Хранящие вечность (стр. 9 )

Быть может, моя лавина была нужна, чтобы попасть в Саки и еще больше укрепить дух этих людей? И многих других, с кем я общался. Многое отняла у меня Белуха. И многое дала мне. Огромную жизненную силу и крепость духа. И безграничную веру. Многое постарался я передать им. И многое получил от них взамен.

Сколько еще таких встреч впереди? Кто знает? День проходит за днем, жизнь течет, как желтый кварцевый песок в часах лечебного корпуса. Ложишься в ванну, смотришь на колбу с песком. Кажется, он будет течь бесконечно. Тонкой струйкой песчинка за песчинкой скатываются вниз, образуя внизу маленький холмик. Медленно, завораживая взгляд, совсем незаметно перетекает песок. Так же незаметно мысль утекает куда-то вдаль, и глаза уже смотрят сквозь песочные часы, не видя ничего вокруг. И внезапно с удивлением замечаешь, что верхняя часть колбы пуста. Все! Нужно вставать и уходить – процедура окончена. Так и в жизни. Совершенно внезапно упадет последняя песчинка – песчинка времени. И придется уйти. Навсегда. А потому нужно спешить делать добро. Здесь и сейчас, не откладывая на завтра, на послезавтра, на потом… И нести в сердце простые истины: любовь и благодарность, прощение и покаяние. И самый серый день должен быть в радость, не повторится он уже никогда. Тем более что никто не знает, сколько лет или дней осталось в его личной колбе. Быть может, последняя песчинка упадет завтра?

1 декабря 2006 года. Прошло пятьсот дней. Очень многое сделано, еще больше предстоит сделать. Сегодня позвонил Юра Томá:

– Я привез из Москвы солнцезащитные горные очки. Стоимость 980 российских рублей. Купил специально для тебя. Как те твои, что остались на Белухе, только еще лучше. Мы ведь пойдем на Белуху? Берешь?

Пауза. Очень серьезный вопрос. И надо дать ответ.

– Конечно.

Когда-нибудь я поднимусь на вершину, может быть, лучшую вершину в моей жизни. И я знаю, чье имя она будет носить. Или чьим именем я ее назову.

Много лет назад я писал сочинение на выпускном экзамене в школе. Обычная воспитательная тема для нашей доброй, тогда еще социалистической, страны: «В жизни всегда есть место подвигу». Я написал про маминого брата, молодого деревенского парня, в восемнадцать лет ушедшего в 1944-м на войну и погибшего там. Первая фраза сочинения звучала так: «Его звали Ванюша. До Ивана он так и не дорос». Вот так прошла его жизнь, жизнь простого парня из пехоты – ни орденов, ни медалей, ни могилы. Простого парня для всех и самого дорогого для своей матери, отца, сестер, братьев. Он честно прожил свою столь короткую жизнь. И память о нем осталась, но только у близких ему людей. Проходят годы, уходят люди. И уходит память. Вспомнит ли когда-нибудь об Иване моя дочь? А ее дети? Наверное, нет. Мы все время спешим, торопимся жить, пробегаем жизнь, так и не поняв главного.

Мы не должны допускать этого. Мои друзья, живые и те, которых уже нет, достойны памяти. Как и Ванюша, мамин брат, так и не доросший до Ивана. И это не просто слова. Каждый из них совершил свой подвиг. У одних он уложился в миг, миг выбора между попыткой спастись самому или попыткой спасти друзей, у других это были долгие и совсем непростые часы, дни выбора между помощью себе, переломанному, обмороженному, придавленному тяжелейшим психологическим прессом самосохранения, или оказания помощи другу, лежащему рядом. Каждый сделал свой выбор. Правильный выбор. Единственно верный выбор. Выбор ради жизни другого, принося в жертву себя, свое здоровье и даже жизнь. И если бы все повторилось опять, то каждый из этих ребят опять поступил бы так же. Я не могу даже допустить мысль, что кто-то из них мог поступить иначе.

Я не знаю, как погиб Ванюша. Короток век солдата в пехоте. Он просто погиб, погиб за свою Родину, как и миллионы других солдат.

Просто погиб… Ах, как это совсем не просто – умереть в восемнадцать лет. Непросто и в сорок шесть, и в пятьдесят три. Но смерть безжалостна, ее не интересует возраст.

Я тоже исполнил свой долг. Описал все, как было, написал правду, пусть горькую. И пусть эта повесть сохранит в памяти историю об обычных ребятах, любящих жизнь, но преодолевших эту любовь и покоривших самую главную свою вершину. Вершину – ценою в свою жизнь. Ради других.

А Иван Дашкевич, сколько бы лет ни прошло, для нас, оставшихся в живых, все равно останется Ванечкой, добрым ангелом, подарившим нам счастье видеть по утрам Солнце.

31 декабря 2006 года. Вот и заканчивается календарный год. Как самочувствие? Конечно тяжеловато, особенно по вечерам, после работы. До тошноты. Но посмотрел в свои записи за последний месяц и обрадовался: подтянулся 900 раз, проплыл 18 километров. В целом неплохо. Быть может, и бегать смогу? Конечно, смогу, нужно лишь время. Очень много задач впереди. И для решения их нужна сила – и сила духа, и сила тела.

Полночь. Бьют куранты, а я, не обращая на них внимания, пишу строчку за строчкой. Первый раз я не загадал никаких желаний. Да и зачем? Я безмерно счастлив. У меня есть все, что нужно для Счастья. Я жив и хожу на своих ногах. Я вижу звезды ночью и солнце днем, чувствую капли дождя на лице и запах леса. Я слышу шум ветра и шелест листвы. Я продолжаю заниматься своим любимым делом – из зеленых мальчишек готовить настоящих мужчин, офицеров, защитников своего Отечества. Я люблю и опять любим. И у меня есть вера. Все только начинается. И самое главное – я понял смысл жизни.

Звезды господствуют над людьми, Господь властен над звездами. Так, кажется, говорили раньше. Все, что даст мне Господь в следующем году, приму в радость: и успехи, и поражения. Успехи позволят подняться на ступеньку вверх. Поражения сделают меня еще сильнее, и позволят сделать еще один шаг. Шаг вверх. Я уверен в этом. Я не просто смогу, я обязан сделать этот шаг. Вместо моих погибших друзей.

А за окном на небе яркая полная луна. Луна надежды.

Пройдут десятилетия. И опять мы соберемся все вместе: Жора, Володя, Кирилл, Шурик, Элла, Ванечка, два Юрия и я, где-то там, высоко-высоко, и опять будем мечтать о славных походах на катамаранах по Белому морю, далеко-далеко, до Соловецких островов, о Катуни, о Саянской Оке… И о Белухе, такой жестокой и такой доброй к нам… Да и мало ли интересных мест. Жора опять будет старшим в горах, а ты, Шурик, нашим бессменным командором на воде.

Простите, ребята, что пока мы не с вами. Не все еще сделано здесь.

Тише, ветер, над вершиной Белухи парят души наших друзей. Души, хранящие вечность.

Эпилог

В августе 2006 года близкие друзья Жоры и Володи, Кирилла и Шурика выполнили свой человеческий долг – отвезли на Алтай памятную табличку о наших ребятах. «Белорусские туристы Георгий Москалев, Владимир Беланович, Кирилл Коршак, Александр Прохоров совершали восхождение на Белуху. 20 июля 2005 года произошел снежно-ледовый обвал…» Скупые и простые мужские слова самых близких друзей. Да и как найти те слова, которые смогут приглушить боль утраты?

Многое изменилось за год в горах Алтая. У самого начала Аккемского ледника святые люди начали строить деревянную часовенку. Бревна, видимо, везли на вертолете. Рядом с часовней стоит огромный камень, на который решено перенести все пластинки с валуна-памятника на Томских стоянках – не каждый сможет так далеко забраться, чтобы отдать последний долг. Конечно, и сюда путь не близок, но все же… И 12 августа на камне у часовни появилась первая отметина – блестящая, аккуратная пластинка. Белуха взяла свою плату…

А недалеко от камня растут эдельвейсы. Цветы поразительной гордости и чистоты. Четыре белоснежных цветка. И никто не сорвет их.

Сильно изменился и подъем за Берельским седлом – еще больше трещин. Лишь Белуха столь же прекрасна. И опять она не позволила прикоснуться к себе – так же плоха и непредсказуема погода.

Ничего и никого не смогли отыскать ребята. Четыре дня простояли они на Берельском седле, и только снег и туман были их спутниками. Жаль.

И очень значимо, что среди этих ребят – и седых, умудренных жизненным опытом, как Пит Коноплев и Марат Шевченко, Иван Новаш и Саша Писаренко, и тех, кто только на взлете, как Полищук Серега, был и Юра Томá. Большой силы и мужества человек.

Эллочка полностью восстановилась, во всяком случае, внешне. Что у нее на душе? Не знаю. Совсем недавно она вернулась из Египта, загорелая, отдохнувшая. И все у нее будет хорошо.

Юра Гончар сменил работу. С физически-интеллектуальной ушел на интеллектуальную. Ясное дело, таскать и монтировать тридцатикилограммовые кондиционеры ему сейчас непросто. Я стараюсь почаще заходить к нему домой. Валюша, жена Юрки, потчует нас чаем с медом, с вареньем, а мы вспоминаем наши старые походы. И надеемся на будущие. Юре часто снится Шурик, многое рассказывает, вот только в последнее время никак не вспомнить утром, о чем шел разговор.

Ванечка тоже сменил работу. На значительно более высокооплачиваемую. Пока холост. Дома его застать практически невозможно, молодость, одним словом.

Родители Кирилла и его невеста продолжают поиски Кирилла и Жоры на Алтае и в Казахстане. Еще тогда, в августе 2005-го, ясновидящие дали им надежду, указав, что, возможно, Кирилл и Жора уцелели в лавине, но сильно травмированы, в частности, у Жоры открытый перелом ноги, и, наверное, потеряли память. С места нашей последней стоянки уйти можно было либо мимо нас, сброшенных вниз, либо на Казахстан через перевал ТКТ. Перевал категории 3А. Возможно ли это: переломанным, без снаряжения – вправе спросить вы? Скорее всего, нет. Но теперь и я имею право задать вопрос. Можно ли выжить, пролетев в снежно-ледовом аду лавины двести метров, а потом, упав с высоты девятиэтажного дома на жесткий фирн, пролежать переломанным на снегу шестьдесят два часа без тепла, без воды, на высоте 3.800 метров? В мороз, в метель. А потом еще сутки ждать вертолета, переезжая по леднику на поломанной спине с места на место? Ответ однозначен: нет. Но это произошло. Мы выжили. Силы человека безграничны!

И если Господь дал Жоре и Кириллу хотя бы один шанс из миллиарда, они удержат его!

Невозможное – возможно!!!

31.12.2006 г.

Фотографии

Автор благодарит Ивана Новаша и Марата Шевченко за предоставленные фотографии экспедиции «Алтай – 2006».

Воспоминания друзей

О ДРУГЕ

ГЕОРГИЙ МОСКАЛЕВ родился 23 февраля 1954 года.

Мастер спорта по горному туризму. Талантливый конструктор.

Жора Москалев относится к плеяде лучших туристов Беларуси, многие годы был председателем республиканского МКК.

За более чем тридцать лет занятия туризмом прошел горные походы от «единичек» до походов высших категорий сложности во всех горных районах бывшего СССР. Отличный руководитель – он вывел горный туризм Республики на Высоту: под его руководством в туризме впервые были совершены походы 6 к. с. на высотах свыше 6 тысяч метров, а также восхождения на 7-тысячники Памира и Тянь-Шаня.

Наряду с горами Жора много лет занимался водным туризмом, совершил водные походы в Карелии, Саянах…

Его жизнь трагически оборвалась на Алтае 20 июля 2005 года.

С Жорой Москалевым нас связывала многолетняя мужская дружба.

Более 15 лет мы работали вместе инженерами-конструкторами, почти 30 лет ходили в походы.

Наши столы, кульманы находились рядом. Мы работали, общались 11 месяцев в году, а еще один месяц – отпуск – проводили вместе в походах. А осенью частенько выезжали на сельхозработы в подшефный совхоз, где тоже были вместе. Мы были очень разные по жизни, разные характеры, но что нас объединяло – это походы, горы и очень мягкие, доверительные отношения друг к другу.

Жора был эрудированный, с широким кругозором человек. Меня всегда поражало его знание истории, особенно новейшей. В своей домашней библиотеке он собрал множество уникальных, редких для того советского времени книг о Великой Отечественной войне как советских, так и немецких, английских, американских полководцев и политиков. Читая, сопоставляя, анализируя военную литературу, он имел глубочайшее представление о событиях тех лет, о сражениях на полях той страшной войны.

Работая инженером-конструктором в объединении «Интеграл», Георгий разрабатывал различные механизмы, технологическое оборудование. Прокручивал конструкции в голове, а потом воплощал их на ватмане. Интересно было наблюдать за работой Георгия Москалева - конструктора. Скорость черчения была невероятная. Чертить мог обеими руками. Обычная картина: левая рука держит линейку кульмана, правая рука чертит карандашом, а во рту (!) еще один карандаш – мягкий. Стиркой пользовался редко. Ему поручали самые сложные в отделе технические задания при сжатых сроках исполнения. Начальство чтило его, поощряло всякими премиями, но главной наградой был, конечно, отпуск в летнее время, так как все знали, что летом Жору ждут ГОРЫ!

Еще, будучи студентом Белорусского политехнического института и побывав летом на Кавказе, он, как и многие из нас, «заболел» горами. На всю жизнь. Очень активный, не пропустив ни одного сезона в горах, он стал быстро продвигаться как горный турист. Постоянно участвовал в соревнованиях самого разного уровня по ориентированию, по технике горного туризма. В ежегодных 100-километровых туристских марафонах принимал участие, начиная с 1-го областного туристского марафона и не пропустив ни одного! Абсолютный результат. Постоянно занимал призовые места.

От похода к походу Жора рос как горный турист и в свои 30 лет достиг заветного звания мастера спорта СССР. Мастер спорта в туризме для большинства – это предел, заветная цель, достигнув которую можно еще по инерции ходить в хорошие категорийные походы, помогать выполнять разряды и звания другим, быть наставником, что, в общем-то, неплохо. Но Георгию Москалеву этого было явно мало. Он рвется в походы 6 категории сложности – это суперсложные, с элементами опасности походы. Кстати, для выполнения нормы мастера спорта по туризму походы 6 к. с. не нужны. Достаточно два руководства походами 5 к. с., что тоже требует больших усилий, знаний, опыта. Ведь это – мастер спорта!

В горном туризме нет квалификации мастер спорта международного класса. Мастер спорта – высший предел. Походы 6 к. с. существуют как бы сами по себе, сверх всяких званий. Они не включены в спортивную квалификацию, т. к. имеют перевалы повышенной сложности, а зачастую и просто опасные, и чтобы не было соблазна обязательного прохождения данных маршрутов с целью выполнения заветного звания мастер спорта. В эти походы идут не за разрядами и званиями, а конкретно с целью, идеей преодоления данного перевала, маршрута, пути. Жора Москалев, уже имея звание мастер спорта, не только совершил несколько горных походов высшей категории в качестве участника, но и сам стал сколачивать команду, способную к прохождению походов высших категорий. Был пройден маршрут с траверсом ПФП – Памирского фирнового плато, расположенного на высоте 6 тысяч метров. А когда в конце 80-х годов прошлого столетия произошли изменения в правилах проведения горных походов и туристам «разрешили» делать восхождения «на высшие обзорные точки горных районов», Жора первый в республике организовал и провел поход 6 к. с. на Памире с восхождением на такую «обзорную вершину» – пик Ленина 7 134 м! Жора вывел нас на ВЫСОТУ!

Явно выраженный лидер, Жора сумел создать в 80-90 годах одну из сильнейших в Белоруссии команду горных туристов, костяк которой составляли Сергей Филимонов, Виктор Воронин, Иван Новаш, Александр Писаренко, Слава Дещеня, Жора Зятьков, Петр Коноплев.

От него пошла серия освоения горными туристами 7-тысячников Памира и Тянь-Шаня. Мы поднимались на вершины, ранее доступные только сильным альпинистам.

Нашей командой, созданной Георгием Москалевым, впоследствии были взяты все 7-тысячники бывшего СССР.

Петр Коноплев,

Снежный Барс.

Пока при памяти – мы будем о них помнить

В горах нам снятся нарочанские озера,

Сосновый лес на берегах Двины.

Нам пейзажи эти не заменят горы,

Суровость гор не запретит нам эти сны.

(И. Новаш, из Алтайский край" href="/text/category/altajskij_kraj/" rel="bookmark">Алтайского дневника)

Семья, работа и увлечение – это, наверное, те три основные составляющие, которые определяют суть любого нормального человека. Что из них поставить на первое место – это решает каждый сам. Семья и работа на первый взгляд может показаться чем-то более важным, чем, казалось бы, какие-то увлечения. Хотя, на мой взгляд, именно увлечения определяют внутреннюю суть человека. Можно увлекаться развлечениями, спортом, женщинами, наукой и многим другим. Но каждый человек выбирает для себя то, что ему ближе к состоянию его души, то, что даст ему наибольшее удовлетворение и зарядит его положительными эмоциями, которые он растратит с радостью и в семье и на работе. Увлечения отражают душевные качества человека. У каждого своя романтика: украл, выпил – в тюрьму, комсорг, парторг – в палату депутатов, доцент, профессор – в академию наук, и т. п. Именно увлечения объединяют близких духовно людей не зависимо от того, где они работают и с кем живут.

Люди, которым посвящена эта книга и те, кто ее написал – это люди, увлеченные путешествиями по Земле. Формально это увлечение называется спортивным туризмом. В зависимости от местности и способа передвижения бывают горные, водные, пешеходные, лыжные, велосипедные, автомобильные спортивные путешествия. Спелеотуризм – путешествия по пещерам. Альпинизм – восхождения на горные вершины. Чем сложнее препятствия, тем выше категория похода. Самая высокая – шестая категория сложности. Как и в любом спорте – в спортивном туризме выполняют разряды, участвуют в соревнованиях, получают звания мастеров спорта. В зависимости от каких-то внутренних свойств человека он выбирает свой вид туризма. Я, например, был в пеших, горных, лыжных, велосипедных походах, восходил на горные вершины, спускался в пещеры, но никогда не участвовал в самом простом водном походе. Но самыми увлекательными для меня всегда были горные походы и восхождения на вершины. Как сказал поэт: «Лучше гор могут быть только горы, на которых еще не бывал».

Для людей, которые идут в путешествия не ради славы и карьеры, увлечение спортивным туризмом становится образом жизни. Поэтому, преодолевая трудности и достигая своих вершин мирского бытия, эти люди не оставляют за собой опустошенных земель и искалеченных человеческих судеб. Они всегда готовы подставить свое плечо, протянуть руку ближнему, нуждающемуся в поддержке и помощи. По большому счету – это добрые, умные и мужественные люди.

Мне в жизни повезло попасть в компанию таких людей. Жора Москалев – мастер спорта по горному туризму – это легенда спортивного туризма Беларуси. Он собрал команду, которая в восьмидесятые-девяностые годы совершала горные походы супервысшей категории сложности. Пройдя все, что можно было заявить в горных походах шестой категории сложности, Жора один из первых в Советском союзе и первый в Белоруссии стал включать в свои походы восхождения на семитысячники. Тогда это считалось достоянием только маститых альпинистов. Для горных туристов это было не то, чтобы запрещено, а просто не предусматривалось по жизни. И вот первая «шестерка» – вокруг пика Коммунизма (7495 м) с прохождением Памирского фирнового плато на высоте 6100 м и с перевалами свыше 6000 м. Вторая «шестерка» – с восхождением на пик Ленина (7134 м). Жорина заслуга в том, что он показал всем, что не только альпинисты могут восходить на заоблачные вершины – это доступно и опытным, сильным горным туристам. Его друзья и последователи Петр Коноплев и Сергей Филимонов стали первыми среди горных туристов обладателями почетного звания «Снежный Барс», поднявшись на все семитысячники СССР. В этом тоже несомненная заслуга Жоры Москалева.

Как человек, Жора был классный профессионал в работе, в туризме, в любви, философ и вообще по жизни… Он неоднократно выручал меня в походах. Один раз, когда я дежурил под перевалом в Фанских горах, он, как руководитель, попросил меня набрать воды из-под ледникового ручья вместо того, чтобы топить снег. Посмотрев, куда надо идти за водой, я пошутил: «Жора, у меня ведь дома дети». Жора без колебаний и лишних слов взял котелки и принес воды, словно сходил к ближайшей колонке. На следующий день утром, когда загрохотал ледовый обвал над нашим лагерем, и я выскочил из палатки в одних носках, стал будить всех остальных, Жора, оставаясь в спальнике, недовольно пробурчал: «Зачем панику подняли? Если уж накроет, то все равно где – в палатке или на «дворе…». Ровно двадцать лет спустя он, будучи дежурным и готовя завтрак на «дворе», услышал грохот несущегося на них ледового обвала...

Володя Беланович – мастер спорта по горному туризму, человек бесконечной доброты, силы, интеллигентности и ума. Я познакомился с ним в Жориной памирской «шестерке», хотя знал его, как корифея-горника очень давно. Еще студентом заявлял маршруты и проходил у него проверки в маршрутно-квалификационной комиссии. Он мог сгладить любую конфликтную ситуацию, погасить, принять на себя эмоции уставшего товарища, поддержать его добрым словом и мягкой улыбкой с легким прищуром своих ясных глаз. Именно с Володей у меня сложились в последние годы очень теплые дружественные отношения. Мы вместе планировали поход на Алтай, мечтали о восхождении на Белуху. Ему первому я сказал, что из-за болезни дочки я не смогу пойти с ним и Жорой в поход. За день до отъезда мы встретились с ним последний раз. Я отдал ему часы с альтиметром, которые специально были приобретены для этого похода. Судьба распорядилась так, что часы остались, а Володя погиб…

Володя, наверно, единственный турист в Беларуси, в честь которого при жизни был назван перевал в Памирских горах. В памирской «шестерке» пришлось нам обходить один перевал по запасному маршруту. Но, как оказалось, этот «запасной» маршрут упирался в непроходимый каньон. Группе пришлось перевалить через боковой хребет в параллельную долину. Совершив первопрохождение перевала в день рождения Володи, группа единодушно приняла решение назвать перевал имени В. Белановича (2Б категории сложности). И опять-таки заслуга Жоры Москалева в том, что он, как руководитель той «шестерки», выполнил все формальные требования, чтобы перевал В. Белановича официально попал во все квалификационные перечни категорийных горных перевалов.

Кирилл Коршак – самый молодой и поэтому еще только начинающий познавать жизнь. В нашу компанию Кирилла пригласил Володя Беланович. В последние лет десять костяком этой компании были Жора Москалев, Элла Волкова, Володя Беланович, Петр Коноплев, Марат Шевченко и автор этих строк. Нам, уже достаточно походившим по высоким горам, приятно собраться на майские праздники и пройти не очень протяженный, но насыщенный маршрут в Карпатских горах. Весенние Карпаты с заснеженными хребтами и альпийскими пейзажами прекрасно подходят для легкой встряски от бесконечной череды однообразных рабочих дней. Вот в таких походах участвовал неоднократно с нами Кирилл. Даже один раз мы с Кириллом предприняли зимнее восхождение на Говерлу (2061 м) – высшую точку Украинских Карпат.

У каждого человека есть моменты, которые определяют повороты его судьбы. Так и у Кирилла был случай, определивший его путь на Алтай. Весенние походы в Карпаты для молодежи, которая ходит с нами каждый год, являются подготовительным этапом для дальнейших горных путешествий. Так и Кириллу очень хотелось идти дальше и выше. «Когда же вы меня поведете в настоящие горы?» – спрашивал он нас после каждого карпатского похода. Вот, наконец, Петр Коноплев собрал группу молодежи и повел на Кавказ с восхождением на Эльбрус. В день отъезда все собрались у поезда «Минск – Минеральные Воды», кто с рюкзаками и веревками, кто с конфетами и шампанским. Кирилл был с рюкзаком. Каково же было его разочарование, когда проводница, проверяя его билет, сказала: «Ваш поезд, молодой человек, ушел месяц назад». Покупая билет, Кирилл не проверил дату отправления, а кассирша то ли напутала, то ли так услышала – короче группа села в поезд, а Кирилл с просроченным билетом остался с нами на перроне. Если бы ему не суждено было через год идти на Алтай, то, наверно, он так и не уехал бы тогда на Эльбрус. Без восхождения на Эльбрус его бы не взяли в поход на Алтай, где планировалось восхождение на Белуху. В спортивном туризме выполняется безусловное соблюдение постепенного набора «высоты» (опыта восхождений и преодоления перевалов). Но Кирилл купил новый билет на уже ушедший из Минска поезд и на машине догнал его с третьей попытки в Жлобине (в Пуховичах и в Бобруйске не хватило буквально нескольких минут). На Кавказе Кирилл сделал восхождение на обе вершины Эльбруса. После такого успеха он был первым кандидатом на восхождение на Белуху в следующем году.

Вот такие это замечательные люди – Жора, Володя и Кирилл. Александра Прохорова я, к сожалению, не знал. Саша Прохоров – турист-водник, а я, как уже говорил, ни разу не был в водном походе. Может быть все еще впереди. Может быть там «за облаками», в других мирах мы соберемся и сходим все вместе в самый интересный и светлый поход. «А пока при памяти», – как любил говорить Володя, мы будем их помнить. И не надо нас ревновать к нашим оставшимся друзьям.

Иван Новаш,

мастер спорта

Из повести «ДОЛГ»*

(Перевод с эсперанто)

Через две недели мы в Минске встречали поезд с двумя оцинковаными гробами. В них были тела Володи Белановича и Саши Прохорова.

Поиски Георгия Москалева и Кирилла Коршака завершились безрезультатно.

Не возникало никаких сомнений, в какие горы следует идти в будущем 2006 году. Все предыдущие планы должны быть отменены. Ради родственников ребят и их близких – они ведь никогда не смогут добраться туда. Туда должны идти друзья, чтобы там почтить их память. Таков долг тех, кто ходит в горы.

Это мой личный долг тем более: я «избежал» оказаться там – я не пошел с ними...

2006. НА АЛТАЙ

Я вылетел на восток на месяц раньше группы. Что бы ни случилось, но мне снова предоставлялась возможность повидать детей – посетить семью сына в Алматы. К группе я присоединюсь еще восточнее – в Барнауле. Там я сяду на поезд, которым ребята месяц спустя будут следовать на Алтай, и дальнейший путь мы продолжим уже вместе.

. . .

До Барнаула предстояло полтора суток пути. Ничего удивительного – достаточно взглянуть на карту: просторы Казахстана вместили бы пять Франций.

В Барнауле, около трех ночи, в ожидании поезда с ребятами я бродил по недостаточно освещенному перрону. Поезд прибывал почти без задержки и, визжа тормозами, замедлял движение. Вагон с ребятами (вероятно также и мой) должен был остановиться где-то впереди, и я торопливо зашагал в направлении движения поезда. Из обогнавшего меня вагона я услышал: «Мара-а-а…!». Напряжение спало. Теперь мы уже вместе.

Через семь часов в Бийске, конечной станции железнодорожного пути, мы перегружаемся в предварительно заказанный микроавтобус. Перед нами еще около 400 км по Чуйскому тракту к югу, к горам Алтая.

Алтайские горы – горная система на юге западной Сибири, где сопрягаются современные границы России, Казахстана и Монголии. Здесь берут начало крупнейшие сибирские реки Иртыш, Обь, Енисей и некоторые реки Центральной Азии.

Тайга – преимущественно лиственница, кедр, ель, но изредка и береза в предгорьях уступает место широким, живописным долинам.

Отсутствие изнуряющей жары, травы не выгорают даже в августе. Свежесть воздуха, благоухание цветов.

Прекрасный, чистый и свежий край, пока еще не униженный деятельностью самоуверенного человека…

К вечеру мы прибыли в Тюнгур – поселок алтайцев на берегу Катуни, а на следующий день уже шли, тяжело нагруженные, вверх по таежной тропе, чтобы пересечь горный отрог и выйти в долину реки Ак-кем. Далее, поднимаясь в ее верховья, достичь ледника Ак-кем, который начинается от так называемой Ак-кемской Стены – Стены Белухи.

Тропа вдоль реки следует то по длинным, пологим зеленым лугам (обилие земляники…), то поднимается по каменистому склону и углубляется в тайгу (кустарники краснеют гроздьями смородины …), оставляя реку в глубине каньона, и шум ее уже не слышен нам в течение двух дней пути. Это древняя тропа: она существовала здесь столетия до того, как профессор Томского университета В. Сапожников, в конце XIX в. пройдя также и по ней, оставил потомкам свой известный труд «По Алтаю».

Конечно, в Тюнгуре можно было нанять лошадей, чтобы идти налегке или самим тоже передвигаться верхом. Такие путешественники изредка обгоняют нас. Мы безошибочно определяем, что их цели в этих местах – не спортивные. Обменявшись парой слов с наездниками, мы всегда находим подтверждение своим заключениям. Но, не испытывая ни соблазна, ни зависти, мы продолжаем шагать под грузом, зная, что активная акклиматизация необходима нам, что там, куда мы идем, нам будет легче, если сейчас оставим роль лошадей для себя.

На третий день пути над верхушками дальних лиственниц показались две остроконечные вершины Белухи.

В конце четвертого дня мы разбили бивак в верхней части Ак-кемского озера на ровной, каменистой, но приятной поляне в километре от концевой морены ледника Ак-кем, оставив позади дни так называемой «ишачки», «шерпиады», возможно как-то еще – каждая спортивная среда называет этап подхода к цели по-своему. Смысл подобных названий одинаков.

Поляна была людной. В нескольких палатках здесь расположились пришельцы «местные» – из Новосибирска, Кемерово (600 км), но также и дальние ( км) – из Москвы и Петербурга. Разновозрастные: от детей и подростков до выглядевших моими ровесниками. Мужчины, женщины. Все они – «рериховцы»[1]. Они уже достигли своей цели: перед их глазами над километровой, покрытой льдами стеной высилась Белуха остроконечная, белоснежная – объект их поклонения, символ чистоты нравственного учения великого художника и мыслителя, приверженцами и последователями которого они себя считали.

Надо признать: вид горы впечатлял. Достойный и выразительный символ устремлений к высоким и чистым помыслам и деяниям.

На поляне мы подвергаем строгому пересмотру все содержимое наших рюкзаков. Все, что не будет совершенно необходимо там, выше – «гражданские» принадлежности, одежда, обувь, продукты на обратный путь и т. д. и т. п. укладывается в большой, прочный, непромокаемый мешок. К мешку привязывается бирка с лаконичной информацией: принадлежность группы, предполагаемая дата ее возвращения. По нашей привычке мы дописываем: «После (конечная дата) использовать без ограничения». Мешок мы оставим здесь как «заброску». Эта заброска устраивается просто: общими усилиями мешок водружается на прочную ветку ближайшей лиственницы (для предотвращения покушений со стороны… Вы уже знаете, со стороны кого!..).

Читая это, кое-кто недоверчиво улыбнется. Но мы сталкивались с покушениями на заброски на высотах до 6000 со стороны… ворон и галок! Мы когда-то считали, что на таких высотах не может быть никого и ничего кроме скал, льда и снега и прикрывали камнями ниши с продуктами небрежно – «лишь бы ветерком не сдуло». Последствия были удручающими. Остатки продуктов были растащены, разбросаны среди камней на большой площади. Нам не оставалось ничего иного как разыскивать и подбирать эти жалкие остатки. Мы радовались, обнаруживая что-либо, пригодное в пищу – ну надо же было нам хоть чем-то питаться...

А разорители, сначала громко возмутившись тем, что мы прервали их застолье, теперь превратились в активных зрителей. Рассевшись на верхушках окружающих скал, они откровенно наслаждались нашей бедой и издевательски отпускали в наш адрес свои реплики-карканья.

Не следует, однако, во всем обвинять ворон и галок – их только застают с поличным. Действительными инициаторами грабежа могли быть орлы, типы зоркие, дерзкие, сильные. Они значительно лучше вооружены для кражи со взломом, чем эти бесхитростные, невинные же (ну, почти...), милые создания.

Концевая морена Ак-кемского ледника – это нагромождение камней, перекрывшее долину поперек, от склона, до склона, огромной силой давней экспансии ледника. В одном месте рождаемая им одноименная река «прогрызла» каменный барьер и образовала ниже его транзитное озеро, длиной до пяти километров.

Поднявшись на морену, мы обнаруживаем в ее верхней части палатку, в которой обитают несколько плотников. Они заняты здесь возведением деревянной православной часовенки. Об этом строительстве мы знали из контактов на спасательных пунктах по пути сюда, когда справлялись о ходе поисковых работ прошлого года и даже общались с их непосредственными участниками.

Снимаем рюкзаки, обследуем местность. Несколько выше часовенки выбираем огромный камень. Налево от него видна Белуха и ледник от его истоков под Ак-кемской Стеной; прямо перед ним – часовня; направо – долина, откуда в прошлом году пришли наши ребята и куда они больше не вернулись живыми.

Сегодня исполняется ровно год со дня, когда они погибли.

Мы приступаем к исполнению нашей главной задачи, ради которой сюда пришли, нашего долга: сменяя друг друга, каждый берет молоток и шлямбур и долбит камень.

Установив таблицу с выгравированными четырьмя именами, зажигаем по традиции четыре свечи и минуту стоим молча…

После полудня мы вышли в направлении Ак-кемской Стены. Не могли же мы возвращаться, сделав лишь то, что сделали – только оставив будущему имена наших товарищей на мемориальной таблице из нержавеющей стали. Мы чувствовали внутреннюю потребность быть на том месте, где они встретили смерть – где их лавина накрыла, где ОНА погребла их.

Мы двинулись по пути, которым шли ребята год назад. Сначала по правой морене, затем, миновав грот[2], перешли на ледник, рассчитывая при интенсивном движении к исходу дня дойти до «Томских ночевок» – места расположения биваков под Стеной.

Ледник – обычный долинный ледник со всеми атрибутами, но без особых суровостей. Погода – грех жаловаться.

После нескольких часов движения со стороны Стены начался легкий нисходящий ветер, обычный в горах к исходу дня. Ветер, однако, заметно и необычно усиливался, хребты вокруг окутались облаками. Еще через час стало очевидным, что необходимо остановиться, пройдя две трети пути до «Томских…». Поднимаемся на морену, спешим более-менее выравнять площадки, установить палатки и успеть с ужином.

Тем временем температура продолжает быстро падать. Ветер, усилившись до сильного, продувает, сносит и разбивает о камни несколько пластиковых кружек с горячим питьем.

Сильнейший ветер продолжался всю ночь. Сквозь дремоту чувствовалось, что наветренная сторона высотной двухслойной палатки прогибается, ложась на лицо и грудь.

– Выдержит? – спрашиваю Яна (это его палатка), который тоже спит условно.

– Выдержит… если не лопнет…

Утро, против ожидания, выдалось вполне спокойным. Палатки – обе – выдержали, хотя гибкие трубчатые «стринги», поддерживающие куполообразную форму, оказались погнутыми.

На «Томских…», куда мы поднялись к полудню, двое дежурных спаспункта, все еще осматривая состояние проволочных оттяжек оббитой жестью хижины, поделились ночными впечатлениями:

– Думали опрокинет к … ! Предупредили по радио: ураган.

«Томские ночевки» – высотой около 20 м боковая морена, хаотическое нагромождение обломочного скального материала, где можно найти несколько площадок. На одной такой площадке возможно «при острой необходимости и при большом усердии» втиснуть палатку. На верху морены стоит упомянутая хижина, установленная, конечно же, не только для дежурных спасателей, но прежде всего для восходителей. Теперь в ней разместились до десятка ребят несколько старше подроскового возраста. Вон там, на ледовом рельефе они сейчас осваивают ледовую технику под надзором требовательного, крикливого и придирчивого моего ровесника. Но мы и без такого обстоятельства предпочли бы устроиться снаружи.