Понять особенности геополитического положения Россия нельзя, не учитывая исторического прошлого и настоящего России. Геополитическое пространство России складывалось на протяжении всей её истории. При этом страна испытывала как политический нажим со стороны отдельных государств, так и открытую военную агрессию. Из 537 лет, прошедших со времен Куликовской битвы до окончания Первой Мировой войны, Россия воевала 334 года. Подавляющее число войн против России проходило в период становления государственности и «смутных времен».

Так с XIII по XV века в период создания единого централизованного государства Россия вынуждена была вести 160 внешних войн. В XVI веке 43 года велись войны с Речью Посполитой, Ливонией, Швецией и татарскими ханами за возвращение исконно русских земель. В XVII веке - 48 лет, в XVIII в. – 56 лет.

Борясь за побережье Черного и Балтийского морей, Россия вела длительные и кровопролитные войны с Турцией, Францией, Англией, Австро-Венгрией, причем последние три государства находились на значительном удалении от российских земель.

В Царствование Екатерины II Россия отвоевала доступ почти ко всему северному побережью Черного моря и стала великой европейской державой, способной реализовать свою мессианскую общеправославную программу. Она была намечена ещё во времена Ивана Грозного и заключалась, прежде всего, в освобождении православных стран от османского ига и последующим их объединением под эгидой России. Однако европейские государства препятствовали занять России ведущую роль в общеевропейской политике. Это особенно ярко проявилось в ходе Крымской войны.

XIX век был ознаменован наполеоновским нашествием и Крымской войной. Стремясь оттеснить Россию от Черноморского побережья, в частности от Крыма, Англия, Франция и их союзники потеряли 120 тыс. человек, не считая раненых, потратили свыше 4 млрд. франков. Вместе с турецкими войсками, общие потери союзников составило 400 тыс. человек. А ведь Крымские война проходила всего с 1853 по 1856 год.

В последней трети XIX века и до 1917 г. XX века быстрое индустриальное развитие России означало новый период в геополитической истории России. Потребность в сырье и обеспечение обороноспособности страны побудило русское правительство начать освоение экономического потенциала Сибири и Дальнего Востока. В этот период Россия попыталась расширить зону своего влияния, создать военные союзы.

Занимая центральное положение на Евразийском континенте, Россия постоянно опасалась оказаться в окружении враждебных государств и стремилась создать вокруг своих границ пояс зависимых территорий (геополитических оболочек).

Наибольших успехов в создании геополитической безопасности страны достигла Россия после октябрьской революции 1917 г. и образования СССР. К 1940 году была достигнута территориальная целостность Российской империи.

После Второй Мировой войны СССР создал стратегическую военную геополитическую оболочку, которая включала государства Восточной Европы, входившие в организацию Варшавского договора (1955 г.) и Совет Экономической Взаимопомощи (1949 г.), а также Монголию. На территории большинства этих государств размещались советские военные базы.

Еще одна важная внешняя геополитическая оболочка была создана СССР в 60-е годы. Она складывалась из далеких от Советского Союза стран «Третьего мира», объявивших о социалистической ориентации. Однако эта оболочка отличалась разнородностью и нестабильностью и имела последствием глобальное противостояние с США.

После Второй Мировой Войны СССР превратился в мировую сверхдержаву и вел подлинно глобальную политику. «Нет теперь, наверное, такого уголка на Земле, положения дел в котором нам не приходилось бы учитывать в нашей политике», - говорил Л. Брежнев на XXIV съезде КПСС в 1976 году.

Распад СССР ознаменовал новый этап геополитической эволюции России. Несмотря на складывающиеся десятилетиями связи с Советским Союзом государств Восточной Европы в результате государственных переворотов и иных внутренних и внешних факторов, они перешли в противоположный лагерь. Подобные процессы произошли и в странах «Третьего мира».

Выход из состава СССР бывших союзных республик отбросил Россию практически к допетровским границам. Она вновь потеряла большую часть выходов к морям, на своей европейской территории лишилась значительной ресурсной базы и военной инфраструктуры.

В настоящее время Россия окружена тремя «санитарными кордонами», блокирующими реализацию её геополитического потенциала.

Первый – политические режимы в бывших союзных республиках. Классический образец «санитарного кордона» сегодня – идея создания Черноморско-Балтийской федерации, объединяющей государства Прибалтики, Украину и Белоруссию в рамках натовского проекта «Партнерство ради мира». По мысли американских стратегов, ситуация с Черноморско-Балтийской федерацией должна стать аналогом положения в Средиземном море, где, благодаря присутствию Шестого американского флота, США контролирует доступ в Европу энергоресурсов Ближнего Востока и Северной Африки (в первую очередь арабской нефти). В такой ситуации жизнь европейской экономики напрямую зависит от США.

НЕ нашли? Не то? Что вы ищете?

Второй «санитарный кордон» образует бывшие страны социалистического содружества, большинство из которых уже являются членами НАТО и позволили разместить на своих территориях военные базы.

Третий «санитарный кордон» образуют бывшие традиционные противники СССР, преследующие цель превратить Россию в сырьевой придаток Европы, Америки, Японии и сохранить её как рынок дешевой рабочей силы, как научно-технической и социально-экономической полигон.

Таким образом, после распада СССР, Россия потеряла все три благоприятных фактора, обеспечивавшие ей (единственной в мире) самостоятельность и независимость от Запада на протяжении всей истории:

- наличие геополитических оболочек, отделявших Россию от западных стран;

- связи с союзникам среди самих западных стран, состав которых менялся, игра на противоречиях между ними;

- стабильное и мощное государство.

Теперь, вместо геополитических оболочек, мы имеем НАТО у прежних границ Советского Союза; вместо «железного занавеса» - шенгеновский визовый барьер; вместо нескольких противостоящих друг другу блоков - довольно прочный союз западных держав и их совместные действия в кризисных ситуациях. Вместо сильного государства – многолетний кризис.

То, что США стали единственной сверхдержавой, заставил американских геополитиков строить совершенно новую геополитическую модель, в которой участвовало не две основные силы, но только одна.

Существовало два варианта развития событий, – либо окончательный выигрыш Западом геополитической дуэли с Востоком, либо конвергенция двух идеологических лагерей в нечто единое и установление Мирового правительства. Этот проект получил название «мондиализма» - от французского слова «monde», «мир».

Концепция «мондиализма» возникла задолго до окончательной победы Запада в «холодной войне». Смысл мондиализма сводится к постулированию неизбежности полной планетарной интеграции, перехода от множественности государств, народов, наций и культур к униформному миру – One World.

По мере сосредоточения стратегической власти над Западом в США, именно это государство стало главным штабом мондиализма, представители которого образовали, параллельную власти, структуру, состоящую из советников, аналитиков, центров стратегических исследований. Так сложилось три основные мондиалистские организации, о самом существовании которых общественность Запада узнала лишь относительно недавно.

Первая – «Совет по международным отношениям» (Council on For Relations, сокращенно CFR). Её создателем был крупнейший американский банкир Морган. Эта неофициальная организация была занята выработкой американской стратегии в планетарном масштабе, причем конечной целью ее считались полная унификация планеты и создание Мирового правительства. Это организация возникла еще 1921 г. как развитие «Фонда Карнеги за вселенский мир», и все состоявшие в ней высокопоставленные политики разделяли мондиалистские взгляды на будущее планеты.

В 1954 г. была создана вторая мондиалистская структура – Бильдербергский клуб, или Бильдербергская группа. Она объединяла уже не только американских аналитиков, политиков, финансистов и интеллектуалов, но и их европейских коллег.

В 1973 г. активистами Бильдербергской группы была создана третья важнейшая мондиалистская структура – «Трехсторонняя комиссия», или «Трилатераль» (Trilateral). Она возглавлялась американцами, и имела помимо США, где расположена ее штаб-квартира, еще штаб-квартиры – в Европе и Японии. «Трехсторонней» комиссия была признана объединять под эгидой атлантизма и США три «больших пространства», лидирующих в техническом развитии и рыночной экономике:

Американское пространство, включающее в себя Северную и Южную Америку;

Европейское пространство;

Тихоокеанское пространство, контролируемое Японией.

Во главе важнейших мондиалистских групп – Бильдерберга и Трилатераля стоит крупнейший банкир Дэвид Рокфеллер, владелец «Чейз Манхэттен банк», по некоторым данным – глава Мирового правительства.

Кроме него, в самом центре всех мондиалистских проектов стоят неизменные аналитики, геополитики и стратеги атлантизма Збигнев Бжезинский и Генри Киссинджер.

Основная линия всех мондиалистских проектов заключалась в переходе к единой мировой системе под стратегической эгидой Запада и «прогрессивных», «гуманистических», «демократических» ценностей. Для этого вырабатывались параллельные структуры, состоящие из политиков, журналистов, интеллектуалов, финансистов, аналитиков и т. д., которые должны были подготовить почву перед тем, как этот Мондиалистский проект Мирового Правительства смог бы быть широко обнародован, так как без подготовки он натолкнулся бы на мощное психологическое сопротивление народов и государств, не желающих растворять свою самобытность в планетарном «плавильном котле».

Первая, наиболее пацифистская и «примиренческая» версия мондиализма, известна как «теория конвергенции». Разработанная в 1970-е гг. группой «левых» аналитиков под руководством Збигнева Бжезинского, эта теория предполагала возможность преодоления идеологического и геополитического дуализма «холодной войны» через создание нового культурно-идеологического типа цивилизации, который был бы промежуточным между социализмом и капитализмом, между чистым атлантизмом и чистым континентализмом.

Марксизм СССР рассматривался как преграда, которую можно преодолеть, перейдя к его умеренной, социал-демократической версии, - через отказ от тезисов «диктатуры пролетариата», «классовой борьбы», «национализации средств производства» и «отмены частной собственности». В свою очередь, капиталистический Запад должен был ограничить свободу рынка, ввести частичное государственное регулирование экономики и т. д. Общность же культурной ориентации могла бы быть найдена в традициях Просвещения и гуманизма, к которым возводимы и западные демократические режимы, и социальная этика коммунизма (в его смягченных социал-демократических вариантах).

Мировое Правительство, которое могло бы появиться на основе «теории конвергенции», мыслилось как допущение Москвы до атлантического управления планетой совместно с Вашингтоном. В этом случае начиналась эпоха всеобщего мира, «холодная война» заканчивалась бы, народы смогли бы сбросить тяжесть геополитического напряжения.

Мондиалистские центры имели своих корреспондентов и в Москве. Ключевой фигурой здесь был академик Гвишиани, директор Института Системных Исследований, который являлся чем-то вроде филиала «Трилатераля» в СССР. Но особенно успешной была их деятельность среди крайне левых партий в Западной Европе, которые в большинстве своем встали на путь «еврокоммунизма», - а это и считалось основной концептуальной базой для глобальной конвергенции.

Теория конвергенции была той идеологической основой, которой определялась политика М. Горбачева и его советников. Началось структурное преобразование советского пространства в сторону «демократизации» и «либерализации». В-первую очередь, это коснулось стран Варшавского договора, а затем и республик СССР. Началось сокращение стратегических вооружений и идеологическое сближение с Западом. Годы правления Горбачева приходились на период президентства в США Рейгана и Буша. Рейган был единственным за последние годы президентом, отказавшимся участвовать во всех мондиалестических организациях. Рейган был бескомпромиссный либерал–рыночник, не идущий ни на какие договоры с «левыми» идеологиями даже самого умеренного социал-демократического толка. Таким образом, политика Горбачева и его правительства, направленная на конвергенцию и созданию мирового правительства, использовалась Рейганом в собственных интересах.

Добровольные уступки советского руководства не сопровождались соответствующими уступками ни со стороны США, ни со стороны НАТО, который не распустился, а его силы не покинули ни Европу, ни Азию.

После окончания «холодной войны» многие политики откровенно признались в том, что приложили усилия к тому, чтобы уничтожить коммунизм в России. В выступлении бывшего президента США Дж. Буша на съезде республиканской партии США в Хьюстоне 20 августа 1992 года прозвучали следующие слова: «Да не сомневайтесь, крушение коммунизма не было чем-то само собой разумеющим. Для этого потрудилось решительное руководство президентов от обеих партий, включая таких республиканцев, как Ричард Никсон, Джеральд Форд, Рональд Рейган… . И вот советский медведь исчез, но в лесах еще остаются волки»[113].

После распада СССР и победы Запада, новой версией мондиализма в постсоветскую эпоху стала доктрина Френсиса Фукуямы, опубликовавшего в начале 1990-х гг. программную статью – «Конец истории». Она рассматривается геополитиками как идейная база неомондиализма.

Фукуяма предлагает следующую версию исторического процесса. Человечество от темной эпохи «закона силы», «мракобесия» и «нерационального менеджировния социальной реальности» двигалось к наиболее разумному и логическому строю, воплотившемуся в капитализме, современной западной цивилизации, рыночной экономике, либерально-демократической идеологии. История и ее развитие длились только за счет нерациональных факторов, которые мало-помалу уступали место законам разума, общего денежного эквивалента всех ценностей и т. д. Падение СССР знаменует собой падение последнего бастиона «иррационализма». С этим связано окончание Истории и начало особого планетарного существования, которое будет проходить под знаком Рынка и Демократии, которые объединят мир в слаженную рационально функционирующую систему.

Теория Фукуямы получила дальнейшее развитие в книге «Линии Горизонта». Жака Аттали, бывшего директора Европейского Банка Реконструкции и Развития. Аттали считает, что в настоящий момент наступает третья эра – «эра денег», которые являются универсальным эквивалентом ценности, так как, приравнивая вещи к материальному цифровому выражению, с ними предельно просто управляться наиболее рациональным образом.

Жак Аттали предлагает свою версию будущего, которое «уже наступило». Доминирование на всей планете единой либерально-демократической идеологии и рыночной системы вместе с развитием информационных технологий приводит к тому, что мир становится едиными и однородным, геополитические реальности, доминировавшие на протяжении всей истории, в «третьей эре» отступают на задний план. Геополитический дуализм отменяется.

Но единый мир получает все же новую геополитическую структуризацию, основанную на сей раз на принципах «геоэкономики».

«Геоэкономика» - это особая версия модиалистской геополитики, которая рассматривает приоритетно не географические, культурные, идеологические, этнические, религиозные и т. д. факторы, составляющие суть собственно геополитического подхода, но чисто экономическую реальность в ее отношении к пространству. Для «геоэкономики» совершенно неважно, какой народ проживает там-то и там-то, какова его история, культурные традиции и т. д. Все сводится к тому, где располагаются центры мировых бирж, полезные ископаемые, информационные центры, крупные производства. «Геоэкономика» подходит к политической реальности так, как если бы Мировые Правительства и единое планетарное государство уже существовали[114].

Геоэкономический подход Аттали приводит к выделению трех важнейших регионов, которые в Едином Мире станут центрами новых экономических пространств.

- Американское пространство, объединившее окончательно обе Америки в единую финансово-промышленную зону;

- Европейское пространство, возникшее после экономического объединения Европы;

- Тихоокеанский регион, зона «нового процветания», имеющая несколько конкурирующих центров – Токио, Тайвань, Сингапур и т. д.

Между этими тремя мондиалистскими пространствами, по мнению Аттали, не будет существовать никаких особых различий или противоречий, так как и экономический, и идеологический тип будет во всех случаях строго тождественным. Единственной разницей будет чисто географическое месторасположение наиболее развитых центров, которые будут концентрически структурировать вокруг себя менее развитые регионы, расположенные в пространственной близости. Такая концентрическая переструктурализация сможет осуществиться только в «конце Истории» при отмене традиционных реальностей, диктуемых геополитикой.

В модели Аттали нашли свое законченное выражение те идеи «Трехсторонней комиссии», которые и являются концептуально-политическим инструментом, разрабатывающим и осуществляющим подобные проекты[115].

В январе 1989 г. руководители «Трехсторонней комиссии» - Д. Рокфеллер и Г. Киссинджер - приезжали в Москву, где их принимали М. Горбачев, А. Яковлев и др. советские руководители. А сам Ж. Аттали поддерживал личные контакты с российским президентом Б. Ельциным.

Одним из главных постулатов геополитики является утверждение о том, что геополитическое положение государства является намного более важным, нежели особенности политического устройства этого государства. Политика, культура, идеология, характер правящей элиты и даже религия рассматриваются в геополитической оптике как важные, но второстепенные факторы по сравнению с фундаментальным геополитическим принципом – отношением государства к пространству.

США имеет перспективу реального мирового господства только в том случае, если никакого иного Большого пространства на планете больше не будет. Американская геополитика своей главной Целью имеет разрушение потенциального геополитического сильного блока и создание препятствий для его образования.

Одним из насущных геополитических требований России в настоящее время является «собирание Империи». Как бы мы ни относились к «социализму», СССР, Восточному блоку, странам Варшавского договора и т. д., как бы ни оценивали политическую и культурную реальность одной из двух сверхдержав с геополитической точки зрения, существование Восточного блока было однозначно позитивным фактором для возможного евразийского объединения, для континентальной интеграции и суверенитета нашего Большого Пространства.

Именно геополитическая логика заставила бельгийского теоретика Жана Тириар говорить о необходимости создания «Евро-советской империи от Владивостока до Дублина»[116]. Только Восточный блок мог стать основой объединения Евразии в Империю, хотя разделение Европы и непоследовательность советской политики в Азии были серьезными препятствиями для осуществления этой цели. По мнению многих современных геополитиков, распад СССР был в значительной мере обусловлен именно его стратегической уязвимостью на западных и восточных рубежах. США контролировали Rimland Запада и Востока настолько умело и последовательно, что, в конечном итоге, они и не допустили континентальной интеграции и способствовали распаду самого Восточного блока. Конец двухполярного мира – это стратегический удар по Евразии, удар по континентализму и возможному суверенитету всех евразийских государств.

Императив геополитического и стратегического суверенитета России заключается в том, чтобы не только восстановить утраченные регионы «ближнего зарубежья», не только возобновить союзнические отношения со странами Восточной Европы, но и в том, чтобы включить в новый евразийский стратегический блок государства континентального Запада (в первую очередь, франко-германской блок, который тяготеет к освобождению от атлантической опеки проамериканского НАТО) и континентального Востока (Иран, Индию и Японию).

Геополитическое «собирание Империи» является для России не только одним из важных путей развития, одним из возможных отношений государства к пространству, но залогом и необходимым условием существования независимого государства, и более того – независимого государства на независимом континенте.

В настоящее время перед отечественной геополитикой мыслью России встала задача создания научной геополитической концепции, которая должна обеспечить стабильность на всем континентальном пространстве Евразии.

Неоевразийская школа русской геополитики (А. Дугин, А. Гливаковский, Е. Морозов, А. Фоменко и другие) учитывает теории классиков геополитики Х. Маккиндера, К. Хаусхофера, опирается на работы русских евразийцев 30-х годов. Одним из насущных геополитических требований России, считают они, является «собирание Империи», т. е. установление не только союзнических отношений со странами Восточной Европы, но и включение в новый евразийский стратегический блок континентального Запада при условии перехода европейских стран на антиамериканские позиции.

Неоевразийцы находятся в тесном контакте с представителями антиамериканских национально-радикальных течений во Франции, Бельгии, Италии и др. стран.

Другим направлением геополитической мысли России является русская националистическая геополитическая школа, которая выдвигает следующую геостратегию:

- создание русского национального государства с доминированием православной церкви;

- воссоединение с Украиной и Белоруссией;

- уход России с Кавказа и из Центральной Азии;

- национальное возрождение русского народа и идеологическое противостояние с евразийцами и коммунистами;

- геополитическими союзниками России признаются православные и другие восточно-христианские народы.

Третьим направлением русской геополитической мысли является консенсусная модель, или умеренно-патриотическая, как ее называют. Главные идеологи этой модели – сотрудники института США и Канады РАН. Это концепция обосновывает стратегию балансирования между крупнейшими глобальными центрами силы – США, Европой, Китаем, которая позволяет России играть значительную роль в формировании порядка многополярного мира.

В настоящее время идет разработка компромиссной геополитической модели для достижения согласия в российской внешней политике, сбалансированной по всем географическим направлениям, прагматичной и обоснованной с культурно-исторической точки зрения.

ПРОБЛЕМА РИСКА И ОБРАЗОВАНИЕ

Проф. ,

МГТУ ГА

Современное общество представляет собой социобиотехническую систему, включающую в себя совокупность социальных общностей и их связей между собой и с природой. В идеале эта система способна быть самодостаточной, существовать в режиме относительного равновесия и, тем самым, обеспечивать свое социальное воспроизводство. Понимание существа взаимодействия подсистем и элементов общества как системы является определяющим для идентификации личности в социальном и природном пространстве, определения его смыслообразующих ориентаций, способов добывания средств к жизни, внесения своего вклада в жизнеспособность социума.

Личность – это социальные качества человека. На ее становление и жизнедеятельность социальная среда оказывает многогранное воздействие, согласно требованиям времени. Каждый исторический процесс предъявляет свой набор вызовов и требований к личности как к объекту и субъекту общественных отношений. Особая категоричность этих требований сегодня обусловлена необходимостью разумной реакции на угрозу множества разнообразных рисков, вызываемых природными, социальными, экономическими, техногенными, духовными, информационными и иными катаклизмами.

Ряд авторов, как, например, З. Бауман, считают отмеченные следствия платой за вступление общества в эпоху постмодернити. По его мнению, в современном индивидуализированном обществе каждый человек должен индивидуализироваться и быть прагматичным, поскольку это не его выбор, а судьба, структурное принуждение.[117] Такая категоричная позиция отказывает в социальной активности личности, хотя и ее одной недостаточно. Возрастание адаптивности и жизнеспособности общества и личности в условиях нарастающих угроз будет зависеть от направленности институционально-структурной политики государства, его институтов и, прежде всего, института образования. Будущих специалистов следует заранее готовить распознавать вероятность возникновения опасности и серьезности рисков, их последствий и конструктирования как социальных фактов.

Производство рисков присуще всякому виду общественного производства. Безопасность для одних может превращаться в опасность и риск для других. Сегодня существует масса веществ, орудий, групп двойного назначения. Это относится и к социальным институтам, организациям. «Все или почти все, - отмечает , - может быть использовано как во благо, так и во вред. Более того, благое дело совсем не обязательно отзывается тем же. Напротив, оно зачастую порождает желание превратить даруемое благо в риск, в моральные и физические потери для благодетеля».[118]

Стремясь создать условия своего стабильного существования, современное общество, проявляя интерес к невероятным альтернативам, нередко разрушает условия для общественного консенсуса, подрывает основы коммуникации. Такое поведение не вписывается в схему рационального/иррационального. По утверждению Лумана, принимаемые решения всегда связаны с рисковыми последствиями, по поводу которых принимаются дальнейшие решения, также порождающие риски. Возникает серия разветвленных решений, или «древо решений», накапливающее риски.[119]

Проблема риска актуализируется также существованием терроризма, криминалитета. Остро востребована и необходимость саморегуляции безбрежных информационных потоков, которые могут породить опасность необратимых внутриличностных изменений, разрушающих природу человека. Все это проблемы междисциплинарные, но, прежде всего, социальные, поскольку человек поступает в соответствии с ожиданиями, предъявляемыми к нему, и в соответствии со своими ценностными ориентациями, осознанием долга и необходимостью самосохранения в каждой конкретной ситуации риска.

За порогом риска наступает бедствие, экстремальная ситуация. Риск – возможность бедствия, экстремальная ситуация – возможность риска, ставшая действительностью. Производство рисков, превысив границу меры, порождает эффект бумеранга, настигая и поражая как производителей рисков, так и тех, кто находился в зоне их действия и, возможно, даже считал себя застрахованным от них.

«Экстремальная ситуация - (лат. extremum - крайнее, предельное; situatio - положение) - понятие, посредством которого дается интегративная характеристика радикально или внезапно изменившейся обстановки, связанных с этим особо неблагоприятных или угрожающих факторов для жизнедеятельности человека, а также высокой проблемностью, напряженностью и риском в реализации целесообразной деятельности в данных условиях».[120]

Соглашаясь с данным определением, отметим наличие в нем упоминания о риске, точнее – будущих рисках. Породив экстремальную ситуацию, риск рождает новые риски, поскольку она связана с состоянием динамического хаоса, неопределенностью протекания, опасностями, но она таит в себе и возможность инновационного развития и действия, так как накладывающиеся друг на друга нераспознанные ранее в своих проявлениях изменения приводят к возникновению пограничного состояния человека, стимулирующего активную мыслительную деятельность.

Восприятие экстремальной ситуации – социально-психологический процесс. Пределы опасности и безопасности определяются людьми. Существование опасностей, возможность их возникновения предопределяют создание защитных структур, расширение и действенность их сети, слежение и оповещение, купирование чрезвычайных ситуаций. Однако социальная система не всегда рациональна в своем поведении, многое в ней проецируется, зависит от случая, а усилия по социальному контролю не всегда неэффективны.

Замечено: чем выше неопределенность ситуации, тем менее рационально поведение организации. К тому же конкуренция и амбиции лидеров различных структур склонны сдвигать безопасность вниз по шкале национальных приоритетов. Самые опасные ситуации не просчитываются, не проигрываются должным образом именно потому, что они опасны. Яркий пример: после чернобыльской аварии допустимая норма облучения была одним росчерком пера увеличена в 50 раз.[121]

В современном обществе социальный порядок детерминируется его нормативным идеалом: не развитие, а безопасность становится главным ориентиром деятельности его социальных институтов, каждой личности. Здесь сделаем акцент именно на личности, поскольку именно она представляет собой первый элемент социального действия. Формирование личности никогда не прекращается, но, тем не менее, можно утверждать, что данный процесс получает наибольшее научное обоснование в высшей школе. Отсюда понятно, что организующая функция всех вузовских дисциплин должна проявлять себя в формировании как соответствующих знаний, так и поведенческой структуры личности в возможных ситуациях риска и чрезвычайных ситуаций.

Существующая процедура оценки риска состоит в распознании опасности, ее характеристики и идентификации, что принято называть управлением риском. Все три названных составляющих связаны с личностными качествами.

В системе техногенного производства будущие специалисты будут создавать не только блага, но и производить новые риски. На это надо обращать внимание студентов. Прогнозируя условия их предстоящей работы, в образовательных стратегиях следует исходить из возможных ситуаций, переосмысливая при этом само содержание и методики обучения.

Уже очевидно, что в условиях неопределенности сам выбор образовательных стратегий приобретает рискованный характер. Отсюда необходимость мониторинга факторов риска, доминирующих в образовании, того, как форма образования и ее результаты соотносятся со средой жизнедеятельности и социальными ожиданиями личности. По сути дела это поиск путей локализации риска в образовании, побуждения каждого студента к самореализации и самоутверждению.

Осуществляемая модернизация образования не может быть полностью прогнозируемой, и в этом тоже есть доля риска. В личностном плане риск – процесс ситуационный, он может быть связан с недостатком социального и профессионального опыта, накопленным духовным и когнитивным потенциалом, степенью развитости мыслительных способностей. Эти и другие личностные особенности можно учитывать только при индивидуальном подходе к каждому студенту.

В своих работах социологи (М. Вебер, Э. Дюркгейм, П. Сорокин и др.) рассматривают две возможности выхода из экстремальной ситуации:

- Катастрофа, связанная с неспособностью мобилизации имеющихся сил и ресурсов для решения внезапно возникшей проблемы в условиях автономного существования;

- Адаптация, т. е. способность приспособиться к сложившимся экстремальным условиям и продолжать свою жизнедеятельность.

Для анализа динамики изменений было введено понятие «цикл экстремальной ситуации», которое связано с минимумом времени на принятие решений, с максимумом информации о событиях, с максимумом эффективности и с минимумом ошибок. Оказавшись в экстремальной ситуации, личность начинает проявлять активность, но ее действия в большей степени являются рефлекторными, чем рефлексивными, т. е. являются бессознательными, иррациональными и эмоционально окрашенными. Это объясняется обеспокоенностью каждого индивида за свою безопасность. Экстремальность внешних факторов провоцирует погружение организма личности в состояние стресса. В этом состоянии человек испытывает сильное эмоциональное, социальное и психофизиологическое напряжение, принимает решения и выбирает определенную модель поведения, находясь под постоянным гнетом опасно воздействующих внешних факторов.

Существуют две основные формы социального поведения личности в экстремальных ситуациях:

- Выраженная социальная активность;

- Выраженная социальная пассивность.

Первая форма поведения характеризуется проявлением агрессивности, нетерпения, чрезмерной вов­леченности в работу, стремлением к достижениям, соперничеству, преувеличенным чувством недостатка времени, торопливой речью, напряженностью мышц лица и тела. Основная черта данного типа - это стремление достигнуть как можно большего за минимальный промежуток времени, преодолевая любое сопротивление различных факторов окружающей среды. Существует даже мнение, что лица данного типа склонны сами создавать себе определенный стиль жизни с повышенной вероятностью возникновения стрессов. Однако, следует учитывать, что выраженная социальная активность часто проявляется и вне связи с ситуацией, ее вызывающей.

Вторая форма поведения характеризуется расслабленностью, спокойствием, умеренной вовле­ченностью в работу при чередовании работы и отдыха, отсутствием непрерывной эмоциональной нап­ряженности, уравновешенностью. Поведение данного типа можно считать поведением гармонической личности. У людей с выраженной социальной пассивностью не отмечается снижения активности и в социальном плане.[122]

Помимо этого следует так же учитывать, что существует ряд причин, которые носят субъективный и объективный характер и в силу этого способствуют или же препятствуют жизнедеятельности личности в экстремальной ситуации. Подобные причины называются факторами выживания. Существует 4 группы таких факторов:

- Антропологические.

- Природно-средовые.

- Материально-технические.

- Экологические.[123]

По нашему мнению, данные группы факторов не учитывают особенности воспитания личности, сферу ее общения и интересов, поэтому к данной классификации целесообразно добавить еще две группы факторов:

- Социальные.

- Духовные.

Антропологические факторы характеризуют состояние здоровья человека, постоянство его внутренней среды, а также резервные возможности его организма, его психологическую подготовленность, волевые качества и степень готовности к действиям в условиях автономного существования. Но, как показывает опыт, благоприятный исход в экстремальной ситуации зависит не только от психофизиологических качеств личности, а во многом и от умения выживать, т. е. вести активные целесообразные действия, направленные на сохранение жизни, здоровья и работоспособности в экстремальных условиях существования. В первую очередь, эти действия заключаются в преодолении стрессов, проявлении находчивости и изобретательности, в эффективном использовании аварийного снаряжения и подручных средств для защиты от неблагоприятного воздействия факторов при­родной среды.

К природно-средовым факторам относятся: температура, влажность воздуха, сол­нечная радиация, осадки, уровень атмосферно­го давления, ветер и др. Именно эти факторы часто являются экстремальными, – воздействующими на организм и вызывающими нарушение его функциональной деятельности, что зачастую может привести к реальной катастрофе.

К материально-техническим факторам относятся: одежда, аварийное снаряжение, средства связи и т. д., – все имеющиеся в наличии подручные средства, способствующие нормальной жизнедеятельности людей в условиях автономного существования.

К экологическим факторам относятся: природно-очаговые инфекции, отравления растительными и животными ядами, укусы ядовитых насекомых и животных, травмы и т. п. Это те факторы, которые возникают при непосредственном взаимодействии человека и среды, его окружающей. К ним можно также отнести и переутомление, одиночество, физическую боль, страх. Именно эти факторы приводят к развитию и дальнейшему усугублению стрессового состояния.

Из за большого объема этот материал размещен на нескольких страницах:
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16