как маленькое чудище.
— Он ведь раньше был домашним, — вздохнул Березовик, с жалостью глядя на старика. — Неудивительно, что он порой ведет себя странно.
Ежевика ничего не сказал, но махнул хвостом, приказывая патрульным отойти на безопасное расстояние от ограды. Усевшись между Гремящей тропой и изгородью, они стали терпеливо дожидаться Пурди. Проходя мимо, Остролистая заметила, как один из котят вытащил что-то из своей шкуры и протянул Пурди, а старик принялся с урчанием поедать угощение.
«Он что, совсем ненормальный?»
К счастью, вскоре из гнезда Двуногих послышался оглушительный дребезжащий звук, и котятa с визгом бросились туда, выстроившись в длинный хвост перед входом. Пурди отбежал от забора и потрусил к ожидавшим его патрульным.
— Чего это вы так на меня смотрите? — пропыхтел он.
— Пурди, скажи, разве это разумно? — осторожно спросил Ежевика, с трудом сдерживая раздражение. — Чем тебя накормил этот котенок?
— А кто его знает? — фыркнул Пурди, облизываясь. — Чем-то вкусным.
— Ладно, идем, — вздохнул Ежевика.
Через какое-то время гнезда Двуногих стали попадаться реже, а потом и вовсе прекратились, и с обеих сторон от Гремящей тропы потянулся лес. Остролистая чуть не замурлыкала от облегчения, когда Ежевика повернул в сторону от Гремящей тропы и углубился поддеревья. Но не успели коты пройти и двух хвостов, как глашатай вдруг остановился.
— Самое время проверить, правильно ли мы идем, — сказал он. — Кто хочет залезть на дерево?
— Я! — тут же вызвался Львиносвет.
— Нет, я! — заспорила Орешница. — Я легче, а значит, могу забраться выше.
— Хорошо, — кивнул Ежевика.
Львиносвет с недовольным ворчанием отошел в сторону, а Орешница легко вскочила на ствол ближайшего дерева, крепко цепляясь когтями за кору. С бьющимся от волнения сердцем Остролистая следила за тем, как ее подруга карабкается с одной голой ветки на другую, поднимаясь все выше и выше, пока не очутилась на самой вершине, раскачивавшейся под порывами ветра. Остролистая до сих пор не могла забыть, как Пеплогривка однажды упала с дерева и сломала лапу.
«Что если Орешница тоже рухнет и покалечится? Как же мы тогда донесем ее домой?»
Но через несколько мгновений Орешница начала спускаться, и вскоре благополучно спрыгнула на землю к товарищам.
— Там так здорово! — восторженно воскликнула она, отдышавшись. — Я видела всю землю!
— Мы правильно идем? — уточнил Ежевика.
— Да! — закивала Орешница. Шерсть ее стояла дыбом от только что пережитого восторга. — Правда, я не видела нашего озера, но могу точно сказать, где оно — сразу за холмами на территории племени Ветра. Нам нужно идти в ту сторону, — Орешница махнула хвостом на чащу. — Так мы спокойно доберемся до нашей территории. Нам больше не придется переходить Гремящие тропы!
— Отличная новость, — обрадовался Ежевика и одобрительно кивнул молодой воительнице. — Ты молодец, Орешница!
Глаза Орешницы засверкали от гордости, она расправила плечи и заурчала. Вскоре тропа стала шире, и Остролистая заметила, что Бурый и Березовик пошли по обеим сторонам от Сола.
Одиночка внимательно посмотрел на них, и веселые искорки заплясали в его янтарных глазах.
— Вообще-то меня можно не охранять, — насмешливо заметил он. — Я не собираюсь бежать.
Шедший сзади Пурди резко остановился и озадаченно посмотрел на Сола.
— Охранять? О чем это ты?
Теперь и Ежевика вынужден был остановиться. Раздраженно пошевелив усами, он обернулся и бросил:
— Это неважно. Идем быстрее.
— Грозовые коты считают, что я совершил нечто нехорошее, — не обращая внимания на Ежевику, ответил старику Сол. — Вот почему они ведут меня с собой.
— Чего? — разинул пасть Пурди. — Да чепуха это мышиная, вот что! — Он резко обернулся к Ежевике и очень серьезно сказал: — Вы ошибаетесь. Сол порядочный кот, он бы никогда не сделал худого.
Но Ежевика не стал тратить время на объяснения. Он просто взмахнул хвостом и пошел вперед, но тут из зарослей папоротника-орляка с тревожным криком вылетел фазан и взмыл в небо над головами котов. Почти сразу же из-под куста выскочила белка, очевидно, потревоженная фазаньими криком, и помчалась к дереву. Но Остролистая не дала ей спастись. Рванувшись вперед, она быстрым ударом лапы прихлопнула дичь к земле.
— Славная охота! — воскликнул Березовик.
Коты расселись в траве, чтобы перекусить, и каждый постарался поскорее забыть о неприятных вопросах Пурди. Но Остролистая знала, что рано или поздно старик спросит их вновь. И что они ему ответят? А главное, кто это сделает?
Поев, они снова двинулись в путь, но вскоре Остролистая заметила, что Пурди выбился из сил. Он то и дело оступался, натыкаясь то на заросли папоротников, то на кусты ежевики. Остролистая пошла рядом с ним, пытаясь хвостом направлять старика, но было очевидно, что силы его на исходе.
Бросившись вперед, она поравнялась с Ежевикой.
— Пурди совсем устал, — прошипела она, понижая голос. — Что делать?
Ежевика обернулся.
— Мышиный помет! Не можем же мы бросить его тут! — пробормотал он. В этот момент глашатай явно сожалел о том, что пригласил старого кота с собой. — Ладно, скоро сделаем привал. Будь добра, помоги ему, ладно?
— Конечно!
Подождав, пока Пурди поравняется с ней, Остролистая вновь пошла с ним рядом.
— Хочешь опереться о мое плечо? — предложилa она.
Пурди сердито сверкнул глазами.
— Еще чего? Уж не думаешь ли ты, что я сам не справлюсь? Что за молодежь пошла! Вечно суют нос не в свое дело, никакого покоя от них нет! Словно мухи, право слово.
— Извини, я не хотела тебя обидеть, — вздохнула Остролистая. Она понимала, что старик злится из-за того, что нуждается в помощи, но гордость нe позволяет ему принять ее. Некоторое время она шла рядом, настороженно поглядывая на старика, а когда Ежевика, наконец, объявил привал, у нее словно гора с плеч свалилась.
— Уже отдыхать? — возмутился Львиносвет. — До темноты еще долго, мы можем пройти еще немного!
— Я понимаю, — кивнул Ежевика и выразительно посмотрел на Пурди. — Но на территории Двуногих нам пришлось несладко, поэтому давайте как следует отдохнем, поохотимся и отоспимся. Судя по запаху, тут должно быть полно дичи.
Для привала Ежевика выбрал чудесную полянку под дубами. Земля здесь была усыпана густым слоем палой листвы. С одной стороны маленький ручеек журчал по замшелым камням, сбегая в небольшую запруду. Пурди устало доковылял до него, напился и растрепанной кучей растянулся на берегу. В следующий миг он уже похрапывал.
Сол молча вышел на освещенную солнцем починку, сел и аккуратно обвил хвостом лапы. В зо - ютистом вечернем свете его большие глаза сияли, как два солнца. Всем своим поведением он ясно давал понять, что не собирается самостоятельно добывать себе пропитание.
Остролистая бросилась в заросли. Сильный запах дичи вел ее за собой, и вскоре она поймала мышь и дрозда.
«Может быть, оно и к лучшему, что мы пораньше остановились? Хоть поедим нормально. Сегодня теплее, так что дичи должно быть больше».
Поймав еще одну мышку, она поспешила обратно и увидела, что ее товарищи тоже не теряли времени даром: возле ручья уже возвышалась небольшая куча дичи.
Березовик с натужным пыхтением выволок из кустов огромного кролика. Глаза молодого воина сияли, хвост гордо покачивался.
— Там их много, — сообщил он, махнув хвостом. — Сегодня наедимся досыта!
Бросив в кучу одну мышь и дрозда, Остролистая отнесла вторую мышь Пурди и растолкала старика.
Тот спросонья зафыркал и непонимающе завертел головой.
— А? Что? Лисы? Бежим!
— Все в порядке, Пурди, — успокоила Остролистая, похлопав старика хвостом по плечу. — Я принесла тебе мышку.
— Вот умница! — растроганно заморгал Пурди и с наслаждением впился в теплое мясо. Внезапно он поднял голову и неуклюже отодвинулся. — Ты это... угощайся тоже.
— Спасибо, — улыбнулась Остролистая, а про себя подумала, что несчастный одиночка, должно быть, уже забыл, когда в последний раз ел досыта. — Но это все тебе. Если хочешь, возьми еще кусочек из кучи. Смотри, сколько мы поймали!
Когда все поели — Ежевика лично позаботился о том, чтобы Солу выделили долю из общей кучи — настало время для отдыха. Сытые и довольные коты улеглись поддеревьями. Солнце село, сумерки сгущались в лесу. Холодный ветерок зашуршал в голых ветвях над головами котов.
Остролистая заметила, что Пурди дрожит с головы до хвоста. Она поманила хвостом Орешницу и прошептала:
— Этот Пурди совсем не умеет заботиться о себе. Давай ляжем по обеим сторонам от него, так ему будет теплее.
— Ладно, — без особой охоты согласилась Орешница. — Надеюсь, он не блохастый.
«Лично я на это не стала бы надеяться! — невесело вздохнула про себя Остролистая. Они с Орешницей быстро нагребли под корни целую кучу сухой листвы и устроили теплое уютное гнездышко. — Думаю, у Пурди не только блохи, но и клещей полно! Нужно будет как следует обработать его мышиной желчью, прежде чем пускать в палатку к Кисточке!»
Когда Остролистая проснулась, было еще темно. Звезды мерцали в черном небе, и очертания петвей деревьев были едва различимы в вышине. Пурди сопел, как барсук, а Орешница тихо спала рядом с ним, накрыв хвостом уши.
Поворочавшись, Остролистая поняла, что не уснет. Стараясь не разбудить котов, она тихо всталa и огляделась, моргая глазами. Ежевика, Бурый и Березовик мирно спали возле ручья. Березовик слегка шевелил хвостом — видимо, ему снился какой-то сон.
«Так... Их тут трое... а должно быть четверо... Сол сбежал!»
Остролистая быстро оглядела поляну, но крупного пятнистого кота нигде не было видно. Принюхавшись, она поймала его запах — свежий, но слабый.
В первый момент Остролистая хотела разбудить Ежевику, но едва уловимый запах Сола властно потянул ее в другую сторону.
Бесшумно ступая, она двинулась в глубь леса, испуганно морщась от каждого хруста сухой листвы под лапами. Вскоре впереди послышался шум бегущей воды. С каждым шагом он становился все громче и громче, и вскоре Остролистая вышла на открытое место, где под крутым берегом весело бежал ручей. Сол сидел на берегу, спиной к Остролистой, и молча смотрел на бледнеющие звезды.
— Ты все еще веришь, что у них есть ответы на все вопросы? — не оборачиваясь, спросил Сол.
У Остролистой зашевелилась шерсть от страха. Она хотела бежать, но внезапно поняла, что Сол просто почуял ее запах и увидел отражение в ручье.
— Я... Я не знаю, — пролепетала она. — Я теперь вообще ничего не знаю.
Сол обернулся к ней, и Остролистая увидела сочувствие в его сияющих глазах.
— Почему?
Она села и тяжело вздохнула.
— Раньше я верила всему, что мне говорят, и жизнь была намного проще. — Выпалив все это, она осеклась и испуганно втянула голову в плечи. Неужели она смогла так разоткровенничаться с чужаком? Да ведь она таила эти мысли даже от братьев!
— Ты должна научиться доверять себе, Остролистая, — пророкотал Сол своим глубоким, завораживающим голосом, в котором звучала неколебимая уверенность в собственной правоте. — Только ты сама знаешь, что правильно — а что неправильно.
— Но я чувствую себя такой беспомощной, — пролепетала Остролистая. — И мне совсем не хочется все решать самой!
— Трудно только вначале, моя маленькая, — вкрадчиво проурчал Сол. — Потом будет легче, вот увидишь. А сейчас давай-ка вернемся к остальным.
С бьющимся сердцем Остролистая пустилась в обратный путь вместе с ним. Мысли ее путались.
«Он едва не погубил племя Теней! Все уверены, что это он убил Уголька! Но почему тогда я доверяю ему, как никому на свете?»
Когда они вышли на поляну, патрульные уже начали просыпаться. Ежевика, вылизывавший свою густую полосатую шерсть, изумленно посмотрел на Остролистую и Сола, но вслух сказал лишь:
— А я-то думал, куда вы запропастились!
Он подошел к дереву и растолкал Пурди. Старик с кряхтением поднялся с земли и проворчал:
— Я бодр и полон сил, как белка! Ох уж эта молодежь, вечно она суетится, вечно шум поднимает...
Позавтракав остатками вчерашней дичи, коты снова тронулись в путь. Миновав место, где Остролистая повстречала Сола, они вышли на край леса. Вскоре деревья остались у котов за спиной, а впереди потянулись поля, испещренные серо-белыми облачками, в которых Остролистая узнала овец.
— Не нравится мне все это, — пробурчал Пурди, когда они шли через поле. Он подозрительно покосился на овцу и прошипел: — Что это за звери такие, а?
— Овцы, — рассеянно ответила шедшая рядом Остролистая. — Разве на той ферме, возле которой мы тебя встретили в прошлый раз, их не было?
— Никогда таких тварей не видел, — фыркнул Пурди. Но стоило одной из овец, отойдя от остальных, приблизилась к котам, как старик весь распушился и рванулся с места. — Бежим! Скорее!
— Стой, не убегай! — бросилась за ним Остролистая. К счастью, овца остановилась в нескольких прыжках от котов и принялась щипать траву. — Они нас не замечают!
— Тут... слишком много места, — прохныкал Пурди, плюхаясь на землю. — Деревьев нет. Прямоходов тоже нет... Как вы их называете-то? Двуногие, что ли?
— А ты хотел бы, чтобы тут были Двуногие? — мгновенно рассердилась Остролистая. Раздражение брызгало с нее, как дождь с гладкого листа. — Если ты собираешься жить в Грозовом племени, то лучше сразу запомни — там никаких Двуногих нет и не будет!
— Эй, полегче, — одернул ее подошедший Львиносвет, обвивая хвостом костлявые плечи старика. — Пурди не может перестать быть собой. Он не воитель и никогда им не будет.
«Возможно, мы с тобой тоже не воители! — Остролистая едва сдержалась, чтобы не выплюнуть эти слова прямо в глаза брату. — Когда мы откроем этот секрет остальным?»
Огромным усилием воли она заставила себя расслабиться.
— Я знаю. Извини, Пурди.
К полудню она увидела, что Пурди вновь выбился из сил, и вскоре Ежевика объявил привал возле зарослей утесника. Не успели коты остановиться, как Пурди, тяжело дыша, обессилено рухнул на землю. Сол отошел в сторонку и сел, молча глядя на поле.
— Ой, а это что такое? — воскликнула Орешница, обнюхивая комок шерсти, запутавшийся в колючках утесника.
Остролистая подошла поближе и обнюхала непонятную находку. Березовик тоже бросился к ним.
— Пахнет овцами, — решила Остролистая. Оглядевшись по сторонам, она заметила еще несколько таких клочьев на ветках окрестных кустов. — Наверное, они цепляются боками за колючки и оставляют шерсть повсюду!
— Какая мягкая шерстка! — пропыхтела Орешница, осторожно стягивая зубами клубок шерсти с ветки. — Отнесу в нашу детскую, то-то королевы обрадуются!
Березовик весело замурчал.
— У тебя такой вид, будто ты проглотила чертополох! — захихикал он, уворачиваясь от Орешницы, которая замахнулась на него хвостом. — Ты умница, — поспешно добавил он. — Я тоже соберу немножко, на подстилку моим котятам!
Оставив их собирать шерсть с кустов, Остролистая вернулась к Пурди. Старый кот немного пришел в себя и уже без страха поглядывал на пасущихся поблизости овец.
— Мы успеем поохотиться? — спросила Остролистая у Ежевики.
Глашатай удивленно пошевелил ушами.
— Неужели ты уже проголодалась?
— Нет, — ответила Остролистая и добавила, заговорщически понизив голос: — Мне просто нужна мышка, чтобы добыть желчь. Боюсь, нам несдобровать, если мы приведем Пурди в лагерь вместе со всеми клещами и блохами. — Задрав лапу, она поскребла бок и вздохнула: — По-моему, я уже набралась от него всякой гадости!
— Ну, это другое дело, — пряча улыбку, ответил Ежевика. — Поохоться, только не долго. Мы уже недалеко от озера, я лапами чую! Хотелось бы поскорее добраться домой!
Сумерки спустились на землю, когда коты, оставив за спиной поля, подошли к узкой Гремящей тропе. Принюхавшись, Остролистая почувствовала запах лошадей.
— Пастбище! — закричала она. — Мы почти дома!
Ускорив шаг, Ежевика бросился вперед, поднырнул под сверкающую изгородь и помчался по ровной белой дороге к гнездам Двуногих и их лошадей. Выбежав на поле, Остролистая поискала глазами коней, но вокруг было пусто.
— Наверное, они заперты в своих деревянных гнездах, — сказала она, оборачиваясь к Львиносвету.
Дымка и Флосси тоже нигде не было видно, хотя повсюду чувствовался их запах. Лапы у Остролистой покалывало от нетерпения, ей хотелось поскорее очутиться в родном каменном овраге, хотя она знала, что даже там не сможет почувствовать себя в безопасности.
«И смогу ли я вообще когда-нибудь обрести чувство безопасности? Чем закончится вся эта ложь, предательство и преступления?»
Глава XV
— Спасибо, Воробей, — проурчала Белолапа, когда Воробей положил перед ней сверток крестовника.
В детской было тепло и тихо. Ромашка и Милли вывели своих котят поиграть на свежем воздухе, и белая королева наслаждалась редким покоем.
— Съешь все, слышишь? — напомнил Воробей. — Твои котята вот-вот появятся на свет, и тебе нужны силы.
— Я знаю, — вздохнула Белолапа. — Надеюсь, ждать осталось уже недолго. Просто ужасно чувствовать себя такой огромной!
— Все будет хорошо, — заверил ее Воробей. Попрощавшись с королевой, он выбрался из детской н присел на пороге. Утро было холодным, однако слабые лучи солнца уже начали потихоньку растапливать ночную стужу.
— Так-так... — пробормотал он себе под нос. — Если Листвичка все еще ищет тысячелистник в лесу...
Войдя в свою палатку, он не почувствовал запаха целительницы, зато сразу понял, что внутри есть кто-то еще, и этот кто-то ужасно раздражен.
«Мышиный помет! Только тебя мне не доставало!»
— Привет, Ягодник, — как можно спокойнее сказал Воробей. — Что стряслось?
— Хвост! — рявкнул молодой воин. — Болит ужасно! И пахнет как-то нехорошо.
Воробей нагнулся, чтобы обнюхать обрубок его хвоста, и его чуть не вывернуло от запаха гнили.
— У тебя там заражение, — ответил он.
— Что? — возмущенно вскрикнул Ягодник. — Но Листвичка говорила, что мой хвост давно зажил!
— Он и зажил, — ответил Воробей. — А теперь рана открылась снова. Вспомни, ты в последнее время цеплялся хвостом за что-нибудь? Как-то его ранил?
Ягодник задумался.
— Кажется, я застрял в ежевике, когда гнался за кроликом. Точно, запутался хвостом в колючках! И что теперь?
— Ничего, — вздохнул Воробей. — По крайней мере, ничего страшного. Сейчас наложим мазь из календулы, и все пройдет. Подожди немножко. — Он прошел в кладовую, где хранились травы, и нашел календулу. Разжевав несколько листочков, Воробей вернулся к Ягоднику и пробурчал с полной пастью: — Стой спокойно, пока я буду мазать.
— Как ты думаешь, меня теперь освободят от обязанностей? — с надеждой спросил молодой воин.
— Вряд ли, — безжалостно отрезал Воробей. — Гы же не хвостом охотишься или патрулируешь! Но завтра утром обязательно приходи снова, я намажу свежую мазь.
— Ладно, — кивнул Ягодник. — Спасибо тебе. Сразу болеть меньше стало!
«Вот и славно. Иди отсюда, а у меня свои дела есть!»
Когда Ягодник убежал, Воробей вернулся в кладовую и вытащил оттуда несколько листочков одуванчика, бурачника и кервеля. Зажав травы в зубах, он опрометью бросился к палатке старейшин и высыпал свою ношу перед Кисточкой.
— Есть здесь та трава? — выпалил он.
— Какая еще трава? — сердито зашипела Кисточка. — Совсем ты спятил, что ли?
Сквозь запах трав Воробей почувствовал сильный аромат свежей дичи и понял, что помешал старейшине завтракать.
— Трава, про которую ты мне рассказывала, помнишь? Та, что Листвичка год назад принесла тебе по ошибке!
— А, это, — проворчала Кисточка. — И зачем тебе знать, что это за трава была?
— Просто любопытно, — как можно небрежнее ответил Воробей, стараясь скрыть свое нетерпение. Не хватало только, чтобы Кисточка рассказала о его расспросах Листвичке! — Я же целитель, вот и хочу все знать о травах.
Недоверчиво фыркнув, Кисточка обнюхала принесенные им травы.
— Дай-ка, и я понюхаю, — предложил Долгохвост. — Пробовать-то я ту травку не пробовал, но запax хорошо запомнил.
— Ну? — выпалил Воробей, когда коты по очереди исследовали травы.
— Нет, тут такой нету, — отрезала Кисточка. — Эти травы я знаю. Листвичка часто дает их от жара или при зараженных ранах.
— Верно, — поддержал ее Долгохвост. — К сожалению, это все не то.
Воробей подавил вздох разочарования.
— И даже эта не та? — с надеждой спросил он, пододвигая к ним кервель.
— Разве я говорю по-барсучьи? — взвилась Кисточка, шлепая его хвостом по уху. — Ты слово «нет» понимаешь?
— Ладно, ладно, я просто спросил, — забормотал Воробей, поспешно сгребая травы. — Попозже я вам другие принесу, хорошо?
— Дай нам только поесть спокойно! — бросила ему вслед Кисточка, снова склоняясь над кроликом.
Воробей вернулся в свою палатку с твердым намерением продолжить поиски загадочной травы. Но не успел он положить кервель, одуванчик и бурачник на место в кладовку, как услышал за спиной шаги вернувшейся Листвички. От целительницы сильно пахло тысячелистником.
— Что ты здесь делаешь, Воробей?! — с порога закричала она. — Почему от тебя пахнет так, будто ты спал на наших травах?
— Я... поскользнулся и упал на пороге кладовой, — ляпнул Воробей первое, что пришло ему в голову. — Вот и пахнет немного.
Листвичка горестно вздохнула.
— Честное слово, Воробей, ты ведешь себя, как малый котенок! И вообще, зачем ты рылся в кладовой?
Воробей почувствовал исходящие от нее волны страха и тревоги.
«Чего она так боится? Почему не хочет допускать меня в кладовую? Вообще-то, я целитель, а нмчит, имею такое же право бывать в кладовой, как и Листвичка! Что же она там прячет?»
— Я не рылся, — резко ответил он. — И я все убрал на место. Это все?
Листвичка недовольно фыркнула, но больше ни о чем спрашивать не стала.
— Вот, убери тысячелистник, — приказала она. — Я пойду, проведаю Милли. Не нравится мне, как она дышит. Бегает на холоде со своими котятами, а ей это пока вредно.
Когда Листвичка ушла, Воробей аккуратно убрал тысячелистник, а потом вытащил листья ромашки и кусочек корня лопуха.
«Если и это не то, то я мышь!»
Убедившись, что Листвичка занята в детской, он поспешно бросился к старейшинам.
— Опять ты! — сварливо, но уже без раздражения, встретила его Кисточка. — Ну, что на этот раз?
Быстро обнюхав принесенные Воробьем травы, она задумчиво пожевала лист ромашки и покачала головой.
— Нет. Опять не то.
Долгохвост тоже старательно изучил травы, и покачал головой.
— Нет.
— Ладно, — уныло вздохнул Воробей. — Поищу еще.
— Лучше бы ты выкинул пчел-то из головы, да челом занялся! — ворчливо посоветовала Кисточка, сворачиваясь клубочком, чтобы вздремнуть.
Воробей доедал полевку возле кучи дичи, когда услышал шаги Огнезвезда, направлявшегося в палатку целителей. Поспешно проглотив остатки дичи, Воробей вскочил и, прокравшись следом за Огнезвездом, притаился за ежевичным пологом, чтобы не пропустить ни единого слова.
— Листвичка, я хотел тебя спросить... — смущенно начал Огнезвезд.
— Да? — резко перебила его целительница. — Что?
— Я просто хотел узнать, не удалось ли тебе поговорить со Звездным племенем. — Предводитель старался говорить как можно небрежнее, но Воробей сразу понял, что этот вопрос очень много значит для Огнезвезда, и он со страхом и волнением ждет ответа целительницы.
Поначалу Воробей и сам похолодел, ожидая ответа Листвички, но потом расслабился.
«Да если бы она поговорила с Угольком, об этом уже все племя знало бы!»
— Нет! — грубо рявкнула Листвичка. — Если такое случится, ты узнаешь об этом первый, как положено.
— Да... Конечно, спасибо, — пробормотал Огнезвезд, пятясь из палатки. Несколько мгновений он нерешительно переминался на пороге, но потом развернулся и опрометью бросился прочь, даже не заметив Воробья.
«Интересно, почему Листвичка не хочет говорить со Звездным племенем? Чего она боится?»
Ему не терпелось поскорее выбежать из лагеря, сбегать к озеру и достать свою палку. Может быть, Утес все-таки захочет поговорить с ним? Но потом Воробей вспомнил, что Утес уже сказал ему все, что хотел сказать. Он велел искать ответы в своем лагере, в собственном племени.
«Звездное племя, ау! Почему вы не хотите мне помочь? Разве это не ваша работа — помогать своим соплеменникам и направлять их в поисках правильного пути?»
Словно в ответ на его молчаливую мольбу на поляне появилась Песчаная Буря и решительно направилась к Воробью.
— Ты не против прогуляться со мной в лес? — спросила она.
Воробей озадаченно пошевелил ушами.
— Зачем?
Песчаная Буря насмешливо заурчала.
— Не веришь, что я могу пригласить тебя просто так, за компанию? Что ж, на этот раз ты прав. Мне нужно поговорить с тобой наедине.
— Ладно, — кивнул Воробей. — Но мне нужно предупредить Листвичку. Она... скажем так, она сегодня не в духе.
— Я знаю, — спокойно ответила Песчаная Буря. — Подожди меня здесь. — Развернувшись, она протиснулась за ежевичный полог и коротко объявила:
— Листвичка, я ненадолго заберу у тебя Воробья. Мы идем в лес.
— Хорошо, — с явной неохотой ответила Листвичка. — Передай ему, пусть на обратном пути наберет еще пижмы.
Не чуя под собой лап, Воробей следом за Песчаной Бурей выскочил из колючего лаза и помчался к границе племени Ветра. Он всегда уважал эту спокойную и мудрую воительницу, и на это уважение никак не повлияло горькое знание того, что Песчаная Буря не была матерью его матери.
Всю дорогу до ручья, отделявшего территорию Грозового племени от племени Ветра, Песчаная Буря была задумчива и неразговорчива. Воробей нетерпеливо выслушал ее скупые замечания по поводу дичи и возможного нападения племени Ветра. Он не спорил и не возражал: ежу понятно, что Песчаная Буря не ждала его комментариев. О деле она заговорит только тогда, когда будет готова.
Наконец, они вышли на открытое место, где начиналась пустошь, и холодный ветер со свистом сбегал с гребня холма, тянущегося до самого Лунного Озера.
— Передохнем немного, — предложила Песчаная Буря, усаживаясь возле ручья.
Воробей молча сел рядом, подставив морду ветерку и с наслаждением вдыхая пахнущий снегом ветерок, приглаживающий шерсть на его боках.
— Воробей, — очень серьезно начала Песчаная Буря, — тебе не кажется, что в последнее время Листвичка сама не своя? Как будто ее что-то гложет, но она пытается скрыть это от всех.
«Вот ты о чем! А я-то думал...»
— Я тоже это заметил, — осторожно ответил Воробей.
— Как ты думаешь, это никак не связано с Зеленым Кашлем? — осторожно спросила Песчаная Буря. — Или с чем-то еще хуже? Может быть... может быть, она винит себя в смерти Уголька?
Воробей крепче вцепился когтями в траву.
«Вот этого я, честно говоря, не ожидал! Да я готов поклясться своим хвостом, что смерть Уголька тут ни при чем!»
Ему очень хотелось так прямо и сказать Песчаной Буре, но прекрасно понимал, что его самоуверенность покажется ей глупой и ни на чем не основанной. Она лишь вызовет новые вопросы — вопросы, ответ на которые повлечет за собой гибель всего Грозового племени!
|
Из за большого объема этот материал размещен на нескольких страницах:
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 |
