Терминология русской риторики как учения о речи (вторая половина XVIII – первая половина XIX вв.) (стр. 4 )

В последующих риторических трудах XIX в. теория изобретения уже не находит себе места, и приходится признать, что ее критика побеждает в длительном научном споре и последнее слово остается за ее противниками, в том числе , который в конце исследуемого периода эмоционально утверждал невозможность изобретения мысли («… нельзя сказать: изобресть мысль; потому что каждая мысль наша есть самостоятельное, живое действие самого духа нашего») [Зеленецкий, 1846: 39].

2.1.2. Учение о способах распространении (амплификации) простого, предложения, периода и речи, , развертывании замысла сочинения находит место в немногих трудах второй половины XVIII – первой половины XIX в. При этом, однако, трудно говорить, что она постепенно уходит из проблематики общей риторики: на протяжении всего исследуемого периода ее терминология встречалась в трудах наиболее авторитетных риторов, таких как , , и .

Интересно отметить, что, несмотря на относительную схожесть взглядов различных ученых на данный раздел риторики, его понятийный аппарат является достаточно разнообразным, что очевидно из анализа терминологии.

в «Кратком руководстве к красноречию» говорит о распространении риторическом, определяя его как «присовокупление идей к кратким предложениям, которые их изъяснять и в уме живее представить могут» [Ломоносов, 1748 ]. Ломоносов приводит два способа риторического распространения: умножительный, который «расширяет и служит к пополнению периодов» и увеличительный способ, придающий периоду «больше важности» [там же].

связывает распространение речи, со способами изобретения замысла для «больших» и «малых» сочинений. Так, если для распространения объемных сочинений предлагается обращение к риторическим местам (топам), то изобретение для «малых сочинений» состоит только в поиске подобнозначащих слов и выражений, противных понятий и использовании вопросов кто?, что?, каким способом?, где?, когда?, от чего? или для чего?, как?

В «Военном красноречии» способы амплификации речи или прибавочные понятия (accessoires) описаны в главе «О наполнении предложений и составлении простых периодов». Простые периоды, впоследствии распространяемые до сложных и образующие развернутую речь наполняются

1)  понятиями подобнознаменательными, которыми могут являться, «во-первых, слова, то же означающие… во-вторых, речения, выражающие одну и ту же идею, но различающиеся степенью и силою значения…; в-третьих, мысли, происшедшие из раздробления понятий общих, как то рода, вида и целого»;

2)  противоположными понятиями, представляющими собой антонимические выражения;

3)  словами, показывающими качество предмета или «словами прилагательными» (эпитетами);

4)  пояснительными понятиями, которые «бывают двоякого рода: а) определяющие значение общих слов и b) показывающие причину соединения сказуемых с подлежащим»;

5)  общими словами - словами существительными или прилагательными, используемыми "для показания, к какому именно предмету из целого рода должно быть отнесено общее имя»;

6)  подобиями;

7)  сравнениями [Толмачев, 1825: 67] .

Терминологический состав данного раздела частично обновляется , и в качестве «способов к распространению предложения» называется использование синонимов, эпитетов и противных, которые «служат к приисканию слов», а также «семи известных вопросов»: кто?, что?, где?, при чьей помощи?, для чего?, каким образом?, когда? При описании распространения предложения до простого периода, , видимо откликаясь на полемику, ведущуюся по поводу полезности обучения по приведенной схеме пишет: «Скажут: гению правил не нужно, он не учась учен, как придет в восхищение (Дмитриев)… Но сочтите гениев. И притом не забудьте, что и кедр сначала растет наравне с травою и греется тем же солнышком, и питается тою же росою» [Кошанский, 1829: 8].

Последним к приемам амплификации речи обращается , перечисляя такие «словесные распространения», как эпитеты, синонимы, прибавления в вещах или в мыслях, определения, описания, доказательства и раздробления.

Более поздние авторы не включали в свои учения методы амплификации речи и даже критиковали их. в «Кратком курсе словесности» (1832 г.), упоминает «способы сочинения по синонимам, эпитетам и пр.» как бесполезное упражнение, которое не стоит включать в учебный курс [Плаксин: VI]; резкую критику «семи вопросов и двадцати четырех источников» мы находим и в учении , писавшего, что «синонимы, эпитеты и противные не устанавливают собой мысли, а только определяют ее с разных сторон… Синонимы, эпитеты и противные суть те же прилагательные и наречия. Следовательно их теория есть часть лексикологии, теории речений» [Зеленецкий, 1846].

2.1.3. Важным разделом теории изобретения в риторике всегда являлось учение о логических основах речи. В науке второй половины XVIII – первой половины XIX вв. основы этого учения сводились главным образом к описанию риторических доводов и доказательств. В трудах второй половины XVIII – первой половины XIX вв. эта тема была разработана довольно мало, терминология, определяющая виды риторических доводов или доказательств не являлась единой и могла быть отнесена к различным разделам науки: изобретению или расположению. Большинством риторов исследуемого периода термин доказательство или довод использовался как обозначение композиционной части сочинения, содержащей логическое обоснование авторской позиции; исследование доказательств как процесса аргументации в речи мы находим только в трудах , Амвросия Серебренникова, , и .

, использующий в своих трудах синонимичные термины доказательство и довод, понимает процесс риторической аргументации как часть изобретения замысла сочинения и тесно связывает его с амплификацией речи. Так в «Кратком руководстве к риторике» Ломоносов пишет, что, если распространение служит к тому, «…чтобы слово… было ясно», то доказательство – к тому, «…чтобы тема была основательно доказана» [Ломоносов, 1952: 33]. В «Кратком руководстве к красноречию» (1747) понятие риторического довода соотносится с учением о составляющих доводы силлогизмах и также понимается как средство распространения риторического произведения.

В дальнейшем к разделу «Изобретение» теорию доказательств отнесут также А. Серебренников, , поместивший ее в главе «О материалах к сочинению» и обратившийся к этой теме в главе своего труда «Ораторское изобретение».

Первую разработку теории доказательств («предложений, имеющих отношение к теме») [Серебренников: 16] мы находим в «Руководстве к оратории российской» Амвросия Серебренникова (1778). Здесь анализируются следующие виды доказательств:

1.  уверительные доказательства («относятся к справедливости или несправедливости темы»);

2.  утвердительные доказательства («изобретаются от прилежного рассмотрения состава вещей»);

3.  истолковательные доказательства (состоят в подробном описании имени или свойств предмета);

4.  изъяснительные доказательства («изобретаются от подобия, от противного, от примеров свидетельств»);

5.  советовательные доказательства (содержат совет, обращенный к аудитории);

6.  возбудительные доказательства («предмет имеют возбуждение и утоление страстей»)

7.  доказательства, касающиеся до благонравия [Серебренников: 17]

В риторике исследуемого периода наиболее детально теория риторических доказательств представлена в «Опыте риторики» . Здесь наряду с описанием композиционных частей ораторской речи автор говорит и о доказательствах, определяемых как «причины, служащие к подтверждению той стороны материи, какую в рассуждении ея принимает оратор» [Рижский: 200]. Главное внимание в изучении этой темы Рижский уделяет исследованию источников доказательств - основания ораторской аргументации. К их видам относит доказательство от честного, доказательство к Богу, доказательство к ближнему, доказательство от полезного, доказательство с точки зрения нравственности, доказательства тела, доказательства общественные, доказательства семейственного, домашнего или хозяйственного состояния, доказательство от приятного, доказательство с точки зрения разума, доказательство с точки зрения чувств, доказательство от удобного и доказательство от необходимого.

Последним в исследуемый период к теории риторических доводов и доказательств обращается , который вновь связывает приведение доказательств с композиционной организацией речи. Часть ораторского сочинения, называемая термином доказательства или риторические доводы распространяется по Мерзлякову при помощи доказательств a priori, a posteriori, доказательств по аналогии и исторических доказательств.

2.1.4. Вопрос о принадлежности учения о возбуждении страстей к тому или иному из основных разделов риторики в науке XVIII – XIX вв. остался нерешенным. Ряд областей науки, включающих описание страстей достаточно разнообразен:

а) «возбуждение страстей» относится к разделу общей риторики «изобретение» и рассматривается как определенный способ эмоционального воздействия на слушателей и убеждения в речи в трудах , Амвросия Серебренникова, ;

б) в «Сокращенном курсе российского слога» исследование страстей образует отдельную главу риторического труда и стоит как бы вне традиционных разделов риторики;

в) описание страстей встречается в разделе «выражение» и рассматривается среди фигур речи в риториках , , ;

г) , , относят возбуждение и утоление страстей к теории ораторской прозы и таким образом определяют этот предмет как область частной риторики;

д) в труде риторические страсти соотносятся с особенностями их выражения в произношении, мимике и телодвижениях.

Самый полный список, перечисляющий виды риторических страстей с их подробным описанием мы находим в сочинении, открывающем исследуемый период – «Кратком руководстве к красноречию» . Как отмечает , «глава VI «О возбуждении, утолении и изображении страстей»… явилась уникальной попыткой разработать учение о риторическом наведении доказательств с помощью страстей» [Аннушкин, 2003: 282]. Пространное описание страстей, восходящее ко II книге «Риторики» Аристотеля включает определение страсти, описание характера ее проявления, способ возбуждения и пример. Ломоносов разделяет страсти на мягкие и нежные и жестокие и сильные и приводит следующий список страстей: радость, печаль, утешение, любовь, ненависть, надежда, боязнь, скука, гнев, сожаление (милосердие), честь (честолюбие), стыд, зависть, ревность, раскаяние, смех и слезы.

Амвросий Серебренников относит страсти к средствам аргументации или «возбудительным доказательствам», которые «предмет имеют возбуждение или утоление страстей» [Серебренников: 19]. Возбуждение страстей Серебренников понимает как одно из наиболее действенных средств убеждения. Не следуя Ломоносову, он разделяет страсти на первоначальные: радость и печаль, и производные: любовь, сожаление, зависть, удовольствие, стыд, надежда, боязнь, ужас, трепет, отчаяние, ревность, гнев, злоба и ненависть.

Ключевыми понятиями риторики делает страсти и «сильное чувствование и живое воображение» , открывающий свои «Правила высшего красноречия» ярким заявлением, что «основание красноречия суть страсти». «Возбуждение страстей» Сперанский понимает как средство доказывания в риторическом тексте, отмечая, что «страстное долженствует занимать главное место в доказательствах, ибо доводами начинается убеждение, но оно совершается потрясением сердца» [Сперанский: 37]. Анализируя природу страстей, приводит их классификацию, происходящую «из различного сопряжения различных родов чувствительности и воображения» [Сперанский: 27 ] и разделяет страсти на «беглые, легкие, живые» и «порывистые и сильные». Другая классификация страстей представляет такие их виды, как «тихие или нежные и медленные» страсти и страсти «порывистые или жестокие и быстрые» [Сперанский: 88]. Как мы видим, второй вид классификации фактически повторяет ломоносовское разделение риторических страстей на «мягкие и нежные» и «жестокие и сильные».

В «Основаниях российской словесности» идет речь о выделяемых данным ритором «положениях души говорящего», среди которых названы такие, как гнев, радость, скука. Примечательно, что, не названные страстями и не развернутые до учения об их возбуждении и утолении «положения души» рассмотрены с точки зрения их стилистического выражения: «Положение души говорящего делает то, что оно объясняется иногда обильно и обширно, иногда сокращенно и отрывисто; иногда сильно и стремительно, иногда кратко и спокойно; иногда красиво и пленительно, иногда просто и сухо» [Никольский: 40].

Перечисление страстей, а также краткое представление их «свойств и признаков» включает в «Опыт риторики» . «Знание страстей» он называет одним из верных способов к тому, чтобы стать «самовластным победителем» души читателя [Рижский: 79]. В описании Рижским риторических страстей очевидна его ориентация на учение – это видно и из достаточно близкого ломоносовскому отбора страстей, и из сходства некоторых формулировок. При этом значительны и новации этого теоретика, отмечаемые : «…если Ломоносов последовательно описывает каждую страсть с определениями, способами ее возбуждения и примерами, то Рижский лишь сопоставляет страсти друг с другом на нескольких страницах. При этом каждая страсть содержит синонимическое и антонимическое описание» [Аннушкин, 2003: 280]. перечисляет такие виды страстей, как надежда, отчаяние и страх, радость и печаль, любовь и ненависть, сожаление, зависть и соревнование, услаждение совести, раскаяние, любочестие и стыд, гнев.

Практически в точности данный перечень страстей повторяется в вышедшем в том же 1796 году «Сокращенном курсе российского слога» . Входящая в «Сокращенный курс российского слога» глава «О страстях» содержит проблематику, отражаемую в заголовках входящих в нее параграфов: «Что такое страсти?», «Как возбуждать и утолять страсти?», «Что вообще заметить, когда хочешь владеть страстьми?», «Что еще к тому служит?», «Как разделяются страсти?»

стал последним автором в истории русской риторики второй половины XVIII – первой половины XIX вв., посвятившим отдельную главу теории возбуждения риторических страстей.

обращается к возбуждению и утолению страстей в главе «Краткой риторики», посвященной ораторским речам. Затронуть души слушателей, пишет Мерзляков, - одна из важнейших задач красноречия, и для достижения такого результата «...оратору необходимо нужно глубокое познание каждой страсти особливо, ее тайных побудительных причин, ее хода, действия в многочисленных порывах и изменениях…» [Мерзляков: 105]. При этом Мерзляковым не приводится исчисление и классификация страстей, встречавшихся в трудах его научных предшественников.

В XIX веке «страстное в слове» начинает рассматриваться с точки зрения его стилистического выражения. Так в «Краткой риторике» достаточно подробно рассматриваются «фигуры, которые служат к возбуждению или утолению страстей»; говорит о «фигуральном языке страстей» и перечисляет фигуры страстей , он же вновь возвращается к риторическим страстям, рассуждая о «частных и особенных совершенствах слога»; в классификации риторических фигур мы находим соотносящиеся со страстями «фигуры мыслей, пленяющие сердце».

В трудах и термины возбуждение и утоление страстей обозначают композиционную часть ораторской речи («патетическую или страстную часть» в терминологии )

Достаточно оригинален подход к изучению риторических страстей в труде . Наиболее подробное описание страстей в «Теории красноречия» мы находим в соотнесении различных видов страстей с их выражением в произношении («извитиях голоса»), телодвижениях и мимических действиях. Из всех риторов XVIII – XIX вв. предлагает наиболее развернутый список страстей (25 «страстей, выражаемых извитием голоса») и сопровождает его достаточно пространным описанием способов появления каждой страсти.

Опыт обращения к описанию страстей стал не только самым оригинальным, но и последним в науке XIX века. Со временем обучение эмоциональному воздействию на аудиторию в теории риторики XIX в. постепенно оставляется без внимания, и учение о возбуждении страстей переходит в ведение психологии.

2.1.5. Учение о вкусе и способности выражать изящное в слове как категория общей риторики не уходит из проблематики науки на протяжении всего анализируемого периода. В конце XVIII в. учение о вкусе и эстетических началах красноречия центральной проблемой раздела «Изобретение» делает . Он резко и весьма эмоционально критикует риторов («законодателей человеческого слова»), которые при помощи обращения к топической теории изобретения «научают нас только хромать известным образом, а не ходить с твердостию» [Сперанский: 61]. Собственную теорию изобретения он сводит к советам «размышлять» и совершенствовать эстетический вкус («…наша наука о изобретении разрешится на простое рассуждение о вкусе»[1]). на многих страницах «Правил высшего красноречия» анализирует явление вкуса в главах «О вкусе в красивом», «О красивом в мыслях или о тонкостях и глубокости мыслей», «О красивом в страстях или о нежном», «О вкусе в простом или естественном», «Усовершенствования вкуса», «О чувствительности вкуса», «О утонченности или нежности вкуса», «О верности вкуса», «О соразмерности начал вкуса». Терминами этого раздела риторики в «Правилах высшего красноречия» становятся такие понятия, как вкус («способность чувствовать изящное в вещах» [Сперанский: 63]), логика вкуса («не что другое… как тот же самый рассудок или разборчивость ума, посредством коего мы судим о вещах» [Там же]), чувство изящного («чувствие высокого, красивого, тонкого и естественного»), высокое, высокое в слове, высокое в мыслях, высокое в страстях, прекрасное, изящное, красивое, простое, верность вкуса, чувствительность вкуса, вкус тонкий и нежный, вкус твердый и верный и др.

В «Опыте риторики» учение о вкусе входит в раздел, затрагивающий проблемы стилистики; здесь вместе со «способами к усовершенствованию собственного слога» полагается учение о важности совершенствования собственного вкуса, для чего требуются:

1.  творческий дар или творческий ум (genie) – «способность нашей души, приводящая в действие каким-нибудь посредством внушаемые красотами и изяществами ощущения»;

2.  здравая критика [Рижский: 401].

Здесь же ведется рассуждение о различных качествах вкуса: вкусе правильном и неправильном (ложном), вкусе времени или века, вкусе народном (национальном), вкусе тонком или нежном, вкусе грубом – и их проявлениях.

вновь возвращает теорию выражения изящного в круг основных понятий словесности. В первое «отделение» своего труда – «Умозрение словесного изящного искусства вообще» - немецкий филолог включает рассуждение о таких эстетических категориях, как изящное, прекрасное, высокое, физически и эстетически великое и нек. др. Именно с позиции эстетической оценки в «Умозрении словесных наук» рассматриваются вопросы, позднее перешедшие в ведение стилистики: учение о тропах и фигурах речи, а также разделении слога или «штиля» мы находим в разделе труда «Об эстетическом совершенстве языка».

Рассуждение о категории вкуса мы находим в начальной части «Частной реторики» , где ученый рассуждает о важнейших качествах писателя. Здесь Кошанский обращается к таким понятиям, как вкус («какое-то легкое, эфирное, неприкосновенное для нас чувство приятности или неприятности при виде красот или безобразий в натуре и искусствах» [Кошанский, 1832: 12]), гений («счастливое соединение всех способностей и сил души в возможном совершенстве» [Кошанский, 1832: 13-14]), талант («сильное и счастливое воображение, соединенное со здравым умом и вкусом» [Кошанский, 1832: 14]) а также чувствительность, «образованный ум и сердце», знание «нравов своего народа» и «страстей людей», и «доброту его души, проникнутую верою». В этой связи вспоминается критика , упрекавшего риторов, и в частности , в сухости и формализме, и упрекавшего их в пренебрежении данными категориями.

В труде учение о вкусе и выражении изящного в слове помещается в вводной части «Краткого курса словесности» в главе «Об изящном вообще и в речи». Изящное, выражаемое в слове, здесь понимается как гармоничное соединение формы, стремления к доблестному и приятному. Гений и талант определены как «силы, движением коих производится изящное» [Плаксин: 55]. Плаксин обращается к таким понятиям, как высокое, прекрасное и выспреннее, а также «отрицательно изящное» или смешное. На основании идеала изящного, варьирующегося в зависимости от «духа времени» и происхождения различает стили в искусстве: классицизм, романтизм, готику, «восточный идеал» и др.

Обращение к категориям вкуса и изящного как к категориям словесных наук мы вновь находим в «Чтениях о словесности» . Во вводном чтении ко второму разделу (или «курсу) этого труда - «Основания науки об изящном» - мы находим пространные рассуждения о сущности искусства вообще («проявлении идеи изящного»), гении, вкусе (способности «ощущать или созерцательно познавать изящное и чувствовать от того удовольствие» [Давыдов]), изящном и его «проявлениях».

2.2. Теория расположения риторического сочинения

2.2.1. Во многих риторических трудах сохраняется раздел о расположении мыслей, композиционных частях речи и правилах их построения, практически каждым из авторов предлагается типовое расположение («план») различных видов прозаических сочинений (в работах , , – только ораторских речей). Важно отметить, что этот раздел в риторике XVIII – XIX вв. является самым традиционным и здесь наблюдается наибольшее единство терминологии. От исследования к исследованию может меняться количество терминов, называющих части сочинения, однако список их названий можно охарактеризовать как единообразный на протяжении всего анализируемого научного периода.

в первом из своих риторических трудов, «Кратком руководстве к риторике» 1744 года, в главе «О расположении вообще» приводит следующие термины, называющие композиционные части речи: 1)  вступление, 2) истолкование, 3) утверждение, 4) доказание, 5) возражение и 6) заключение. Терминология «Краткого руководства к красноречию» 1747 года не повторяет этого списка. Различие этих трудов состоит в первую очередь в том, что в первом изданном сочинении раздел «расположение» содержит главы, в которых описывается «расположение слов публичных» и «расположение приватных речей и писем». В «Кратком руководстве к красноречии» 1747 года Ломоносов не приводит никакого универсального плана расположения сочинения и перечисляет только несколько видов расположения: расположение по хрии, по силлогизму натуральное расположение (построение текста, основанное на том, что рассказчик при изложении придерживается естественного хода событий), художественное расположение, основанное на том, что части сочинения располагаются по правилам риторического искусства, соединительное и разделительное расположение, основанные на синтетическом или аналитическом способе построения текста.

Ближайший последователь Ломоносова по времени и по научным представлениям, Амвросий Серебренников, также предлагает целый ряд способов расположения сочинения, в большинстве случаев зависящих от жанровой принадлежности текста. Так, в «Руководство к оратории российской» включены главы «О расположении вообще», «О соединении предложений», «О хриях», «О расположении по силлогизму», «О расположении по разговору и повествованиям», «О расположении надписей», «О расположении больших слов». Перечисление терминов, называющих композиционные части сочинения, в труде Амвросия Серебренникова мы находим только в части, посвященной расположению «больших слов». Здесь автор предлагает такие термины, как начало, предложение, исследование и заключение в речи, отмечая при этом, что «существенные в слове только две части, предложение и исследование, другие две потребны для благопристойности и слабости слушателей» [Серебренников: 91].

Два рода расположения предлагает и : «одно из них касается мыслей, другое – частей слова; одно можно назвать частным, другое общим» [Сперанский: 150] . Идеальное построение сочинения Сперанский видит в четырех частях, то есть включающее две «существенные» части слова – предложение и доводы – и дополняющие их вступление и заключение, «одно, чтоб приуготовить ум, другое, чтоб собрать в одну точку всю силу речи и тем сделать сильнейшее в нем впечатление» [Сперанский: 155]. Двумя основными частями сочинения называет «часть логическую или философическую, в которой оратор должен говорить уму», и «часть витийства», цель которой – «склонить ум и тронуть сердце» [Сперанский: 158].

В риторическом труде терминологию данного раздела мы находим в главе «О расположении больших слов». Никольский называет такие «части слова и рассуждения», как начало («некоторое приуготовление или приступ к тому, о чем говорить хотим в речи»), предложение («содержание всего слова»), исследование («собрание, размножение и украшение доказательств») и заключение («окончание всего слова»). Как можно отметить, выраженная в данной терминологии четырехчастная схема является аналогичной схеме Амвросия Серебренникова.

в раздел своего труда «О расположении и о различных родах прозаических сочинений» включает следующий ряд вопросов, отмеченный в исследовании :

·  о размещении и о связи мыслей;

·  о периоде и его родах сложного периода;

·  о хрии;

·  о кратких речах;

·  о письмах;

·  о риторических силлогизмах;

·  об описаниях;

·  о разговорах и их построении;

·  о больших речах, их родах и их построении;

·  об исторических сочинениях [Аннушкин, 2003: 296-297].

Таким образом, можно сделать вывод о том, что проблему расположения частей риторического сочинения видит в первую очередь как композиционную организацию речевых произведений различных жанров.

Названия композиционных частей сочинения, как и в труде , перечислены автором только в связи с описанием «большой речи или слова». Автор использует такие термины, как приступ, повествование, предложение, исследование и заключение. Существенно отметить, что Рижский использует собственную терминологию для выделения частей сочинения и не повторяет полностью состава терминов, использованных до него другими риторами.

Раздел «расположение» отсутствует в «Сокращенном курсе российского слога» , изданном его учеником А. Скворцовым в 1796 году. Терминология данного раздела приводится автором в частнориторическом разделе в главе «О речах», где перечисляются следующие термины:

1. приступ;

2. главное предложение;

2.1. разделение;

3. объяснение;

3.1. философическое объяснение;

3.2. богословское объяснение;

3.3. историческое объяснение;

4. доказательства;

5. опровержение возражений;

6. возбуждение страстей или утоление;

7. заключение.

Не включают в свои сочинения раздел «расположение» и такие авторы, как и . говорит о плане сочинения только в главах «Учебные сочинения», где называются такие композиционные части, как вступление, собственно рассуждение и заключение и «Речи ораторские», где перечисляются вступление, в котором "оратор стремится заранее приуготовить дух и сердце слушателя к разбираемому им предмету", изложение, рассуждение или рассказ, содержащее доказательства или риторические доводы и заключение, в котором "всё доказание истины повторяется с большею силою и убедительностью, дабы остановить мнение слушателей на своей стороне и убедить их в тех чувствах, которыми исполнен сам оратор"[Мерзляков 98-99].

в главе, посвященной «убедительным речам» приводит обновленный список терминов данного раздела и перечисляет такие термины, как приступ, изъяснение (expositio), изложение доводов (argumentatio) и заключение.

в части «Учебной книги российской словесности», посвященной «общим правилам риторики», возвращается к традиционному включению в состав риторики раздела «расположение» и называет как общие правила построения текста по трехчастной структуре (вступление, предложение, заключение), так и частные рекомендации, предлагаемые в соответствии с различными родами риторических сочинений - повествований, исторических сочинений, описаний, предметов поучительных и убедительных. Ораторские речи строятся по следующему плану: 1) вступление, 2) изложение или определение предмета и его разделение, 3) объяснение или исследование, 4) доказательства и доводы, 5) возбуждение страстей, 6) заключение.

В «Военном красноречии» теория расположения представлена как построение краткого образца рассуждения по хрии или по силлогизму и расположение длинных рассуждений или больших речей по восьмичастной схеме: 1) приступ, 2) предложение, 3) разделение, 4) повествование, 5) объяснение, 6) доказательства, 7) опровержение, 8) заключение.

до частного исследования прозаических произведений в ключе функциональной стилистики предлагает деление сочинений на традиционные функционально-смысловые типы речи: описание, повествование (частный вид описания) и рассуждение, тесно связываемое с хрией как видом риторического упражнения, и предлагает способы расположения для каждого из них.

В «Частной реторике» в главе, посвященной построению больших ораторских рассуждений, называет следующие термины, обозначающие части ораторской речи: 1) приступ (exordium), 2) предложение (propositio), 3) разделение (partitio), 4) рассуждение (tractatio) и 5) заключение (peroratio).

В «Теории красноречия» так же, как и предлагает две схемы расположения – более краткую, описывающую общие правила построения для всех родов прозаических сочинений и развернутую, перечисляющую части ораторской речи. Так краткая схема ораторского расположения предполагает построение сочинения вне зависимости от его жанровой или стилевой принадлежности по таким частям, как 1) начало или приступ, 2) середина или изложение дела, 2.1) разделение, 3) конец или заключение. Схема расположения ораторской речи включает такие термины, как 1) приступ, 2) переход к главной материи, 3) разделение, 4) повествование или изложение дела, 5) доводы, 5.1.) изобретение мыслей, 5.2.) размещение, 5.3) облечение, 5.4) противоположности или антитезы, 5.5) доказывающие примеры, 5.6) опровержение, 6) заключение.

, как и ряд его предшественников – , – теорию расположения связывает с различными видами прозаических сочинений, предполагающими различные способы их построения. Так в его «Кратком курсе словесности» приводятся «Общие правила описаний», «Общие правила повествований», «Общие правила научительной или дидактической прозы», «Общие правила убеждательной прозы», описывающие правила построения этих видов прозы. Отдельной части труда, в которой содержалось бы перечисление терминов, относящихся к теории расположения, «Краткие правила словесности» не содержат.

В «Чтениях о словесности» терминология расположения вновь представлена только в разделе, посвященном ораторской речи как частному виду прозаических сочинений. Ее композиционными частями называет 1) приступ (естественный приступ (principium) и искусственный приступ (insinuatio)) 2) предложение, 3) разделение, 4) повествование, 5) доводы, включающие 5.1) изобретение доказательств и 5.2) патетическую или страстную часть – возбуждение или утоление страстей, 6) заключение.

традиционно определяет «общий состав речи письменной» - принадлежность общей риторики – и относящиеся к области частной риторики специфические особенности расположения ораторской речи. Композиционными частями «речи письменной» или сочинения любого стиля и жанра он называет 1) вступление, разделяемое на 1.1) предисловие, в котором «автор говорит об обстоятельствах, при которых писал» и 1.2.) введение, в котором автор излагает «основные начала своего рассуждения», 2) изложение главное, которое «содержит в себе полное развитие основной мысли… и предполагает разделение ее по частям», 3) изложения вставочные, включающие различные обстоятельства, 3.1) эпизод как вид вставочного изложения и 4) заключение [Зеленецкий, Общая риторика: 55]. Следующим образом выглядит по композиция ораторской речи: 1) приступ (приступ естественный, приступ искусственный и приступ внезапный), 2) главное предложение, в котором «кратко, но ясно излагается главное содержание речи… зерно, из которого развивается она» [Зеленецкий, Частная риторика: 92], 3) разделение содержания речи, 4) изложение обстоятельств предмета, 5) доказательства или доводы, 6) часть теоретическая, цель которой тронуть сердце и воспламенить страсти», и 7) заключение [Там же: 94].