Учебно-методический комплекс по дисциплине: «Введение в политологию» (стр. 2 )

43. Агитационный период. Основные требования, предъявляемые законодательством к СМИ в процессе избирательной кампании.

44. Избирательный фонд: понятие, цели. Отчеты о расходовании средств фонда.

45. Пожертвования в избирательный фонд. Запреты, установленные законодательством.

46. Механизмы разрешения избирательных споров.

47. Итоги выборов в Государственную Думу 1999 года. Особенности кампании.

48. Итоги выборов в Государственную Думу 1995 года. Особенности кампании.

49. Итоги выборов в Государственную Думу 2003 года. Особенности кампании.

50. Итоги выборов в Государственную Думу 2007 года.

51. Итоги президентских выборов 1991 года. Особенности кампании.

52. Итоги президентских выборов 1996 года. Особенности кампании.

53. Итоги президентских выборов 2000 года. Особенности кампании.

54. Разновидности и примеры успешных избирательных стратегий. Что значит «оседлать волну?», «победить в конкурсе обаяний»?

55. Примеры правонарушающих избирательных технологий.

7. Тесты

1. Важнейшим признаком политической партии является:

1) территориальный признак организации

2) направленность деятельности на завоевание политической власти

3) наличие программы

2. Важнейший признак правового государства:

1) наличие иерархии правовых актов, на вершине которой находится конституция – основной закон

2) действие принципа верховенства закона

3) самоограничение государства правом

3. Автором классического политологического труда эпохи Возрождения «Государь» является:

1) Иван Грозный

2)Макиавелли

3) Чезаре Борджиа

4. Сколько обычно действует партий в партийной системе с двумя доминирующими партиями?

1) одна

2) две

3) больше двух

5. В чем состоит отличие политической идеологии от любого иного социально-политического или экономического учения, философской доктрины?

1) у идеологии, как правило, есть конкретный автор

2) идеология нацелена на оправдание конкретной политики

3) идеология подразумевает детальную проработку политических и экономических аспектов

6. В чем состоит особенность поляризованной коалиционной партийной системы?

1) в том, что в ее рамках партии вправе создавать коалиции

2) в том, что в ее рамках существует более чем две партии

3) в том, что в ее рамках существует обычно два крупных политических лагеря, две коалиции, традиционно соперничающие друг с другом

7. Какие избирательные системы действуют в российских регионах?

1) мажоритарные

2) смешанные

3) пропорциональные и мажоритарные

4) пропорциональные и смешанные

Правильные ответы: 1. 2); 2.3); 3.2); 4.3); 5.2); 6.3); 7.4)

7 правильных ответов – отлично (8), 6-5 – хорошо, 4-3 – удовлетворительно, меньше – неудовлетворительно.

8. Технологии политического лидерства. Учебное пособие

Введение
I.	Понятие и образы
§ 1.	Что значит быть лидером
§ 2.	Мечты о государе (проблематика лидерства в политических учениях)
§ 3.	Типология лидерства
II.	Традиционное лидерство
§ 1.	Государи-лидеры реформационных движений
§ 2.	Наследуемое лидерство в век демократии
§ 3.	Лидерство в теократиях
§ 4.	Лидерство в олигархии: политическое руководство в однопартийных режимах
III.	Харизматики
§ 1.	Сущность харизмы
§ 2.	Харизматическое лидерство имперско-националистического типа
§ 3.	Харизматическое лидерство революционаристского типа
§ 4.	Духовно-политическая харизма
IV.	Легальное лидерство
§ 1.	Варианты карьеры. Факторы лидерства.
§ 2	Лидер в избирательном процессе: факторы побед
§ 3	Инспираторы, технологи, объединители Заключение

Введение

Основная задача настоящего курса – представить студентам определенный объем сведений о типах политического лидерства, историческом опыте, связанном с каждым из них, о механизмах и факторах, обеспечивающих успешную политическую карьеру. Рассмотрению указанных тем предшествует обзор ряда политических учений, выделявших вопросы политического господства, лидерских качеств. Каждый из типов лидерства рассматривается обособленно – в рамках отдельной главы. Нам представлялось важным дополнить теоретические соображения сюжетами из конкретных биографий.

I. ЛИДЕРСТВО ‑ ПОНЯТИЕ И ОБРАЗЫ

§ 1.	Что значит быть политическим лидером

Личности с ярко выраженными лидерскими качествами, охотники за властью – главные персонажи любой исторической драмы. Историческая наука, занимаясь главным образом – но, разумеется, не исключительно – активными участниками борьбы за власть, внимательно рассматривает факты их биографий. Политическая наука должна стремиться к обобщениям, позволяющим, в частности, выделить некие универсальные лидерские качества, присущие героям (антигероям) самых разных исторических эпох.

Одно из базовых обобщений – определение сущности лидерства. С учетом разнообразных вариантов, рассыпанных по страницам многочисленных исследований, оно могло бы быть сформулировано так.

Лидерство – это способность одного лица побуждать других лиц вне зависимости от их воли совершать определенные действия, соответствующие его воле. Политический характер лидерство приобретает, если воля побуждающего лица направлена на достижение государственности власти либо содержит в себе стремление оказать на эту власть влияние.

Под словом «побуждать» подразумевается спектр возможных форм воздействия. В течение тысячелетий главной из них было принуждение. Лидер заставлял себе подчиняться. Неподчинение преодолевалось с помощью насилия. Правда, иные формы воздействия, навязывания своей воли не исключались вовсе. Обращения к ним обычно увязывалось с формой правления. Убеждение, психологическое давление, обольщение, введение в заблуждение и т. д. применялись в качестве средств лидера чаще всего там, где приняты были коллегиальные формы выработки решений. Лидеры были вынуждены с этим считаться.

В V веке до Р. Х. афинскому политику, полководцу и дипломату Фемистоклу в период греко-персидских войн пришлось сотни раз выступать перед согражданами, добиваясь принятия решений о начале либо продолжении боевых действий, условиях мира, выделении средств на оборону, наделении себя соответствующими полномочиями. Царю Персидского царства Ксерксу, разумеется, не было нужды в чем-либо убеждать своих полководцев и вельмож.

В конце XV века настоятель Флорентийского монастыря Св. Марка Джироламо Савонарола, не обладая никакими властными полномочиями, добивался от Сеньории – органа власти Флорентийской Республики – принятия крупных политических решений. Инструментами ему служили ораторский дар, магнетическое обаяние, духовный авторитет. Его оппоненты – от Чезаре Борджиа и Папы Александра VI до раздраженных членов Сеньории – действовали, главным образом, силой либо угрозой ее применения. Данные испытанные средства обнаружили в конце-концов свое преимущество, но произошло это далеко не сразу.

С учетом приведенного определения политическим лидером можно считать того деятеля, который стремиться к государственному уровню власти. Вожака крупной разбойничьей шайки, живущей грабежами, не следует относить к политическим лидерам. Ситуация может, впрочем, измениться, если привычное стремление к наживе у такого вождя по тем или иным причинам замещается, вытесняется более масштабным честолюбивым замыслом – захватить власть в стране. В этих случаях историкам приходится придавать его лидерству политическое значение.

Степана Разина и Емельяна Пугачева мы знаем главным образом как вождей народных движений. В случае с Пугачевым мы видим даже попытку идейно обосновать политические цели, поставленные вождем перед своей крестьянской армией. Мы видим его открытое стремление стать политическим лидером. Стремление встретило жесткий отпор со стороны политической элиты Империи, твердо державшейся того мнения, что инициатор бунта лишь наглый разбойник.

Напротив, в Англии в конце XVI века под давлением обстоятельств военного времени королева Елизавета Тюдор удостоила удачливого предводителя пиратов Фрэнсиса Дрейка звания адмирала, признав его заслуги в разгроме испанского флота. Политическая, государственная роль, сыгранная воинством Дрейка, была, таким образом, официально признана Короной.

В современном политическом мире определенный интерес представляет вопрос о характере лидерства в организациях, не стремящихся непосредственно к государственной власти, но играющих немалую роль в публичной политике. Речь может, например, идти о лидерах мощных экологических движений, правозащитных организаций, профсоюзов и т. д. Вероятно, мы сможем классифицировать их как политических лидеров в тех случаях, когда их деятельность в значительной мере окажется подчинена целям, связанным с давлением на государственную власть. Взаимодействие с государством, вынуждаемым совершать определенные действия в сфере охраны окружающей среды или трудовых отношений, может сделать лидера неполитической организации политической фигурой. В конце 1980-х годов серия массовых экономических забастовок, организованных профсоюзом чернокожих горняков Южно-Африканской Республики, сделала профсоюзного лидера Сирила Рамафозу политической звездой, популярнейшей фигурой среди чернокожего населения страны.

Наличие собственно лидерских амбиций, качеств, склонности навязывать свою волю другим по-разному объясняется политологами. Это одна из точек соприкосновения политической науки и психологии. На рубеже XIX-XX веков популярность приобрели концепции, рассматривавшие «лидерский инстинкт» как некое производное различных форм психологического дискомфорта. Страсть к доминированию и властвованию представлялась, таким образом, как плод замещения иных страстей и чувств, не получивших должной реализации. В учении З. Фрейда, например, можно найти мысль, согласно которой подавление либидо (сексуального влечения) в комбинации с некоторыми иными мотивациями переходит в стремление к лидерству. Обобщая и расширяя этот вывод, А. Адлер отмечал, что воля к лидерству служит компенсацией за чувство неполноценности личности.

В этих соображениях, вероятно, была доля истины, но, безусловно, не было универсального ключа, открывающего все тайны лидерства. Не вызывает сомнений тот факт, что среди успешных политиков можно встретить некоторое количество ущербных и шизофреников. Однако трудно при этом не заметить в той же среде людей совершенно самодостаточных, энергичных и сильных. Главным их видимым отличием – с точки зрения психологии – является именно избыток энергии, применяемой для своего возвышения и подчинения окружающих. Данную психологическую черту следует, вероятно, счесть самостоятельной характеристикой. Способность к лидерству вырастает из своих собственных корней, питаясь энергией иных извечных страстей, но сохраняя самостоятельное значение.

К важнейшим составляющим этой способности относят обычно умение выдвигать цель и волю к мобилизации других лиц для ее достижения. Данная схема, конечно, весьма условна. Что в сущности она означает? Довольно часто лидеры никак не выказывают выдающихся аналитических дарований или склонностей к созданию идеологий. Не всегда они проявляют себя и как искусные управленцы. Не все они выдающиеся ораторы. Но без способности ставить задачи и вовлекать других участников борьбы за власть в процесс их решения попросту невозможно претендовать на первую роль.

Значение данного элемента в лидерской роли наиболее наглядно в случаях, когда потенциальный лидер должен выделиться из некоей элитной группы, коллектива амбициозных лиц с примерно равными возможностями. Никита Хрущев, получив в марте 1953 года новый пост Первого секретаря ЦК КПСС, еще никак не мог считать себя первым лицом в партии и государстве. Распределение постов среди соратников Сталина сразу после его смерти носило характер неформальной сделки с учетом ближайшей перспективы. Хрущев не считался влиятельной и конкурентоопасной фигурой. Он просто получил позицию, на которой партийные олигархи опасались видеть других. Однако он заставил считаться с собой именно тогда, когда выдвинул рискованную задачу (сместить и уничтожить Лаврентия Берия) и побудил других членов Президиума ЦК содействовать ее решению. Это был его первый и важнейший шаг в качестве лидера.

В 1980 году одним из кандидатов на должность Президента США от Республиканской партии выступал 69-летний Рональд Рейган. Он мог выделиться среди иных кандидатов в ходе предварительных выборов лишь яростным упорством и радикализмом в постановке заявленных программных целей. Целей, звучащих слегка авантюрно. Во внешнеполитической сфере он намеревался обуздать правителей СССР, взвинтив – после нескольких лет разрядки – темпы гонки вооружений. Для внутреннего потребления был разрекламирован план оздоровления экономики путем радикального снижения налогов.

Рейган был опытным полемистом и обладал зарядом обаяния. Впрочем, у республиканцев имелись в обойме и иные энергичные, обаятельные ораторы. Но и республиканцы, и другие американские избиратели оказались заворожены, покорены тем, что позже именовали ковбойской нахрапистостью и даром убеждения пожилого претендента. В буквальном смысле он выдвигал перед нацией масштабные и рискованные задачи, способные захватить и увлечь. Рейган побеждал на президентских выборах дважды. Но, думается, наиболее иллюстративна – с точки зрения демонстрации лидерских качеств – была именно его первая победа.

В заключение затронем лингвистический аспект темы. Английское слово «leader» давно используется в русском политическом лексиконе. Его широкое применение обусловлено и его смысловой многозначностью и отсутствием точных аналогов в русском языке. Такие аналоги отсутствуют и в других языках: «leader» – международный термин. Имеющиеся многочисленные синонимы обычно акцентируют лишь некоторые стороны или ипостаси лидерства. Например, русское слово «руководитель» или французское «guide» подчеркивают функциональное назначение. Слова «глава» или «chef» (руссифицированный вариант – «шеф») указывают, скорее, на место в иерархии. Словом «вождь» в русском языке принято обозначать персон, авторитет которых непререкаем, и власть которых носит характер, близкий к священному (при этом диапазон применение термина может быть достаточно велик – от вождя племени до вождя мирового пролетариата).

В то же время термин «лидер» в силу его универсальности может быть использован в любых контекстах. Он выглядит очень емким. Он удобен. Отметим, правда, что заключенная в нем смысловая нагрузка имеет определенный оттенок, связанный с элементом состязательности, борьбы. Данный оттенок весьма уместен, если речь идет о лидерстве политическом.

§ 2.	Мечты о государе (проблематика лидерства в политических учениях)

Специально к вопросам о личностях правителей, об их качествах, о закономерностях их поведения политические мыслители обращались довольно редко. Тема лидерства обычно затрагивалась в контексте общих учений о государстве. Их авторы в основном рассматривали механизмы, позволявшие сдерживать, умерять худшие проявления властолюбия. Речь могла идти также и об обобщении опыта формирования конкретных лидеров – тут можно упомянуть Ксенофонта с его «Воспитанием Кира». В этом ряду важное, можно сказать, лидерское место занимает теоретическая модель великого афинского мыслителя Платона. На переднем ее плане – идея взращивания и воспитания властной элиты. Ни о каких демократических механизмах тут нет и речи. Перед глазами Платона был по крайней мере один вопиющий случай, когда демократическая власть приняла ошибочное и совершенно несправедливое решение – приговорив к смерти Сократа. В рамках своего политического идеала Платон по сути дела отдает предпочтение аристократии: политическую власть должна осуществлять каста философов. Идеальное платоновское государство опирается на жестко иерархическую и сословную структуру общества. Власть наследуется в пределах элиты. Будущих правителей – философов надлежит готовить к их политической миссии с колыбели.

Таков идеал. Переход к нему может, по мысли Платона, обеспечить сильный и энергичный правитель, обладающий реальной тиранической властью. (Данное условие понятно – в противном случае эксперимент будет осуществить трудновато.) В своей книге «Законы» Платон дает достаточно выпуклый образ тирана-реформатора: «Дайте мне государство с тираническим строем. Пусть тиран будет молод, памятлив, способен к учению, мужественен и от природы великодушен; пусть, кроме того душа этого тирана от природы обладает теми свойствами, которые, как мы сказали раньше, сопровождают каждую из частей добродетели. Только тогда от остальных его свойств будет польза…Прибавь: удачливый, но лишь в том, что во время его владычества появиться славный законодатель и некая судьба сведет их воедино. Если это произойдет, то богом будет совершено почти все, что он делает когда хочет, чтобы какое-нибудь государство особенно преуспело…

…Возникновение наилучшего государства произойдет лишь тогда, когда явиться истинный по природе законодатель и когда мощь его будет действовать сообща с самыми сильными в государстве личностями. А поскольку, чем меньшее число лиц стоит у власти, тем она крепче, как например при тирании, то именно в этом случае всего быстрее и легче совершается переход»[1]

Великий афинский мыслитель спокойно и откровенно выражает вековую мечту всех социально активных философов: мечту о союзе с просвещенным монархом. Важное качество последнего – способность прислушиваться к мудрым советникам. Этой надежде философов, судя по всему, суждено жить вечно. Свой идеал энергичный Платон стремился воплотить в жизнь. Некоторые источники сообщают нам, что он, в частности, убеждал правителя Сиракуз воспользоваться идеями из его проекта. Но безуспешно. Тираны не желали становиться философами – или, возможно, уже считали себя таковыми. (Вспомним все же – в этой связи – что пятью столетиями позже весьма достойно царствовал римский император, философ-стоик Марк Аврелий, которому явно не доставало надлежащего механизма воспитания преемников). Платон в конце-концов осознал, что проект был изначально обречен.

Его ученик Аристотель не питал особых иллюзий относительно склонностей и замашек властвующих особ. В сформулированном им учении о круговороте трех приемлемых и трех неприемлемых форм правления подразумевается, что перерождение царской власти в тиранию, а аристократии – в олигархию происходит в результате преобладания своекорыстия в психологии правителей. С учетом этого Аристотель – скептичный и осторожный приверженец афинской демократии – полагал все же, что власть, опирающаяся на поддержку большинства, имеет преимущества перед единоличным или олигархическим правлением. Потенциальных лидеров следует скорее демократически сдерживать, нежели воспитывать. Целесообразна комбинация элементов монархии, аристократии и правления демоса (схема, остававшаяся незыблемой классикой политической теории на протяжении полутора тысяч лет). Добродетель есть середина, ‑ учил Аристотель. Поскольку речь идет о политике, рискнем с ним согласиться.

С широкой христианизацией Римской Империи, а затем и всей Европы можно было бы связать по крайней мере один серьезный сдвиг в европейской политической мысли. А именно: привнесение в политическую мысль шкалы моральных ценностей, радикально контрастировавших с образцами античной доблести. Здесь следует оговориться. Названные ценности, даже положенные в основу официальной идеологии государства (как в Риме в III веке), вряд ли могли серьезно изменить сложившуюся политическую практику. Однако на теоретическом уровне образ лидера, Государя все более тесно увязывался с нормами и обязательствами морального плана. Этот образ соизмерялся с идеалом, воплощенном в жизни и подвижничество христианских святых. Медленное и трудное приближение к идеалу оказалось вектором и критерием политического развития. Эволюции политических режимов получили духовную цель.

Первоначально христианская мысль не ассоциировала с персонами, олицетворявшими земную власть, особых надежд. Ведь борьбу за политическое владычество обычно вели между собой лидеры, в которых самые хищные и жестокие стороны человеческой натуры проступали наиболее ярко. Августин Блаженный, пытавшийся в начале V века обобщить некоторые особенности политического опыта распадающейся на его глазах Империи, отмечал, что она была основана Ромулом, убившим своего брата, т. е. совершившим деяние, аналогичное преступлению ветхозаветного братоубийцы Каина. Уделом правителей подобного склада оставался, согласно учению Августина, «град земной» ‑ царство безудержных земных страстей. Те же из людей, кто считал своим долгом подчиняться вначале закону Божьему, а лишь затем земному, могли чувствовать себя частью града Божьего – незримо растущего наряду с земным, но в отличие от последнего не знающего границ между государствами, нациями и сословиями.

Тысячелетием позже «ангельский доктор» Фома Аквинский уже достаточно твердо формулирует положение о необходимости высшего духовного авторитета, осуществляющего «заботу» об образе поведения монархов, вообще любых светских лидеров. Согласно мысли Фомы, такая забота должна предотвращать тиранические устремления светской власти и служить интересам большинства народа. В этом учении, разумеется, нашли выражение политические претензии папской власти, но также и вполне оправданное намерение ограничивать и умерять единоличное правление. Правда, в реальной политической практике стиль поведения Римских первосвященников, добившихся расширения сферы господства (как, например, папы Григория VII или папы Александра VI), мало чем отличался от стиля светских государей.

В не слишком длинном ряду классических работ, специально посвященных проблематике лидерства, особняком высится «Государь» Макиавелли. Создание целостного образа лидера – идеального государя – служило, в сущности, основной целью знаменитого труда. Имя его автора, как принято считать, символизирует собой отделение рациональной политической мысли от христианской теологии или даже моральной традиции. Однако констатация этого факта нуждается в уточнениях и пояснениях.

Макиавелли, разумеется, остается в рамках названной традиции, в том смысле, что добродетели и злодеяния он измеряет по той же шкале, что и Фома Аквинский. Но автор «Государя» принципиально отказывается от претензии на радикальное преобразование натуры человека вообще и натуры лидера в частности. Вот исходная максима его размышлений: «…Раз в силу своей природы человек не может ни иметь одни добродетели, ни неуклонно им следовать, то благо разумному государю следует избегать тех пороков, которые могут лишить его государства, от остальных же – воздерживаться по мере сил, но не более».

Итак, подход Макиавелли означал не отказ от моральной традиции, но скорее смену жанров: от моралетворных поучений – к тому, что мы сейчас именуем «консалтингом». Говоря же при этом о содержании его советов, адресованных будущему объединителю Италии, вовсе не следует увязывать их с непременным отступлением от моральных норм. Эти отступления допустимы в случаях, когда от них непосредственно зависит безопасность либо целостность государства. В сущности, ничего нового для ренесссанской Европы данный постулат не заключал. Но до Макиавели никто не формулировал его столь ясно и честно.

В образе лидера, возникающем на страницах «Государя», следует выделить ряд примечательных черт. Не каждая из них поддается сегодня актуализации. Во-первых, речь идет о лидере-завоевателе. «Супер-идея» флорентийского мыслителя - объединение мелких итальянских государств в единую державу. Во-вторых, в качестве адресата политических советов имеется в виду единоличный правитель. Тема политических схваток в условиях республики в работе отражена слабо - вопреки известному республиканизму автора.

Итак, какими же качествами лидеру надлежит обладать и какими средствами пользоваться? Попробуем воспроизвести более или менее полный набор советов, сформулированных в XVI веке, помня о том, что ниже нам предстоит разбирать технологию лидерства в условиях XXI века.

Прежде всего ‑ о методах удержания завоеванных государств. Макиавелли предлагает государю либо переехать в завоеванную страну либо даже перенести туда столицу. Совет, слишком тесно увязанный с конкретной исторической ситуацией - междоусобицей итальянских мини-государств. Для более отдаленных из завоеванных территорий рекомендуется создание колоний-поселений.

Для города, привыкшего жить свободно, рекомендуется создать временный орган управления из жителей этого города, настроенных к завоевателям более или менее дружелюбно. Для городов, оказывающих сопротивления, неизбежным становится разрушение.

Специальный совет адресуется лидерам, захватившим власть путем явного вероломства, обмана и насилия. Следует подчеркнуть, что речь идет уже не о завоевании, но о перевороте, насилии над соотечественниками. Макиавелли не уклоняется от моральной оценки, называя злодеяния злодеянием, но высказывается относительно условия, при котором власть, захваченная таким способом, может быть удержана в течение длительного времени. Условие состоит в том, чтобы расправы над политическими оппонентами сопровождали лишь сам по себе захват власти и этим исчерпывались. Репрессии не должны превращаться в длительную кампанию, в стиль режима. В противном случае сам диктатор обязательно окажется жертвой очередного заговора.

С учетом опыта последующих веков мы должны признать данное соображение не лишенным резонов, но, увы, не подтвержденным однозначно практикой репрессивных режимов. В зависимости от происхождения – европейского, южноамериканского, азиатского или иного – они могли иметь разные облики и разные судьбы. Но их живучести в общем особенно не вредила упорная приверженность их лидеров политике методичного истребления недовольных.

Вместе с тем, в целом Макиавелли предпочел бы видеть проектируемый режим и его лидера склонными к достаточно жесткой или даже жестокой внутренней политике. Речь, правда, идет об отношении к общеуголовным преступлениям и о поддержании порядка в армии: «Государь, если он желает удержать в повиновении подданных, не должен считаться с обвинениями в жестокости. Учинив несколько расправ, он проявит больше милосердия, чем те, кто по избытку его потворствуют беспорядку. Ибо от беспорядка, который порождает грабежи и убийства, страдает все население, тогда как от кар, налагаемых государем, страдают лишь отдельные лица».[2]

Важное уточнение: карательная политика не должна увлечь государя на путь посягательств, на имущество поданных и их жилище. Макиавелли замечает: «Люди скорее простят смерть отца, чем потерю имущества». Главный вывод из сказанного позволяет обратиться к другой важной проблемной сфере - сфере общественного мнения о власти и властителе: «Государь должен внушать страх таким образом, чтобы если не приобрести любви, то хотя бы избежать ненависти, ибо вполне возможно внушать страх без ненависти».

Макиавелли придает большое значение образу лидера в глазах народа. По крайней мере шесть (из двадцати шести) глав «Государя» посвящены различным аспектам того, что можно было бы сейчас назвать «выстраиванием имиджа» («О том, за что людей, в особенности государей, восхваляют или порицают», «Как надлежит поступать государю, чтобы его почитали» и т. д.).

Итак, первая и главная заповедь состоит в том, чтобы не бояться прослыть жестоким. Общественное мнение занесет эту черту скорее в актив лидеру. Далее государю не следует опасаться заслужить репутацию скупого. В глазах народа этот недостаток терпим. В то же время не каждый правитель может позволить себе роскошь казаться и быть щедрым. Эта выгодная сторона репутации чересчур дорого обходиться казне.

Специальное внимание ‑ тем чертам образа, которые более всего способны вызвать раздражение и неприязнь публики. Эти черты - легкомысленность, нерешительность, изнеженность, малодушие.

И напротив ‑ какими действиями лидер может снискать уважение народа? Самое надежное средство известно давно - успех в военных предприятиях. У флорентийского автора нет недостатки в примерах. Военные кампании можно вести как внешними врагами, так и внутри страны, рассеивая армии мятежников или карая непокорные народы (Макиавели ссылается, в частности, на опыт Фердинанда Арагонского, испанского короля, сотворившего «благочестивую жестокость» - изгнавшего из пределов королевства народ маранов).

Правда, когда речь заходит о совершении государем чего-либо необычного в гражданской жизни, Макиавелли оказывается необычно скуп иллюстрациями.

К привлекательным чертам лидера флорентиец относит и решительность в выборе союзников и врагов: его рекомендация совершенно противоположна тому, о чем говорит известное восточное мудрость. Макиавелли считает заслуживающим уважения того государя, который «открыто заявляет себя врагом или другом, то есть когда он без колебаний выступает за одного против другого - это всегда лучше, чем стоять в стороне».

Таким образом, мудрость терпеливого нейтралитета - абсолютно не в духе Макиавелли.

Что еще должен был бы делать государь, озабоченный своим образом в глазах подданных? Выказывать себя покровителем дарований, одаренных людей, поощрять и развивать искусства. Поддерживать профессиональные объединения горожан - цеха и трибы. Изредка можно даже участвовать в их собраниях - оказывать им честь. Защищать собственность, торговлю, ремесла.

Кое-что об образе жизни лидера. Ему следует отводить определенное время на чтение - в основном исторических трудов и жизнеописаний великих полководцев. Лидеру рекомендуется также регулярно путешествовать по стране, на которую распространяется его владычество: нужно хорошо представлять себе ее географии, рельеф (имеется в виду возможность вторжения неприятеля и боевых действий).

Считаться с мнением публики флорентиец считает нелишним и при выборе лидером своих советников. По ним будут судить и о нем.

В этой связи немаловажным представляется и другой вопрос: как может государь обеспечить доступ к себе полной и точной информации и при этом избежать льстецов? Опасность состоит в том, что если каждый сможет говорить государю правду, то вскоре этому государю могут перестать оказывать должное почтение. Решение дилеммы Макиавелли видит в том, чтобы выделить узкий круг ближайших и мудрейших советников, позволив только им высказывать все, что они думают.

Судя по всему, так поступал образцовый лидер-завоеватель, политический хищник Чезаре Борджиа, к которому Макиавелли, бесспорно, испытывал уважение. Вряд ли флорентиец мог считаться советником Борджиа - скорее партером по переговорам. Автор «Государя» довольно часто ссылается на опыт герцога, вероятно, рассматривая его как воплощение своего идеала. Интересно при этом отметить, что о наиболее страшных злодеяниях Борджиа (вроде отравления брата, хладнокровных убийствах - забавы ради - десятков людей, никак не повлеченных в политическую схватку) Макиавелли предпочитает не упоминать. Он ведет речь лишь о случаях вполне мотивированных расправ с соперниками-кондотьерами, не уступавшими в свирепости и коварстве самому Борджиа. Макиавелли - сторонник рациональных политических репрессий. Устранение герцогом таких злодеев и убийц, как Оливеротто, Вителли, Рамире д, Орко должно, очевидно, вызвать у читателя сочувствие к Борджиа. Ведь он, по крайней мере, (в отличие, например, от Оливеротто) не опускался до отцеубийства. Тем более, что таким отцом, как папа Александр VI cтоило дорожить.

Обратимся теперь к концепции лидерства еще одного знаменитого поклонника Чезаре Борджиа, попытавшегося - но уже в полном смысле слова - переценить традиционную систему моральных ценностей. Речь идет о Фридрихе Ницше (1От практической политики Ницше был весьма далек. Но его философские работы, рожденные ими образы оказали серьезное влияние на несколько генераций политических лидеров. Влияние оказалось стойким. Завораживающую силу откровений Ницше испытывали и испытывают на себе политики, принадлежащие к самым разным идейным традициям. Хотя, вероятно, главным адресатом остается определенная порода властолюбцев, склонных к экстравагантным поступкам, к отчаянному риску, к бескомпромиссной схватке, к радикальным решениям и радикализму как стилю. Деятелей такого склада, такого типа можно найти в сущности не только среди диктаторов, но и, скажем, в парламентской среде. Вряд ли, однако, последнюю как либо имел в виду сам Ницше.