Эрин Хантер. Восход солнца (стр. 7 )

—  Уже иду, — кивнул Воробей, которому и са­мому не терпелось поскорее уйти из пещеры.

«Кстати, я не сказал, когда произошла эта исто­рия с травой, но ты сама выдала себя, вспомнив о поре Голых Деревьев. Ты лжешь, Листвичка. Ты знаешь, что это была за трава, и знаешь, что это очень важно. Видимо, я подобрался к правде, а ты почему-то очень не хочешь, чтобы я вытащил ее на свет!»

Глава XIII

Открыв глаза, Остролистая даже заморгала от удивления, увидев над собой вместо веток палатки ровные стены гнезда Двуногих. Потом она вспомнила путешествие на поиски Сола, нападение собак и спасительницу Джинго, которая привела их в это место.

Не успела она сесть, как ее брат открыл глаза и сладко потянулся.

— Не нравится мне здесь, — проворчал он. — Пopa уходить отсюда и идти дальше.

Остролистая молча кивнула. Воины не должны жить под крышей Двуногих, даже если самих Двуногих давно нет поблизости.

Бледный рассвет просачивался в палатку сквозь прямоугольное отверстие в стене. Оглядевшись по сторонам, Остролистая увидела, что Орешница и Березовик еще спят, а Бурый свернулся на узком выступе, где накануне восседал Гусар. Еже­вики нигде не было видно, но миг спустя появи­лась его голова, а потом и сам глашатай вскочил внутрь через проем в стене и уселся рядом с Бу­рым.

—  Все спокойно, — негромко сообщил он. — Но вокруг сильно пахнет собаками.

Остролистая пошевелила усами. Мерзкая соба­чья вонь чувствовалась даже здесь, что уж говорить о территории снаружи!

—  Пора идти, — поднялся Бурый. — Ты видел Джинго?

Ежевика покачал головой. Крапинка и ее котя­та сладко посапывали на одном из мягких камней, Фриц и Стручок спали на другом. Остальных ко­тов не было видно.

—  Должно быть, она где-то неподалеку, — ска­зал Ежевика, спрыгивая на пол. — Этой кошке можно доверять.

Он разбудил Березовика и Орешницу, а когда молодые воины проснулись, Джиго бесшумно во­шла в комнату.

—  Готовы? Молодцы! — кивнула она. — Пора идти.

Сквозь дыру в стене она вывела патрульных на территорию Двуногих, и те сгрудились в кучу на мокрой от росы траве, с наслаждением вдыхая сы­рой запах холодного утра.

—  Сейчас я проведу вас особым путем, — преду­предила Джинго. — Мы не ступим на землю, пока не окажемся в безопасном месте.

Остролистая озадаченно посмотрела на своих соплеменников, и поняла, что они удивлены ни­чуть не меньше, чем она. Как можно идти, не ка­саясь земли? Неужели Джинго хочет, чтобы они взлетели?

—  После битвы с собаками ходить здесь стало опасно, — пояснила Джинго. — Собаки лежат в засаде и ждут только возможности броситься на нас.

Остролистая поежилась и поближе придвинулась к брату.

—  Вчера все именно так и произошло, — про­шептала она.

Львиносвет кивнул; его янтарные глаза вновь засверкали огнем битвы, и он выпустил когти, словно ему не терпелось вцепиться в шкуры собак, посмевших обидеть его или его соплеменников.

«Лучше бы обойтись без драки и без твоего геройства!»

— И тогда мы открыли новый способ передвижения по своей территории, — продолжала Джинго, грациозно вскочив на ограду. — Готовы? — обернулась она к воителям.

Ежевика поспешно встал рядом с ней, остальные последовали его примеру. Подобравшись, Джинго лeгко побежала по узкому забору, потом повернула за угол и устремилась к нескольких гнездам Двуногих, стоявшим неподалеку от небольшой Гремящей тропы.

Внезапно дверь одного из гнезд распахнулась, и оттуда выскочила маленькая белая собачонка.

Остролистая вздрогнула и едва не свалилась с забора, услышав заливистый лай противной шавки.

—  Все нормально, — успокоила патрульных Джинго. — Это домашняя собака. Понятное дело, она такая же тупая и противная, как и все ее со­родичи, но по крайней мере, не опасная. Она не может выйти за забор.

Патрульным ничего не оставалось, как пове­рить ей на слово. Глядя на то, как мерзкая соба­чонка с лаем кидается на изгородь, мчится вдоль забора и продирается сквозь кусты, Остролистая по достоинству оценила остроумный способ пе­редвижения, придуманный здешними котами. Не хотелось бы ей сейчас очутиться на земле! Не сводя глаз с кончика золотистого хвоста шедшего впереди Львиносвета, она еще крепче вцепилась когтями в узкую полоску дерева и осторожно по­шла дальше.

Забор закончился возле ряда небольших пала­ток с блестящими крышами.

—  Это гнезда чудовищ, — пояснила Джинго, перепрыгнув на ближайшую крышу.

—  У чудовищ тоже бывают гнезда? — ахнула Орешница.

—  Конечно, — кивнула их провожатая и указала хвостом на Двуногого, приближавшегося к краю Гремящей тропы. — Вот, смотрите.

Перепрыгнув на крышу, патрульные во все глаза уставились на Двуногого, который открыл дверь одной из палаток и скрылся внутри. Вско­ре оттуда послышался гортанный рев, а потом и само чудище выскочило из палатки и понеслось по Гремящей тропе, унося Двуногого в своем брюхе.

—  Великое Звездное племя! — пробормотал още­тинившийся Березовик. — Так вот где они спят!

—  Да, но на крышу они тоже не могут забрать­ся, — мяукнула Джинго. — Идем.

Пробежав по плоским крышам, патрульные вместе со своей провожатой очутились возле еще одной изгороди, за которой начинались новые гнезда Двуногих.

Было уже почти светло, но поднялся сильный ветер. Остролистая с осторожностью переставляла лапы, боясь, как бы ее не сдуло на землю. Теперь онa понимала, что значит путешествовать, «не касаясь земли»! Летать вовсе не обязательно, нужно просто все время оставаться высоко, куда не достанут собаки. Остролистая попыталась представить, если бы они были бы обречены на такую жизнь в родном лесу, и прыгали бы с дерева на дерево, чтобы не быть растерзанными поджидающими внизу хищниками.

«Нет, это не жизнь! Коты не должны превра­щаться в белок!»

За поворотом забор перешел в невысокую стену из ровного красного камня. Стена оказалась на­много толще забора, и идти по ней было гораздо удобнее. Гремящая тропа тут тоже была шире, де­ревья росли по обеим ее сторонам, и чудовищ на ней тоже было больше. Время от времени камен­ная стена прерывалась более низкими участка­ми деревянных изгородей, и котам приходилось, спрыгнув туда, пробегать по узкому дереву, и снова вскакивать на стену.

Шерсть у Остролистой стояла дыбом от страха, она старалась не вспоминать о том, как накануне собака с легкостью перепрыгнула через такую же невысокую оградку. К счастью, по дороге они не встретили ни одной собаки, и благополучно прошли все опасные участки стены.

Внезапно Джинго остановилась. Посмотрев за ее плечо, Остролистая увидела, что одна из дере­вянных оград распахнулась, образовав широкий просвет между двумя участками каменной стены. В тот же миг, словно по сигналу, откуда-то сзади послышалось свирепое тявканье, и ветер донес за­пах сразу нескольких собак.

— Придется перепрыгивать, — решила Джинго. — Отойдите-ка немного назад, мне нужно ме­сто для разбега.

Патрульные попятились назад, и Джинго, раз­бежавшись, одним сильным прыжком перемах­нула через забор и приземлилась на другом конце стены. Патрульные переглянулись, и Остролистая заметила откровенный страх в глазах Орешницы и Березовика.

—  Я пойду следующей! — вызвалась она, решив разом покончить с собственным страхом. Разбе­жавшись, она взлетела в воздух, не дав себе време­ни задуматься о ширине пропасти и приближаю­щемся лае собак.

Миг спустя она больно ударились лапами о твердый камень, а Джинго сорвалась с места, что­бы поддержать ее.

—  Отличный прыжок! — воскликнула их провожатая. — А теперь отойди в сторонку, чтобы дать место другим.

Остролистая осторожно зашла за спину Джин­го, а когда обернулась, то увидела на стене Буро­го. Березовик прыгнул следом, но плохо рассчитал прыжок и сорвался, вцепившись передними лапа­ми в камень.

Глаза молодого воина стали огромными от страха, когда лай стал еще громче, и из-за угла выскочили сразу две собаки. Но Бурый быстрее молнии кинулся к товарищу, схватил его зубами за шкирку и втянул на стену как раз в тот момент, когда оскаленные собачьи зубы щелкнули в каких - нибудь двух когтях от хвоста Березовика.

—  С-спасибо, Бурый, — заикаясь от пережитого ужаса, пробормотал молодой воин. — Я уже думал, мне конец.

Орешница тряслась от страха на другом конце стены. Она смотрела на хрипящих от гавканья со­бак, встающих на задние лапы, чтобы получше об­лаять котов, и не трогалась с места.

—  Я не могу, Ежевика, — заплетающимся язы­ком выдавила она. — Не могу, и все. Я упаду. Точно упаду, я знаю.

—  Не упадешь, — твердо сказал глашатай. — Ты отлично прыгаешь. У тебя все получится.

—  Если упадешь, я спрыгну за тобой и отгоню собак, — пообещал Львиносвет.

Бросив на них полный отчаяния взгляд, Ореш­ница отошла на несколько шагов и побежала к краю стены. Не успела она прыгнуть, как обе со­баки взлетели вверх, но Орешница приземлилась на целый хвост от края стены, и Березовик от из­бытка чувств лизнул ее в ухо.

Львиносвет и Ежевика перепрыгнули послед­ними, и коты снова побежали по стене, а собаки помчались следом, рыча и скуля от злобы на то, что им никак не удается достать лакомый кусочек. Неужели от них никогда не удастся избавиться? Территория Двуногих скоро кончится, рано или поздно им придется спуститься на землю, и тогда голодные псы порвут их в клочки.

—  Куда это вы торопитесь? — раздался незнако­мый грубый голос впереди.

Вскинув голову, Остролистая увидела огромно­го серого с голубоватым отливом кота, стоявшего нос к носу с Джинго. Судя по густой, лоснящейся шкуре, кот был домашним, однако загривок у него стоял дыбом, а голубые глаза сверкали злобой.

—  Мы просто идем мимо, — спокойно ответила Джинго.

—  Ни шагу дальше, — прорычал кот. — Я иду домой, чтобы как следует вздремнуть, и не соби­раюсь выслушивать эту собачью брехню у себя под окнами! Если бы не вы, эти псы никогда сюда не притащились бы. Вы их привели сюда, вы и уводите!

Гнев полыхнул в янтарных глазах Львиносвета, и он начал прокладывать себе дорогу к краю стены, чтобы встать рядом с Джинго. Остролистая взвол­нованно распушилась. Развязывать драку на этом узком пятачке камня было бы настоящим безуми­ем, все кончится тем, что они все свалятся прямо в клацающие собачьи пасти!

Ежевика поднял хвост и остановил Львино­света.

—  Стой спокойно, пока этот кот не кинулся в драку, — приказал он. — Пусть Джинго сама раз­берется.

Львиносвет повиновался, однако продолжил свирепо смотреть на наглого ручного кота.

—  Ты сам нас задерживаешь здесь, — все так же спокойно ответила Джинго. — Если бы ты не пре­граждал нам путь, мы бы давно прошли, и на твоей территории снова стало тихо.

Серый с голубым отливом кот сердито фыр­кнул, но ничего не сказал. Он просто спрыгнул на свою территорию, промчался к каменному гнезду и скрылся в небольшом отверстии под дверью.

Остролистая расслабилась. В конце концов, у них были дела поважнее, чем преподавать уро­ки хороших манер хамоватым домашним котам! Сопровождаемые неутомимыми собаками, коты продолжили свой путь по стене и вскоре снова свернули за угол.

—  Вот здесь мы от них избавимся, — сказала им Джинго. Свернув за угол, она побежала по узкой деревянной ограде между двумя гнездами Двуно­гих. Как ни старались собаки, сюда им путь был закрыт, хотя они отчаянно пытались пролезать под изгородь. Их злобный вой еще долго сопровождал котов на пути к гнезду.

— Теперь сюда... но будьте осторожны! — сказала Джинго, спрыгивая на узкую, плоскую площадку у входа в гнездо Двуногих. Здесь она вцепилась когтями в плети вьющихся растений, ковром укуты­вавших стену гнезда, и полезла вверх, пока не очутилась на крыше. — Это не трудно! — крикнула она, свесив голову вниз и призывно помахивая хвостом.

—  Ага, как же! — пробурчал Березовик. — Так же нетрудно, как ежу взлететь орлом!

Но когда дошло до дела, Остролистая быстро поняла, что Джинго была права. У вьющегося растения оказались толстые кривые стебли, за кото­рые было очень легко цепляться, но главное, они оказались достаточно крепкими, чтобы выдержать нес даже таких здоровяков, как Ежевика и Льви­носвет. Однако край крыши был настолько скольз­ким, что Остролистая не сразу смогла за него ухватиться, и всерьез испугалась, что сейчас ее сдует ветром на землю.

—  Куда дальше? — пропыхтел Ежевика, вска­рабкавшись на крышу и подходя к Джинго.

Вместо ответа бурая кошка начала взбираться по крутому скату крыши.

—  Тут короче, — буркнула она, не оборачи­ваясь.

—  Мы ни за что сюда не залезем! — охнула Орешница. — Мы сорвемся!

—  Если Джинго может, то и мы сумеем, — твер­до сказал Бурый. — Давай, Орешница, я за тобой. Ничего не бойся!

Цепляясь и оскальзываясь, коты-воители с тру­дом карабкались по гладкой крыше к самому вер­ху, где торчал невысокий каменный пенек, на вер­шине которого сидела Джинго.

—  Тут здорово, — улыбнулась она Остролистой, когда та с трудом забралась наверх. — Иногда я специально забираюсь сюда, чтобы посмотреть на мир.

«Хочешь сказать, что приходишь сюда по до­брой воле? Никогда не поверю, что можно быть такой мышеголовой!»

Остролистой казалось, будто от этого жуткого подъема у нее начисто сточились все когти. Навер­ху во все стороны тянулся острый и узкий гребень крыши, на котором едва можно было поставить лапы. Ветер со свистом трепал кошачью шерсть и прижимал усы к мордам.

Однако Остролистой не хотелось показаться трусихой перед Джинго, поэтому она подняла гла­за от своих лап — и забыла о страхе. Отсюда было видно все кругом! За нагромождением крыш про­стиралась плоская, поросшая травой пустошь, ве­дущая к утесам Места-Где-Тонет-Солнце. А там, еще дальше, до самого горизонта вздымались тя­желые серые волны.

—  Смотрите! — завопил Львиносвет, балансируя на узком гребне рядом с Остролистой. — Отсюда даже горы видны!

Остролистая осторожно повернулась, чтобы поглядеть в другую сторону. Сразу за краем леса темной тучей высились горы. Она видела их серые склоны, острые скалы и заснеженные вершины, устремленные к самому небу.

—  Как ты думаешь, мы сейчас так же высоко, как эти горы? — с восторгом спросила она.

—  Нет, конечно, — с усмешкой ответил брат. — Вспомни, как долго мы поднимались к водопаду, и как быстро залезли сюда.

Подумав, Остролистая поняла, что он прав. И все-таки отсюда горы казались гораздо ближе, и легко было представить, что оттолкнувшись от крыши, можно птицей перелететь через лес и приземлиться возле водопада, где живет Клан Падаю­щей Воды.

— Интересно, что-то сейчас поделывают гор­ные коты? — пробормотала себе под нос Остролистая. — И увидим ли мы когда-нибудь Урагана и Речушку?

Никто ей не ответил. Когда остальные патруль­ные влезли на крышу, Джинго вскочила и очень серьезно сказала:

—  Теперь вам нужно быть очень осторожными. Помните, что спускаться намного труднее, чем подниматься. Если вы поскользнетесь... короче, лучше вам этого не делать.

Осторожно, лапка за лапкой, Джинго стала спу­скаться с другой стороны крыши. Лапы у Остролистой скользили по гладким камням, здесь не за что было ухватиться, а сразу за краем начиналась пустота. Остролистая была уже на полпути, когда какая-то большая белая птица, громко хлопая крыльями, с диким воплем пронеслась мимо нее. Замерев от страха, Остролистая изо всех сил впилась когтями в крышу и переждала, когда птица пролетит мимо.

—  Надеюсь, я делаю это в первый и последний раз в жизни, — прошипел у нее за спиной Березо­вик.

Добравшись до края крыши, где тянулся неглубокий желоб, забитый мусором и палой листвой, Остролистая тряслась всем телом и клацала зуба­ми. В нескольких лисьих прыжках внизу начина­юсь еще одна, на этот раз плоская, крыша, за которой виднелась Гремящая тропа.

—  Там тоже гнездо чудища? — спросила Остролистая.

—  Да, — кивнула Джинго. — Здесь придется спуститься на землю и перейти Гремящую тропу. Не бойтесь, мне кажется, сейчас тут все спокойно. Дикие собаки редко заходят так далеко.

Спустившись на траву перед Гремящей тропой, Остролистая повела носом. В воздухе отчетливо чувствовался запах собак, однако все они были да­леко. Чудищ тоже не было, поэтому Джинго энер­гично взмахнула хвостом, давая знак переправ­ляться на другую сторону.

Перейдя Гремящую тропу, Джинго снова вско­чила на стену, на этот раз сделанную из серого кам­ня. Труся вдоль нее, Остролистая с любопытством смотрела по сторонам.

Жилищ Двуногих тут было гораздо меньше, с ку­цыми клочками территории вокруг. Несколько ма­леньких Двуногих котят с писком возились на траве, не замечая проходивших над их головами котов.

—  Интересно, далеко отсюда до жилища Пур­ди? — спросил Бурый. — Мне кажется, мы все устали и проголодались.

Это была чистая правда. У Остролистой все тело ныло от усталости, а пустой живот превратился в огромную бездонную яму, грозящую засосать ее всю без остатка. Небо над головами котов покры­лось тучами, однако Остролистая чувствовала, что полдень давно миновал, а они ничего не ели со вчерашнего вечера.

—  Уже близко, — сказала Джинго. — Мы смо­жем...

Резкий порыв ветра заглушил ее слова, а по­том с небес обрушился ледяной ливень. Березо­вик громко взвыл, а Остролистая распласталась по стене, испугавшись, что ее сдует ветром на землю.

—  Сюда! — приказала Джинго.

С этими словами она со всех лап бросилась вдоль стены к деревянной изгороди, разделявшей две территории Двуногих. Здесь возле самой стены росла пушистая сосна. Одним прыжком Джинго перемахнула на ближайшую ветку и побежала по пей поближе к стволу. Высунув голову из хвои, она крикнула:

—  Скорее, сюда! Нужно укрыться от дождя!

Шатаясь от ветра, коты-воители пробежали по стене и забрались на дерево. К этому време­ни шерсть у Остролистой промокла насквозь, и сосновые иглы больно кололи ее со всех сторон, когда она протискивалась сквозь ветки, чтобы забраться повыше.

—  За кого она нас принимает, за белок? — про­ворчал Львиносвет, подтягиваясь вверх. Ветка прогнулась и закачалась под его тяжестью, и у Остролистой вдруг закружилась голова. Она изо всех сил впилась когтями в ветку и зажмурилась, пережидая, когда уляжется тошнота и головокру­жение.

—  Мне казалось, вы пришли из леса, — за­метила Джинго, сидевшая над самой головой Остролистой. — Неужели вы там не лазаете по деревьям?

—  Лазаем, но не часто, — ответил Ежевика, сто­ивший под склоненной над стеной веткой. — Если дождь случайно застает нас в лесу, то нам проще спрятаться под корнями или забраться в куст, чем карабкаться наверх.

—  Что ж, учиться никогда не поздно, — с улыб­кой проурчала Джинго. — Кто знает, когда приго­дится!

Когда ливень немного стих, стало ясно, что ве­чер уже не за горами. Остролистая с тоской посмот­рела в темнеющее пасмурное небо и вздохнула.

«Надеюсь, мы разыщем Пурди до наступления ночи. Не хотелось бы бродить по Гремящим тро­пам в темноте!»

Спустившись с дерева, она попробовала наско­ро вычесать сосновые иглы из шкуры, но оказа­лась, что шерсть ее слиплась от смолы и торчала во все стороны.

«Какой позор! Сейчас я похожа не на воитель­ницу, а на самую последнюю бродячую кошку. — Острый коготь вонзился ей в сердце. — Может, я такая и есть».

И снова начался бесконечный путь по стенам и изгородям, по крышам гнезд Двуногих и их чудо­вищ. Когда тени сгустились и опустились сумерки, Джинго остановилась и обернулась к патрульным.

—  Видите вон тот куст остролиста? — спросила она, махнув хвостом в сторону темного косматого пятна, торчавшего над изгородью на другой сторо­не узкой Гремящей тропы. — Там живет Пурди.

—  Огромное тебе спасибо, Джинго, — с чув­ством поблагодарил Ежевика. — Без тебя мы бы никогда не нашли его!

—  Не за что, — ответила кошка. — Вы можете здесь поохотиться и переночевать, но будьте осто­рожны, — очень серьезно добавила она. — Сол умеет убеждать. Я знаю, что говорю, потому что однажды сама поверила ему. И не просто повери­ла! Послушав Сола, я ушла от своих хозяев, а ведь я была очень счастлива там... — Даже в темноте было видно, как погрустнели ее глаза.

—  Почему же ты не вернешься обратно к Двуно­гим? — спросил Березовик.

—  Потому что я нужна котам, с которыми живу, — просто ответила Джинго. — Всем котам нужен вожак — тот, за кем они идут, и кто прини­мает тяжелые решения. Сначала таким вожаком был для нас Сол. Мы слушались его и подчинялись каждому его слову. Теперь это моя обязанность, и я не могу сбросить ее с себя.

В голосе Джинго звучало такое горькое одиночество, что Остролистой стало ужасно ее жалко.

У котов-воителей предводитель избирается согласно Воинскому закону, и Звездное племя дает ему дар девяти жизней. Это огромная честь, и предводитель пользуется безусловной поддержкой глашатая, целителя и старших воинов. А Джинго была совсем одна...

Бурая кошка встряхнулась, отгоняя невеселые мысли. Она по очереди потерлась носом о носы всех патрульных и сказала:

—  До свидания, и удачи вам в поисках! Знайте, что когда бы вам ни довелось проходить через нашу территорию, мы всегда будем вам рады. За­ходите к нам!

—  Непременно зайдем, — пообещал Ежевика. — Еще раз огромное спасибо тебе и всем вам. До свидания и удачи!

Джинго кивнула, а когда остальные патрульные тепло попрощались с ней, она повернулась и побежала вдоль стены в обратную сторону.

—  До свидания, Джингозвездая, — прошептал Ежевика так тихо, что удаляющаяся кошка вряд ли могла его услышать. — Пусть Звездное племя освещает твой путь.

Остролистая сидела рядом с Ежевикой под колючим кустом остролиста. Возвышавшееся рядом гнездо Двуногих выглядело еще более заброшен­ным, чем то, где жила стая Джинго. Темные дыры зловеще темнели в стенах и крыше.

—  Помнишь, как мы встретили Пурди по дороге в горы? — шепотом спросил Львиносвет. — Он тогда сказал, что его Прямоход умер.

—  Может быть, теперь и Пурди ушел отсюда? — так же шепотом предположила Остролистая. Она не знала, огорчаться ей или радоваться. С одной стороны, она была бы рада снова увидеть смешно­го ворчливого кота, а с другой, боялась предстоя­щей встречи с Солом.

—  Нужно проверить, — сказал Ежевика и пер­вым стал пробираться через густые заросли к за­брошенному гнезду. Остролистая сглотнула голод­ную слюну, учуяв запах мыши.

—  Дичь! — взвыла за ее спиной Орешница. — Ежевика, можно мы поохотимся?

На миг глашатай заколебался, а потом кивнул.

—  Ладно. Только давайте побыстрее, ладно? И никуда не уходите с этой территории!

Патрульные радостно бросились в заросли. Вскоре Остролистая заметила мышь, копошив­шуюся в куче палой листвы, и быстро прикончи­ла ее.

—  Слава Звездному племени, — пробормотала она, вонзая зубы в теплое мясо. Она была так го­лодна, словно целый месяц не ела! Не успела она расправиться с мышью, как услышала громкий зов Ежевики.

Остролистая кинулась прочь из кустов, и тут вторая мышь шмыгнула у нее прямо из-под лапы. Прихлопнув ее лапой, Остролистая перекусила дичи горло, подхватила обмякшее тельце за хвост и побежала к глашатаю.

Остальные патрульные были уже в сборе. Льви­носвет доедал свою дичь, а Березовик с наслажде­нием облизывался.

—  Все поели? — спросил Ежевика. — Остроли­стая, ты будешь это есть?

—  Нет, я уже поела, — помотала головой она. — Давайте отдадим эту мышь Пурди!

—  Отличная мысль, — одобрительно кивнул Ежевика. — Идем.

Очень осторожно, то и дело останавливаясь, чтобы принюхаться, он провел свой отряд к гнезду Двуногих и с опаской вошел в черный проем. Остролистая невольно поежилась, переступая порог.

Внутри было даже холоднее, чем снаружи, стылая сырость поднималась от мокрого каменного пола. Прорехи в стенах заросли ежевикой, словно окружающая территория вторглась внутрь и захватилa гнездо. В гнезде стоял неприятный прелый запax старой дичи, гниющих листьев и сырости. Однако сильнее всего чувствовался резкий и све­жий запах кота.

-  Пурди! — позвал Ежевика.

Никто не ответил. Глашатай сделал еще не­сколько шагов вперед, патрульные, сбившись в кучу, последовали за ним. Шерсть у Остролистой потрескивала от напряжения. В этом месте чувствовалось что-то странное — холодное, грустное и неприветливое.

И тут за спиной у котов раздался негромкий голос:

—  Не меня ли вы ищете?

Глава XIV

Остролистая стремительно обернулась. Прямо за ней, в проеме входа, вырисовывался крупный кошачий си­луэт. Даже в темноте были отчетливо видны бе­лые пятна его шерсти.

—  Сол! — с изумлением и страхом воскликнула Орешница.

«Она искренне верит, что Уголька убил Сол!»

Орешница покачала головой, глядя на своих распушившихся соплеменников. Но стоило ей за­глянуть в сияющие янтарные глаза Сола, как все ее страхи исчезли. Как она могла забыть о том, какой он мудрый, какой спокойный и уверенный? Его ничто не тревожит, ведь он знает будущее и готов ко всему, что оно несет.

—  Здравствуй, Сол, — вышел вперед Ежеви­ка. — Да, мы ищем тебя. Ты должен пойти с нами в Грозовое племя.

Сол по очереди посмотрел в глаза каждому из патрульных.

— У вас что-то случилось.

Остролистой показалось, будто ее кто-то с раз­маху ударил в живот, да так, что даже дыхание пе­рехватило.

«Что ему известно об Угольке?»

—  Нам очень нужно, чтобы ты пошел с нами, — повторил Ежевика. — Огнезвезд хочет с тобой поговорить.

Сол сощурил глаза.

—  У вас что-то случилось, и вы думаете, будто и имею к этому отношение.... Что-то плохое. Вряд ли вы пришли бы сюда только для того, чтобы сказать мне спасибо. — Он задумчиво помолчал, сверля глазами Ежевику. — Какой-то кот умер...

Остролистая услышала, как стоявший за ее спи­ной Березовик громко охнул.

—  Нет, — покачал головой Сол. — Не умер — убит! Да-да, произошло убийство, и вы думаете, будто его совершил я. — Он сохранял полное спо­койствие, и лишь слегка изогнувшийся кончик хвоста выдавал его чувства.

«Я бы до смерти перепугалась, если бы меня обвинили в убийстве!» — Остролистая заскребла когтями по холодному камню. Сол невозмутимо смотрел на патрульных, ожидая их ответа.

—  Он точно виноват! — прошептала Орешница на ухо Остролистой. — Смотри, он даже не спро­сил, кто погиб!

—  Сол? Это ты? — раздался в темноте скрипучий голос, и на пороге показался Пурди, с усилием волочивший за собой тощего кролика. Остролистая отметила про себя, что старик еще сильнее похудел со времени их последней встречи, а шерсть его превратилась в сплошные колтуны.

—  Смотри, кого я поймал! — Пурди с пыхте­нием швырнул кролика на пол и поднял голову. Узнав воителей, он разинул пасть и заморгал от изумления. — Ох, да это же Ежевика! — радостно воскликнул он. — И Львинолап тут, и Остролапка! Ишь, как вымахали-то! Надеюсь, вы хорошо себя вели, озорники?

—  Мы старались, — проурчал Львиносвет, под­ходя к старику и дотрагиваясь носом до его носа. — Мы уже стали воителями. Я теперь Львиносвет, а она — Остролистая.

—  Ишь ты! Кто бы мог подумать? — покачал го­ловой Пурди. Глаза его радостно сверкали. — Мо­лодцы, котятки!

На миг Остролистая вновь почувствовала себя ученицей. Наверное, ей следовало бы оскор­биться на то, что Пурди до сих пор считает их малыми котятами, которые постоянно попада­ют в неприятности, но она неожиданно расчув­ствовалась. Как ей хотелось бы вернуться в то чудесное время, когда все казалось легко и про­сто, и ее главной заботой было стремление стать настоящей преданной воительницей Грозового племени!

—  Как ваш братец поживает? — осведомился Пурди.

—  Он уже целитель, — ответила Остролистая. — Его теперь зовут Воробей.

Пурди снова покачал головой и повторил:

—  Кто бы мог подумать? Ишь, как время-то ле­тит.

Ежевика вышел вперед и поклонился старому одиночке.

—  Привет, Пурди. Рад снова тебя видеть. Позна­комься с моими соплеменниками. Это Березовик, а это Бурый и Орешница.

— Очень приятно, — пробурчал Пурди, явно смущенный при виде стольких незнакомых котов.

— Извини, Пурди, — громко сказал Сол, подходя к старому коту. — Мне придется уйти.

Пурди растерянно заморгал.

— А? Что? Но почему? — Когда Сол ничего не ответил, старик жалобно забормотал: — Я знал, что ты тут ненадолго, но мне казалось, мы с тобой так славно ладили... Когда ты здесь, это старое гнездо не кажется мне таким пустым и печальным. Ты посмотри, посмотри-ка... — Он суетливо махнул хвостом на валявшегося на полу кролика. — Я даже дичь раздобыл. Оно, конечно, кролик староват, да и жесткий, наверное, но я думал, мы с тобой сей­час попируем... — Пурди замолчал и горестно по­нурил плечи.

-  Тебе придется съесть этого замечательного кролика самому, — вздохнул Сол, и янтарные глаза его заблестели. — Мне показалось, что Грозовые коты хотят немедленно отправиться в путь.

-  Зачем же торопиться-то? — пролепетал Пурди, оборачиваясь к Ежевике. — Почему бы вам всем не погостить у меня немного? Вы же знаете, я всем рад. А то все один да один, и словом перекинуться не с кем...

«Давайте оставим Сола здесь! — чуть не крикнула Остролистая. — Зачем вести его в наш лагерь? Пурди он нужен гораздо больше, чем нам!»

—  Мы с удовольствием переночуем под твоей крышей, Пурди, — решил Ежевика. — Но завтра с рассветом нам придется уйти.

-  Вот и хорошо! — просиял старик. — Давайте - ка, я угощу вас кроликом, — с гордостью объявил он.

—  Спасибо, — ласково улыбнулся глашатай, — но мы сами наполним твою кучу дичи. Кстати, мы пришли к тебе не с пустыми лапами.

—  Я принесла тебе мышку, — вышла вперед Остролистая и положила свою дичь возле лап Пурди.

—  Вот спасибо! — растроганно заморгал старый кот. Растянувшись на холодном полу, он немед­ленно взялся за угощение.

Грозовые коты устремились к выходу из гнезда. На пороге Бурый обернулся на Сола, стоявшего посреди палатки.

—  Не беспокойтесь, — спокойно ответил Сол. — Когда вы вернетесь, я буду тут.

Бурый недоверчиво посмотрел на него, но ни­чего не сказал. Когда воители вышли наружу, Еже­вика приблизился к нему и еле слышно шепнул на ухо:

—  Останься здесь и посторожи. Только поста­райся, чтобы он тебя не видел.

С облегчением закивав, Бурый шмыгнул под ветки росшего неподалеку куста и замер, устремив немигающий взгляд на темное гнездо Двуногих.

Пока коты были внутри, наступила тьма.

Резкий оранжевый свет, зажженный Двуногими, озарял небо, скрывая звезды. Остролистая зябко поежилась при взгляде на это чужое, беззвездное небо. Сейчас ей, как никогда, хотелось бы знать, что предки-воители по-прежнему присматрива­ют за своими подопечными, далеко ушедшими от родного дома.

Встряхнувшись, она устремилась к кусту, где поймала первых двух мышек. Орешница бесшум­но последовала за ней.

—  Я так рада, что мы нашли Сола! — прошепта­ла она. — Теперь мы можем вернуться домой.

— А мне не хочется уводить Сола от Пурди, — призналась Остролистая, вспомнив жалобный взгляд старика.

-  Но ведь Сол убийца! — резко остановившись, воскликнула Орешница. — Что если он и Пурди убьет?

— Не убьет, — буркнула Остролистая.

— Откуда ты знаешь? — спросила Орешница. — Нужно как можно скорее привести его в наш лагерь, пока он еще чего-нибудь не натворил. А уж там Огнезвезд решит, что с ним делать.

Остролистая беспомощно покачала головой. Она не могла развеять опасения Орешницы. Кроме того, если они не отведут Сола в свой лагерь, то по­иски убийцы Уголька возобновятся вновь и еще неизвестно, чем они закончатся. Что если Огнезвезд надумает обратить взор ближе к дому? У Остролистой даже в животе похолодело при мысли об обви­нении, нависшем над ее родным племенем.

Она углубилась в заросли, но на этот раз дичь не торопилась бежать ей в лапы. В конце концов, ей все-таки удалось поймать тощую землеройку, и Остролистая с некоторым смущением побрела к дому. Как оказалось, ее товарищи тоже не особо преуспели, и их улов оказался более чем скромным.

-  Дичи тут мало, это точно, — признался Пурди, когда они вернулись в гнездо и принялись за еду. — Но все-таки ее хватает, чтобы мы с Солом не померли с голоду в пору Голых Деревьев.

«Бедный старый Пурди! — подумала про себя Остролистая. — Как ему, должно быть, одиноко, сели он счастлив поделиться последним куском с незнакомцем!»

Поев, коты стали устраиваться на ночлег. Ка­менный пол был сырым и холодным, пронзитель­ный ветер задувал сквозь щели в стенах.

Тесно прижавшись к Львиносвету, Остролистая закрыла глаза и с тоской подумала о своем местеч­ке в воинской палатке, о толстой подстилке из мха и папоротника и опутанных ежевикой ветках ку­ста, не пропускающих внутрь холодное дыхание Голых Деревьев.

Этой ночью она спала беспокойно и просну­лась, когда холодный свет занимающегося утра осветил каменный пол гнезда. Ежевика и Бурый были уже на лапах, Березовик и Орешница сонно потягивались, а старый Пурди косматой кучей со­пел в углу.

Сол свернулся клубочком в неглубокой нише, образовавшейся во внутренней стене гнезда на месте нескольких выпавших камней. Ежевика подошел к нему и потеребил лапой, чтобы разбу­дить.

—  Пора идти, — коротко бросил он.

Сол поднял голову, поморгал янтарными глаза­ми и неторопливо встал со своего места.

—  Как скажешь.

—  У меня от него мороз по шкуре! — раздался свистящий шепот над самым ухом Остролистой.

Вздрогнув, она обернулась и увидела Березо­вика.

—  Никогда не подкрадывайся ко мне сзади! — раздраженно прошипела Остролистая, взбешен­ная тем, что Березовик высказал вслух ее мысли. Сол пугал ее до глубины души, и она ничего не могла с этим поделать! — Кот как кот, подумаешь!

Тем временем Сол спрыгнул со своего места и подошел к Грозовым котам.

—  Помнишь, я обещал тебе, что вернусь? — еле слышно прошептал он, проходя мимо Остро­листой.

Стараясь подавить странное чувство расте­рянности, Остролистая растолкала Львиносвета. Громкие голоса котов разбудили Пурди, который всгал и сонно поплелся к остаткам вчерашнего кролика.

- Поешьте перед уходом, — предложил он.

—  Тебе еда нужна больше, чем нам, — покачал головой Бурый.

—  Как будто я еще не смогу поймать! — воинственно ощетинился старый кот. — А вы идете в дальний путь, вам нужно как следует подкре­питься.

Грозовые коты неуверенно переглянулись. Они не хотели обижать Пурди, поэтому покорно уселись вокруг кролика и заставили себя проглотить несколько жилистых кусочков. Пурди с доволь­ным видом смотрел на них, а Сол терпеливо ждал у выхода, устремив загадочный взгляд в небо.

—  Вы к чудищам-то близко не подходите, — напутствовал котов старик. — Вы и мяукнуть не успеете, как они вас расплющат, и поминай, как звали. И еще от собак подальше держитесь. Ко мне-то они не лезут, но вот молодым котам нужно дeржать ухо востро...

—  По дороге сюда мы столкнулись с собака­ми, — с жаром воскликнула Орешница. — Ох, Пурди, ну и натерпелись же мы страху! Они нас чуть не порвали. Ты прав, с ними нам лучше не встречаться.

Старый кот лизнул себя в грудку, явно доволь­ный тем, что сумел дать гостям ценный совет. Остролистой кусок не лез в горло. Ей было до слез жаль старика, но она не знала, что они могут для него сделать.

Когда с едой было покончено, Остролистая подошла проститься с Пурди. Старый кот старался держаться молодцом, но в его потухших глазах она увидела страх и одиночество.

—  Да хранит тебя Звездное племя, Пурди, — прошептала Остролистая, дотронувшись носом до носа старика. — Надеюсь, мы еще увидимся.

—  Кто знает, кто знает, — пробормотал Пурди, и по голосу его было ясно, что он нисколько в это не верит. — Берегите себя, слышите?