Методология культурологического анализа (стр. 5 )

1.Дж. Ч.Мак-Кини. Методология, процедуры и техника социологии.- в кн. Г.Беккера и А. Боскова"Современная социологическая теория" - М.:1961)

2. Современная буржуазная эмпирическая социология.- М.:1965

3. Мнения о мире и мир мнений.-М.:1967

4.Гусев Эсфири Шуб. Опыт исследования в аспекте: художник и пресса. - Дипломная работа на киноведческом факультете ВГИК. - М.: 1967 г. (Рукописный фонд Кабинета отечественного кино ВГИК).

5. Семенов изучения документов в социально-психологическом исследовании. - Л.:ЛГУ,1983

6. Методы социальных наук. - М.:Прогресс,1972, с.306-325

7. Открывая ящик Пандоры. Социологический анализ высказываний ученых.-М.:Прогресс,1987 - с.269.

Вопросы

1, Проведите анализ творческого пути художника на основе метода исследования его личных и общественных документов с использованием предложенной автором схемы.

2. Проведите анализ различных личных документов ( на примере собственных) для выявления меры их искренности и достоверности в социологическом плане.

"М Е Д Л Е Н Н О Е Ч Т Е Н И Е"

Метод "медленного чтения" служит для построчного разбора поэтического произведения путем выделения в тексте семантически важных узлов (синтагм и парадигм) и их последовательной интерпретации по опрееленной методике.

"Синтагмой" называется сгущение смыслов внутри фрагмента текста (которым в поэзии выступает строфа), связанное с "ключевым словом" этого фрагмента. В качестве "ключевого слова" избирается несущее основную смысловую нагрузку в данном фрагменте слово или смысловое сочетание, то есть, группа слов.

Синтагма (или ключевое слово) интерпретируется обычно в нескольких контекстах, отбор которых производится в соответствии с задачей исследования. В данном исследовании мы остановились на четырех контекстах интерпретации:

- интерпретация ключевого слова внутри данного поэтического фрагмента;

- смысловые связи синтагмы с другими произведениями данного автора на эту тему;

- перекличка смыслов с поэтическими значениями внутри национальной культуры;

- смысловая полнота синтагмы в контексте смысловой динамики всей мировой культуры;

- суммирование смысловых значений синтагм внутри всего произведения.

Особое смысловое значение для данного произведения имеет синтагма, попадающая в "золотое сечение" произведения. Для ее выявления умножаем число строф на 62 и делим на 100, а результат округляем до целого значения. Он и дает нам номер синтагмы, попавшей в "золотое сечение". Строго говоря, таким образом мы получим второе "золотое сечение" текста. Чтобы получить первое, необходимо умножить число строф на 38 и разделить на 100. Однако, мы будем пользоваться только вторым "золотым сечением", ибо оно считается более значимым в смысловом значении, чем первое.

"Парадигмой" называется смысловое сгущение внутри всего текста в целом, концентрирующееся вокруг цепочки слов из разных фрагментов, связанной единой смысловой сферой. В нашем случае для анализа поэтических текстов достаточно четырех смысловых сфер, образующих парадигмы:

а) слова, связанные со сферой "Природы" - их кодируем буквой "М";

б)слова, связанные со сферой "Культура" или "Социум" - -"-"-"- "Н";

в) слова, связанные с личностью автора - -"-"-"-"- "Ф";

г) слова, связанные с понятиями "Духовность", "Бог" - "-"-"- "И".

Вся парадигматика смыслов, таким образом, укладывается в модель, предложенную нами для анализа культуры в целом:

- мифологическая парадигма;

- нормативная парадигма;

- фактологическая парадигма;

- инновационная парадигма.

Для того, чтобы показать, как работает этот метод при анализе конкретного стихотворения, проведем разбор стихотворения "Память".

Первая синтагма:

Только змеи сбрасывают кожи,

Чтоб душа старела и росла.

Мы, увы, со змеями не схожи.

Мы меняем души, не тела.

1. Ключевое слово - "душа", а точнее - "смена душ". Гумилев рассматривает духовную диалектику личности как процесс смены душ в отличии от мира природы ( змея - символ мудрой природы), в котором диалектика функционирует как смена "тел". Выясняя смыслы, заложенные в синтагме, мы будем пытаться вскрывать не только непосредственные(деннотативные) смыслы, но косвенные (коннотативные) смыслы. Так в книге

А. Снисаренко "Третий пояс мудрости" рассказывается, как в древности многие народы считали змей "хранителями очагов, а змеиную кожу - панацеей от всех хвороб".(5 , 55) В русских сказках варит кожу змей для лекарства Баба - Яга.

2. В творчестве Гумилева эта тема играет важную роль и встречается в нескольких стихотворениях, например, "Душа и тело", посвященное диалогу души и тела; или в стихотворении "Пятистопные ямбы", в котором поэт описывает свою биографию как серию духовных путешествий, приводящих душу в монастырь. Представления поэта о диалектике души не всегда носят православный характер, а иногда восточно-философский: «Когда же, наконец, восставши, Я буду это только я: Простой индиец, задремавший Прекрасным утром у ручья?»

3. Тема "диалектики души" весьма актуальна в русской поэзии. Вспомним : "Душа в заветной лире мой прах переживет..." У Михаила Лермонтова посмертному путешествию души посвящен ряд мистических стихотворений:" 11 июня 1931 года", "Ночь 1", "Ночь П", "Сон" и др.

Одним из самых тонких диалектиков душевного движения является Федор Тютчев:

О вещая душа моя! О сердце, полное тревоги!

О как ты бьёшься на пороге как бы двойного бытия.

Открытие нового качества души как бы незаметно для себя совершает в своем творчестве и Анна Ахматова: "Знаешь, я читала, что бессмертны души!"

4. Мы считаем( и доказательством этому служит вся данная работа), что тема диалектики души является важнейшим содержанием всей мировой культуры. Эту диалектику мы проследили в разных контекстах становления культуры:

Мир: ЯЗЫЧЕСТВО - СРЕДНЕВЕКОВЬЕ - НОВОЕ ВРЕМЯ - КУЛЬТУРА ХХ1 века;

Россия: КИЕВСКАЯ РУСЬ - МОСКОВСКОЕ ЦАРСТВО - ПЕТЕРБУРГСКАЯ ИМПЕРИЯ - ИННОВАЦИОННАЯ РОССИЯ;

Личность: ДЕТСКОЕ СОЗНАНИЕ - РОМАНТИЧЕСКОЕ ПОДРОСТКОВОЕ СОЗНАНИЕ - ПОЗНАЮЩЕЕ ЮНОШЕСКОЕ СОЗНАНИЕ - ТВОРЧЕСКОЕ ЗРЕЛОЕ СОЗНАНИЕ.

Само стихотворение является иллюстрацией этой мысли, развитой на примере творческой эволюции души художника, творца, поэта. Построчные парадигмы первой строфы: 1- М; 2- Ф; 3- Н; 4- И.

Вторая синтагма:

Память, ты рукою великанши

Жизнь ведешь, как под уздцы коня,

Ты расскажешь мне о тех, что раньше

В этом теле жили до меня.

1. Ключевое слово - "память". Память - надежное свидетельство духовной эволюции, рассматриваемой как основное тематическое единство данного стихотворения. Гумилев посвятил это стихотворение проблеме индивидуальной памяти, но тема "память как культура" также близка поэту.

2. Тема духовного аспекта памяти анализируется поэтом в цикле: "Душа и тело", она является сквозной линией последнего сборника поэта "Огненный столп". Строчки поэта:

«Солнце, сожги настоящее во имя грядущего, Но помилуй прошедшее...»

могут быть интерпретированы как мольба о сохранении памяти.

Тема "культуры как памяти" проходит через ряд стихов поэта, повествующих о библиотеке как хранилище культуры. Так стихотворение "В библиотеке", неожиданно завершается: "Но, что до этого чтецу, неумолимому, как время?"

3. "Культура как память" является специфической темой великой русской поэзии.

Начнем с Александра Пушкина: "Я памятник себе воздвиг нерукотворный./ К нему не зарастет народная тропа". Мало внимания обращается в этом стихотворении на слово "нерукотворный". Речь идет не о

той скульптуре, которая стоит на Тверской, даже не о всех произведениях поэта (они-то - рукотворные), а о духовной вершине, поставленной Пушкиным на лоне русской культуры.

У Константина Батюшкова читаем:" О память сердца, ты сильней рассудка памяти печальной"... Думается, что это характерная сторона всего русского менталитета.

Огонь души как память сердца очень важен и для Михаила Лермонтова: "Хранится пламень неземной со дней младенчества во мне". Ему же близка тема "памяти-раны": "Все в мире есть, забвенья только нет!" Лирический аспект памяти об ушедшей любви волнует Федора Тютчева в стихотворении: "Она сидела на полу"... Тема памяти как свидетельства и неразрывной целостности своей судьбы с судьбой народа встает у Анны Ахматовой: «Я была тогда с моим народом - Там, где мой народ, к несчастью, был.»

Эту же мысль в стихотворении, посвященном памяти А. Блока и Н. Гумилева, читаем у Максимилиана Волошина:

Может быть, такой же жребий выну,

Горькая детоубийца - Русь!

И на дне твоих подвалов сгину

Иль в кровавой луже поскользнусь,

Но твоей Голгофы не покину,

От твоих могил не отрекусь.

4. Вся мировая культура в некотором аспекте может быть рассмотрена как память человечества, ведь, благодаря ей, человечество существует как культурное целое. Свидетельство этому - строчки поэта: "Память - ты рукою великанши жизнь ведешь, как под уздцы коня". Гумилев проводит мысль, что знание своей душевной эволюции сходно с владением человечеством "прапамятью культуры". В этом осуществляется своеобразное "единством

онтогенеза и филогенеза" в культуре. Пока жива культура, а человечество не погубило ее колыбель - матерь-Землю, есть надежда, что и оно не погибнет. Физически, конечно, ибо духовно оно не погибнет никогда: память о нем уже излучена в мировые просторы космоса.

Построчные парадигмы: 1,2 - "Н"; 3 - "И"(диалог); 4 - "Ф".

Третья синтагма:

Самый первый: некрасив и тонок,

Полюбивший только сумрак рощ,

Лист опавший, колдовской ребенок,

Словом останавливавший дождь.

1. Ключевое слово - колдовской ребенок. Его душа живет растворенной в природе. Он сам - часть природы: "лист опавший", но он и повелевает природой - словом останавливает дождь.

2. Тема особых отношений ребенка и природы, мистического растворения человека в природе реализуется во многих стихотворениях Гумилева: "Природа","Детство","Индюк","Шестое чувство","Волшебная скрипка" и

других. "Некрасив и тонок" был обликом и сам поэт. Вот свидетельство В. Ходасевича:"Он всегда казался мне ребенком. Было что-то ребяческое в его под машинку стриженной голове, скорее гимназической, чем военной".

(6, 35)

Вот подтверждающее эту мысль свидетельство Вс. Н. Петрова:"У Гумилева была теория, согласно которой у каждого человека есть свой истинный возраст, не зависимый от паспортного и не изменяющийся с годами.

Про себя Гумилев говорил, что ему вечно 13 лет". (7.288)

3. Растворение поэтической души художника в описываемой им природе - характерная особенность русской поэзии. Стоит назвать первым Сергея Есенина :"Как дерево роняет тихо листья, так я роняю добрые слова"... Мы помним, что Александр Пушкин писал: "И с каждой осенью я расцветаю вновь,/ Здоровью моему полезен русский холод." Михаил Лермонтов благодаря гармонической природе неожиданно открывает:

"... И счастье я могу увидеть на Земле,

И в небесах я вижу Бога."

Мистического растворения в природе полны многие стихотворения Николая Заболоцкого, например, "Вечер на Оке". Духовные качества природы замечает у нее прежде всего Федор Тютчев в стихотворении "Не то, что мните Вы, природа"...

4. Мифологическое ощущение связи с природой является основой древней культуры человека, которую мы потеряли в Новое время, отдав свой Разум технике и промышленности, загрязняющим природу. Духовная

культура стремится этот пробел восполнить и вернуть человека к целостному ощущению природы, помочь человеку ликвидировать загрязнение окружающей среды. Для этого необходимо перестать воспринимать природу как "окружающую среду", а воспринимать ее как свое собственное продолжение, а лучше человека как неразрывное с природой единство. Построчные парадигмы: 1- "Ф", 2,3,4 - "М".

Четвертая синтагма

Дерево да рыжая собака,

Вот кого он взял себе в друзья.

Память, Память, ты не сыщешь знака,

Не уверишь мир, что то был я.

1. Ключевое слово - "друзья: дерево да собака". В соответствии с логикой "Мифа", друзья "первой поэтической души" героя - дерево да собака. Русская пословица: "Скажи мне, кто твои друзья, и я скажу, кто ты"

характеризует эту ситуацию растворенности героя в природе. Последние две строчки этой строфы сами по себе носят характер подросткового максимализма. Только подросток не желает, чтобы его считали "ребенком", взрослому такая идея не придет в голову. Таким образом осуществляется связь с последующей "эволюцией души".

2. Тема "дерева" имеет продолжение в творчестве поэта. В одном из своих стихотворений он утверждает:"Я знаю, что деревьям, а не нам, дано величье совершенной жизни". Растворенность ребенка в природе он воспевает в стихотворении "Детство".

3. В русской поэзии любовь к растительному миру (тема "деревьев") и любовь к животному миру (тема "собаки") довольно широко представлена. Стоит вспомнить, как роща у А. Пушкина "отряхает последние листы с нагих своих ветвей", как Сергей Есенин "зверье, как братьев наших меньших, никогда не бил по голове", как любит природу С. Маршак ("Шумят деревья за моим окном"), как близка она Ф. Тютчеву и А. Фету. Стихотворения под названием "Деревья" есть в списке стихов Марины Цветаевой и Арсения Тарковского. К деревьям обращается Н. Заболоцкий:"Читайте, деревья, стихи Гесиода"... Тема "собаки" представлена в творчестве И. Бунина и С. Есенина.

4. Для контекста этой синтагмы характерен мотив забывания о прошлой неразрывной связи человека с природой. Этот аспект жизненно важен для развития современной духовной культуры, сама жизнь которой не возможна вне подобного припоминания.

Построчные парадигмы: 1- "М", 2 - "Н", 3 - "Н", 4 - не "Ф".

Пятая синтагма:

И второй... Любил он ветер с юга,

В каждом шуме слышал звоны лир,

Говорил, что жизнь - его подруга,

Коврик под его ногами - мир.

1. Ансамблем "ключевых слов" в этой синтагме является целый романтический комплекс: ветер с юга, воны лир, жизнь - подруга, мир - коврик под ногами. Романтический идеал, включающий все выше перечисленные элементы, был очень важен для раннего Гумилева. Отношение к этому "комплексу" в данном стихотворении - ироничное, ведь неслучайно следующая строфа начинается с оценки: "Он совсем не нравится мне..."

2.   Романтизму Гумилев отдал дань в начале творчества. Его первые сборники стихов: "Путь конквистадоров", "Романтические цветы", "Жемчуга" - это холодная идеализация мира западной романтики, лишенная творческой оригинальности. Если бы поэт не отказался от романтизма в последующем творчестве, не вышел бы на серьезные духовные открытия в сборнике "Огненный столп", мы бы знали поэта только по уничижительному мнению о нем Д. Мережковского и З. Гиппиус. Конечно, и среди первых стихов попадаются зрелые вещи, например, маленькая поэмка "Капитаны" с очень характерной строчкой: "И кажется в мире, как прежде, есть страны, куда не вступала людская нога", поэтизация "Музы дальних странствий" в стихотворении "Отъезжающему". "Оды Д'Аннунцио" завершает строфа:

И все поют, поют стихи о том, что вольные народы

Живут как образы стихий, ветра и пламени и воды.

3. Перечисленные в этой синтагме темы встречаются в романтическом или более прозаическом ключе у многих поэтов: - тема ВЕТРА: Пушкин, Лермонтов, Есенин, Блок, Пастернак; - тема ЛИРЫ: Батюшков, Пушкин, Лермонтов, Тютчев; - тема ЖИЗНЬ-ПОДРУГА: Пушкин, Блок, Есенин; - тема МИР-КОВРИК ПОД НОГАМИ: Пушкин, Блок, Есенин, Гоголь ("надо проездиться по России")

4.   Эстетика "романтизма" - важная составляющая мировой культуры. В нашей терминологии она имеет отношение к "Норме". Построчные парадигмы: 1-4 - "Н".

Шестая синтагма:

Он совсем не нравится мне, это

Он хотел стать богом и царем,

Он повесил вывеску поэта

Над дверьми в мой молчаливый дом.

1. Ключевые слова : "поэт - Бог и Царь." Продолжая наметившуюся в предыдущей строфе иронию, Гумилев представляет свою вторую поэтическую душу в негативном ключе как отжившую "романтику". Открытая декларация своей поэтической сущности для него не приемлема так же, как "личина" Царя и Бога, в тогу которых продолжают рядиться некоторые "романтические поэты". Гумилев уже вышел из подросткового возраста романтической идеализации мира, отказался от романтической "гордыни" и смиренно вошел в "мой молчаливый дом". Гумилевская мысль пересекается с глубинной идеей русской культуры, унаследованной от "исихазма", - культурой молчания. Здесь скрыт глубинный архетип специфической "русской идеи", реализуемой русским монашеством, старцами и "преподобными" - всеми святыми России.

2. Вместе с тем, в творчестве Гумилева еще продолжают встречаться и "небесные мотивы" :

"Но символ горнего величья,

Как некий благостный завет,

Высокое косноязычье

Тебе даруется, поэт!"

"Символ горнего величья" - сравнение поэтической миссии с миссией Неба. Вот еще одна характерная для раннего Гумилева строчка:

Я стал властителем вселенной, я - божий бич, я - божий глас.

Я - царь жестокий и надменный, но лишь для вас, о лишь для вас!

Другое свидетельство подобного рода: "Хотя у музы легкие шаги, она богиня, а не танцовщица". ("Поэту") Со ременем его точка зрения на миссию поэта меняется:"Стань ныне вещью, Богом бывши, и слово вещи возгласи!" ("Естество")

3. Сравнение задачи поэта с миссией Царя или Бога характерно для русской поэзии. Например, у А. Пушкина:"Ты - Царь: живи один!" ("Поэту") Или у М. Лермонтова:"Твой стих, как божий дух, носился над толпою."("Поэт") Альтернатива этой мысли в поэзии ХХ века: «Цель творчества - самоотдача, А не шумиха, не успех. Позорно, ничего не знача, Быть притчей на устах у всех!\ (Борис Пастернак)

Несколько иной аспект находим у Ф. Тютчева:"Пускай служить он не умеет, боготворить умеет он!"

4. На что бы ни опиралась идея о величии миссии творческого деятеля в рамках культуры, - на сравнение его с Богом или Царем, либо на "культуру молчания" (одно другому не противоречит), важно, что такая идея является ключевой для понимания творческой сущности культуры, необходимости разных форм активности творца для ее существования. Построчные парадигмы: 1 - "Н", ибо в полном отрицании

"романтики" есть такая же нормативность, как и в ней самой. 2 и 3 - "Н", 4 - "И", так как культура "молчания" лежит в основе духовно-инновационной парадигмы культуры.

Седьмая синтагма:

Я люблю избранника свободы,

Мореплавателя и стрелка.

Ах, ему так звонко пели воды

И завидовали облака.

1. Ключевые слова : поэт - избранник свободы, мореплаватель, стрелок. В седьмой синтагме мы вступаем в сферу "Факта", ибо "мореплаватель и стрелок" - элементы личной биографии поэта. Гумилев как бы отдает в этой строфе дань личному увлечению свободой, охотой и морскими путешествиями. В Африку он несколько раз плавал по маршруту Одесса - Каир через несколько морей.

2. "Муза дальних странствий" звала поэта всю жизнь, хотя с ходом времени менялось его отношение к путешествиям: от романтического побега в Африку из Парижа в 1907 - до серьезных научных целей экспедиции по линии Академии наук России в 1913 году.

Эти мотивы воплотились в одном из самых известных романтических циклов поэта "Капитаны", в "Пятистопных ямбах", в стихотворении "Я тело в кресло уроню", в тематически африканском сборнике "Шатер", в поэме "Открытие Америки" и других стихах. Ранний Гумилев читал стихи "драконам, водопадам и облакам". Только постепенно шло осознание "иных миров": «Вижу свет на горе Фаворе И безумно тоскую я, Что взлюбил и сушу и море, Весь дремучий сон бытия. ("Я не прожил, я протомился")

3. Темы "свободы", "моря", "воды" и "облаков довольно широко представлена в русской поэзии.

Вечным певцом свободы был . Начиная от юношеской оды "Вольность", через "Пока свободою горим" и "Свобода нас встретит радостно у входа" до одного из последних признаний поэта: На свете счастья нет, а есть покой и воля!»Русская "Воля" более глубоко отражает нашу суть понимания свободы,

чем французское "либертэ". Призывом к абсолютной свободе является поэма "Демон". славит свободу : "Благословляю я свободу и голубые небеса!"

Тема "моря" в русской поэзии:

ПУШКИН:"Прощай, свободная стихия!"

БАТЮШКОВ:"Гармония в сем говоре валов."

ЖУКОВСКИЙ: "Море".

ФЕТ:"Морская даль во тьме туманной".

БОРАТЫНСКИЙ:"Батискаф".

ПАСТЕРНАК:"Приедается все, лишь тебе не дано примелькаться..."

ТЮТЧЕВ:"Певучесть есть в морских волнах".

МАНДЕЛЬШТАММ: "И море Черное, витийствуя, шумит"...

ЗАБОЛОЦКИЙ: "Я, наконец, услышал море..."

Тема "воды":

ДЕРЖАВИН: "Водомет".

ТЮТЧЕВ: "Фонтан".

БЛОК: "Фонтан"

МАНДЕЛЬШТАММ: "Грифельная ода".

Тема "облаков":

АННЕНСКИЙ: "Мне надо дымных туч с померкшей высоты"

ТЮТЧЕВ: "Светло и тихо облака плывут пусть нало мною."

Более подробно эту информацию можно найти в книге М. Эпштейна.(1,

4. Тема "свободы" - ключевая тема культуры, как русской, так и мировой. Творчества вне свободы быть не может, хотя известное ограничение свободы может стать "дрожжами" творческих процессов, например, так часто бывало в истории русской культуры. (Подробнее об этом в третьей главе настоящей работы.)

Парадигмы строчек: "Ф", "Н".

Восьмая синтагма:

Высока была его палатка,

Мулы были резвы и сильны.

Как вино, впивал он воздух сладкий

Белому неведомой страны.

1.   Ключевые слова: "Как вино - воздух неведомой страны". В этой синтагме продолжается поэтизация дальних странствий, но уже не в романтическом ключе, а с реалистическими деталями быта: "высокая палатка", "резвые мулы", "страна, неведомая белому".

2.   Гумилев отдал дань реалистическому описанию своих зарубежных путешествий в стихотворениях: "Приглашение к путешествию", "Пятистопных ямбах", "Странник", сборнике стихов "Шатер". Я плыл, покорный пилигрим, За жизнью благостной и мирной, Чтоб повстречал меня Гуссейн В садах, где воды и бассейн На берегу за старой Смирной, - пишет поэт и трудно отделить в этом стихотворении романтические мотивы от реальных бытовых подробностей.

3.   Тема дальних зарубежных путешествий не является открытием Гумилева в русской поэзии. О своих африканских корнях не раз писал А, Пушкин. Ему же принадлежит одно из первых (если не считать "Писем русского путешественника" Н. Карамзина) прозаических описаний дальних странствий : "Путешествие в Арзрум". Постоянно пытается сбежать от монотонности повседневной жизни М. Лермонтов, начиная от юношеского "Паруса" и кончая путешествием Печорина в Персию, напоминающим приключения Грибоедова.

4.   Сопутствующая тема "странничества" - любимая тема русской литературы, как в поэзии: Ф. Тютчев"Ему отверста вся земля"("Странник") или С. Маршак"В пути с утра до самых звезд" ("Путник"), так и в прозе: Гоголь, Толстой, Достоевский, Лесков, Чехов, да почти все прозаики Х1Х века отдали этой теме дань. Даже в духовной литературе одной из лучших книг, связанных с этой темой, являются "Откровенные рассказы неведомого странника духовному отцу своему", изданные Оптиной Пустынью.

В ХХ веке эта тема наиболее актуальна для современной бардовской поэзии и туристических песен.

5. В мировой культуре тема путешествий представлена достаточно богато: от ранних римских мениппей (романа путешествий) до "Пьяного корабля" Артура Рэмбо, безусловно оказавшего большее влияние на Гумилева. Сам поворот темы: "воздух - вино" взят у Рэмбо. Гумилев лишен пока пессимизма Ш. Бодлера в поэме "Плавание", открывающего на любых просторах Земли :

"... все наше же лицо, глядящее нам в очи,

Оазис ужаса в песчанности тоски". ( перевод М. Цветаевой)

Построчные парадигмы: 1-4 - "Ф".

Девятая синтагма:

Память, ты слабее год от году,

Он ли это, или кто другой

Променял веселую свободу

На священный, долгожданный бой.

1.   Ключевые слова: замена "веселой свободы" (творчества) на "священный бой". Любимая идея Гумилева: творчество не отделимо от битвы, поэт - всегда одновременно и воин. Сам Гумилев таким и был, более того первая мировая война в каком-то смысле сделала его "великим русским поэтом", освободив стихи от вторичной "романтической шелухи".

2. В этом отношении очень характерно стихотворение "Пятистопные ямбы":

И я пошел и приняли меня,

И дали мне винтовку и коня,

И поле, полное врагов могучих,

Гудящих грозно бомб и пуль певучих,

И небо в молнийных и рдяных тучах.

И счастием душа обожжена

С тех самых пор...

Переход от романтического понимания войны к реальным военным будням слышится в стихах, написанных после 1914 года:"Наступление","Смерть", "Война". И среди своих читателей Гумилев зрит прежде всего военных: таковы герои стиха "Мои читатели".

3. В этом отношении Гумилев следует традиции, идущей от А. Пушкина и М. Лермонтова:

"Мне бой знаком - люблю я звук мечей". (Пушкин)

"Валерик" (Лермонтов)

По аналогии с "веселой свободой" всплывает блоковская фраза: "веселое имя Пушкин" как символ творческого и гармонического дерзанья. Реалистическую сторону войны описывала и современная советская

поэзия военных лет: "Война - совсем не фейеверк, А просто трудная работа". (М. Кульчицкий)

Ассоциации "священного боя" связывают нас со знаменитой песней Великой Отечественной войны - "Священная война", сочиненной еще до революции.

4. Выход на мировую культуру дает нам одна неожиданная идея Гумлева, связывающая поэтов и войнов. Гумилев считал, что на первом этапе бытия человечества им правили "жрецы и священники" (по нашей терминологии, на этапе "Мифа"), на следующем этапе - "вожди и войны" ("Норма"), затем власть переходит к народу (правит "демос": "Факт" по нашей терминологии), на заключительном этапе власть должна принадлежать "мудрецам и поэтам" в соответствии с духовно-инновационной идеологией.(8,361-362)

Построчные парадигмы: 1-4 - "Ф".

Десятая синтагма:

Знал он муки голода и жажды,

Сон тревожный, бесконечный путь.

Но святой Георгий тронул дважды

Пулею нетронутую грудь.

1. Ключевые слова: двойное награждение медалью Святого Георгия.

Эта синтагма имеет особый характер внутри стиха - она находится в его "золотом сечении". Расчет синтагмы, находяшейся в "золотом сечении", производится так: Число строф х 62 : 100 = результат округляется в сторону увеличения. 15 х 62 = 930 : 100 = 9,3, то есть 10.

Поэт действительно в 1914 и в 1915 году был награжден медалью - крестом Святого Георгия. Тот факт, что эта строфа попала в "золотое сечение" стихотворения, свидетельствует о важности документального подтверждения творчества фактами биографии. По реальному развитию своего творческого сознания поэт находится на "фактологическом уровне", но инновационное сознание для него - важный элемент. 11-15 синтагмы носят "инновационный характер".

2. Для поэта упоминание в стихе о своем награждении является единственным в творчестве, что свидетельствует и о его скромности, но и важности для него этого факта, возможно неосознанной. Не существует указаний, что он рассчитывал семантическую наполненность стиха по принципам "золотого сечения."

3.   В современной Гумилеву поэзии Святой Георгий еще один раз проходит в стихотворении Анны Ахматовой, посвященном их сыну - : "Да хранит Святой Георгий твоего отца".

4. Для русской и мировой поэзии использование поэтом фактов своей биографии в особенности актуально в ХХ веке. Вместе с тем важна мысль приписываемая Н. Пушкину: "Слова поэта - суть его дела". В связи с этим нет необходимости преувеличивать автобиографические мотивы в поэтическом творчестве.

Построчные парадигмы : 1-4 - "Ф".

Одиннадцатая синтагма:

Я - угрюмый и упрямый зодчий

Храма, восстающего во мгле,

Я возревновал о славе Отчей,

Как на небесах, и на земле.

1. Ключевые слова: "зодчий храма", возревновавший об Отчей славе. Четвертая душа поэта выступает в такой духовной ипостаси. Смысл этой синтагмы раскрывается Г. Фридлендером в предисловии к книге поэта "Письма о русской поэзии". Он утверждает, что скрытый смысл фразы "Я возревновал о славе отчей" может быть понят только из письма о визите Гумилева и Зинаиды Гиппиус к Валерию Брюсову от 01.01.2001:"О Валерий Яковлевич! Какая ведьма "сопряла" вас с ним? Да видели ли вы его? Мы прямо пали... Нюхает эфир (спохватился!) и говорит, что он один может изменить мир. До меня были попытки... Будда, Христос. Но неудачные".( 7, 352-353)

Не обращая внимания на едкую оценку поэта со стороны З. Гиппиус, (позднее она изменила свое отношение, если не к личности, то поэзии Гумилева), отметим его смелое желание изменить мир, заявленное еще в 1907 году. Как пишет Г. Фридлендер:"Высшей жизненной ценностью он считал ни буддийскую созерцательность, ни христианский спиритуализм. Юного поэта мучило дерзкое нетерпеливое желание выступить в качестве создателя иного миропонимания, основанного на идеалах активного жизнеутверждения, личного героического подвига во имя преобразования мира и человека."( 8, 10)

2.   Мотив "храма" встречается и в других стихах поэта. Например:

Он поклялся в строгом храме перед статуей Мадонны,

Что он будет верен даме, той, чьи взоры непреклонны.

Уход в монастырь с золотоглавыми храмами - мечта героя в автобиографическом стихотворении "Пятистопные ямбы":

Есть на море пустынном монастырь из камня белого, золотоглавый,-

Он озарен немеркнущею славой. Туда б уйти, покинув мир лукавый,

Смотреть на небо и на моря ширь... В тот золотой и белый монастырь.

В более метафорическом контексте " храм" использован поэтом в следующих строках:

За все теперь настало время мести:

Мой лживый, нежный храм слепцы разрушат...

("В мой мозг, в мой гордый мозг")

Или в стихотворении "Людям будущего": "Невестой вашей будет Вечность, а храмом - мир".

3. Мотив "храма" очень широко представлен в русской поэзии, отличающейся особым тяготением к духовности. Пушкин считал творчество и молитвенное действо в храме главными задачами художника:

Не для житейского волненья, не для корысти, не для битв,

Мы рождены для вдохновенья, для звуков сладких и молитв.

Описание конкретного храма становится темой отдельного стихотворения у целого ряда поэтов:

- Успенский собор в Кремле для О. Мандельштама ("В разноголосице

девического хора");

- Церковь Покрова на Нерли для Б. Чичибабина ("Церковь святого

Покрова на Нерли");

- Киевский храм Владимирской Божьей Матери для М. Волошина ("Владимирская Богоматерь").

Мотив "храмового действа" может быть найден у русских лириков с философско-христианской ориентацией: Федора Тютчева ("Круглообразный, светлый храм там в горнем, неземном жилище") Толстого ("Благовест") и Александра Блока ("Вхожу я в темные храмы")

4. Для мировой культурологии вполне уместно общее уподобление культуры храму, впервые прозвучавшее в работах отца Павла Флоренского. Культура и церковь уже сравнивались по силе воздействия на общество Осипом Мандельштамом. Прозрение Гумилева о роли поэта, созвучной с воздействием на человечество Иисуса Христа, - идея ХХ века, но чем больше мы приближаемся к апокалиптическим временам, тем большее количество сторонников она находит.

Постраничные парадигмы: 1-4 - "И".

Двенадцатая синтагма:

Сердце будет пламенем палимо

Вплоть до дня, когда взойдут, ясны,

Стены нового Иерусалима

На полях моей родной страны.

1. Ключевые слова - новый Иерусалим на полях России. "Новый Иерусалим, сходящий с неба" увидел впервые Иоанн Богослов и описал в 21-й главе своего знаменитого Откровения, ставшего последней частью Нового Завета. Гумилев, равно, как и мы, вслед за ним, склонен считать, что именно Россия будет страной, которая приведет человечество к этим стенам. Поэтому двенадцатая строфа его стихотворения

"Память" стала в определеннном смысле знаменитой среди людей, размышляющих о русском вкладе в построение Царства Божия. Поэт идет в этом направлении по весьма проторенному русской культурой пути.

Гумилев не разделял судьбу России и судьбу православной церкви:

Крест над церковью вознесен,

Символ власти ясной, Отеческой.

И гудит малиновый звон

Речью мудрою, человеческой.

("Городок")

Или в стихе "Старые усадьбы":

Русь бредит Богом, красным пламенем,

Где видно ангелов сквозь дым...

Они ж покорно верят знаменьям,

Любя свое, живя своим.

2. Тема эта наиболее освоена в русском фольклоре о поисках Беловодья, о таинственном царстве пресвитера Иоанна, о славном граде Китеже и деве Февронии. Эти мотивы есть и в "Голубиной книге" русских народных

стихов. В поэзии наибольшую дань этой теме отдал Иван Бунин, по крайней мере четыре своих стихотворения посвятивший поэтической иллюстрации книги Иоанна Богослова. Стихотворение "Китеж" есть и у М. Волошина.

Верой в возможность вырваться из замкнутого круга смерти и телесной греховности полны следующие строчки Федора Тютчева:

Чему бы жизнь нас ни учила,