Актуальные вопросы теоретической и практической медицины (стр. 7 )

Установлено, что основными иммунологическими эффекторами органи­зма являются Т - и В-лимфоциты – наиболее многочисленная популяция (более 60 %) иммунологических клеток, которые в свою очередь разделяются на субпопуляции. Т-лимфоциты и обеспечивают клеточный иммунитет. Реакция Т-клеток в условиях воспаления характеризуется миграцией этих клеток в патологический очаг, что проявляется снижением их содержания в крови, является наиболее постоянным признаком для характеристики воспалительного процесса на всех этапах, являясь объективным критерием прогноза, его развития и исхода. Несмотря на остроту и тяжесть заболевания, наличия воспалитель­ных изменений недостаточно изучены вопросы иммунитета, роли и значения Т-клеточного фактора иммунной защиты организма при этом заболевании. Практически не изучены вопросы изменения прооксидантной и антиоксидантной системы организма при герпесвирусных инфекциях, показатели цитокинового профиля и др. Учитывая, что основной механизм в элиминации возбудителя и формировании иммунитета связан с образованием антител к антигенам и специфическим иммунным цитолизом возбудителя, нарушения взаимодействия субпопуляции иммунокомпетентных клеток, стимулирующих тяжесть или тормозящих антибиоцитогенез являются важным фактором показателей гуморального иммунитета при весьма распространенной инфекции, что представляет важную проблему.

Показано, что плазменный фибронектин обладает опсонизирую­щей активностью, связывая и элиминируя из организма антигены различного происхождения. Плазменный фибронектин усиливает миграцию фагоцитов, участвует в инактивации токсинов. Высокая опсонизирующая способность фибронектина реализуется в связывании вирусных агентов, как на уровне места внедрения, так и в крови, определяя опсонизирующую способность плазмы ( с соавт., 2007). Плазменный фибронектин является катализатором в реакциях фагоцитоза.

Выявлено, что клеточные взаимодействия при воспалении координируют цитокины, регулирующие миграцию клеток в очаг воспале­ния, их активацию и превращение в эффекторные клетки. Дисбаланс в выработке цитокинов на уровне местной инфекции может нарушить существующие в системе связи, что приводит к генерализации инфекции и является одной из ведущих причин летальности у больных с инфекционно-воспа­ли­тельными заболеваниями ( с соавт., 2009). Важность регуляции иммунного ответа определяется способностью цитокинов поддерживать пролиферацию и дифференцировку активных иммунокомпетентных клеток различных субпопуляций и обеспечивать выполнение их функций. Следовательно, нарушения функционирования иммунной системы при иммунодефицитном состоянии может отражать дисфункцию цитокиновой системы. Вследствие этого является важным исследовать уровень продукции основных цитокинов, обеспечивающих противовирусную активность, и в том числе обладающих провоспалительной и иммунорегуляторной активностью, у больных страдающих хронической герпесвирусной инфекцией. Однако в настоящее время отсутствует исчерпывающая информация о состоянии свободнорадикального статуса, синдрома интоксикации, изменении различных звеньев иммунитета и их взаимосвязи в патогенезе герпесвирусных инфекций, для разработки патогенетически обоснованной комплексной терапии этих больных. Весьма важным представляется изучение роли в патогенезе герпесвирусных инфекций состояния процессов свободнорадикального окисления, иммунитета, фибронекина, цитокинового профиля и синдрома интоксикации в динамике заболевания герпесвирусными инфекциями.

Биоморфология мышц коленного сустава

некоторых фазанообразных

Кафедра анатомии животных, Национальный университет

биоресурсов и природопользования, г. Киев, Украина

Анатомия тазовых конечностей птиц изучается уже более 400 лет. Большинство работ принадлежат перу зарубежных исследователей, причем расцвет исследований в этой области в прошлом веке был связан с именами немецких, английских и американских ученых. В первой половине ХХ столетия немецкие ученые заложили основу морфо-функционального изучения тазовых конечностей птиц. Более обшир­ный анатомический материал накоплен во второй половине XX века американскими учеными. Среди работ отечественных авторов, приходящихся в основном на 2-ю половину ХХ века внимания заслуживают исследования , и . Они отличаются повышенным вниманием к морфо-функциональному анализу, но направления их исследований почти не касаются изучения биоморфологии тазовых конечностей птиц.

Объектом наших исследований были фиксированные 10 %-м раство­ром формалина трупы птиц семейства фазановых – золотой фазан и фазан Свайна. Использовали метод макроскопического препарирования мышц коленного сустава. Каждая отдельная мышца была взвешена и вскрыта для определения наличия или отсутствия перистости.

Краниальная подвздошно-большеберцовая мышца у обоих видов характеризируется мышечно-апоневротическим началом от краниальной части дорсального гребня. Апоневротическое начало каудальной части брюшка недифференцированно с краниальным краем проксималь­ного апоневроза латеральной подвздошно-большеберцовой мышцы. Лентовид­ное мышечное брюшко характеризуется типичной продольно-волокнис­той структурой, которую продолжает короткий дистальный апоневроз. Заслуживает внимания более медиальное расположение брюшка, хорошо заметное по дистальному отделу, а также смещение апоневротического окончания к медиальному краю и распространение его на медиальную поверхность краниального кнемиального гребня.

Латеральная подвздошно-большеберцовая мышца начинается пучками мышеч­ных волокон и апоневрозом от дорсального и дорсолатерального подвздошных гребней. У золотого фазана краниальный и средний от­делы начала мышцы апоневротические, а каудальный – мышечно-апо­нев­ротический. Мышечный компонент каудаль­ной порции развит весьма слабо. Полностью апоневротическое начало мускула отмечено у фазана свайна. У обоих видов мышечное брюшко в дистальном направлении сужается, на уровне проксимальной трети у фазана Свайна и на уровне дистальной трети у золотого фазана переходит в апоневротическое окончание, недифференцированное от латеральной поверхности дистального отдела средней большеберцовой мышцы.

Широкий дистальный апоневроз заанчивается в составе сухожи­лия наколенка.

Образующие каудальную границу мускулатуры бедра латеральный и медиальный сгибатели голени представлены широким, дифференци­рованным лишь в проксимальной половине у фазана свайна и дифференцированным лишь в дистальной половине у золотого фазана мышечным брюшком. Латеральная мышца начинается мышечными волокнами от каудальной части дистального края дорсолатерального гребня, а медиальная начинается мышечно-апоневротически от латеральной поверхности каудальной трети седалищной кости.

Окончание мышцы у фазана Свайна сухожильное, продолжающее­ся в брюшко промежуточной части икроножной мышцы. У золотого фазана латеральный сгибатель заканчивается сухожильно, фиксируясь проксимальнее мышечного окончания медиального сгибателя.

Подвздошно-малоберцовая мышца начинается мышечными волокна­ми, сращенными с каудальным краем апоневроза латеральной подвздошно-большеберцовой мышцы, от дорсолатерального подвздошного гребня и прилегающей к нему дорсальной области седалищной кости. Проксимальный отдел мускула широкий. В дистальном направлении брюшко сужается, пучки мышечных волокон конвергируют к внутреннему сухожилию его дистального отдела, которое ориентировано от медиальной поверхности в каудолатеральном направлени­и, выходя на каудальную или каудолате­раль­ную поверхность его дистального конца. На медиальной поверхности дистального отдела брюшка видна двуперистость.

Дистальный апоневроз продолжается в сухожилие, которое проходит через петлю подвздошно-малоберцовой мышцы и заканчивает­­ся на каудальной поверхности проксимальной трети малоберцовой кости.

Лобково-седалищно-бедренная мышца состоит из двух частей – медиальной и латеральной. Латеральная начинается мышечными волокнами от латеральной поверхности дистального края седалищной кости. Волокна проходят внутри брюшка от седалищной кости и медиально­­го апоневроза в краниолатеральном направлении к каудальной поверхности бедренной кости. Мышечно-апоневротическое окончание латеральной части распространяется вдоль каудальной поверхности 1/4 длины бедренной кости и недифференцируясь от проксимального апоневроза промежуточной части икроножной мышцы.

Медиальная часть начинается мышечными волокнами и небольшим апоневрозом от латеральной поверхности краниальной половины лобковой кости, дистальнее места отхождения латеральной части. Лентовидное продольно-волокнистое брюшко заканчивается мышечными волокнами на каудальной поверхности дистальной половины бедренной кости.

Средняя бедренно-большеберцовая мышца характеризуется обширным началом от краниальной, медиальной и латеральной поверхностей бедренной кости, которое представлено как пучками мышечных волокон, так и внутримышечным апоневрозом, разделяющим брюш­ко на краниомедиальную и латеральную части. Внутренний апоневроз ориентирован внутри брюшка в краниомедиальном направлении, срастаясь с краниальной поверхностью бедренной кости вдоль её краниального гребня. Гребень располагается почти параллельно продольной оси бедренной кости. От поверхности кости и обеих поверхностей внутреннего апоневроза мышечные волокна проходят к наружному апоневрозу, окружающему мышцу в виде футляра. Латеральная часть более массивна, начинается от латеральной и, частично, каудальной поверхностей бедренной кости.

Продолжение наружного апоневротического футляра брюшка в дистальном направлении составляет основную часть сухожилий наколен­ка, прикрепляющихся к краниальному, медиальному краю наколенка и латеральному кнемиальному гребню тибиотарзуса.

Внутренняя бедренно-большеберцовая мышца начинается мышечны­ми волокнами от медиальной и, частично, каудальной поверхнос­тей бедренной кости. Пучки волокон тянутся в дистальном, медиальном и, частично, каудальном и краниальном направлениях к листовидному медиальному апоневрозу.

Дистальное сухожилие мышцы оканчивается на медиальной поверхности тибиотарзуса вблизи края суставной поверхности.

Наружная бедренно-большеберцовая мышца и у золотого, и у фазана Свайна начинается мышечными волокнами от каудола­тераль­ной поверх­ностей дистальной 1/2 длины бедренной кости. Пучки волокон проходят в каудолатеральном и дистальном направлениях. Поверхностный апоневроз брюш­ка наружной бедренно-большеберцовой мышцы продолжается в дистальное сухожилие, формирующее каудальный край сухожилия наколенка.

Таким образом, различия в строении мышц коленного сустава исследованных видов птиц обусловлены биоморфологическими адаптациями к определенному типу опоры на субстрат и передвиже­ния по нему. Наличие или отсутствие тех или иных мышц, перистости, обусловлены дифференциацией под действием функциональных нагру­зок в гравитационном поле Земли.

К вопросу об особенностях

трансформации щитовидной железы

1, 2, 3, 4

1Кафедра морфологии, физиологии,

хирургии и акушерства КБГСХА, г. Нальчик, Россия

2КБГУ, г. Нальчик, Россия

3Поликлиника КБГУ, г. Нальчик, Россия

4отдел АСУ, КБГСХА, г. Нальчик, Россия

В современных условиях мультифакториального техногенного загрязнения наблюдается неуклонный рост показателей патологии щитовидной железы (ЩЖ). Зобная трансформация ЩЖ, как правило, связана с пролиферативными изменениями в системе тиреона, что сопровождается нарушением нормальных гемотканевых отношений, обеспечивающих оптимальную трофику, дифференцировку и функциональную состоятельность паренхиматозных и стромальных структур. В этой связи возрастает значимость объективизации микроскопического исследования ЩЖ.

Установлено, что условия существования организма и всякие из­ме­не­ния, происходящие во внешней среде, сначала действуют на функ­цию, и затем уже на структуру эндокринных желез.

В свою очередь, структура эндокринных желез определяет их функциональную активность и таким путем влияет на процессы роста и разви­тия животных. Это положение свидетельствует о том, что всестороннее изучение структуры и функции эндокринных желез, в том числе щитовидной, в йоддефицитной зоне Кабардино-Балкарии играет важную роль в деле повышения продуктивных качеств сельскохозяйственных животных.

Целью исследования было изучение трансформации ЩЖ крупно­го рогатого скота (КРС) в йоддефицитной зоне республики и дать морфофункциональную характеристику органа.

Объектами иссле­дований были щитовидные железы крупного рогатого скота и овец. В комплекс методик входили анатомический и гистологичес­кий анализы, макро - и микрометрия структур железы. Приго­товлено по общепринятой методике и изучено всего 100 препара­тов. Наиболее существенным в оценке состояния ЩЖ жи­вотных является показатель ее функциональной активности, который определялся по индексу . В основу индекса положены отношения диаметра фоллику­лов к высоте тиреоидного эпителия: чем ниже цифровое выражение индекса, тем более активной является железа, и наоборот.

Результаты исследований. К особенностям морфоло­гии ЩЖ, относятся превалирование соединительнотканно­го компонента в железистой паренхиме, а также крупные фолликулы и менее выраженный процесс резорбции коллоидных масс. Используя морфологический тест активности ЩЖ, мы обнаружили, что к характерным особенностям ЩЖ КРС следует отнести обилие соединительной ткани, относительно большой диаметр фолликулов (246,9±14,1 мкм). В связи с этим индекс Брауна – 50,5. Менее выражен процесс резорбции коллоидных масс. Высота тиреоцитов (4,88±1,2 мкм) положительно коррелирует с активностью железы. Средний диаметр фолликулов ЩЖ КРС составил 136±1,43 мкм. Морфофункциональные изменения, оцененные в железах по активности, превалируют у самок. ЩЖ овец характеризуется значительной вариабельностью диа­метров фолликулов и высоты тиреоцитов. Индекс Брауна у овец составил 35,7. Нормальная функция железы 28,2 с тенденцией к снижению функции – 30,33, гипофункция – 40,5. Тиреоциты кубической формы. Резорбция коллоида выражена слабо. Давая оценку особенностям трансформации ЩЖ коров и овец можно отметить ряд положений. Прежде всего, они являются отражением влияния экологических факторов горной и предгорной зон Центральной части Северного Кавказа, характеризующихся дефицитом йода и других микроэлементов, определяющим особенности биогеохимического фона обитания животных и человека. Преобладание гипофункционального состояния и патологических сдвигов ЩЖ коров и овец в условиях Кабардино-Балкарии диктует необходимость организации профилактических мер путем восполнения рационов животных недостающими микроэлементами, в которых ведущая роль принадлежит йоду. Отмечается снижение функциональной активно­сти ЩЖ у исследованных видов животных, что связано со струмогенным влиянием биосферы республики. На фоне пониженной функции ЩЖ выявляются очаговые струмоидные изменения. Среди них превалируют коллоидные, реже парен­хима­тоз­ные, и еще реже – смешанные и фиброзные. На наш взгляд, представляют интерес причины меньшей частоты на­ходок зоба у животных по сравнению с человеческой популя­цией. Мы объясняем это более высокой организацией нейрогуморальных механизмов у человека и большей реактив­ностью их на экзогенные влияния; более длительными сроками периодов эмбрионального и от рождения до полового созревания. Животные, как правило, подвергаются убою на мясо в сравнительно молодом возрасте (2–7 лет), прежде чем у них успевает развиться безошибочно выявляемый зоб. Струмоидные изменения, несмотря на их очаговый характер и отсутствие визуальных клинических проявлений, следует рассматривать как начинающийся процесс развития струм, обусловленный йодной недостаточностью и сопутствующими им другими этиологическими факторами.

Судебно-медицинская характеристика

повреждений челюстно-лицевой области

и шеи, сопровождающихся

инфекционными осложнениями

,

Бюро судебно-медицинской экспертизы Комитета по

здравоохранению Ленинградской области, Санкт-Петербург, Россия

Актуальность нашего исследования подтверждается значительным объемом челюстно-лицевых травм и повреждений шеи в практике судебно-медицинской экспертизы. В каждом таком случае в обязатель­ном порядке устанавливают степень тяжести вреда, причиненного здоровью человека. Решение этого вопроса определяется морфологическим многообразием, вариантами клинического течения и неоднозначными исходами таких травм. Нередко в этот процесс вмешиваются неадекватные методы диагностики, лечения и организации лечебно-диагностического процесса. Каких-то общепринятых алгоритмов решения вопросов о степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека, и критериев отнесения повреждений к той или иной градации степени тяжести вреда здоровью не существует. Наше исследование направлено на восполнение разрыва между практическими потребностями и возможностями судебно-медицинской экспертизы в этом вопросе.

Цель исследования: разработка критериев определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека, у пострадавших с повреждениями челюстно-лицевой области и шеи.

Работа выполнена на 560 больных с различными повреждениями челюстно-лицевой области и шеи, осложнившимися воспалительными процессами. Среди пациентов 443 мужчины, 117 женщин. 10 больных умерли. В качестве сопутствующей патологии преобладали заболевания сердечно-сосудистой системы, гепатит «С» и хронический алкоголизм.

При изучении материала использовался метод динамического клинического наблюдения, а также клинико-инструментальные (рентге­нологи­ческий, ультразвуковой и др.), клинико-лабораторные, микробиологические, аналитические (структурный, системный, сравнитель­ный анализ) методы. Статистическая обработка материала выполнялась на ЭВМ с использованием стандартного пакета программ прикладного статистического анализа (SPSS).

Повреждения систематизированы по следующим классификацион­­ным основаниям: по характеру травмы (тупая, острыми предметами); по локализации (лицо, шея, их сочетание); по локализации повреждений костной ткани; по числу повреждений (единичные, множественные); по сочетанию повреждений разных тканей (изолированные, сочетанные); по осложнениям (абсцессы, флегмоны, сепсис, другие); по степени тяжести вреда здоровью (легкий, средней тяжести, тяжкий); по исходу (выздоровление, инвалидизация, смерть).

Многообразие выявленных инфекционных осложнений указывает на то, что оценка степени тяжести травм челюстно-лицевой области может колебаться в широких границах, а признаки, по которым оценивается степень тяжести травмы, весьма различны: от угрожающего жизни состояния – пункт 6.2.7 (гнойно-септическое состояние) и пункта 6.3 (потеря зрения) до разного размера стойкой утраты трудоспособности и разной длительности расстройства здоровья.

На материале 560 наблюдений мы пришли к выводу, что инфекцион­ные осложнения являются наиболее частым и закономерным осложнением травмы и варьируют в широких пределах: от локальных нагноительных процессов до распространения инфекционного процесса в клетчаточные пространства за пределы челюстно-лицевой области и шеи, в частности – в средостение с последующей генерализацией ин­фек­ции и смерти от сепсиса. Именно инфекционные осложнения определяют клиническую картину и исход повреждений. Закономерность возникновения инфекционных осложнений означает прямую причинную связь между ними и травмой. Изученный материал наглядно демонстрирует роль своевременного и полноценного медицинского пособия в исходе травмы челюстно-лицевой области и шеи. Приходится констатировать, что вольно или невольно при успешном лечении врачи уменьшают (снижают) ответственность преступников за совершенное деяние. Мы видим в этом несправедливость, а выход видим в том, чтобы по аналогии с исчерпывающим перечнем опасных для жизни повреждений создать перечень и других повреждений, степень тяжести которых должна определяться сущностью травмы и ее осложнений и не зависеть от полноценности (или неполноценности) медицинского пособия, а также разработать алго­ритм оценки степени тяжести вреда, при­чиненного здоровью человека при повреждениях челюстно-лице­вой области и шеи, сопровождающихся воспалительными процессами.

Длина верхней и нижней конечностей,

как один из показателей пропорциональности

тела новорождённого ребёнка

,

Кафедра нормальной и патологической анатомии,

КБГУ, г. Нальчик, Россия

В организме ребёнка в процессе роста происходят изменения, которые выражаются в увеличении размеров тела, его частей, меняют­ся их соотношение и пропорции тела. Целью настоящей работы яви­лось определение размеров верхних и нижних конечностей у новорожденного ребёнка.

Объектами обследования были 452 новорожденных детей, родившихся от жительниц Кабардино-Балкарии в Республиканском перинатальном центре. У всех новорожденных в первый день жизни определялись длина верхних и нижних конечностей, а также их частей (плечо, предплечье, кисть, бедро, голень, стопа). Антропометрические исследования проводились по унифицированной методике, предложенной (1941). Полученные данные подвергнуты математической обработке методом вариационной статистики. Достоверность разли­чия между средними величинами того или иного признака у новорожденных разных групп выявлялась по критерию Стьюдента. Группы наблюдения формировались в зависимости от пола ребёнка (мальчиков было 228, девочек – 224) и национальной принадлежности матери (кабардинок было 233, балкарок и русских – по 89 человек, 41 – это женщины других национальностей).

При анализе полученных данных выявлено следующее: длина верхней конечности у новорожденного ребёнка всегда больше длины нижней конечности. У мальчиков показатели длин выше, чем у девочек. Достоверно и то, что у девочек длина верхней конечности в среднем на 0,2 см меньше, чем у мальчиков (мальчики – длина верхней конечности 21,7+0,1 см, длина нижней конечности 20,8+ 0,12 см; девочки – длина верхней конечности 21,5+0,1 см, длина нижней конечности 19,8+0,11 см). У новорожденного относительно длинная кисть и короткое плечо: кисть – 6,2–6,3 см, плечо – 8,1–8,2 см. Наибольшие показатели длин верхних и нижних конечностей отмечены у детей, рождённых женщинами разных национальностей. Средний показатель длины верхней конечности в этой группе составляет 22,0+0,14; по нижней конечности – 20,5+0,17. Достоверно ниже эти параметры в группах детей балкарской и русской национальнос­ти. Длина ног, рук у новорожденных сравнительно невелика и несколько превышает 1/3 длины тела (средняя длина тела составляет 50,6 см), тогда как у взрослых длина ног приблизительно равна ½ длины тела, а длина рук составляет примерно 45 % длины тела. Длина верхней конечности у новорожденного ребёнка относится к длине туловища как 1:1 независимо от пола ребёнка, у взрослого это соотношение равно 1,33:1. Длина нижней конечности у новорожденного мальчика или девочки относится к длине туловища как 0,9:1. У взрослого человека это соотношение равно 1,4:1.

Таким образом, имеются возрастные различия в пропорциях тела ребёнка, так как отдельные части тела растут неравномерно. Новорожденный ребёнок отличается от взрослого относительно коротки­ми нижними конечностями. Длина верхней конечности у новорожденного превалирует над длиной нижней конечности.

Фотоактивируемая дезинфекция – гарантия

качества эндодонтического лечения

,

Кафедра стоматологии ФПК и ППС Кубанского Государственного

Медицинского Университета, г. Краснодар, Россия

Быстрое развитие лазерных технологий явилось причиной появле­ния новых методик с широкими возможностями, которые нашли применение в различных областях медицины. Революционной на сегодняшний день является фотоактивируемая дезинфекция (ФАД) – дезинфекция или стерилизация тканей организма с помощью применения фотосенсибилизирующего компонента с активацией лазерным лучом соответствующей длины волны. ФАД может быть вполне достой­ной альтернативой антисептикам и антибиотикам при лечении локализованных инфекций.

Эта технология открывает новое перспективное направление в лечении и кариеса, и его осложнений.

Существует множество видов фотосенсибилизаторов, которые широко используются в стоматологической практике и оказываются эффективными в борьбе с целым рядом грамположительных и грамотрицательных бактерий. Многочисленные исследования, проведенные на целом ряде лабораторных моделей, включая срезы дентина, подтвердили, что воздействие методом ФАД на микроорганизмы, обычно имеющиеся в ротовой полости и вызывающие воспаления пародонта, кариес и­ его осложнения и другие стоматологические заболевания, действительно, приводит к их эффективному уничтожению. Что касается термического эффекта, то прямые измерения температуры корневой поверхности во время эндодонтической дезинфекции показали, что изменения температуры были ни­же 0,5 градусов по Цельсию, а при­ле­гающие ткани не повреждены термическими или химическими ожогами.

Нами проведена фотоактивируемая дезинфекция (ФАД) 1120 больным с осложненным кариесом по следующему алгоритму: после открытия корневого канала и определения точной его длины использовался метод апекслокации с дополнительным рентгеновским контролем. Расширение канала сопровождали его промыванием 3 %-м раствором гипохлорида натрия после каждой смены инструмента. После завершения механической подготовки канала производилась его обработка 17 %-м ЭДТА. В завершение канал тщательно промывался дистиллированной водой и высушивался стерильными бумажными штифтами. Для проведения ФАД в корневой канал вводился фотосенсибилизирующий раствор на фиксированное время – 60 секунд. Далее производили активацию лазера с помощью лазерного эндодонтического световода при мощности 100–200 мВт в течение 120 секунд. Лечение завершали полным пломбированием канала гуттаперчей с использованием латеральной конденсации.

После проведения курса ­ФАД каналов корней зуба у пациентов с хроническим периодонтитом обострение, которое вызывало беспокойство больных в течение первых 3–5 дней, наблюдалось только в
3 % случаев. У пациентов с гранулематозным периодонтитом в первые 2–3 дня исчезали свищевые ходы и другие признаки воспаления. В отдаленные сроки наблюдения обострение хроническо­го периодонтита отсутствовало, клиническое благополучие отмечено у всех пациентов.

При рентгенологическом обследовании состояния периапикальных тканей через 6 месяцев, 1 и 2 года после ФАД каналов корней зубов при хроническом гранулирующем периодонтите полная регенерация отмечена в 51,9 % случаев, частичная – в 36,1 %, ткани остались без изменений в ­15,8 % случаев. При гранулематозном периодонтите полное восстановление тканей в периапикальной области наблю­далось в 47,8 %, частичное – в 39,1 %, ткани остались без изменений – в 13,1 % случаев. Увеличения очага деструкции не наблюдалось.

Следовательно, ФАД при консервативном лечении деструктив­ных форм хронического периодонтита способствует повышению эффективности лечения, а также регенерации костных структур в околоверхушечной области.

ФАД корневых каналов обеспечивает полную санацию во всех без исключения случаях, происходит полная элиминация микрофлоры из корневых каналов. Рефрактерных к стерилизации микроорганизмов не отмечено. Данный метод сочетает в себе управляемое бактериотоксическое воздействие активированного лазером фотосенсибилизатора на очаг воспалений и биостимулирующее действие, что повышает эффективность эндодотиче­ского лечения. Эффектив­ность ФАД зависит от четкого соблюдения алгоритмов лечения и параметров лазерного излучения. ФАД является высокоэффективным, малоинвазивным, имеющим минимум противопоказаний, экологически чистым, экономически приемлемым методом лечения воспалительных заболеваний полости рта и улучшает качество жизни наших пациентов.

Компьютерно-томографическое исследование

пищевода у людей зрелого возраста

1, 1,

2, 1, 1

1Кафедра нормальной, топографической и клинической анатомии, оперативной хирургии ПГМА, г. Пермь, Россия

2МАУЗ «Городская клиническая больница № 4», г. Пермь, Россия

Широкое внедрение в клиническую практику компьютерной томографии (КТ) открыло новые возможности для прижизненной визуализации органов средостения ( 2007). Преимуществом данного метода при изучении анатомии является то, что КТ дает более полное изображение, чем рутинные рентгенологические методы исследова­ния (Wegener O. H., 1992).

Целью данного исследования явилось прижизненное изучение топографо-анатомических взаимоотношений средостения и грудного отдела пищевода на серийных компьютерных томограммах у людей зрелого возраста при разных типах телосложения.

Из числа пациентов, направляемых учреждениями здравоохране­­ния Пермского края и города Перми на компьютерную томографию для исключения органической патологии органов грудной клетки, обследовано 160 человек: 103 мужчины (64,4 %) и 57 женщин (35,6 %), у которых патологических изменений не выявлено. Возраст пациентов составил от 17 до 60 лет. Всем пациентам было проведено исследование на спиральном компьютерном томографе «Tomoscan AV» фирмы Philips» по стандартной программе.

На компьютерных томограммах каждого пациента, определяя линей­ные параметры грудной клетки и отношение поперечного размера к вертикальному, выявили конституциональный тип каждого. Пациентов с мезоморфным типом грудной клетки было 83 человека (52 %), с долихоморфным – 40 человек (25 %) и с брахиморфным – 37 человек (23 %). Для изучения были выделены типовые срезы с наибо­лее стабильной картиной – уровни грудино-ключичного сочленения, середины дуги аорты, бифуркации трахеи, деления легочных артерий и основания сердца. Учитывали следующие морфометрические показатели: переднезадний размер пищевода, поперечный размер пищевода, расположение пищевода относительно срединной плоскости, расположение пищевода относительно грудины и позвоночника.

Проведена вариационно-статистическая обработка полученных морфометрических данных средостения и органов, его составляющих. Вычислялись следующие показатели: среднее арифметическое, ошибка среднего (, 1990).

В нашем исследовании выявлено, что переднезадний размер средостения постепенно увеличивается сверху вниз с 54,8±0,7 мм до 135,0±2,4 мм. Поперечный размер переднего средостения относитель­но стабилен, кроме нижнего уровня, где он шире за счет сердца и составляет 98,6±2,5 мм. Поперечный размер заднего средостения на уровне дуги аорты составляет 29,5±1,5 мм, а на уровне деления общего ствола легочных артерий больше и составляет 36,5±1,3 мм. Заднее средостение занимает левостороннее положение, и величина его боль­ше в средних отделах – 13,4±0,5 мм и меньше в верхних и нижних отделах – 4,4±0,3 и 8,2±0,5 мм соответственно.

На компьютерных томограммах пищевод представлен в виде образования овальной или округлой формы, расположенного в заднем средостении. В верхней части он прилегает к задней стенке трахеи, в нижней части – к левому предсердию и задней стенке левого желудочка. Ниже дуги аорты пищевод определяется справа и спереди от нисходящей части аорты. Нижняя полая вена и непарная вена расположены справа от пищевода. По данным наших измерений пищевода составлена таблица: на уровне грудино-ключичного сочленения поперечный размер пищевода преобладает над переднезадним размером пищевода и составляет 12,3±0,5 мм и 10,4±0,5 мм соответственно. На уровне середины дуги аорты, где определяется второе физиологическое сужение пищевода, переднезадний размер пищевода больше, чем поперечный и составляет 12,3±0,5 мм против 11,4±0,3 мм соответственно. На уровне бифуркации трахеи вновь преобладает поперечный размер над переднезадним размером и составляет 14,0±0,3 мм против 10,1±0,5 мм соответственно. На нижерасположенных уровнях, на уров­не деления легочной артерии и основания сердца тоже преобладает поперечный размер пищевода. На уровне пищеводного отверстия диафрагмы больше переднезадний размер – 16,4±0,4 мм (третье физиологическое сужение). Относительно срединной плоскости пищевод на уровне грудино-ключичного сочленения на 4,4±0,7 мм отклонен влево. Максимальное отклонение пищевода от срединной плоскости влево составляет 8,4±0,3 мм. На уровне середины дуги аорты пищевод отклонен вправо, это расстояние составляет 3,7±0,1 мм. Расстояние от грудины до пищевода постепенно увеличивается с величины 42,0±0,7 мм (на уровне грудино-ключичного сочленения) до величины 106,0±1,5 мм (на уровне основания сердца). На уровне пищеводного отверстия диафрагмы расстояние от грудины до передней стенки пищевода уменьшается и составляет 96,0±1,9 мм. Расстояние от позвоночника до пищевода равномерно нарастает, и если на уровне грудино-ключичного сочленения эта величина составляет 1,3±0,3 мм, то на уровне деления легочной артерии она равна 8,6±0,5 мм, а на уровне пищеводного отверстия диафрагмы достигает 23,4±0,5 мм.

Размеры пищевода и расположение его относительно срединной плоскости при разных типах телосложения существенно не меняются. У лю­дей с долихоморфным типом телосложения переднезадний размер пищевода на уровне грудино-ключичного сочленения составляет 10,5±0,5 мм, с брахиморфным – 10,3±0,6 мм. Поперечный размер пищевода на этом уровне составляет 12,4±0,3 и 12,6±0,3 мм соответственно. При долихоморфном типе телосложения пищевод располагается ближе к грудине, и на уровне грудино-ключичного сочленения расстояние от пищевода до грудины составляет 39,0±0,5 мм, на уровне середины дуги аорты – 70,9±0,1 мм. При брахиморфном типе телосложения пищевод располагается дальше от грудины и на уровне грудино-ключичного сочленения расстояние между грудиной и пищеводом составляет 43,0±0,7 мм, а на уровне середины дуги аорты – 79,9±1,6 мм. В то же время у людей зрелого возраста с долихоморфным и брахиморфным типами телосложения пищевод располагается ближе к позвоночнику, и на уровне грудино-ключичного сочленения расстояние от позвоночника до пищевода составляет 1,0±0,3 и 1,2±0,1 мм соответственно, а на уровне средины дуги аорты – 1,9±0,3 и 2,9±0,5 мм соответственно.

Таким образом, при исследовании зависимости переднезаднего и поперечного размеров пищевода от типа телосложения существенных отли­чий в средних значениях нами не выявлено. Большее расстояние от грудины до пищевода отмечено у людей с брахиморфным типом телосло­жения, при этом визуализируется меньшее расстояние от пищевода до позвоночника в сравнении с другими типами телосложения.

Анатомия человека

и подготовка медицинских кадров

Кафедра анатомии человека Первого МГМУ

им. , г. Москва, Россия

Как известно каждому грамотному медику, анатомия человека занимает очень важное место и в учебном процессе в медицинских учеб­ных учреждениях, и в практической медицине. Анатомия дает ба­зо­вые знания, необходимые каждому врачу. Анатомия является также основой для других дисциплин, для гистологии, топографической анатомии, патологической анатомии, а также для всех клинических дисциплин, начиная с общей терапии и общей хирургии. На основе анатомических знаний формируется клиническое мышление.