Актуальные вопросы теоретической и практической медицины (стр. 5 )

Цель работы – изучить клинические и морфологические аспекты регенерации поврежденной роговицы при применении биопластиче­ского материала «гиаматрикс».

Исследование выполнено на 10 кроликах-самцах массой 3,5–4,0 кг (20 глаз). У всех животных вызывался щелочной ожог роговицы II степени. Щелочной ожог II степени был вызван аппликацией фильтровальной бумаги в виде круга диаметром 8 мм, смоченного 2,5 % раствором гидроксида натрия с экспозицией 5 секунд на роговицу (площадь дефекта роговицы 65,37±1,68 мм2) под местной анестезией (Sol. Inocaini 0,4 % 3-х кратная инстилляция). В первой группе (опытной) проводилась аппликация «гиаматрикса», во второй группе (контрольной) ожог лечился консервативно. Через 3 дня после нанесения ожога проводилась аппликация «гиаматрикса» (, 2011) в то время как животные из контрольной группы получали консерватив­­ное лечение (0,01 % раствор цитраля + 0,25 % левомицетин + облепиховое масло). На 3-и, 6-е, 15-е и 30-е сутки лечения животные выводились из эксперимента для проведения гистологического исследования, включая иммуноцитохимическую идентификацию экспрессии синтеза протеинов p 53, caspasa 3, bcl 2, Ki 67.

Клинические наблюдения показали, что стихание воспалительной реакции и восстановление дефекта роговицы в опытной группе протекали быстрее, чем в контрольной группе. Гистологическим иссле­дованием установлено, что первоначально на клеточном уровне, раз­­виваются пролиферативные и регенераторные процессы. В контроль­ной группе в ходе регенерации участки некроза ткани роговицы заполняются соединительной тканью с формированием рубца. В опытной группе отмечены формирование малодифференцированной соединительной ткани уже на 3 сутки после аппликации (6 сутки после ожога) и эпителизация дефекта в то время как в контрольной группе данные процессы регистрировались только на 10 сутки после ожога ­с последующим склерозированием соединительной ткани. Аппликация «гиаматрикса» оптимизировала репаративные гистогенезы с включением механизмов лимитирования экспрессии проапоптатических генов
(p 53, caspasa 3) и активации Ki 67 позитивных эпителиоцитов.

В работе на модели щелочного ожога роговицы у кроликов установлено оптимизирующее влияние «гиаматрикса» на репаратив­ные гистогене­зы в опытной группе, что требует дополнительного изуче­ния в условиях химического (кислотного) ожога и эрозии роговицы.

Современные медико-демографические процессы

в Кабардино-Балкарской республике

, ,

Кафедра пропедевтики внутренних болезней,

КБГУ, г. Нальчик, Россия

Социально-экономические преобразования в России привели к серьезным сдвигам в состоянии здоровья населения в большинстве субъектов страны. Ситуация в Кабардино-Балкарской республике (КБР) харак­теризуется низкими доходами большей части населения, неблагоприятными условиями для экономически активного населения, слабой социальной защитой, недостаточными гарантиями в сфере трудоустройства.

Цель исследования: проанализировать демографические показате­ли и показатели здоровья населения КБР за последние 20 лет и выявить факторы, влияющие на здоровье населения.

Проведен статистический анализ медико-демографических показателей и показателей здоровья населения КБР. Источниками информа­ции послужили отчетные формы Минздрава КБР (форма №12), статистический сборник «Кабардино-Балкария в цифрах, 2010». Естественный прирост, показатели заболеваемости рассчитаны на 1000, инвалидности – на 10000, смертности – на 100000 человек населе­ния, мла­денческая смертность – на 100 родившихся живыми. Отправной точ­кой для анализа состояния медико-демографических процессов в КБР был выбран 1990 г. – последний год существования Советского Союза.

Демографические процессы в КБР с 1990 по 2005 гг. характеризовались снижением рождаемости от 20 до 10, возрастанием смертности от 8,5 до 10,1 и снижением естественного прироста от 11,5 до 0,1. Несмотря на наметившиеся с 2006 г. тенденции к увеличению рождаемости и естественного прироста и снижению смертности, анализируемые показатели в 2010 г. еще не достигли уровня 1990 г. Известно влияние возрастного состава населения на смертность. Так, численность детей младше 15 лет за анализируемый период сократи­лась на 56,1. В то же время население трудоспособного возраста увеличилось на 107,6, а старше трудоспособного возраста – на 27,6, что свидетельствует о «демографическом старении» населения КБР. На протяжении периода исследования среди причин всех смертей первое место устойчиво занимали болезни системы кровообращения (454 в 1990 г. – 575 в 2009 г.), второе – новообразования (127 в 1990 г. – 134 в 2009 г.), третье – несчаст­ные случаи, отравления и травмы (96 в 1990 г. – 78 в 2009 г.).

Негативные медико-демографические показатели в республике сопровождались увеличением уровня первичной заболеваемости у детей (640,7 в 1995 г. – 640,7 в 2009 г.) и подростков (383,8 в 1995 г. – 558,6 в 2009 г.) и его снижением у взрослых (300,9 в 1995 г. – 264,8 в 2009 г.). Снижение первичной заболеваемости взрослого населения не отражает реальную ситуацию с состоянием здоровья этой группы населения, а объясняется снижением потребления медицинских услуг экономически активным населением из-за необходимости поддержания профессионального имиджа перед работодателем. В результате снижения обращаемости взрослого населения за медицинской помощью значительная часть патологии остается вне поля зрения медицинских работников, что приводит к хронизации болезней, развитию коморбидности, выливаясь в итоге в увеличение инвалидности и преждевременной смертности. О высокой распространенности хрониче­ской патологии среди трудоспособного населения свидетельствуют возрастание показателей первичной инвалидизации взрослого населения (68,4 в 2000 г., 118,1 в 2005 г., 79,9 в 2009 г.) и стабильно высокие уровни показателя среди детей младше 17 лет (192,9 в 2000 г., 180,2 в 2005 г., 196,8 в 2009 г.). Известно, что даже незначительное возрастание значений первичной инвалидизации неизбежно влечет за собой опережающее накопление в структуре населения страны нетрудоспособных контингентов, приводя к значительным экономическим потерям. Наряду с этим отмечается последовательный рост показателей общей заболеваемости на фоне снижения обращаемости за медицинскими услугами. При этом важно наличие опережающей динамики показателей общей заболеваемости по сравнению с первичной, что отражает упомянутое выше накопление заболеваемости в популяции.

Современная ситуация в КБР характеризуется негативными меди­ко-демографическими показателями, возрастанием уровня первичной и общей заболеваемости, опережающей динамикой показателей общей заболеваемости по сравнению с первичной, что вкупе с увеличением первичной инвалидизации свидетельствует о накоплении хронических неинфекционных заболеваний в популяции. Усугубляют неблагоприятную ситуацию более выраженная негативная динамика индикаторов здоровья у детей и подростков. Следствием такого положения в республике может быть ухудшение качественных характеристик состояния здо­ровья населения, приводящее к негативным медико-демографиче­ским процессам. Решение обозначенных проблем требует профессионального подхода к определению приоритетов в организа­ции обеспечения населения доступной и качественной медицинской помощью путем совершенствования использования ресурсов региональной системы здравоохранения.

Некоторые антропометрические показатели

девушек республики Ингушетия

1, 2

1Ингушский государственный университет, г. Назрань, Россия

2кафедра нормальной и патологической анатомии,

КБГУ, г. Нальчик, Россия

Изучение динамики возрастно-половых закономерностей постнатального развития человека и формирования его морфологического статуса имеет важное значение в клинической и профилактической медицине. В связи с тем, что в современных социально-экологических условиях типологические особенности организма достигают окончательного дефинитивного варианта к 17–22 годам, на­ми выбран юношеский возраст обследуемого контингента. Основными задачами данного исследования были создание базы данных и количественная оцен­ка антропометрических параметров девушек этого возраста для республики Ингушетия, выявление структу­ры соматотипов и определе­ние групп рис­ка по хронической энергетической недостаточности, излишней массе тела и ожирению.

В соответствии с поставленными задачами нами проведены соматометрия и соматотипирование 564 практически здоровых девушек, являю­щих­ся студентками 1–5 курсов Ингушского государствен­ного университета.

Для соматометрии применяли общепринятую методику с помощью стандартного инструментария. Выявлялись линейные и дуговые размеры. При обследовании девушек определялись следующие величины: длина и масса тела; длина верхней и нижней конечностей; обхваты плеча и бедра верхний и нижний; диаметры плеча, предплечья, бедра, голени; жировые складки в 6 общепринятых точках тела. Результаты измерений заносились в специальный бланк. Для сом­атотипирования использована метрическая схема в модификации , по которой предусмотрено определение варианта развития по трём уров­ням варьирования соматических показателей: габаритного (ГУВ), пропорционального (ПУВ) и компонентного (КУВ). Статистическая обработка полученных данных производилась вычислительной техникой с помощью стандартных пакетов программ Windows Microsoft Exel, Statistica, 6.0.

Изучение материалов исследования показало, что средняя длина тела составила у обследуемого контигента166,68 см при центиль­ном разбросе от 154 до 186 см. 28,5 % девушек имели рост ниже среднего показателя, а количество высокорослых было 17,8 %. Длина тела в 5-летней динамике существенно не менялась. Средняя масса тела девушек равнялась – 58,12 кг (от 49 до 68 кг по центильной шкале). Отмечались незначительные и неравномерные их колебания по годам. Наименьшие её показатели отмечались в 17 и 18 лет (разница со средним показателем 3,8 и 4,3 кг), то есть соответствовали периоду адаптации к обучению в университете. Средняя окружность грудной клетки была 81,10 см и характеризовалась относительным постоянством с разностью по годам не более 1–2 см.

При распределении обследуемых по ГУВ выделены следующие соматические типы: микросомный (МиС) – 21,4 %; микромезосомный (МиМеС) – 14,9 %; мезосомный (Мес) – 45,9 %; мезомакросомный (МеМаС) – 7,3 %, макросомный (МаС) –10,5 %. Крайние формы варьиро­ва­­­ния (наносомный и мегасомный типы) в нашем материале не выявлены.

Количественный расчёт компонентов тела (костного, мышечного и жирового) производился по методике J. Mateigka с вычислением абсолютных и относительных значений. Компонентный состав сомы был следующим: средние показатели общего количества жира равнялись 15,4 кг или 27,3 %; абсолютная масса мышечной ткани – 23,9 кг (42,4 %), абсолютная масса костной ткани – 7,9 кг (14,03 %).

При распределении данного контингента по КУВ выявлено, что низкое содержание костного компонента (микроостный тип) было у 61,9 % девушек, среднее содержание (мезоостный тип) – у 35.98 %, а высокое содержание (макроостный тип) – у 2,12 %. Исследование мы­шеч­ного компонента сомы показало, что микромышечный тип соста­вил 30,6%, мезомышечный – 54,2 % и макромышечный тип – 8,8 %. Изучение жирового компонента выявило, что у 60,6 % девушек имело место низкое содержание жира (микрокорпулентный тип), у 17,4 % – среднее содержание (мезокорпулентный тип) и у 8,5 % – высокое содержание (макрокорпулентный тип).

При анализе материала по ПУВ получены следующие данные: микромембранальный тип девушек (с низкой длиной конечностей) соста­вил 20,5 %; мезомембранальный тип – 49,5 %; макромембраналь­ный тип – 24,3 %.

При расчёте ИМТ (индекса массы те­ла) выявлено, что у 17, 8 % деву­шек его величина была меньше 18,5 единиц, что свидетельст­вовало о наличии у них хронической энергетической недостаточности. Излишняя масса тела определялась в 15,9 %, среди которых разные степени ожирения составляли 4,2 %.

Таким образом, в нашем материале имеется нормальное гауссов­ское распределение по габаритному и пропорциональному уровням варьирова­ния с преобладанием МеС - и МеМБ-типов. Отмечено незначи­тельное снижение массы тела на первых курсах обучения. Относительно значительное количество девушек (25,7 %) имели нарушения энергетических резервов организма.

Изменение эхопараметров матки

при субмукозных миомах

передней и задней стенок её тела и дна

,

Андижанский государственный медицинский институт,

г. Андижан, Азербайджан

Чартакский медицинский колледж, г. Андижан, Азербайджан

Миома матки относится к широко распространённым заболева­ни­ям и занимает одно из ведущих мест среди патологии репродуктив­ной системы ( с соавт., 2006). Знание эхопараметров матки при миомах в возрастном аспекте существенно повышает точность дооперационного диагноза ( с соавт., 2005; А., 2006; Devlieger R. еt all., 2003).

Цель исследования – изучить изменения эхопараметров матки при субмукозных миомах передней и задней стенок её тела и дна.

Материалом для исследования послужили 70 женщин, больных субму­козными миомами передней и задней стенок тела и дна матки в возрасте от 25 до 54 лет, которые проходили лечение за последние
5 лет в Чартакской больнице.

Для исследования использовали ультразвуковой аппарат «Чейсон-УЗИ» (фирмы Корея–США) с частотными датчиками диапазо­ном в 4–5,5мГц. Стандартные эхопараметры матки изучены согласно рекоменда­циям (1996). Полученные цифровые данные обработаны вар­иационно-статистическими методами (, 1980).

Результаты исследования показали, что длина матки при субмукозной локализации миомы передней стенки матки (СММПС) по сравнению с нормой становится больше в среднем от 16,1 до 22,2 мм, переднее-задний размер – от 9,6 до 37,0 мм, а ширина – от 21,9 до 27,8 мм; при субмукозной локализации миомы задней стенки матки (СММЗС) – соответственно от 14,3 до 21,8 мм; от 12,7 до 28,3 мм; от 17,1 до 29,4 мм; а при субмукозной локализации миомы дна матки (СММД) – от 12,1 до 24,0 мм; от 5,5 до 11,2 мм; от 18,2 до 29,4 мм. При этом отмечено, что максимально увеличенная длина передне-заднего размера и ширины матки, при СММПС она наблюдается в возрасте 25–29 лет (соответственно 22,2; 37,0; 27,5 мм), при СММЗС – длина и передне-задний размер – в возрасте 30–34 лет (21,8 и 28,3 мм), а ширина – в 50–54 лет (29,5 мм), при СММД – длина и передне-задний размер матки – в возрасте
25–29 лет (24,0 и 11,2 мм), а ширина в 50–54 лет (29,4 мм). Что касается минимальных показателей длины, передне-заднего размера и ширины мат­ки, при СММПС они отмечаются в возрасте 40–44 лет, при СММД – в возрасте 45–49 лет, а при СММЗС – длина и ширина матки в возрасте 45–49 лет, а передне-заднего размера – в 40–44 лет.

Толщина эндометрия при СММПС по сравнению с нормой в воз­расте 35–39 лет на 2,6 мм меньше, в 30–34 лет – почти одинаковая, а в остальных возрастных периодах на 1,3–6,8 мм больше. При СММЗС в возрасте 35–39 лет и 45–49 лет от 3,3 до 4,0 мм меньше нормального показателя, а в остальных возрастных периодах – от 0,6 до 7,0 мм больше, при СММД – в 35–39, 40–44 и 45–49 лет эта толщина меньше на 0,2–1,8 мм, а в остальных возрастных периодах на 3,4–4,2 мм больше, чем в норме.

Максимальная толщина эндометрия при СММПС и СММЗС наблюдает­ся в возрасте 40–44 лет, при СММД – в 35–39 лет, а мини­мальные при СММЗС и СММД – в возрасте 50–54 лет, при СММПС – в 30–34 лет.

Толщина дна матки при СММПС по сравнению с нормой увеличивается от 8,2 до 16,3 мм, при СММЗС – от 11,4 до 18,2 мм, при СММД – от 10,6 до 33,3 мм; толщина тела матки – соответственно от 14,1 до 26,7 мм; от 15,0 до 22,8 мм; от 0,3 до 8,6 мм.

Нами выявлено, что толщина дна матки больше увеличи­вает­ся при СММД, чем СММПС и СММЗС, толщина тела – наоборот, меньше изменяется. Что касается толщины дна и тела матки, то при СММПС и СММД она изменяется почти одинаково.

Длина шейки матки при СММЗС по сравнению с нормой в изучен­ных возрастах удлиняется в среднем на 0,8–13,8 мм, при СММД – на
1,6–11,3 мм, а при СММПС в возрастах 30–34, 35–39 и 50–54 лет от 0,5 до 1,7 мм меньше, а в остальных возрастах – от 2,5 до 14,1 мм боль­ше, чем в норме. При этом максимальная длина шейки при СММПС отмечается в возрасте 25–29 лет и 40–44 лет, при СММД – в 45–49 лет и в 50–54 лет.

Сравнивая полученные данные с литературными, следует отметить, что при СММПС, СММЗС, СММД максимальные эхопарамет­­­ры матки отмечаются в 45–49 и 50–54 лет и почти согласуются с результатами исследования с соавт. (2008), которые связаны с достоверными снижениями показателей сосудистого сопротивления в маточных артериях.

В изученных возрастах длина матки при СММПС, СММЗС и СММД в среднем от 19,2 до 24,4 мм больше нормы, ширина – от 17,4 до 29,4 мм, передне-задний размер – при СММПС, СММЗС – от 11,5 до 36 мм, а при СММД – от 4,1 до 15,5 мм. В изученных возрастах эхопарамет­­ры матки при субмукозных миомах изменяются гетерохронно и гетеродинамично.

Анатомия основного ствола

и внутритазовых стволов запирательной артерии

Кафедра анатомии, ВГМУ, г. Витебск, Беларусь

Основным методом лечения аневризм артерий таза в настоящее время является эндоваскулярная эмболизация магистральных стволов этих сосудов (Silberzweig J. E., 2009). Противоречивые данные о вариант­ной анатомии ветвления основного и коллатерального русла запирательной артерии (, 1974; , 1990) значительно усложняют оперативные вмешательства, а внутрисосуди­стое размещение эмбола без учета особенностей коллатерального русла приводит к некротическим процессам в мягких тканях стенок бедра и таза.

Таким образом, остаются актуальными исследования, направленные на получение сведений по вариантной анатомии магистрального и окольного­ русла запирательной артерии.

Целью работы явилось получение данных по вариантной анато­мии основного ствола и анастомозов запирательной артерии.

В основу настоящей работы положены данные секционных иссле­дований, выполненных на 1 фиксированном и 47 нефиксирован­ных трупах людей обоих полов в возрасте от 29 до 85 лет с обеих сторон туловища. Измерение наружного диаметра выделенных в ходе препарирова­ния магистральных артерий и их анастомозов проводилось с помощью микрометра МК-63.

Для осуществления доступа к артериям таза производили разрез кожи и подкожной клетчатки от передней верхней правой ости подвздошной кости по направлению к нижнему краю XI ребра, далее – по нижнему краю реберной дуги дугообразно к нижнему краю левого XI реб­ра, затем продолжали вертикально вниз до передней верхней ости левой подвздошной кости. От передних верхних остей подвздошных костей с двух сторон параллельно паховой связке до пересечения с наружным краем прямой мышцы живота доп­олнительно рассекали кожу и подкожную жировую клетчатку в медиальном направлении. В полости таза выделяли ветви наружной и внутренней подвздошных артерий и анастомозы между этими сосудами. Оценивали их топографию, измеряли длину и наружный диаметр соустий запирательной артерии.

Средняя длина запирательной артерии от места формирования до входа в запирательный канал составила 7,7 см, а средний диаметр − 3,6 мм.

Наиболее часто запирательная артерия отходила от внутренней подвздошной артерии в 25 случаях справа (52,1 %) и 23 случаях слева (47,9 %). В 10 случаях справа (20,8 %) и в,0 %) слева arteria obturatoria ответвлялась от нижней ягодичной артерии. От верхней ягодичной артерии запирательная артерия отходила в 9 случаях справа (18,8 %) и в 8 случаях слева (16,7 %). Отмечались варианты формиро­ва­ния arteria obturatoria от наружной подвздошной артерии в 3 случаях справа (6,3 %) и в 4 случаях слева (8,4 %), а также от нижней надчревной артерии по 1 случаю (2,1 %) справа и слева. На одном трупе обнаружены две запирательные артерии слева, которые ответвлялись от наружной подвздошной и нижней ягодичной артерий.

Средняя длина артериальных соустий запирательной артерии составила 1,3 см, а средний диаметр − 2,3 мм.

На правой стороне таза анастомозы запирательной артерии встре­ча­лись в 7 случаях (14,6 %), а на левой − в 3 случаях (6,3 %). Кол­латерали запирательной артерии наиболее часто отходили от ее медиаль­ной полуокружности в 4 случаях (8,4 %), а также встречались варианты анастомозирования по 3 случая (6,3 %) от задней и латеральной полуокружностей. Все анастомозы запирательной артерии отходили на протяжении проксимальной 1/3 длины ее тазового отрезка.

Анастомозы запирательной артерии являются крупными внутритазо­вы­ми коллатералями. Артериальные соустья запирательной артерии отхо­дят в пределах проксимальной 1/3 длины ее тазового отрезка.

К вопросу о формировании современных навыков

студентов медицинских высших учебных

заведений при изучении анатомии человека

,

Кафедра анатомии человека,

Первый МГМУ им. , г. Москва, Россия

Известно, что основными навыками при изучении анатомии были и являются – найти анатомическую структуру глазами, назвать и показать руками. Это очень важно для будущего врача, особенно для хирурга, который через широкий доступ оперирует любые органы. Однако в настоящее время меняются методы оперирования больных. Широко используются томографические методы исследования, а также различные эндоскопические оперативные вмешательства. Современные пациенты предпочитают операции малокровные, после которых остаются едва заметные следы на поверхности тела. Эндоскопические операции в настоящее время приоритетны. Но для того, чтобы оперировать через небольшое отверстие, современный врач должен на порядок лучше знать анатомию, чтобы было легко ориентироваться в теле человека и при этом координировать свою работу с учетом компьютерной техники. Он должен приобрести новые навыки. Этому мы, анатомы, обязаны научить наших студентов. Для формирования врача нового поколения необходимо менять формы и методы изучения анатомии, однако необходимо сохранять и традиционные методы препарирования, с помощью которых будущий врач почувствует ткани, органы, различные структуры для того, чтобы чувствовать прикосновение инструментов к органам, ощущать процессы захвата тканей, рассечения и их ушивания. Мы должны научить будущего врача видеть человека насквозь, послойно, с различных ракурсов, научить видеть зоны риска, зоны повышенной опасности тела человека, которых огромное количество, и они, к сожалению, еще недостаточно изучены. Недостаточно изучены также варианты сосудов и нервов, с которыми им придется сталкиваться. Это общая проблема для всех врачей, которые самостоятельно и с анатомами ее решают на новом уровне с использованием новых технологий. Кроме всего прочего, студенту – будущему врачу, следует привыкать к монитору, на котором он будет видеть натуральные внутренние структуры тела пациента, в которых он обязан ориентироваться. Для отработки навыков работы с телом человека через монитор мы используем только натуральные препараты различных частей тела человека с различной степенью выделения анатомических структур и с сохраненной топографией. Для этой цели кроме препарируемого трупного материала пригодны музейные препараты, которые мы фотографируем, затем информацию вводим в компьютер, далее проецируем на интерактивную доску и у студента появляется возможность отрабатывать навыки находить, называть и показывать структуры на мониторе, интерактивной доске и сравнивать изображение с рядом стоящим натуральным препаратом. Это способствует интеграции в мозге обучающегося натуральных конкретных анатомических структур, изображения их на мониторе и на интерактивной дос­ке и позволяет формировать единство восприятия. При этом студент на интерактивной доске, на мониторе и на препарате отрабатывает необходимые навыки находить, называть и показывать анатомические структуры.

Такой метод изучения анатомии дает возможность будущему врачу приобретать необходимый опыт в ориентации в теле человека с использованием компьютерной техники. Эту методику мы используем на нашей кафедре для демонстрации, обучения, контроля и самоконтроля студентов.

Частота встречаемости и обоснование

необходимости разработки нового метода

лечения перфоративного одонтогенного гайморита

1, 1, 2

1Кафедра хирургической стоматологии и челюстно-лицевой

хирургии, КБГУ, г. Нальчик, Россия

2 Кафедра микробиологии, КБГУ, г. Нальчик, Россия

Одонтогенный гайморит обнаруживается у 20–50 % больных хроническим синуситом. По данным ряда авторов, перфорация верхнечелюстных пазух занимает в этиологии одонтогенного синусита ведущее место – от 41,2 до 91,7 %. Рост числа больных с перфорациями верхнечелюстных пазух связан с увеличением анатомического объёма пр­идаточных пазух носа. Это вызвано загрязнением окружающей среды, что приводит к повышению функциональ­ной нагрузки на слизистую оболочку и увеличению объёма пазух.

Перфорации дна верхнечелюстных пазух возникают, как правило, при удалении моляров (реже премоляров) верхней челюсти у боль­ных по поводу различных ф­орм хронического периодонтита с целью санации полости рта. Предрасполагают к возникновению перфораций как анатомические особенности взаимоотношений корней зубов и дна верхнечелюстных пазух, так и наличие деструкции костной ткани, имеющее место при хроническом периодонтите. При лечении больных с одонтогенными гайморитами не всегда в полном объёме применяется комплексная терапия, включающая консерватив­ную терапию и хирургические методы. Из хирургических методов лечения доминирующим является радикальная гайморотомия по Колдуэлл-Люку, после которой часто возникают осложнения (в 32,4–80 % наблюдений).

Цель исследования: проанализировать частоту встречаемости перфоративного одонтогенного гайморита и обосновать необходи­мость разработки нового метода лечения с применением хирурги­че­ско­го метода лечения в сочетании с консервативной терапией (в связи с несовершенством существующих методов).

Проведен анализ историй болезни пациентов, находившихся на стационар­ном лечении в отделении челюстно-лицевой хирургии Республиканской клинической больницы г. Нальчика (ЧЛХ РКБ), с 2007 по 2011 гг. Обращали внимание на частоту возникновения одонтогенного гайморита, частоту развития осложнений при использо­вании различных методов лечения.

При лечении больных одонтогенным гайморитом не всегда в полном объеме применяется комплексная терапия, включающая консервативную терапию и хирургические методы. Из хирургических методов лечения доминирующим является радикальная гайморотомия по Колдуэлл-Люку, которая не всегда позволяет избежать воспалитель­ных осложнений и рецидивов заболевания.

По данным архива ЧЛХ РКБ, распространенность одонтогенного гайморита от общего числа воспалительных заболеваний челюстно-лицевой области составила: в 2007 г. – 4,46 %, в 2008 г. – 2,31 %, в 2009 г. – 3,82 %, в 2010 г. – 5,74 %, в 2011 году – 8 %. По данным литературы, в 32,4–80 % наблюдений при лечении перфоративного одонтогенного гайморита возникают осложнения в раннем или позднем послеоперационном периодах. В раннем послеоперационном периоде это – частичное или полно­е расхождение швов, а также развитие обострения воспалительной реакции. В позднем послеоперационном периоде это также развитие острой фазы воспалительной реакции или рецидив и дальнейшее развитие хронического пролиферативного воспалительного процесса с тотальным поражением слизистой оболочки верхнечелюстной пазухи.

При рассмотрении методов консервативной терапии обращает внимание отсутствие обоснованного назначения антимикробных препаратов. Антибактериаль­ная терапия одонтогенного гайморита но­сит эмпирический характер и опирается на данные об основных возбудителях и их чувствительности к антимикробному препарату в регионе. Не проводится оценка качественного и количественного состава микрофлоры полости рта и гайморовых пазух. Отсутствуют данные по оценке иммунного статуса больных, необходимые для назначения патогенетически обоснованной иммунокоррекции в комплексной терапии.

Выводы

1. Лечение одонтогенного гайморита должно быть комплексным и должно включать хирургический метод и консервативные методы.

Подбор антибактериального препарата нужно проводить после исследования состава микрофлоры и определения антибиотикочувст­вительности выделенных штаммов. Для оптимальной терапии необхо­димо учитывать иммунореактивность организма пациента.

2. Применение радикальной гайморотомии не всегда оправдано. Поэтому значительное улучшение результатов лечения может быть достигнуто путем дифференциального подхода к выбору объема, методов и материалов для оперативного лечения перфоративных гайморитов.

Лечение больных с перфоративными верхнечелюстными синуситами необхо­димо проводить с учетом сроков возникновения перфорации, наличия инородных тел в пазухе и клинико-рентгенологиче­ской картины воспаления в верхнечелюстном синусе.

Оказание помощи пострадавшим с сочетанной

шокогенной травмой на догоспитальном этапе

, ,

,

Кафедра факультетской и эндоскопической хирургии,

КБГУ, г. Нальчик, Россия

Актуальность темы определяется тенденцией к возрастанию количест­ва пострадавших на дорогах и необходимостью оптимизировать систему оказания помощи данной категории больных.

Целью нашей работы стало снижение процента смертности и инвалидизации среди пострадавших с сочетанной шокогенной травмой.

Для написания работы проанализировано 220 случаев доставле­ния в приемное отделение РКБ пострадавших с тяжелой сочетанной шокогенной травмой за последние 2 года. После анализа данных слу­чаев мы пришли к следующему заключению.

Патофизиологические закономерности течения травматической болезни определяют важнейшие принципы оказания медицинской помощи при сочетанной травме на догоспитальном этапе:

– экстренное устранение жизнеугрожающих нарушений виталь­ных функций;

– преемственность этапов, реализующаяся через согласован­ность стандартов (алгоритмов и объемов) помощи, наличие специальных каналов связи между бр­игадами скорой помощи и стационарами и сквозной контроль качества;

– приоритетным является фактор времени.

Главными особенностями медицинской помощи на догоспи­тальном этапе следует считать:

– минимизацию времени от момента получения травмы до начала оказания помощи и доставки в ближайший специализирован­ный противошоковый центр;

– приоритет синдромального подхода к диагностике и терапии над нозоморфологическим;

– лечебное воздействие на основные пусковые патофизиологиче­ские механизмы проявления периода острых проявлений (травматичес­кого шока).

В зависимости от характера и выраженности нарушений функций внешнего дыхания на догоспитальном этапе должны выполняться: интубация трахеи, трахеостомия, санация трахеобронхиаль­ного де­ре­ва, аппаратная искусственная вентиляция легких, дренирование плев­ральных полостей, инфузионная терапия с катетеризацией 1–2 пе­риферических вен, а при необходимости и центральной вены.

К разряду ранних противошоковых мероприятий относят останов­ку наружного кровотечения одним из наиболее простых способов (тугая давящая повязка, остановка жизнеугрожающего кровотечения в ране наложением зажимов). При этом по возможности стараются избегать использования кровоостанавливающего жгута. В целях прерывания болевой афферентации широко используются различные методы обезболивания (общего, регионарного и местного), а также адекватная транспортная иммобилизация.

Протокол оказания помощи при шокогенной травме на догоспиталь­ном этапе

1. Временная остановка наружного кровотечения.

2. Устранение острых нарушений дыхания:

– устранение асфиксии, поддержание проходимости верхних дыхательных путей (очистка полости рта и глотки, аспирация крови, слюны, рвотных масс отсосом, введение воздуховода, по показаниям – интубация трахеи);

– при напряжённом пневмотораксе – пункция плевральной полости на стороне повреждения во 2-м межреберье по среднеключич­ной линии 1–2 широкопросветными иглами с клапаном;

– при открытом пневмотораксе – герметизация плевральной полости путём наложения окклюзионной повязки;

– при подозрении на наличие пневмоторакса перед интубацией дренировать плевральную полость во 2-м межреберье.

3.  Обеспечение адекватного газообмена:

– при уровне сознания по шкале ком Глазго > 8 баллов, при сохра­ненном спонтанном дыхании с частотой более 10 и менее 40 в минуту и при шоке I–II степени – ингаляция 100 %-го кислорода через лицевую маску;

– наличие у больного хотя бы одного из нижеперечисленных признаков:

частота дыхания > 40 или < 10 в минуту, нарушение ритма дыхания, уровень сознания по шкале ком Глазго < 8 баллов, шок III степени или терминальное состояние, наличие повреждений челюстно-лицевого скелета, перелома основания черепа с кровотечением и лик­во­реей в ротоглотку, признаки аспирационного синдрома являются пока­занием к немедленной интубации трахеи и перевода пациента на ИВЛ в режиме нормовентиляции.

4. Устранение дефицита ОЦК:

– внутривенный доступ преимущественно через перифериче­ские вены (пункция, венесекция);

– при необходимости – катетеризация наружной яремной или бедренной вены;

– установка канюли (катетера) максимально широкого диаметра;

– струйная инфузия 800–1000 мл сбалансированных солевых растворов (ацесоль, трисоль, квинтасоль, лактосол).

Скорость инфузии зависит от объема кровопотери. В течение
10 минут необходимо стабилизировать систолическое АД на уровне 90–100 мм рт. ст., если это не удается – начинается инфузия синтетиче­ских коллоидных растворов.

Роль торакоскопии в диагностике

и лечении заболеваний легких

, ,

Кафедра факультетской и эндоскопической хирургии,

КБГУ, г. Нальчик, Россия

В настоящее время во всех областях хирургии широко распространяет­ся миниинвазивная техника оперативных вмешательств, которая не обошла стороной и торакальную хирургию. Считается, что до 70 % торакальных операций возможно выполнять торакоскопи­чески. Се­годня торакоскопические операции применяют при спонтанном пневмотораксе и буллезной эмфиземе легких, опухолях грудной полости, бронхоплевральных свищах, в кардиохирургии и во многих других областях. В лечении спонтанного пневмоторакса торакоскопия признана «золотым стандартом».

Перспективным является применение торакоскопии при ранениях органов грудной клетки. По мнению многих авторов, торакоскопия эффективна в выявлении ранений диафрагмы в 98 % случа­ев, в эвакуации гемоторакса – в 90 %, при остановке внутриплеврального кровотечения – в 82 %. При этом в 62 % случаев удается избежать напрасной торакотомии или лапаротомии; осложне­ния торакоскопии отмечены в 2 % случаев, а летальность составила 0,8 %.

В настоящее время существуют две разновидности малоинвазивных интраторакальных вмешательств: торакоскопические, при которых торакоскоп и инструменты вводят в плевральную полость через торакопорты; и операции с видеосопровождением, когда выполняют миниторакотомию (5–6 см), что позволяет иметь двойной обзор оперируемой зоны и использовать традиционные инструменты. Несмотря на оптимистичный настрой ряда авторов торакоскопические вмешательст­ва имеют и свои противопоказания. Абсолютными противопоказаниями являются: наличие грубых плевральных сращений. Относительные противопоказания: общесоматические, распространен­ность процесса (эндоскопическая операция может быть применена только при условии обеспечения возможности ее конверсии в открытое вмешательство).