Организация и обеспечение коммуникации и понимания в совместной управленческой деятельности попечителей образования (стр. 4 )

Таким образом, было замечено, что существуют различные особые способы задания целостности, которые практически разрешают герменевтический парадокс части и целого, применяясь как бы еще до какого-либо конкретного наличного материала. Эти полубессознательные и уж во всяком случае, не рефлексивные пути схватывания целостности выступают как «первичные» интерпретации фактов, как разрешение парадоксальности существования горизонтов предсуждений, которые все время отступают все дальше и дальше по мере того, как к ним приближается человеческая мысль, как они схватываются человеческим опытом.

Иначе говоря, парадокс части и целого (при котором часть непонятна вне целого, а целое – без своих составляющих) реально разрешается при некотором «опережении» целостностью частей и при последующем «достраивании» частей, фрагментов, фактов на основе уже витающей в сознании целостности. Тем самым и на уровне чувственного познания, практически в любом созерцании мы всегда имеем дело с презумпцией целостности и конкретного образного смысла даже в том материале, который может представляться совершенно бессмысленным. В рамках нашего рассуждения все это лишь подтверждает, что аналоги системопорождающей теоретической деятельности функционируют и на других уровнях, применительно к другого рода содержаниям.

Итак, построение целостностей, или, иначе, понимание, никогда не происходит само собой, автоматически, на основе суммирования наличного материала, но всегда требует отрыва от налично данного, игры фантазии, интуиции, воображения. И это очень важно; не понимание – часть интуиции, как полагают те исследователи, которые вполне справедливо настаивают на «творческом», «эвристическом» характере понимания в противоположность дискурсивному мышлению, а, напротив, интуиция – «часть», точнее, инструмент понимания.

Однако сказать, что понимание есть схватывание целостности – это пока еще ничего не сказать. Важен здесь сам механизм «достраивания» фрагментов до целостного вида, и в первую очередь механизм «примысливания» отсутствующих фактов, без которых, например, никакие «опережения» и интуитивные схватывания были бы невозможны. По сути, говоря о понимании, мы имеем в виду некий достаточно сложный механизм, который обеспечивает одновременно и примысливание-достраивание новых фактов к налично существующим, но недостаточным, и работу приведения к целостности наличных фактов совместно с примысленными-достроенными. Словом, понимание возникает как идеепорождающая способность разумного человеческого мышления, а тайна разумного мышления – как проблема понимания.

Текст №7

,

«Механизмы понимания и смыслообразования»[37]

Любое человеческое общение, а значит и понимание по своей природе диалогично (а скорее даже полилогично).

Даже внешне монологичная речь представляет собой неявную форму диалога, ибо она всегда внутренне ориентированна на возможные реакции слушателей или собеседников, их возражение или одобрение. В свою очередь, понимание речи (или любого текста в самом широком смысле слова) предполагает реконструкцию этой скрытой диалогичности получаемых сообщений, развертывание внутреннего диалога.

Следовательно процесс понимания представляет собой сложное взаимодействие между речью, текстом и субъективными ожиданиям, прогнозами, ассоциациями воспринимающего.

Развертывание речи или текста определяет дальнейший ход взаимодействия (общения), отсекает какие-то имевшиеся ранее возможности и порождает новые. Они комментируются, оцениваются, и тем самым исходные тексты превращаются в новые потоки сообщений, создавая непрерывный поток информации.

Человеческая деятельность развертывается всегда на основе и на фоне множества уже имеющихся, возникающих и изменяющихся контекстов, а ее результаты включаются в их сеть, в свою очередь, изменяя их и порождая другие контексты. В данном случае можно говорить о незавершаемости диалога. Воспринимая и осмысливая некоторое сообщение, мы так или иначе отвечаем на него, причем отвечаем именно в соответствии со степенью понимания (или непонимания), достигнутой на каждом отдельном шаге общения. Могут возникнуть целые цепи вопросно-ответных конструкций, внешне соответствующих всем правилам построения текстов, но предполагающих совсем другие контексты.

Как писал М. Бахтин, одна культура может задавать другой вопросы, которые эта вторая перед собой не выдвигала. Поэтому смысл, обнаруживаемый этой первой («вопрошающей») культурой в объектах второй («вопрошаемой»), зависит от возможности и умения находить ответы с помощью реконструкции нормативно-ценностных систем, закодированных в этих объектах, и соотносить их с установками своего общества. Так, современный специалист в области истории науки, выявляя те общекультурные, философские и другие факторы, которые обусловили определенные идейно-содержательные слои, скажем, кеплеровских астрономических концепций или ньютоновской механики, делает для нас понятным процесс формирования данных теорий. Но он и мы понимаем эти теории существенно иначе, чем современники Кеплера и Ньютона.

Безоценочное понимание невозможно, «нельзя, - писал , - «изучать действительное положение вещей», не квалифицируя, не оценивая его …». Причем оценка может быть разной. Оценка не только обуславливает понимание, позволяет говорить о его осуществлении, но и может вносить определенные искажения, которые создают «псевдопонимание», делают некоторые сообщения бессмысленными с точки зрения воспринимающего его коммуниканта. Любопытный случай такой ситуации дается в знаменитой сцене «Чаепитие со сдвигом» из сказки Л. Кэрролла «Алиса в стране чудес». Алису удивляют часы Шляпочника:

« - Какие они смешные! Показывают день и не показывают час, - сказала она.

- А разве это нужно? – пробормотал Шляпочник. – Разве ваши часы показывают, который год?

- Конечно, нет, - живо ответила Алиса. – Но это потому, что время идет, а год все тот же.

- Мой случай почище, - сказал Шляпочник.

Алиса очень смутилась. Она совершенно не поняла, как это и зачем надо мыть случай. Слова Шляпочника казались бессмысленными, но в то же время это были совершенно нормальные слова».

Очевидно, реплики Шляпочника рассчитаны на соотнесение с иной системой действий, в которой часы смазываются сливочным маслом для того, чтобы обеспечить правильность хода, и опускаются в чайник в случае неисправности. Естественно, что мир таких поступков оказывается полностью несовместимым с привычным для Алисы поведением людей и, следовательно, смысл высказываний Шляпочника остается для нее невоспринимаемым.

_________________________________

Пояснение

Следующий ниже текст , для целей изучения, разделен на несколько текстов и сопровождается вопросами и заданиями, отвечая на которые и выполняя которые читатель может глубже вникнуть в смысл сказанного и удержать целостность текста за счет понимания логических переходов между его абзацами.

Текст №8

«Понимание и мышление, смысл и содержание»[38] (лекции, 1972 г.)

Речь пойдет о соотношении между смыслом, создаваемым в процессе понимания, и знанием, которое участвует в процессе понимания и во многом определяет характер самого смысла, т. е. структуры соотнесений и связываний, осуществляемых в процессе понимания. Иными словами, то, что я сейчас буду говорить, непосредственно касается взаимоотношений смысла и содержания.

Чем определяется характер смысла?

Что означает выражение «структура соотнесений»?

Мы предположили, что лингвист в процессе своей специально исследовательской работы сначала занимает позицию человека, принимающего сообщение, и должен понять текст примерно так же, как его понимал этот человек (любой человек, принимающий сообщение), и лишь затем он возвращается в свою специфически лингвистическую позицию и там перерабатывает и трансформирует понятый им смысл сначала в конструкции значений, а потом в описывающие и фиксирующие их лингвистические знания.

Схематизируйте содержание абзаца, обозначая лингвиста в двух позициях – исследователя и понимающего.

Но теперь мы должны спросить себя: а не влияет ли на сам процесс понимания текста то обстоятельство, что это понимание осуществляет лингвист, имеющий определенные знания о тексте и его смысле, в данном случае  специфически лингвистические знания? Если на этот вопрос нам придется ответить положительно, то это будет означать, что знания вообще, следовательно, любые и всякие знания влияют на процесс понимания, каким-то образом обусловливают и определяют его.

Объясните на примере, что значит выражение: «знания влияют на процесс понимания».

Но тогда мы сможем сделать еще один шаг - оставить в стороне лингвиста с его специфическими знаниями, взять просто понимающего текст человека, принять во внимание, что у этого человека существует масса самых разнообразных знаний, которые, судя по всему, точно так же используются в процессе понимания и во многом его определяют, и таким образом мы придем к самой общей постановке вопроса о взаимосвязи и взаимодействии знаний (с их специфическим содержанием) и понимания, порождающего смысл, точнее говоря  к вопросу о роли знаний в процессах понимания. Но начинаем мы с анализа работы лингвиста и с вопроса о влиянии на процесс понимания его особых, специфически лингвистических знаний.

Существуют ли специфические управленческие знания? Приведите пример.

Какие знания а) как организатора процессов коллективного программирования; б) как управленца, влияют на понимание Вами данного текста.

Моя задача состоит здесь в том, чтобы показать зависимость процесса понимания и порождаемого им смысла от специфически лингвистических знаний, включаемых лингвистом в процесс понимания текста. Конечно, я понимаю, что этот вопрос требует специальных экспериментальных исследований и доказательств и что подобного рода исследования, по сути дела, еще не проводились. Но я вместе с тем хочу обратить ваше внимание на то, что подобные экспериментальные исследования нужны скорее для ответа на вопрос, как именно влияют те или иные знания на процессы понимания, а не для подтверждения и доказательства самого факта влияния. Последний, на мой взгляд, является совершенно очевидным и общепризнанным.

Наверное, всякий лингвист прекрасно знает по своему опыту, что он видит и улавливает во всяком тексте нечто такое, чего не видят и не улавливают другие люди, либо совсем не знающие лингвистики, либо знающие ее не очень хорошо.

Если мы примем этот тезис, то это будет означать, что у нас имеется очень сложная двусторонняя зависимость: с одной стороны, определенное понимание текста предшествует образованию конструкций значений и знаний о тексте, это понимание и создаваемый в процессе понимания смысл во многом предопределяют характер конструкций значений и содержание знаний, а с другой стороны, уже имеющиеся знания, как лингвистические, так и собственно предметные, всегда предшествуют процессу понимания, включаются в него и определяют характер как самого процесса понимания, так и порождаемого в ходе него смысла. Именно поэтому мы и приходим  как к важнейшей  к проблеме взаимоотношения смысла и содержания, которая фиксирует в себе  это другое название для того же самого  проблему взаимоотношения понимания и знания.

Как объяснить с точки зрения «герменевтического круга» содержание предыдущего абзаца?

Как можно сформулировать проблему взаимоотношения понимания и знания?

Конечно, мое утверждение может быть понято только в предположении, что мы каким-то образом уже различаем смысл текста и содержание знания, и, наоборот, суть моего утверждения может быть понята как требование различать и противопоставлять друг другу содержание знания и смысл текста. Необходимость этого различения я задаю на схемах акта коммуникации и деятельности многими разными способами, но не только в изображениях самого смысла и содержания знания, но, что самое главное, также и операционально  с помощью различения разных позиций, в данном случае  позиции человека, принимающего текст, и позиции исследователя, описывающего в знаниях понятый им смысл и соответствующие ему конструкции значений. Смысл текста как таковой связан с первой позицией, а содержание знания связано со второй; каждый из этих моментов является специфическим для соответствующей позиции. Другими словами, смысл порождается позицией человека, принимающего текст, содержание знания порождается позицией исследователя.

В чем состоит различие позиций исследователя и принимающего текст?

Занимая поочередно выделенные позиции по отношению к данному тексту, сформулируйте знания, полученные Вами в позиции исследователя и смысл, порожденный Вами в позиции принимающего текст.

II. 1. Как Вы можете использовать полученные при изучении данного текста знания при организации процессов коллективного программирования.

2. Влияет ли специальные знания предметные знания и знания педагогические (или их отсутствие) на понимание субъектов программирования?

При обсуждениях в группах, старайтесь обозначать для себя позицию, в которой Вы находитесь, и фиксировать соответствующей этой позиции продукт.

Текст №9

«Понимание и мышление, смысл и содержание»

В самом исходном пункте понимание может рассматриваться либо как некоторый процесс в схеме акта коммуникации, либо как определенная деятельность индивида 2, изображенного на схеме; важно подчеркнуть, что хотя обе трактовки вводятся на одной и той же схеме, но сама схема при этом получает разные истолкования и, благодаря этому, превращается в две, по сути дела, разные схемы.

1. Рассмотрите схему акта коммуникации (. Избранные труды. М.: Шк. Культ. Полит., 1995. – с. 556).

2. Опишите деятельность индивида 1 и индивида 2, изображенных на данной схеме.

Характеризуя понимание как «процесс», я тем самым задаю весь тот набор параметров, через который и с помощью которого можно его описывать. Характеризуя понимание как «деятельность», я тем самым задаю интенцию совсем на иной набор параметров. В частности, говоря, что понимание есть деятельность, я тем самым утверждаю, что поставлена специальная задача, или цель, понять какой-то текст, и эта задача, или цель, определяет и регулирует все процессы, образующие деятельность понимания. Обычно такая цель, или задача, ставится и формулируется только тогда, когда индивид перестает что-либо понимать, или, попросту говоря, не понимает. Именно тогда понимание начинает развертываться и оформляться в деятельность со своими особыми средствами и даже методами.

Каким набором параметров можно характеризовать понимание, когда оно рассматривается как деятельность (используйте для ответа на вопрос схему акта коммуникации и содержание данного абзаца)?

Какова причина постановки цели «понимать что-либо»?

Мы можем наблюдать все это даже в психологических экспериментах. Но тот факт, что понимание может существовать и иногда существует как деятельность, не означает, что всегда и всюду оно будет деятельностью. Наоборот, очень часто понимание существует и осуществляется не как деятельность, а как момент и часть в других деятельностях или как частичный процесс в других процессах. В частности, понимание может выступать как частичный процесс или совокупность процедур внутри мышления. В этом случае будут ставиться специфически мыслительные задачи, использоваться специфически мыслительные средства, а понимание будет осуществляться внутри специфически мыслительных процессов и процедур в виде отдельных составляющих операций.

Всегда ли понимание существует как деятельность?

Может ли понимание осуществляться внутри таких специфических мыслительных процедур как анализ, синтез, обобщение? Приведите пример.

Таким образом, я специально фиксирую здесь разнообразие тех форм и способов, в каких может существовать и существует понимание внутри процессов человеческого поведения и деятельности. Понимание может развертываться до целостных и автономных структур деятельности, может ассимилировать другие виды и типы деятельности, превращая их в свои частичные процессы, но точно так же оно может существовать в виде отдельных частичных процессов и операций в системах других деятельностей.

Пока мне важно подчеркнуть и выделить лишь один момент  возможность двух различных категориальных характеристик понимания: как процесса и как деятельности.

В каких двух ипостасях может существовать понимание?

Когда понимание существует как процесс?

II. Что дает понимающему знание того, что понимание может рассматриваться как процесс и как деятельность.

Текст №10

«Понимание и мышление, смысл и содержание»

Независимо от того, рассматриваем ли мы понимание как процесс или как деятельность, на первом шаге, чтобы охарактеризовать его, мы должны указать на тот продукт, или результат, который оно производит или к которому оно приходит. Таким продуктом будет смысл, или структура смысла.

Что является продуктом понимания?

Прочтите последнее предложение абзаца. Как Вы понимаете ставя через запятую «смысл, или структура смысла», автор перечисляет продукты или указывает на один и тот же продукт, уточняя его суть?

Используя для определения понимания схему «процесс-продукт», мы совершаем очень рискованный шаг. Хотя схемы продуктивности кажутся весьма естественными для деятельности и, хотя так мы поступаем во многих случаях, тем не менее, не только универсальность, но и вообще применимость этой схемы в отношении деятельности должна быть подвергнута сомнению. В дальнейшем мы будем подробно обсуждать эту сторону дела и детально определим, в каком плане и смысле можно говорить о продуктивности процессов понимания. А до тех пор я, с одной стороны, использую эту схему, а с другой стороны, отмечаю ее как спорную и сомнительную.

Восстановите схему акта деятельности (. Избранные труды. М.: Шк. Культ. Полит., 1995. – с. 267) и объясните, почему автор считает ее сомнительной при обсуждении деятельности понимания?.

Итак, мы говорим, что понимание производит смысл. Точно так же мы можем сказать, что процесс понимания есть процесс смыслообразования. И наоборот, мы говорим, что смысл есть результат процесса понимания или что если образовался смысл, то, значит, было осуществлено понимание.

Пока я могу даже сказать, что выражения «процесс понимания» и «смысл» это по сути дела синонимы: употребляя эти выражения, мы говорим об одном и том же, о чем-то едином. Уже здесь, по сути дела, начинается критика традиционной схемы «процесс-продукт», ибо, в принципе, ведь нельзя говорить, что процесс и продукт  это одно и то же; но здесь я говорю, и в этом, как мы увидим дальше, заключена специфика отношений между процессами понимания и смыслом.

В чем заключается специфика отношений между процессом понимания и смыслом?

Вы без труда поймете смысл моих утверждений, если обратитесь к нарисованной выше схеме акта коммуникации: ведь на этой схеме и процесс понимания, и смысл представлены одной и той же совокупностью черточек-связей. Указывая на полученную таким образом структуру, мы в одних случаях говорим, что это процесс понимания, а в других случаях  что это смысл. Именно поэтому я и утверждаю сейчас, что процесс понимания и смысл  это одно и то же.

Сделанное утверждение можно понимать точно так же и в ограничивающем негативном смысле. Сказав, что смысл  это и есть процесс понимания, я тем самым утверждаю, что смысл  это не вещь, что он не может истолковываться в качестве вещи. Но если мы отрицаем за смыслом вещное существование, то мы неизбежно должны ставить вопрос о том, как же существует смысл. И именно на этот вопрос я отвечаю, говоря, что смысл есть процесс понимания; тем самым я задаю первичную категориальную характеристику существования смысла: он является процессом.

Как Вы понимаете выражение «смысл является процессом»?

Представляя процесс как смену состояний чего-либо с течением времени, охарактеризуйте «смысл».

Совсем коротко: смысл существует как процесс понимания. Но нельзя сказать, что смысл существует как деятельность понимания, ибо деятельность это более сложное образование, включающее целый ряд других элементов и процессов, кроме самого процесса понимания.

Понимание можно рассматривать как процесс и как деятельность. Относится ли этот подход и к смыслу? Почему?

II. Живет ли смысл в тексте. Обоснуйте свое мнение.

Текст №11

«Понимание и мышление, смысл и содержание»

Важно подчеркнуть, что материал, захватываемый процессом понимания, может быть и бывает обычно очень разнообразным и разнородным. А это значит, что через него текут разные процессы, и чтобы охватить их, мы должны будем говорить о различной морфологии материала и различных морфологических процессах. Ситуация создается объектами, операциями и процедурами, имеющими один тип существования; знаки, составляющие текст, имеют совершенно другой тип существования. В частности, в применении к этим типам материала по-разному будут задаваться связь и отношение естественных и искусственных моментов. Но из этого с необходимостью будет вытекать, что и смысловые организованности на этом материале будут создаваться и жить по-разному.

Как Вы понимаете, что значит «различная морфология материала и различные морфологические процессы»?

Какая морфология задает ситуацию, какая – текст?

Чем характеризуется отличие ситуации и текста?

Но из всего сказанного вместе с тем следует, что мы будем по-разному характеризовать процесс понимания в зависимости от того, в чем мы его фиксируем в структуре смысла, задающей целостность ситуации, или же в смысловых организованностях того или другого материала. И соответственно этому у нас будут одни единицы для процесса понимания, когда мы будем рассматривать структуры смысла, другие единицы, когда мы будем рассматривать план содержания, и третьи единицы, когда мы будем рассматривать план текста. Здесь очень важно, что, хотя все эти образования создаются и порождаются единым процессом понимания и фиксируют этот процесс, они получаются разными и живут по разным законам.

Выделите и запишите различные подходы к рассмотрению процесса понимания.

Поскольку мы с вами различили структуру смысла как один квазипродукт процессов понимания и смысловые организованности материала как другие квазипродукты процесса понимания, мы можем и должны теперь вернуться к определению самого понимания и рассмотреть, как будет меняться это определение соответственно этим двум типам квазипродуктов. Если раньше я говорил, что понимание выступает как процесс образования структуры смысла, то теперь с таким же правом я могу сказать, что понимание является процессом образования соответствующих смысловых организованностей материала. Конкретизируя это определение, я должен буду сказать, что процесс понимания заключается, или состоит, во-первых, в смысловой организации текста, а во-вторых, в смысловой организации ситуации деятельности, или, иначе, в смысловой организации объектно-операциональных элементов ситуации. Важно подчеркнуть, что и то, и другое происходит одновременно. Понимая некоторый текст, мы, во-первых, привносим в него определенную смысловую организованность (или организацию), во-вторых, соотносим элементы смысловой организации текста с элементами ситуации и, в-третьих, создаем смысловую организацию самой ситуации. И точно так же, понимая определенную ситуацию, мы, во-первых, привносим в нее определенную смысловую организацию, во-вторых, соотносим элементы смысловой организации ситуации с элементами текста и, в-третьих, приписываем тексту определенную смысловую организацию. Соответственно этим трем определениям мы и говорим о трех квазипродуктах процессов понимания.

Какие операции производит понимающий при понимании текста?

Какие операции производит понимающий при понимании ситуации?

Схематизируйте действование принимающего при понимании текста и ситуации.

Перечислите три квазипродукта о которых говориться в тексте.

Хотя я все время подчеркивал и подчеркиваю, что мы имеем здесь дело с одним процессом понимания, тем не менее, представляя его через три разных квазипродукта, мы вводим по сути дела три разных «меры» его, и соответственно этим мерам процесс понимания не только выступает по-разному, но и оборачивается для нас тремя разными «процессами». Конечно, этот результат обусловлен известной условностью самого понятия процесса, и здесь, точно так же, появляется проблема разных типов и способов существования самих процессов. Но как бы мы ни объяснили и не истолковали само понятие процесса, это различие трех представлений останется и нам придется с ними считаться. Таким образом, появляется первый план членения процесса понимания.

Определите первый план членения процесса понимания.

II. Сформулируйте свое представление об отличии процессов понимания текста и ситуации.

Текст №12

«Понимание и мышление, смысл и содержание»

Когда мы рассматриваем понимание простого двучленного предложения, то мы можем говорить об одноактном понимании, или об одном акте понимания. Когда же мы переводим к сложным предложениям, фразам и абзацам, то здесь уже нельзя говорить об одноактном понимании, а приходится говорить о сложном процессе или процедуре понимания, включающих ряд актов, и тогда неизбежно встает вопрос об упорядочении и организации их.

Чем понимание простого двучленного предложения отличается от понимания сложного предложения?

Почему при понимании сложного предложения встает вопрос об упорядочении и организации актов понимания?

Если теперь мы рассмотрим относительно этих сложных процессов или процедур понимания охватываемые ими организованности материала, то должны будем сказать, что процесс понимания как бы происходит последовательно по предложениям, фразам и абзацам текста, постепенно захватывая их одну за другой. Но нечто аналогичное происходит и в плоскости объектно-операциональных элементов ситуации. И они постепенно, одни вслед за другими, включаются в процесс понимания и тем самым вводятся в смысловую связь друг с другом.

Что общего можно выделить в понимании текста и ситуации?

Но тогда перед нами совершенно по-новому встает проблема целостности всех этих образований. С одной стороны, мы непрерывно развертываем последовательность текстов, включаемых в смысловую целостность, и точно так же непрерывно добавляем все новые и новые объекты и операции в эту целостность, а с другой стороны, на каждом шаге и на каждом этапе этого процесса должна сохраняться и сохраняется целостность самого понимания (если она не сохраняется, то это фиксируется как некоторая особенность данного смыслообразования и данного процесса понимания, т. е. опять-таки все приводится к этой целостности).

В чем заключается проблема целостности?

То, что я сказал, представляет собой достаточно очевидную проблему. Уже сейчас можно сказать, что в этом процессе со всей отчетливостью должна проявиться разница между структурами смысла и смысловыми организованностями материала. На структуры смысла распространяется общее свойство структур: они всегда целостны и не могут расчленяться на элементы и собираться из элементов  всякое изменение какой-то составляющей, или компоненты, структуры порождает новую структуру. Смысловые организованности, в противоположность этому и соответственно общему понятию организованности, могут раскладываться на составляющие и механически объединяться, компоноваться из этих составляющих. Поэтому смысловые организованности текста и смысловые организованности объектно-операциональных элементов ситуации могут непрерывно развертываться во времени, одновременно сохраняя и развертывая свою целостность; иными словами, в отношениях между следующими друг за другом организованностями материала будет сохраняться преемственность. Структуры смысла, наоборот, не могут развертываться таким образом, могут лишь сменять и вытеснять друг друга, переход от одной структуры к другой будет носить скачкообразный, качественный характер, и если мы захотим установить отношения преемственности между разными структурами, то должны будем делать это каким-то иным образом, нежели для организованностей материала.

В чем состоит особенность структур в контексте сохранения целостности?

В чем состоит особенность организованностей в контексте сохранения целостности?

Итак, я задал выше несколько разных определений понимания, я могу характеризовать процесс понимания относительно разных его квазипродуктов, я могу сами эти квазипродукты характеризовать по-разному. Можно говорить, что понимание создает смысловую организованность текста, можно говорить, что понимание создает смысловую организованность ситуации или объектно-операциональных элементов ситуации, можно говорить, что понимание включает текст в ситуацию, соотносит текст с объектно-операциональными элементами ситуации и т. п., но точно так же можно сказать, что назначение и функция понимания состоят в том, чтобы восстановить определенную организованность объектно-операциональных элементов ситуации соответственно заданному или полученному в коммуникации тексту, или, другими словами, в том, чтобы перейти от заданного текста к определенной организованности ситуации, создать определенную организацию содержания, соответствующую форме текста. Эта последняя группа определений (будучи самой поверхностной) очень точно соответствует тому, что мы интуитивно знаем и представляем относительно понимания. Это самое обыденное представление  что вы, скажем, слушая мой текст, восстанавливаете по нему определенное содержание, определенные ситуации ваших возможных действий. И соответственно этому, когда говорят о «непонимании», то имеют в виду, что человек, получивший какой-то текст, не может перейти от него к определенному содержания, не может создать и восстановить это содержание.

В чем состоит назначение и функция понимания? Как Вы это понимаете? Приведите пример.

Что обычно имеется ввиду, когда говориться о непонимании? Приведите пример.

Текст №13

«Герменевтика»: проблемы исследования понимания»[39]

Никаких смыслов, которые якобы понимаются, вообще нет и не существует. В любом тексте сообщения нет никакого «смысла», который можно было бы «понять». И в условиях арифметической задачи нет «смысла». Поэтому выражение «мы понимаем смысл некоторого текста» ошибочно; мало того, что оно ошибочно, оно еще является дезинформирующим, оно нас обманывает. Я утверждаю, что есть процесс понимания и что он создает то, что мы называем «смыслом». Больше того, процесс понимания, представленный структурно, и есть то, что мы привыкли называть смыслом. Говоря буквально, мы понимаем процесс понимания. Или более точно. Осуществив процесс понимания, мы потом в рефлексии можем опросить, что мы поняли. И в этом рефлексивном заходе еще раз, но уже теперь структурно, мы фиксируем процесс понимания, и процесс понимания, остановившийся на определенной организованности, мы и называем «смыслом».

Цель, которую преследует рефлексия?

Что в рефлексивном заходе происходит с процессом понимания?

Что мы называем «смыслом»?

Чтобы все это было понятно в целом, я делаю первое дидактическое сообщение: понимается не смысл и не текст. Не текст есть предмет понимания, даже в специализированных ситуациях, когда мы даем человеку иностранный текст и просим перевести его на родной язык. Я утверждаю, что понимается деятельностная ситуация, в которой находится понимающий человек. Именно ситуация есть предмет, или объект, понимания. И не вообще ситуация, а деятельностная ситуация, т. е. такая, когда человек должен что-то сделать, построить определенный план действий, что-то получить.

Что такое деятельностная ситуация?

Что является предметом понимания?

Текст является составляющей, или элементом, деятельностной ситуации. Если хотим рассматривать текст как нечто значащее (это не значит «имеющий значение». Значащий и имеющий значение – разные образования.), то мы должны стремиться получить из него, понять в нем нечто, изменяющее жизненную или деятельностную ситуацию либо привносящее в эту ситуацию нечто новое, значимое для организации плана нашей деятельности на будущее. Это должно быть вытащено из текста.

Что является одним из элементов деятельностной ситуации?

Что мы должны предпринять, чтобы текст стал для нас значащим?

Тексты никакого смысла не несут, в текстах нет такого элемента как смысл, мы его конструируем при прочтении текста, включенного в нашу ситуацию. Нет смысла как предмета, на который направлено понимание, есть процесс понимания ситуации и текста, несущего значащее сообщение. Не текст мы понимаем, а ситуацию, требующую продолжения в действиях, и мы должны решить вопрос, что нам делать. И если мы можем на основании ситуации решить, что нам делать, то мы говорим: мы поняли ситуацию. Тексты выступают как такие подсказки, которые дают нам понимание ситуации. Значит, по сути дела, смысл текста в моей трактовке сейчас есть не сто иное, как функция текста внутри организации жизненной и деятельностной ситуации.

Результатом чего является смысл?

На что направлен процесс понимания?

В каких случаях мы говорим: «Мы поняли ситуацию!»

Если в тексте нет смысла и на него не направлен процесс понимания, то для чего он (текст) нужен?

Что значит «понять» что происходит? Чтобы понять ситуацию, надо иметь набор продолжений и знать, что должно быть дальше, как и в каком направлении преобразовывать эту ситуацию. Если такого видения нет, то ничего нельзя понять, поскольку то, с чем мы имеем дело, есть хаос, а то, что организует этот хаос, есть человеческая деятельность, пролангированная вперед, перспективная линия развития себя и вместе с тем ситуации.

Что нужно иметь и знать, чтобы понять ситуацию?

Поскольку я сделал такое рисковое заявление, что смысла в тексте нет, а смысл есть продукт процесса понимания, а точнее псевдопродукт, в том плане, что если я проделываю процесс понимания в ситуации (и текст – это вид ситуации), то затем я делаю как бы мысленный эксперимент. Скажу образно, чтобы была понятна моя мысль. Представьте себе, что понимание есть луч света, щупающий такой фонарик, который мы направляем по разным точкам ситуации, как хаоса, разворачивающегося вокруг нас. Теперь представьте себе, что к этому лучику света Вы еще прикрепили кисточку с чернилами. И лучик, которым я обхожу ситуации, а вместе с тем. По сути дела, определяю актуальную структуру предложения, к которому я должен отнести эти «смыслы», как обычно говорят, - я все это лучиком обхожу, а он оставляет за собой следы. Вот сначала я остановился на одном факторе ситуации, потом на другом, соотнес это с текстом, определил в тексте, где там значащие, фокальные, что ли, моменты, и, проделав эту работу понимания, я получил следы, графические следы движения этого щупающего лучика понимания. И теперь я глажу на полученную структуру и говорю: вот она, структура смысла, или просто смысл, который я вычленил в результате процесса понимания. И этот смысл собирает особым образом, осмысленно, все факторы ситуации в результате моей как бы ощупывающей работы.