Эрин Хантер. Восход солнца (стр. 3 )

—  Здорово, правда? Мы идем туда, где ни один кот еще не был!

—  Как же не был? — хмыкнула Остролистая. Она была не в настроении выслушивать трескот­ню подруги. — Ежевика, Белка и другие коты там уже были.

—  Ах, как я им завидую! — не слушая ее, вос­кликнула Орешница. — Это так волнующе, прав­да? Подумать только, твои родители первыми от­правились в далекое место, где до них не бывал ни один кот! Они у тебя такие смелые, такие удиви­тельные!

«Ничего подобного! Они просто лжецы, вот и все».

Грозовой отряд уже далеко углубился на терри­торию племени Ветра, но до сих пор не встретил никаких следов соседских воинов. Однако возле пастбища Остролистая все-таки почуяла силь­ный запах племени Ветра. Судя по всему, Ежевика тоже, потому что он резко остановился и поднял хвост, приказывая патрульным последовать его примеру.

Оглядев распушившихся Грозовых котов, Остролистая впервые поняла, до чего они все на­пряжены и напуганы.

Следуя вдоль берега озера, патрульные ни на волос не нарушали Воинский закон, однако одного запаха племени Ветра было достаточно, чтобы воители выпустили когти. «Вот что сделала с нами смерть Уголька...»

—  А почему все переполошились? — озадаченно спросила Орешница. — Мы же имеем право идти вдоль озера, верно?

Прежде чем Остролистая успела ответить, на вершине холма показалась крупная серая кошка. Несколько мгновений она смотрела на патрульных, а потом бросилась вниз и подбежала к ним.

—  Хмуролика! — с явным облегчением восклик­нул Ежевика. — Привет!

—  Привет, Ежевика, — кивнула глашатая пле­мени Ветра. — Вы ищете Сола?

—  Да, — кивнул Уголек. — Мы пока не знаем, имеет ли он отношение к убийству Уголька, но со­бираемся это выяснить.

—  Тогда я должна вам кое-что показать, — сказала Хмуролика и прибавила: — Идите за мной.

Пройдя вдоль берега, она остановилась возле ограды пастбища. В лучах поднимающегося солн­ца сияла, как гигантская паутина, тонкая металли­ческая сетка.

—  Вот, — прошептала Хмуролика, указывая головой на прореху в сетке и клок длинной рыжей шерсти, приставший к одной из оборванных бле­стящих нитей.

Ежевика тщательно обнюхал все и обернулся к своим товарищам. Янтарные глаза его были круглыми от изумления.

—  Сол!

Сердце у Остролистой бешено заколотилось. Оставленный Солом след живо напомнил ей об этом таинственном коте. Он столько знал, столько предсказал... и все-таки оказался предателем!

—  Значит, мы должны идти за ним! — восклик­нул Бурый. — Мы на правильном пути!

—  Запах не очень свежий, — пробормотал Еже­вика, — но и не слишком старый. Сол прошел здесь всего несколько рассветов тому назад!

Хмуролика повернулась к своей территории.

—  До свидания. Удачи вам!

—  Спасибо, Хмуролика, — тепло ответил Еже­вика. — Ты очень помогла нам. Скажи, почему ты это сделала?

Хмуролика задумчиво повела ушами и отве­тила:

—  Я забочусь о безопасности своего племени и хочу, чтобы вы разобрались с этим Солом до того, как он натворит новых бед.

Не дожидаясь ответа, она повернулась и скры­лась за гребнем холма.

—  Иными словами, она хочет, чтобы мы пере­стали подозревать племя Ветра, — процедил Бере­зовик, когда глашатая ушла.

—  Возможно, — протянул Ежевика. — Но сейчас нас это не касается, у нас другая задача. Теперь по­дойдите к ограде, хорошенько обнюхайте шерсть и запомните запах. Потом пойдем дальше.

Поднырнув под изгородь, Ежевика первым дви­нулся через поле.

Земля здесь была твердой, как камень, а корот­кая трава хрустела под кошачьими лапами. Вскоре коты подошли к деревянным жилищам, где жили лошади. Остролистая невольно распушилась, учу­яв запахи Двуногих, коней и собак, однако кругом все было тихо.

Она ожидала, что Ежевика захочет побыстрее миновать опасное место, но тот остановился возле входа в одно из жилищ.

- Почему мы остановились? — спросила Остро­те гая.

—  Мы ненадолго, — ответил глашатай. — Про­сто тут живут одни хорошие коты, и я хотел бы, чтобы Орешница с ними познакомилась. Доброе утро! — тихонько сказал он, просовывая голову в дырку.

Орешница подняла голову, но не успела ни о чем спросить, потому что из темноты вышли два кота. Первым шел серый с белым мускулистый крепыш, а за ним семенила маленькая светленькая кошка.

—  Ежевика! — удивленно, но дружелюбно вос­кликнул кот. — Что ты... и вы все тут делаете? На­деюсь, в вашем племени все благополучно?

—  У нас все спокойно, — отозвался Ежевика.

—  Кто это? — прошептала Остролистая на ухо Львиносвету.

—  Откуда я знаю? — буркнул он.

—  Это Дымок и Флосси, — представил Ежевика незнакомцев. — А это Орешница, дочка Ромаш­ки, — сообщил он и знаком поманил к себе молодую воительницу. Та робко подошла к глашатаю и остановилась, растерянно глядя на двух котов. — Орешница, это Дымок... твой отец.

Орешница тихонько мяукнула и вытаращила глаза.

—  Ромашка приносила нас сюда, когда мы были маленькими! Папа!

Рванувшись вперед, она прижалась щекой к подбородку Дымка. Тот оглушительно заурчал и вылизал ей ушки.

—  Я ужасно скучал по всем вам, — сипло про­шептал он.

Обернувшись, он поманил хвостом щуплую кошку.

—  Ты помнишь Флосси? Она помогала Ромаш­ке ухаживать за вами, когда вы были совсем ма­ленькими.

Орешница виновато посмотрела на светлошерстую кошку и покачала головой.

—  Этого я не помню, зато помню, что видела вас, когда мама приносила нас сюда.

—  Как там наша Ромашка? — спросил Дымок у Ежевики. — И другие мои малыши? Ягодка и Мы­шонок?

—  Они теперь такие большие, ты их и не узна­ешь! — радостно воскликнула Орешница. — Они теперь тоже воины, их зовут Ягодник и Мышеус. Наш Ягодник потерял хвост в лисьем капкане, но...

Флосси ахнула и покачнулась.

—  Какой ужас! Он сильно пострадал?

— Нет, не очень, — ответила Орешница. — Ли­ствичка — это наша целительница — выходила его. Теперь он сильный воин, хоть и бесхвостый.

—  А Ромашка? — Тень грусти мелькнула в глазах Дымка, когда он посмотрел на Ежевику в ожида­нии ответа. — Она счастлива? Она была так напу­гана, когда принесла малышей сюда после нападе­ния барсуков.

—  Она прижилась, — кивнул Ежевика. — Ко­нечно, она никогда не будет воительницей, но те­перь она настоящая Грозовая кошка и нянчит всех наших котят!

—  У мамы сейчас еще двое малышей! — пере­била его Орешница. — Шиповничек и Прыгуша. Они такие смешные, такие милые.

—  Значит, она времени не теряет, — пробормо­тал Дымок и встряхнулся, словно отгоняя воспоминания. — Говоришь, ты теперь воительница? — весело спросил он у дочери. — Ну-ка, покажи, чему тебя научили!

—  Сейчас! — взвизгнула Орешница.

Приняв охотничью стойку, она поползла по мерзлой земле.

— Я выслеживаю мышку, — пояс­нила она. — Это очень непросто. Лапки должны оьггь легкими, как пух, потому что под неуклюжи­ми лапами земля дрожит, и мышь это слышит. Вот я подползла совсем близко, приготовилась... — Она помолчала, покачивая хвостом. — ...и прыг­нула!

С этими словами Орешница высоко подскочи­ла, приземлилась на все четыре лапы и впилась зу­бами в хвост Березовика.

Тот с визгом подлетел в воздух.

—  С ума сошла? Больно же!

—  Нападай! — крикнула Орешница, задорно свер­кая глазами.

Остролистая хмуро смотрела, как Березовик бросился на Орешницу, а молодая воительница, увернувшись, ударила его в плечо лапой, не забыв при этом втянуть когти. Развернувшись, Березо­вике воинственным криком плюхнулся ей на спи­ну, и коты покатились по земле.

«Когда-то и мы были такими же беззаботными и счастливыми. — Острый коготь ревности впился в сердце Остролистой, когда она увидела гордость в глазах Дымка. — А мой папа будет когда-нибудь мной гордится? И знает ли он о моем существова­нии?

—  Я потрясен, — проурчал Дымок, когда Орешница и Березовик, наконец, уселись рядышком, отряхивая шкуры от земли и приставших сухих травинок. — Теперь я вижу, что Грозовые коты и впрямь могут за себя постоять.

Флосси робко подошла к Ежевике. Вид у нее был смущенный, но очень дружелюбный.

—  Не хотите остаться с нами до вечера?

—  Отличная мысль! — горячо поддержал Дымок и, отступив в сторонку, поманил патрульных хво­стом в глубину конюшни. — Там тепло и мышей видимо-невидимо!

—  Спасибо вам, но мы спешим, — ответил Еже­вика.

—  Мы идем по следу убийцы! — выпалила Орешница.

Дымок и Флосси испуганно переглянулись и дружно вздыбили загривки.

—  Что? Кого он убил? — быстро спросила Флосси.

—  Это долгая история, — ответил Бурый и, вый­дя вперед, дружески похлопал Дымка хвостом по плечу. — Вам не о чем беспокоиться. Мы просто хотим поговорить с котом, который мог видеть, что произошло.

Дымок мгновенно повеселел и опустил вздыб­ленную шерсть.

—  Это другое дело, — кивнул он. — А что за кот-то?

—  Крупный, длинношерстный, золотисто-бурый с белым, — объяснил Ежевика. — С боль­шими светло-желтыми глазами.

—  Я видела его! — взволнованно ахнула Флос­си. — Совсем недавно он шел через наше пастбище! Это было рано утром, пару рассветов тому назад.

—  Значит, мы у него на хвосте, — довольно про­урчал Ежевика. — Нам пора идти.

Орешница подошла к отцу и дотронулась носом до его носа.

— До свидания! Как-нибудь я снова загляну к вам.

— Мы всегда будем тебе рады, — кивнул Дымок, и Остролистая ясно увидела, как ему не хочется так быстро отпускать дочь. — Приходи почаще!

—  Непременно! — радостно пообещала Орешница.

Когда они снова побрели через поле, Березовик немного отстал и поравнялся с Остролистой.

—  Интересно, каково это — быть полукров­кой? — понизив голос, шепнул он. — Ужас, да? Просто представить себе не могу, как можно ни­когда не видеть своих детей или родичей!

Остролистая промолчала.

«Мне гораздо хуже. Я вообще ничья, и всем чу­жая!»

Глава V

Когда патрульные перебрались на следующее поле, пошел снег. Мягкие пушистые снежинки парили в небе и таяли, едва коснувшись земли. Одна особен­но крупная снежинка опустилась прямо на нос Львиносвета, и тот оглушительно чихнул.

На дальнем конце поля тянулась широкая полоса белесого камня, по краю которого высились красные гнезда Двуногих. Снег повалил сильнее, а подняв­шийся ветер нес поземку по голому полю и каменной тропе. Львиносвет зашагал рядом с Остролистой, ста­раясь загородить ее от пронизывающего ветра.

Внезапно из одного из каменных гнезд послы­шался оглушительный храп. Похолодев от ужаса Львиносвет бросился по каменной дороге, едва касаясь животом снега. Остролистая неслась ря­дом, а Орешница мчалась с другого бока.

Звук повторился, но на этот раз сразу за ним последовал громкий крик Бурого:

- Все в порядке! Это всего лишь кони!

«Всего лишь кони?!» При одной мысли об этих гигантских существах с тяжелыми копытами, которые могут одним ударом переломить кошачью спину, Львиносвет помчался еще быстрее. Внезап­но из снежных вихрей перед ним выросли ворота Двуногих, и Львиносвет напружинил мышцы, чтобы прыгнуть. Остролистая и Орешница ни на шаг не отставали от него.

—  Нет! — прогремел за их спинами голос Еже­вики. — Остановитесь! Гремящая тропа!

Львиносвет замер, как вкопанный, когда сквозь снежные вихри до него донесся грозный окрик гла­шатая. Чудовище с горящими глазами пронеслось мимо, взъерошив шерсть Львиносвета и забрызгав его лапы грязным вонючим снегом. Потом он от­прыгнул назад, и с бешено колотящимся сердцем с тал ждать, когда подойдут остальные.

—  И вы называете себя воителями? — с трудом скрывая бешенство прорычал Ежевика. — Как вы могли поддаться панике? Лошади заперты в ко­нюшнях, и вам ничего не угрожает — разумеется, если вы не будете кидаться под лапы чудищам на Гремящей тропе!

—  Извини, — процедил Львиносвет.

Жгучий стыд жалил его больнее муравьиных укусов. Резкие слова Ежевики были тем больнее, что он отлично сознавал их справедливость. Они вели себя, как безмозглые оруженосцы, впервые вышедшие за пределы лагеря.

Орешница низко опустила голову, а Остроли­стая отошла в сторону и поочередно поднимая лапы, принялась стряхивать с них грязную воду. Львиносвет знал, что для сестры нет ничего важ­нее Воинского закона, и хорошо понимал, как ей сейчас стыдно.

«А мне, можно подумать, не стыдно? Самый храбрый воин Грозового племени испугался запер­той лошади!»

—  Ладно, — вздохнул Ежевика, успокаиваясь. — Все хорошо, что хорошо кончается. Попробуем перейти дорогу.

Стоило глашатаю осторожно ступить на край дороги, как вдали раздалось приближающееся рычание чудища. Сверкающее существо, полыхая глазищами, вылетело с одной стороны, и в тот же миг еще более огромное чудище с гортанным ре­вом промчалось с другой, шурша огромными, как камни, колесами.

«Как же мы перейдем на ту сторону? Они же нас раздавят!»

Львиносвет видел, что Орешница и Остроли­стая все еще не оправились от испуга, их шерсть стояла дыбом, глаза были круглыми, как одуван­чики. Он знал, что, наверное, выглядит точно так же. Львиносвету стоило больших усилий заста­вить себя выйти на твердую поверхность Гремя­щей тропы.

—  Иди сюда, поближе, — спокойно велел ему Ежевика. — Мы перейдем все вместе. Бурый, не откажешься перебежать первым, чтобы показать, как это делается?

Бурый понимающе кивнул.

—  Это совсем не так сложно, как кажется, — до­бродушно пояснил воин перепуганным молодым котам. — На нашей старой территории Гремящая тропа была еще шире этой!

Березовик с трудом подавил дрожь.

—  Какое счастье, что мы больше там не жи­вем! — пробормотал он.

Бурый подошел к Ежевике и стал терпеливо ждать, когда чудище промчится мимо. Вот рев чудовища растаял вдали, и надороге наступило краткое затишье.

— Давай, — кивнул Ежевика.

Сорвавшись с места, Бурый бросился вперед, и его золотисто-рыжая шерстка мгновенно скрылась в снежных вихрях. Через несколько мгнове­ний воин был уже на другой стороне, а на дороге все по-прежнему оставалось спокойно.

—  Остролистая! Вперед.

Глотнув морозного воздуха, Остролистая по­мчалась по Гремящей тропе. Львиносвет заскреб когтями землю, пытаясь справиться с дрожью, од­нако вскоре сестра была рядом с Бурым.

Сквозь снежную пелену послышалось прибли­жающееся рычание чудища. Когда сверкающий и ре­вущий ужас пронесся рядом с котами, Львиносвет в панике отпрянул и вытаращил глаза. В брюхе пронесшегося мимо чудовища он успел увидеть Двуногих!

«Значит, оно их съело? И нас всех съест?»

—  Львиносвет, твоя очередь.

Собрав все свое мужество, Львиносвет вышел из-за спины Ежевики и понесся вперед. Несколь­ко мгновений он не чувствовал ничего, кроме кони чудищ и черной твердой земли, больно ца­рапавшей подушечки лап. Он даже не понял, как очутился на узкой полоске травы между Гремящей фопой и колючей изгородью, почувствов рядом юплую шерсть Остролистой.

—  У нас получилось! — прошептала она.

—  А ведь Березовик прав, — шепнул в ответ Львиносвет, когда сердце его прекратило коло - шться, как сумасшедшее. — Если в старом лесу Гремящая тропа была больше этой, то я бы ни за что не захотел бы там жить!

Вскоре к ним присоединилась Орешница и Бере­зовик. Затем вновь накатила волна рева и зловония, и пробегающие чудища скрыли из глаз Ежевику. Пришлось ждать, когда они уберутся прочь, но даже когда дорога вновь стала свободной, в воздухе еще долго слышался затихающий рев страшных зверей.

Ежевика выскочил на Гремящую тропу и понес­ся к своим патрульным. Внезапно вдали показалось новое чудище, и Березовик истошно завопил:

—  Осторожнее!

Но глашатай Грозового племени ни на миг не остановился и присоединился к товарищам за­долго до того, как чудище подбежало ближе.

—  Вот видите, ничего сложного, — пропыхтел он, беспечно пошевелив ушами. — А теперь идем быстрее.

Тьфу, какая гадость! Чтобы перебраться на дру­гое поле, пришлось подлезть под изгородь, собрав на шерсть скользкие мокрые листья и всякий му­сор, скопившийся под ветками.

Очутившись на другой стороне, Львиносвет сра­зу почувствовал какой-то сильный запах. Он пока­зался ему знакомым, но как Львиносвет на напря­гал память, ответ ускользал от него, как мышка в заросли папоротника.

—  Что это? — испуганно спросила Орешница, указывая головой в центр поля.

Львиносвет посмотрел сквозь пелену снегопада. Прямо впереди, сбившись в небольшие группки, стояли огромные животные с черно-белыми шку­рами. Вот одно из них подняло огромную голову и издало низкий печальный звук.

—  Коровы! — воскликнула Остролистая, под­ходя к брату. — Неужели забыл, Львиносвет? Мы видели их по дороге в горы.

— Ну конечно — коровы! — с облегчением вздохнул Львиносвет. Воспоминание о коровах напомнило ему о старом одиночке по имени Пурди. Этот старик показал им коров, когда они про­ходили мимо фермы, а мама — то есть, Белка!— сказала, что эти животные не опасны, если только не лезть им под копыта.

— Коровы не причинят нам вреда, — успокоил Орешницу вылезший из-под изгороди Ежевика. — Они ни на кого не нападают.

Орешница недоверчиво посмотрела на глашатая, но ничего не сказала, а когда Бурый повел от­ряд через поле, Львиносвету невольно передалось сомнение молодой воительницы.

Коровы были совсем рядом, они смотрели на котов своими выпуклыми блестящими глазами. Как ни старался Львиносвет обходить их сторо­ной, страшные копыта все равно были слиш­ком близко, но еще страшнее казались ужасные изогнутые когти, торчащие над коровьими гало­пами.

Что и говорить, против таких зверей никакие боевые приемы не помогут! Время от времени ко­ровы наклоняли тяжелые морды и обнюхивали проходивших котов, обдавая их своим горячим влажным дыханием; Львиносвет задыхался от их неприятного запаха, его оглушали протяжные скорбные звуки, которые издавали эти непонят­ные звери.

Бурый невозмутимо вел их сквозь лес высо­ченных коровьих ног, когда одна из коров вдруг со вздохом взмахнула своим длинным хвостом, хлестнув Остролистую прямо по морде. Взвыв от боли и неожиданности, Остролистая отшатнулась, врезавшись в Львиносвета.

- Лисий помет! — выругалась она.

Львиносвет поддержал сестру, чтобы она не упала.

—  Что-то это путешествие перестало мне нра­виться, — прошипела Остролистая и посмотрела на Орешницу, которая с готовностью закивала.— Поход в горы был гораздо проще, несмотря на стычку с собаками.

«Кроме того, в путешествии в горы был хоть какой-то смысл. А сейчас мы идем искать кота, который не имел никакого отношения к смер­ти Уголька. Я знаю, что Сол не убийца — знаю, и все».

Миновав коров, коты побрели по снегу к даль­нему краю поля. Львиносвет повел носом, ища за­пах Сола, но в воздухе пахло лишь снегом, землей и коровами.

«Воняют на все поле! Тут и собственных соплеменников-то не учуешь, не то что Сола!»

К счастью, вскоре из снежной пелены показа­лась очередная изгородь. Патрульные со всех лап бросились к ней и забрались под колючие ветки.

—  Нам через эти колючки не пролезть! — вос­кликнул Березовик, с ужасом глядя на изгородь. — Да тут в два счета без шкуры останешься.

—  Не останешься, — заверил его Ежевика. — Пойдем вдоль изгороди и поищем место, где мож­но пролезть.

С этими словами он решительно зашагал под ветками, а патрульные поплелись за ним следом.

Уставший Львиносвет совсем сник.

«Только бы не пришлось возвращаться об­ратно!»

Сердце у него провалилось в лапы, когда откуда - то из-за изгороди вновь послышался рев Гремящей тропы.

—  Нет, только не это! — вслух простонал он.

Наконец, Ежевика остановился.

- Вот тут можно попробовать, — сказал он, кивая на узкий просвет между двумя изогнутыми немками. — Львиносвет, не откажешься попытать счастья первым?

Что ему оставалось делать? Кивнув, Львино­свет подошел ближе и обнюхал отверстие. Потом распластался на земле и пополз. Острые колючки больно оцарапали спину, вцепились в шерсть и потянули ее, но Львиносвет, стиснув зубы, выбрался с другой стороны.

—  Все в порядке!

Пока остальные коты, друг за дружкой, перела­зили сквозь изгородь, Львиносвет оглядел засне­женный простор. Земля впереди плавно сбегала к очередной Гремящей тропе, которая оказалась гораздо шире и оживленнее прежней: чудища так и сновали по ней в обе стороны! Ослепительные огни Двуногих сверкали на длинных каменных стволах по обеим сторонам от дороги.

«Нам никогда не перебраться через эту тропу!»

Отчаянный кошачий визг заставил его вздрог­нуть и отвернуться от дороги. В следующий миг Орешница с воем выкатилась из-под изгороди и принялась отчаянно тереть лапами морду.

—  Колючка! У меня колючка в носу! — в ужасе вопила она.

—  Дай-ка, я посмотрю, — бросилась к ней Остролистая. — Стой спокойно и перестань цара­пать морду когтями!

Вся дрожа, Орешница уселась в снег и с мукой посмотрела на Остролистую. Дело оказалось се­рьезное — здоровенная колючка прочно впилась в розовый нос несчастной воительницы. Капельки крови уже начали набухать вокруг ранки.

Но Остролистая не зря когда-то собиралась стать целительницей и училась у Листвички. Умело вы­лизав кожу вокруг ранки, она ухватилась зубами за колючку, дернула — и выплюнула занозу на землю. В тот же миг кровь брызнула из носа Орешницы, запятнав свежевыпавший снег.

—  Ой-ой! — завыла несчастная кошка.

—  Нужно раздобыть воду, чтобы смыть кровь и очистить рану, — озабоченно пробормотала Остро­листая.

Львиносвет огляделся по сторонам, но кругом не было и следа воды.

—  Значит, сунь нос в снег, — решила Остроли­стая, подталкивая Орешницу. — Он тоже остано­вит кровотечение.

Недоверчиво моргая, Орешница наклонила го­лову и зарылась носом в чистый белый снег.

—  Ой, холодный! — сдавленно пискнула она.

—  Постой так подольше, — велела Остроли­стая. — Все будет хорошо, вот увидишь.

Львиносвет скептически посмотрел на сестру.

«Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, и не заста­вишь Орешницу попусту отморозить себе нос!»

Несколько мгновений Орешница стояла непод­вижно, а потом нерешительно подняла голову. Все ее морда была в снегу, отчего она вдруг стала по­хожа на Белохвоста.

—  Уже н-не т-ак болит, — клацая зубами, про­бормотала воительница.

Осторожно стряхнув снег с ее побелевшего от холода носа, Остролистая тщательно осмотрела ранку. От следа занозы осталась лишь крошечная, уже затянувшаяся, точка.

—  Похоже, все нормально, — вздохнула Остро­листая.

—  Ты молодец! — раздался за ее спиной рокочу­щий голос Ежевики. Львиносвет увидел, что гла­шатай смотрит на его сестру с той же отцовской гордостью, с какой совсем недавно Дымок любо­вался успехами своей Орешницы.

Но Остролистая резко отвернулась.

Львиносвет кожей чувствовал, как ей хочется порадоваться, но она не могла. Еще совсем недавно одобрение Ежевики было для них дороже всего на свете, но теперь все было кончено.

«Какими бы хорошими мы ни были, Ежевика тут совершенно ни при чем».

Тем временем снегопад прекратился, но тяжелые тучи по-прежнему низко висели над землей, пряча солнце.

«Наверное, скоро уже вечер...» — Львиносвет поежился. Прямо перед ним лежала Гремящая трoпa, а за ней тянулась бесконечная гладкая рав­нина с темнеющей рощицей. За рощей, чуть в сто­роне, виднелась сверкающая россыпь мерцающих огней.

—  Что это? — спросил он, указывая хвостом. — Кажется, будто звезды упали с неба.

—  Это такое место, где Двуногие живут целыми стаями. Они строят свои гнезда друг рядом с дру­гом, и зажигают в них свет.

—  Наверное, там Двуногих больше, чем во всем мире! — благоговейно ахнула Орешница.

—  Надеюсь, нам не придется к ним приближать­ся, — пробормотал Березовик.

Орешница согласно закивала, а Львиносвет процедил:

—  Что нам делать возле Двуногих? Мы же не до­машние коты!

Не успел он договорить это, как поежился и вздохнул. Похоже, он пытается уверить в этом са­мого себя!

Ежевика и Бурый подвели отряд к Гремящей гропе и уселись на краю дороги, по обеим сторо­нам от выстроившихся в цепочку молодых воите­лей. Чудища с рычанием проносились мимо, их горящие глаза бросали яркие отсветы на влажную черную дорогу.

—  На этот раз переходить будем все вместе, как только дождемся большого промежутка между чу­дищами, — предупредил Ежевика. — По моей ко­манде прыгайте на дорогу и бегите изо всех сил, как будто за вами гонится целая стая барсуков!

Борясь со страхом, Львиносвет ждал сигнала глашатая. Эта Гремящая тропа была гораздо страш­нее предыдущей. Казалось, что бесконечной реке чудищ никогда не будет конца!

Сидевшая рядом с ним Орешница даже не пы­талась скрыть дрожь. Распушившийся Березовик напряжено смотрел на бесконечную вереницу чу­довищ, а Остролистая яростно когтила землю, не сводя глаз с Ежевики.

Внезапно Львиносвет почувствовал себя сла­бым и жалким.

«Почему я должен все время быть храбрым? Пророчество больше не имеет к нам никакого от­ношения, а значит, я могу позволить себе быть самым обычным! В конце концов, мы вполне мо­жем оказаться домашними, а откуда им быть храб­рыми?»

Эта мысль была настолько чудовищна, что Львиносвет едва не задохнулся от ужаса и стыда. Он так глубоко ушел в свое отчаяние, что вздрог­нул от неожиданности, услышав пронзительный крик Ежевики:

—  Вперед!

Глава VI

Остролистая рванулась вперед. Они были уже на середине Гремящей тропы, когда послышался быстро приближаю­щийся рев очередного чудовища, и Остролистая на миг замерла, ослепленная пылающими глаза­ми невесть откуда выпрыгнувшего зверя. Сбросив оцепенение, она помчалась еще быстрее; лапы ее выбивали мелкую дробь по твердой земле, а спа­сительный край дороги был уже совсем близко...

Дикий визг прорезал воздух. Кубарем скатив­шись на траву у обочины дороги, Остролистая обернулась — и похолодела от ужаса. Оцепенев­шая от страха Орешница съежилась прямо посреди Гремящей тропы, на пути чудовищ.

— Нет! — завопила Остролистая. — Беги, Орешница, беги же!

Но ее подруга была парализована страхом. Дальше все произошло так быстро, что Остролистая даже опомниться не успела. С грозным ры­чанием Ежевика бросился на Гремящую тропу и в самый последний миг успел схватить Орешницу за шкирку, выдернув ее из-под лап приближающего­ся чудища.

—  Чудовище убьет их обоих! — завопил Березо­вик.

Огнеглазое чудище с воем промчалось мимо ко­тов, и тогда Ежевика поволок Орешницу к краю дороги.

Сначала лапы перепуганной воительницы без­жизненно волочились по земле, но потом Ореш­ница вдруг пришла в себя и с истошным визгом понеслась вперед. Ежевика бросился за ней, и как раз вовремя — очередное чудище едва не отдавило ему хвост! На одно ужасное мгновение Остроли­стой показалось, будто чудовище сейчас сомнет Ежевику своими страшными крутящимися лапа­ми, но когда грохот, свет и вой пронеслись мимо, она увидела целого и невредимого глашатая.

Миг спустя Орешница обессилено рухнула на траву, а Ежевика, пыхтя, остановился рядом.

Он с нескрываемым отвращением посмотрел на дрожащую воительницу и пробурчал:

—  Хороший пример того, как не надо перехо­дить Гремящую тропу!

—  Прости меня, мне так стыдно! — пролепета­ла Орешница. — Я сама не поняла, как так случи­лось.

Все еще дрожа от пережитого страха, коты об­ступили их. Даже Львиносвет выглядел взъеро­шенным и подавленным.

«Выходит, Сол храбрее, чем мы думаем. Как-никак, он проделал этот путь в одиночку».

Бурый наклонился и ласково лизнул дрожав­шую Орешницу.

—  Ну, будет, — проурчал он. — Со всяким может случиться.

—  Но Ежевика мог из-за меня погибнуть! — прорыдала воительница, в ужасе тараща глаза. — Спасибо тебе, Ежевика. Ты спас мне жизнь.

Гнев исчез из глаз глашатая, и он смущенно кпннул.

—  Пустяки. Но я тебя очень прошу — не застав­ляй меня делать это еще раз.

—  Ни за что! Клянусь тебе, я больше не буду!

Когда все немного отдохнули и пришли в себя,

Ежевика вновь скомандовал подъем.

—  Здесь оставаться опасно. Нам нужно дойти до рощи, там и спрятаться можно, и поохотиться, если повезет.

Следом за своим глашатаем коты засеменили по колючей траве.

Снегопад прекратился, но земля была укутана снегом, так что они проваливались в нем по брю­хо. Вскоре Остролистая так замерзла, что у нее зуб на зуб не попадал.

«Еще немножко, и я превращусь в ледяную кошку!»

Режущий ветер дул котам прямо в морды, швы­рял снегом в глаза и грозил сбить с лап.

—  Мышиный помет, снег кусается! — прошипе­ла Остролистая, поднимая лапу, чтобы стряхнуть сосульки.

Когда они подошли к роще, Остролистая заме­тила, что деревья тут не только намного ниже, чем на территории Грозового племени, но еще и скрю­чены в разные стороны. Больше всего они напо­минали кусты, росшие на территории племени Истра. Принюхавшись, она впервые после ухода из лагеря почувствовала в воздухе знакомый запах. Вонь Гремящей тропы исчезла, и в заснеженной роще уютно пахло мокрой корой, палыми листья­ми и дичью!

Остролистая сглотнула голодную слюну, учуяв запах мышей, белок и кроликов.

—  Вот тут мы остановимся и поохотимся, — объявил Ежевика, когда коты вошли в рощу. — Лучшего места нам все равно не найти.

Березовик мгновенно насторожил уши, а Остро­листая радостно переглянулась с Львиносветом. Какое счастье, что им больше не придется брести по снегу!

—  Но солнце еще не зашло, — возразил Бурый, вопросительно глядя в затянутое тяжелыми туча­ми небо.

—  Нет, но мы все замерзли и устали, — ответил Ежевика. — А когда совсем стемнеет, мы можем легко сбиться с пути. Так что давайте передохнем, а завтра с рассветом отправимся к Месту-Где-Тонет - Солнце.

Бурый кивнул, и коты углубились в лес. Подде­ревьями снега оказалось гораздо меньше, чем на открытой равнине, и лапы Остролистой постепен­но начали отогреваться. Земля здесь была бугри­стой, а под высоким берегом протекал маленький ручеек.

—  Поймайте себе что-нибудь на ужин и ложи­тесь спать, — приказал Ежевика, и Остролистой послышалось какое-то напряжение во всегда спо­койном голосе глашатая. Может быть, он почему - то не хочет выполнять поручение Огнезвезда? Или знает о какой-то опасности, поджидающей их впе­реди?

Бурый первым скрылся в зарослях, а Львино­свет и Березовик юркнули в кусты вместе.

—  Давай поохотимся вместе? — предложила Орешнице Остролистая. Она видела, что подруга до сих пор не может оправиться от пережитого страха.

— С удовольствием! — повела ушами Орешница. – Куда пойдем?

— Какая разница?

Они дружно принюхались. Остролистая уловила сильный запах белки, и почти сразу же заметила суетливого зверька, роющегося у корней скрюченного дерева. Она молча повела ушами, показывая Ореш­нице на белку, и подруга восторженно кивнула.

Оставив Орешницу на месте, Остролистая при­пала к земле и стала огибать дерево, подбираясь к дичи с подветренной стороны. Бесшумно переставляя лапы, она ползла все ближе и ближе, а потом с диким визгом прыгнула вперед. Белка в ужасе рванулась прочь — и угодила прямо в лапы Орешнице, которая прикончила перепуганную дичь быстрым укусом в горло.

—  Славная охота! — похвалила Остролистая.

—  Это ты ее загнала, — честно признала Орешница. Тем не менее, она заметно повеселела и, по­хоже, стала приходить в себя.

Из кустов с шумом выбрался Львиносвет и по­хвастался:

—  Мы с Березовиком поймали здоровенного кролика!

В подтверждении его слов из кустов появился Березовик, с трудом волочивший толстого кроли­ка. Бросив дичь на землю, молодой охотник устало уселся под орешником. В тот же миг целая груда снега, соскользнув с ветки, шлепнулась ему на голову, и Березовик с диким шипением вскочил, от­ряхиваясь.

Остролистая не смогла удержаться от смеха.

—  Смотри, куда садишься, а то будешь ты у нас не Березовик, а Снеговик!

Вскоре все четверо уютно устроились в неглубо­кой ложбинке, усыпанной палыми листьями. За­тем к ним присоединился Бурый, волочивший еще одну белку, и Ежевика, несший в зубах несколько мышей. За едой коты согрелись. В ложбинке было сухо и тесно, ветки кустов надежно прикрывали их сверху. Остролистая даже подумала, что это место немного похоже на воинскую палатку.

Сытая и довольная, она облизалась и сонно промурлыкала:

—  Спать хочется! Я бы, наверное, могла бы про­спать до самых Юных Листьев!

—  Хорошая мысль, — вздохнул Ежевика. — Но все-таки нам придется по очереди дежурить.

—  Я могу караулить первым, — вызвался Льви­носвет.

—  Отлично, — кивнул Ежевика, широко зе­вая. — Разбуди меня, когда устанешь, я тебя сменю.

Остролистая свернулась на сухих листьях клу­бочком и устало прикрыла глаза. Последним, что она увидела, прежде чем провалиться в сон, была золотая шерсть брата, настороженно всматривав­шегося в темноту между деревьями.

Ее разбудило осторожное прикосновение чьей-то лапы. Открыв глаза, Остролистая в первый миг подумала, будто лежит в воинской палатке.

«А куда подевался мох и папоротники? И откуда тут журчание ручья?»

Потом она вспомнила их путешествие к Месту - Где-Тонет-Солнце. Лагерь Грозового племени остался далеко позади, кругом были совершенно незнакомые земли.

Поморгав, Остролистая поймала усталый взгляд Орешницы.

— Твоя очередь дежурить, — шепнула подруга. - Ты последняя.

Остролистая встала и потянулась, низко прогнув спину. Львиносвет, Березовик и Бурый мирно спали вокруг нее.

— А где Ежевика? — зевнув, поинтересовалась она.

— Он проснулся, когда я дежурила, — пояснила Орешница. — Сказал, что сходит на разведку. — Она уютно свернулась на листьях и накрыла хвостом нос. — Посплю еще немножко, пока время есть.

Остролистая вылизала шерстку, очистив ее от приставших соринок и кусочков сухой листвы. Мотом отошла к ручью, но прежде чем накло­нить голову к воде, внимательно огляделась по с тронам. Ветви деревьев уже начали темнеть на фоне сереющего неба, и в воздухе чувствовался предрассветный холодок. Кругом все было спо­койно.

С наслаждением напившись ледяной воды, Остролистая едва успела стряхнуть капли с усов, как вдруг услышала тревожный птичий крик и увидела взлетевшего в небо дрозда. В следующее мгновение из-под деревьев вышел Ежевика с за­жатым в зубах кроликом.

—  Славная тут охота! — пропыхтел он, бросая кролика к лапам Остролистой.

Аппетитный запах свежего мяса защекотал ее поздри, и Остролистая облизнулась.

—  Можно я тоже пойду поохочусь? — спросила она. — Одного кролика на шестерых все равно не хватит.

—  Прекрасная мысль, — обрадовался Ежеви­ка. — Только не выходи из рощи и не задерживай­ся — мы скоро выходим.

Пройдя вдоль ручья, Остролистая вскарабка­лась на берег возле небольшого водопада, и почти сразу же прихлопнула лапой не успевшую скрыть­ся в норке полевку.

Забросав неподвижное тельце землей, она по­вела носом, настороженно прислушиваясь к зву­кам просыпающегося леса. Вскоре она заметила мышку, грызущую семена под кустом. Легко и бесшумно, как облачко, Остролистая подкралась поближе и быстрым ударом лапы сломала хребет дичи. Потом подобрала полевку и вернулась к сво­им товарищам.

Раньше она была бы страшно горда своими охотничьими успехами, и ей было бы особенно приятно, что Ежевика видел, как быстро она су­мела поймать сразу двух мышей. Но сейчас Остро­листая даже не посмела поднять глаз на расхвали­вавшего ее глашатая. Какое значение могла иметь его похвала? Все ее навыки, все умения и знания не имели никакой ценности, ведь она больше не была полноправной воительницей Грозового племени!

Все коты уже проснулись. Быстро поев, они сле­дом за Ежевикой двинулись к краю рощи. У по­следних деревьев глашатай остановился и сказал: