Политология (стр. 13 )

В гг. в стране начал постепенно складываться конку­рентный капитализм (в виде директорской и чековой приватизации, обогащения чиновников за счет лицензирования и квотирования при регулировании экспортно-импортных операций, возникновения слоя мелких и средних предпринимателей). Корпоративный характер от­ношений власти и бизнеса привел к формированию благоприятных условий для роста крупного капитала. Например, если в США требо­валось в среднем 47 лет, чтобы заработать состояние в 10 млн долл., а в Южной Корее – 13 лет, то в России в те годы это было возможно всего за 3-4 года. В дальнейшем нарастающее влияние крупного ка­питала привело к его тесному сближению с властью и вхождению во власть (олигархизация). В то же время поддержка среднего и мелкого бизнеса оставалась на периферии внимания властей.

Преимущественная ориентация государства на поддержку круп­ного капитала и протекционистская политика в отношении предста­вителей правящего класса привели к стремительному социальному расслоению и массовой нисходящей социальной мобильности. В стране образовалась значительная группа бедняков, по разным данным ох­ватывающая сегодня от 40 до 80% населения. Если, к примеру, ми­нимальная зарплата в США составляет сегодня приблизительно 1% прожиточного минимума, то в РФ – всего 17,5%. Такое значи­тельное снижение уровня жизни населения показывает, что в настоящее время стратификация имеет тенденцию «свертывания раз­личий» к своему одному политически значимому измерению – эко­номическому.

По мнению ряда российских ученых, в настоящее время в стране сложилась такая стратификация: элита (крупные предприниматели и собственники, политики, высшая бюрократия, генералитет) – 0,5%; верхний слой (крупные чиновники, бизнесмены, высокооплачивае­мые специалисты) – 6-7%; средний слой (мелкие частные предпри­ниматели, работающие по найму специалисты) – 21%; базовый слой (полуинтеллигенция, работники массовых профессий сферы торгов­ли и сервиса, квалифицированные рабочие и крестьяне) – 65%; ниж­ний слой (технические служащие, работники без квалификации, люм­пены) – 7%.

Социальная стратификация российского общества выявила но­вые престижные группы, к которым стали относиться финансисты, банкиры, работники налоговых структур, юристы. В то же время в ряде молодежных слоев получила широкое распространение, приоб­рела особый авторитет криминальная этика. И это не случайно, учи­тывая, что в настоящее время в теневой экономике (непосредствен­но и параллельно) занята большая часть рабочей силы. Из них в 1998 г. 9 млн россиян принимало участие в криминальном бизнесе (охваты­вающем более 40 тыс. хозяйственных объектов). Коррупция стала ат­рибутом государственного устройства.

В последние годы, несмотря на наличие низких потребительских стандартов и переживаемые страной сложности, отмечается посте­пенное складывание среднего класса. Данный процесс связан прежде всего с определенной перестройкой интеллектуальной сферы, при­ведением в соответствие количества работников науки, образования и культуры с возможностями и потребностями общества в этих видах деятельности, а также постепенным формированием слоя мелких и средних предпринимателей.

Значительную роль в эволюции социальных отношений, нео­днозначно отражающихся на политической стабильности общества и разнообразии политической жизни в стране, играют: миграция из стран СНГ, усиление региональных особенностей, усложнение культурного облика групп. Опыт показывает, что смягчение поли­тической напряженности в России, как и в других странах с пере­ходной социальной структурой, как правило, связано с усилени­ем социальной направленности деятельности правительства (осо­бенно в отношении наименее защищенных слоев населения), с борьбой против преступности и привилегий госбюрократии, рас­ширением возможностей профессиональной переподготовки граж­дан и рядом других мер.

Глава 8. НАЦИЯ КАК СУБЪЕКТ ПОЛИТИКИ

1. Нации в политическом измерении

Основные подходы в трактовке наций

Специфическим субъектом политики, придающим процессам форми­рования и распределения государ­ственной власти исключительную сложность и своеобычность, является нация. Связанные с нею образы Отечества, Родины, патриотизма присутствуют сегодня в требованиях практически любых – левых или правых – партий, инициируя существенные изменения в полити­ческих процессах. В то же время, как показал практический опыт, характер формулируемых в данном аспекте целей, а также осознание способов их достижения непосредственно зависят от понимания на­ции как специфической общественной группы.

Исторически термин «нация» (от лат. nascor – рождаться) ис­пользовался еще в Древнем Риме для обозначения небольших народ­ностей. При этом он применялся наряду с термином греческого про­исхождения «этнос», обозначавшим племя (общность людей), объединенных родством, внешним сходством, языком и территорией. Впоследствии «нация» в основном стала употребляться для характе­ристики результата слияния нескольких этносов, произошедшего в результате миграции, захвата территорий или объединения земель. Но такой подход к трактовке термина «нация» не остался единствен­ным, сохранив и в теоретическом, и в практическом отношении многозначность его употребления. В разных ситуациях термин «на­ция» может означать и этническую общность, и все население государства, а в английском языке он может еще и характеризовать госу­дарство. Такое положение привело к тому, что в трудах некоторых современных научных школ и даже международных документах по­нятия «нация» и «этнос» используются как синонимы.

Современное, специализированное понимание нации сложилось в конце XVIII в. в связи с получившим политическое значение во времена Великой Французской революции требованием государствен­ного суверенитета и начавшимся процессом формирования национального самосознания. Революционеры называли себя патриотами, и с тех пор слово «родина» (лат. patria) стало символом нации, кото­рая стала непосредственно связываться с государственностью и граж­данской идентичностью. Это особое проявление чувства общности, возникшее в раннебуржуазную эпоху, впоследствии обогащалось но­выми смыслами под влиянием процессов формирования национальных государств, национально-освободительной борьбы и распада колониальной системы, перекройки границ в расселении этносов на раз­ных континентах.

Одновременно наряду с развитием теоретических представлений, признающих нацию в качестве специфического и весьма важного политического актора, в научной мысли сложилась и традиция ис­толкования ее как порождения обыденного сознания, не только не проясняющего, но и запутывающего анализ реальных политических процессов. Например, К. Поппер полагал, что «нации, расы, лингви­стические группы» представляют собой «чистый вымысел», не име­ющий научного и политического значения. Его последователи, в ча­стности К. Вердери, также считают, что использование этого поня­тия в научном анализе весьма затруднительно. Такого же мнения придерживается и группа российских ученых (В. Тишков, Г. Здравомыслов), отрицающих реальное существование нации и рассматри­вающих это понятие в качестве метафорического отображения этно­культурной реальности.

Однако для людей, участвующих в диалоге с властью, приоб­щенность к такого рода объединениям служит основой для выдвиже­ния реальных требований к государству, нередко ведущих к измене­нию форм правления и организации совместной жизни граждан, к переселению крупных слоев населения и другим масштабным поли­тическим последствиям. Поэтому вряд ли можно говорить о вирту­альном характере национальных групп.

Несмотря на обилие теоретических трактовок нации в социаль­но-политической мысли, в настоящее время можно говорить о бе­зусловном преобладании двух основных теоретических подходов к ее пониманию – конструктивистском и примордиалистском.

Конструктивистское понимание нации

Приверженцы конструктивистского направления рассматривают нацию в качестве результата целенаправлен­ной осознанной деятельности того или иного субъекта. В этом смысле нация трактуется либо как «воображаемая общность» (Б. Андерсон), либо как итог деятельности интеллектуальной элиты, создающей образы национальной солидарности (К. Касьянова), либо как след­ствие культивируемой властями общегосударственной солидарности (В. Розенбаум).

Наиболее видный представитель этого подхода Э. Гелнер полагает, что в качестве основного продуцирующего нацию субъекта выступает государство, как таковое. Только твердо признав устанавливаемые им «определенные общие права и обязанности по отношению друг к дру­гу», «группы людей становятся нацией».* Поэтому именно сознатель­ные действия госструктур по формированию национальных движений и рождают нации. Его единомышленник Э. Хобсбаум также указывает на центральную роль в процессе формирования наций механизмов мо­билизации государственными элитами этнических чувств своих граждан и переноса этнической идентичности на уровень государства.

* Нации и национализм. М., 1991. С. 35.

Таким образом, в данном случае политическая деятельность, на­правленная на защиту воображаемой нации, признается главным фактором, созидающим нацию как определенную общность. Признает­ся, что на формирование этой группы государство влияет больше, чем биологическая или какая-либо иная предопределенность. Но в то же время утверждается и то, что такая конструирующая деятельность государства должна сочетаться с наличием доброй воли граждан, а так­же с наличием необходимых предпосылок, в частности определен­ного уровня культурной гомогенности (сплоченности) и образованно­сти общества.

По сути дела, исторически данное понимание национальной об­щности, которое предполагает объединение людей, проживающих на всей территории государства, коренится в практических образцах так называемой французской (западной) модели образования нации. Со­зданный в XVIII-XIX вв. во Франции образец гражданского общества исторически предопределил первое понимание нации как определен­ном формы сограэхдаиства, включающей всех проживающих на опре­деленной территории людей и не зависящей от употребляемого ими языка, цвета кожи и религиозных убеждений. Такое либеральное по­нимание нации ориентировано на определенное идеологическое род­ство и политический выбор граждан, которые наряду с государствен­ными институтами выступали как механизмы поощрения групповой солидарности и интеграции общества. В силу этого в основание наци­ональных интересов закладывались главным образом материальные интересы, требующие точной и рациональной оценки. В целом же та­ким пониманием нации утверждалась формула «один народ – одна территория – одно государство», которая послужила первичным ори­ентиром формирования национальных государств в Европе XIX в.

Примордиалистские трактовки нации

Другой образец идеи и практики фор­мирования нации, «немецкий», ис­ходил из ее признания в качестве органической общности, спаянной общей для людей культурой. При таком понимании и способе нациестроительства особое значение при­обретали этногенетические факторы, и прежде всего язык, традиции и обычаи, акцентирующие внимание на общности происхождения людей, факторах кровного родства и духовной солидарности данной группы населения. В свою очередь, это неизменно стимулировало появление трудно рационализируемых интересов, активизировало у людей иррациональные эмоции и чувства, в которых слышался «го­лос крови», «зов предков», «дыхание почвы» и т. п.

На основе этой исторической и духовной практики постепенно сложился примордиалистский подход, согласно которому нация есть объективно сложившаяся общность (группа) людей, которая облада­ет вполне определенными интересами и существование которой не зависит от чьих-либо сознательных действий. В этом смысле нация стала определяться в основном через совокупность тех или иных черт, раскрывающих ее природу и сущность. Наиболее показательной в этом отношении является трактовка нации известным немецким ученым конца XIX в. О. Бауэром. С его точки зрения, нация есть группа, для которой характерна «общность территории, происхождения, языка, нравов и обычаев, переживаний и исторического прошлого, законов и религии». «Нация, – писал он, – это вся совокупность людей, связанных в общность характера на почве общности судьбы».*

* Национальный вопрос и социал-демократия. СПб.. 1909. С. 139.

В дальнейшем в рамках примордиалистского подхода сложилось немало различных концепций, в которых был не только предложен свой набор свойств, присущих национальным группам, но и выдви­нуты более оригинальные идеи. Так, социобиологические трактовки (В. Рейнпольдс, В. Фалгер, Я. Вин), развивавшие также расистские идеи Ж. Гобино, X. Мейнерса и др., делали акцент на расовой при­надлежности людей, факторах их кровнородственной близости, на­стаивали на естественно-генетическом характере происхождения на­ции. В этом смысле, например, признававшиеся унаследованными человеком от рождения те или иные взгляды и стереотипы понима­лись как неизменяемые со временем и сохраняющими либо комплиментарное, либо негативное отношение к представителям других на­ций.

Русский ученый Л. Гумилев предложил рассматривать этнические (национальные) движения (общности) с точки зрения наличия в них двух форм движения. Одна из них, биологическая, включала в себя воздействия географического ландшафта, культурных факторов, взаимоотношений с соседями и т. п., другая, социальная, предпола­гала наличие особого источника развития, так называемой «пассионарности», концентрирующей напряженность человеческой энергии и проявляющейся в поведении конкретных людей, задающих тон и направление развития данной общности.

Особая позиция сложилась в марксизме, интерпретировавшем нацию как специфическую общность, обладавшую вторичным по от­ношению к классам значением, а национальный вопрос представ­лявшем в качестве составной части классовой борьбы в период капи­тализма. Отмечая значение интегрирующих нацию определенных эко­номических отношений, объединяющих ее представителей, а также присущего им литературного языка и известных духовных традиций, приверженцы этой концепции важную роль отводили государственно оформленной территории. В результате такого подхода место той или иной нации в жизни общества определялось в зависимости от степени ее политического самоопределения. Соответственно нацио­нальные группы подразделялись на те, которые способны к государ­ственной организации (собственно нации), и те, которые еще не готовы к такого рода организации совместной жизни (народности). Поскольку на практике степень зрелости национальных и этничес­ких общностей определялась высшей политической организацией рабочего класса – коммунистической партией, то в обществе по сути устанавливалась субъективная иерархия наций, которая усиливала социальное неравенство в обществе и закрепляла негласное лидер­ство людей одного происхождения над другими.

Прямо противоположные идеи предложены авторами культуро­логического подхода (М. Вебер, Дж. Бренд), рассматривавшими на­цию как анонимное сообщество людей, принадлежащих к одной куль­туре. Современный сторонник данной идеи норвежский ученый Ф. Барт считает, что этничность (в данном случае как одно из проявлений нации) представляет собой форму организации культурных отличий, которые являются своеобразными «маркерами», отличающими ее (эт­ничность) принципиальные черты; последние же, по его мнению, сложились под влиянием традиций, исторических, экономических и других факторов. Осознание этой совокупности черт проявляется в понимании людьми своей национальной идентичности, т. е. в при­знании персональной значимости своей принадлежности к этому груп­повому объединению.

При таком понимании консолидация нации происходила по мере овладения и осознания людьми групповых ценностей в качестве ве­дущих ориентиров, систематизирующих их видение мира. Признание главенства языка как важнейшего носителя и условия приобщения людей к культурным ценностям, а также приоритета естественно осваиваемых людьми необходимых для жизни ценностей сочеталось с отрицанием доминирующего влияния территории, на которой про­живали носители данных ценностей, на содержание культурных мо­тиваций, традиций, жизненных стереотипов людей. В этом смысле предполагалось, что даже представители различных этносов, освоив­ших и руководствующихся одной и той же системой ценностей, мо­гут рассматриваться как представители одной нации.

Теоретические различия конструктивистских и примордиалистских подходов в известной степени сложились сугубо исторически. Первые, так называемые большие, европейские нации, формиро­вавшиеся в эпоху складывания капиталистических отношений, в зна­чительной степени опирались на естественные механизмы интегра­ции, действовавшие на основе не только культурных, но и террито­риальных, а также экономических факторов. В более поздний период, когда уже сформировался определенный опыт строительства наций, когда были продемонстрированы образцы их функционирования в рамках тех или иных государств, такие механизмы интеграции обще­ства стали использоваться и в тех странах, которые еще только начи­нали решать задачи укрепления своей целостности, улаживать терри­ториальные споры и т. д.

В этом смысле создание наций стали рассматривать и как реали­зацию определенных политических проектов, ориентированных на сознательное конструирование подобных общностей и инициируе­мых правящими или иными кругами политической элиты. Причем такие процессы шли не только в XIX, но и в конце XX столетия. Например, в процессе образования новых государств на территории СССР и в ряде стран Средней Азии, которых «обрекли» на независи­мость в Беловежской Пуще (месте подписания Договора об образо­вании СНГ в составе России, Белоруссии и Украины), уже после получения ими государственного суверенитета начались процессы ис­кусственного создания национальных идеологий, институтов и норм. Такой тип формирования нации aposteriori стал необходимым усло­вием сплочения этих стран и народов.

Таким образом, не только примордиализм, базирующийся на кон­статации объективных факторов внутренней сплоченности наций, но и конструктивизм представляет собой вполне реалистическую фор­мулу теоретического истолкования процесса формирования наций, особенно в современных условиях.

Практическое политическое значение конструктивистских и примордиалистских трактовок наций выражается прежде всего в том, что предложенные ими идеи создают различные концептуальные рам­ки для формулировки требований к государственной власти от име­ни национальных групп, выделяют важнейшие механизмы формиро­вания и развития наций, урегулирования межнациональных отноше­ний. Так, конструктивистские подходы делают основной упор на возможностях государства, партий, движений и располагаемых ими ресурсах. В рамках объективистских идей акцентируются иные цели и приоритеты. Например, социобилогические подходы, базирующиеся на идеях психопатического превосходства крови, неизбежно предоп­ределяют этногегемонистскую систему политических требований, выражающих превосходство одной нации над другой, желание их представителей к абсолютному господству на соответствующей тер­ритории, стремление к утверждению стиля жизни той или иной группы за счет другой и т. д.

Марксизм, как показал практический опыт строительства соци­ализма в странах бывшего «социалистического лагеря», со своей трак­товкой национального вопроса способствовал крайней политизации процесса образования и развития наций, который постоянно соче­тался с политикой государственного террора по отношению к наро­дам, заподозренным «в связях с врагом» или недостаточной лояльно­сти к властям, массовыми переселениями народов и даже геноцидом граждан определенной национальности.

В то же время принципы культурологического подхода, базирую­щиеся на идее экстерриториальности, генетически отвергают требо­вания типа «отдайте нашу землю» или «русским – русское государ­ство», поскольку приобщение к любым – «русским», «немецким» «турецким» и прочим цементирующим нацию ценностям не зависит от территории, где проживают люди, и не предполагает какой-либо ангажированности политических структур. В этом смысле данные по­ложения являются теми идейными предпосылками, которые наибо­лее пластично обеспечивают исторический характер формирования наций, их стихийную эволюцию, включающую как сближение, так и дистанцирование подобных групп друг от друга в силу сходства или различий их обычаев, религиозных убеждений, языков и т. д. В то же время ориентация лишь на сугубо культурные ценности в ряде случа­ев граничит с апологией космополитизма.

Наиболее полно политическое значение разного рода теорети­ческих и идеологических подходов выражается в тех или иных фор­мах и типах национализма.

2. Национализм

Сущность национализма

Идея нации, используемая для вы­ражения особых требований к влас­ти, неизбежно порождает специфические политические акции, в систематизированном виде и представляющие собой национализм. В самом общем виде национализм – это политическое движение, на­правляемое определенной доктриной на выражение и защиту интере­сов национальной общности в отношениях с государственной властью.

Почти 90% современных государств полиэтничны, поэтому по своему значению и политическому весу национальные движения дан­ного типа вполне соотносимы со стремлением людей к демократии, формированию гражданского общества. В то же время в силу специ­фического происхождения наций, наличия в поведении принадле­жащих к ним людей множества предрассудков, иррациональных мо­тиваций, ложных оценок и установок национализм выступает как крайне неоднозначное и противоречивое политическое явление.

Объективно национальные движения направлены на использова­ние политических механизмов как внутри государства, так и на меж­дународной арене для повышения уровня общности граждан одной национальности (или всего населения той или иной страны в целом) и защиты их интересов. Национализм выходит на политическую аре­ну тогда, когда властные отношения требуют большей культурной и социальной сплоченности общества или отдельных слоев его населения. Как говорил еще Ш. Монтескье, «дух нации», любовь к Родине являются единственной основой существования «органического» об­щества.

В то же время практический опыт показал, что национализм не просто исходит из признания наличия нации и ее особых интересов, но в известной степени и претендует на превосходство национально ориентированных потребностей над всеми иными чаяниями и за­мыслами людей. Высокая оценка национальных приоритетов, как пра­вило, всегда сопрягается с идеями независимости, что в свою оче­редь практически постоянно вызывает к жизни требования получе­ния определенной части государственного суверенитета и его политико-административного закрепления. Конкретно это может оз­начать предоставление нации определенной автономии в рамках го­сударства и даже создание самостоятельного государственного обра­зования.

В ряде случаев целью национализма становится и повышение эффективности деятельности государства, проведение в нем реформ, способных качественно повысить уровень культурной и социальной защищенности граждан той или иной национальности. Еще одна до­статочно распространенная цель национальных движений – получе­ние национальными группами «национально-культурной автономии», гарантирующей приобретение гражданами той или иной националь­ности качественно иных возможностей выражения своей идентично­сти (например, за счет развития сети школ с образованием на род­ном языке, расширения возможностей отправления религиозных об­рядов, развития национальных печатных изданий и т. д.), расширения прав на особые формы политического представительства, законода­тельные инициативы.

Учитывая высокое политическое значение национальных движе­ний в современных государствах, их широкий общественный резо­нанс, в ряде случаев национализм используется как политическое прикрытие для получения власти совершенно иными социальными силами. Такая инструментальная форма национализма чаще всего ста­новится орудием проникновения на политический рынок тех сил, которые не заинтересованы в публичной огласке и предъявлении об­щественному мнению своих подлинных целей.

Место национализма в политике

Национализм исторически выступа­ет не только средством дезинтегра­ции традиционных обществ и их пе­рехода в современное состояние, но и составной частью неравно­мерного процесса развития индустриальных государств. В рамках этих политических процессов разнятся как причины возникновения на­ционализма, так и его цели, а также его роль в политическом разви­тии тех или иных стран,

Так, в XIX в., по мере разложения империй и формирования политической карты мира, требования наций к власти перемести­лись с культурных на политические цели, что привело к созданию самостоятельных национальных государств. В переходных процессах XX в. национальные движения в основном возникали в русле националь­но-освободительной борьбы угнетенных народов, многочисленные примеры которой дал опыт разрушения колониальной системы в се­редине нынешнего столетия, что также сопровождалось формиро­ванием ряда национальных государств. Помимо задач, связанных с обеспечением государственного строительства, национализм в дан­ных условиях способствовал внутренней консолидации общества, мобилизации его населения на осуществление целей модернизации и даже психологической компенсации страданий, вызванных отста­лостью страны и резкими внутриполитическими противоречиями (X. Винклер).

Весьма типичной причиной, инициирующей национальные дви­жения в переходных условиях, является и динамика развития отдель­ных национальных общностей в процессе изменения их масштаба и роли внутри конкретного государства. Например, «малые» нации пе­рерастают в «большие», приобретая системообразующее для госу­дарства значение, что предполагает и соответствующее перераспре­деление прав и ресурсов власти.

В политических же процессах развитых современных государств национализм в основном складывается в рамках урегулирования меж­национальных конфликтов, например, на основе возникновения на­рушений прав жителей определенной национальности или несправед­ливого распределения социальных благ между различными нацио­нальными группами. Существенной причиной возникновения национальных движений является и стремление «малых» наций к са­мостоятельности, базирующееся на преувеличении своей культур­ной и политической роли в обществе, что провоцирует сепаратизм и, как следствие, инициирует центробежные тенденции, ведет к дез­интеграции государства и общества, к нарастанию обособленности и изоляционизма отдельных групп населения. Помимо постоянного по­явления на политической карте современных государств новых наци­ональных меньшинств, которые выступают со своими политически­ми требованиями, в качестве причин, провоцирующих возникнове­ние национальных движений, могут выступать и влияние родственных зарубежных групп, борющихся за права соплеменников в других стра­нах, и политика ирредентизма (сознательного объединения людей одной национальности в рамках единого государство), и противоре­чия между титульными и нетитульными нациями и т. п.

Столь же распространенной причиной активизации национальных движений является и низкая эффективность государства, не способ­ного к должному регулированию межгрупповых отношений. Например, в конце 80-х – начале 90-х гг. XX в. во многих странах Восточной Европы и республиках СССР всплеск национальных движений был вызван прежде всего резким ослаблением государственного контроля за межнациональными отношениями, а равно – крайне низкой эф­фективностью его действий в социально-экономической сфере, со­провождавшейся резким падением уровня жизни населения. Одно­временно активизации национализма способствовали и возросшие на волне перемен амбиции национальных элит, что также можно рассматривать в качестве относительно самостоятельной и весьма серьезной причины политической активности наций.

Значение этой особой причины формирования национализма тем более велико, что деятельность элитарных кругов нередко придает ему радикальные и разрушающие государственность формы путем пропаганды идей исключительности своей нации, утверждения ее особой миссии в развитии страны, разжигания межнационального недоверия и розни. Нередко под национальными лозунгами скрыва­ется и сознательная установка определенных элитарных группиро­вок, в том числе поддерживаемых из-за рубежа, на дезинтеграцию государства и общества, на изменение государственных границ, на­гнетание региональной и международной напряженности.

Хорошей питательной средой для формирования политической поддержки такого рода разрушительных для государства целей становится и недостаточный уровень национального самосознания граж­дан, низкий уровень образования гуманитарной интеллигенции «ма­лых» наций, массовое распространение в элитарных и неэлитарных слоях межнациональных предрассудков, отсутствие у широких слоев населения склонности к компромиссам, терпимости к религиозным и иным характерным отличительным чертам жизни представителей другой национальности.

Типы национальных конфликтов

Наиболее важной объективной при­чиной возникновения национальных движений, формулировки их целей, придания им той или иной интенсивности и продолжительности яв­ляются разнообразные межнациональные (этнополитические) кон­фликты, которые не могут быть урегулированы за счет внутренних ресурсов сторон.

Конфликты такого рода нередко опосредуют разнообразные проти­воречия и асимметричные отношения групп социально-экономическо­го, территориального, демографического и иного характера, придавая им своеобразный оттенок и усложняя пути и методы выхода из кон­фликтных ситуаций. При этом национальные аспекты, как правило, способны играть роль детонатора различных социальных противоре­чий, придавая противоборству чрезвычайную стремительность и ос­троту. Более того, различные политические силы порой стремятся сознательно свести те или иные социальные групповые конфликты к национальным основаниям. В связи с этим в науке нередко высказы­ваются мнения о том, что любые расхождения позиций или неравен­ство ресурсов у национальных (этнических) общностей неизбежно приводит к острым конфликтам. Однако практический опыт разви­тия межнациональных отношений в ряде таких стран, как Швейцария, Голландия, Бельгия и некоторых других, показывает возмож­ность установления взаимоуважительных и политически стабильных отношений между различными национальными, этническими и ра­совыми группами.

Наиболее распространенными являются конфликты между наци­ональными (этническими) группами в полиэтнических государствах, возникающие на основе различий во владении теми или иными со­циальными ресурсами, а также между национальным большинством и меньшинством. Как правило, причинами такого положения дел в не­малой степени служат факторы естественно-исторического характе­ра, заселенность определенных территорий, тесная связь отдельных групп с теми или иными видами хозяйственной деятельности, про­цессы ассимиляции и миграции отдельных наций, эволюция административно-территориальной организации государства, а также сокра­щение его реальных возможностей. Например, в результате формиро­вания социально-экономической периферии в России (в частности, это относится к районам Крайнего Севера, испытывающим посто­янные трудности в обеспечении ресурсами) материальное неравен­ство проживающих там граждан непосредственно предстает как на­циональное.

Специфические конфликты возникают и в результате идентифи­кации этнических меньшинств с родственной общностью, прожива­ющей в соседних странах (например, у турок в Болгарии, венгров в Румынии, русских в Молдавии и т. д.). Примерно такие же противо­речия возникают и вследствие формирования этнических анклавов, складывающихся в результате этнической эмиграции из соседних го­сударств, а также воссоединения ранее раздробленных этносов и вос­становления прав репрессированных народов.

Среди множества межнациональных конфликтов прежде всего следует отметить те, которые возникают на почве наиболее полити­чески значимых противоречий между государством (центральной бю­рократией) и национальной группой. Чаще всего данный конфликт связан с систематическим ущемлением прав последней (юридичес­ким или фактическим). Такие отношения могут приобретать различ­ные формы: немотивированного ужесточения контроля за жизнью данной части населения, создания препятствий в кадровом росте, проведения незаслуженных репрессий и т. д. Например, в СССР ста­тус негласной государственной политики приобрело дискриминаци­онное отношение властей к гражданам еврейской национальности, которые подвергались различным формам социального притеснения и унижения.

Во многих странах весьма распространенным типом межнацио­нальных конфликтов является противоречие между титульной (ко­ренной, дающей официальное название государству) и нетитульной (некоренной) нациями. Такое положение может выражаться в суже­нии представителям последней возможностей для вероисповедания, обучения детей на родном языке, установлении чрезмерных требова­ний в освоении государственного языка, дискриминации по нацио­нальному признаку в области здравоохранения, образования, про­фессионального кадрового роста и т. д. Причем такие противоречия могут возникать даже тогда, когда нетитульная нация превосходит титульную по численности. Как свидетельствует опыт преобразова­ний в большинстве современных Прибалтийских государств, самым серьезным последствием такой политики является масштабная соци­альная дискриминация и превращение представителей нетитульной (в данном случае русской) нации в «людей второго сорта».

В структуре межнациональных отношений особое место занима­ют и так называемые межэтнические конфликты. Их особенность со­стоит в том, что степень их урегулированности слабо зависит от ра­циональных действий по использованию институтов власти и преоб­разованию характера их деятельности, проведения согласительной политики и использования всевозможных техник примирения (этим они отличаются от других типов межнациональных конфликтов). При­чина крайней степени устойчивости подобных конфликтов заключа­ется в том, что источники их напряженности, как правило, лежат в эмоционально-чувственной сфере, органически подкрепляясь дей­ствием бытовых традиций, некритически воспринятыми, «с моло­ком матери» впитанными оценками и суждениями, подсознательны­ми, в том числе религиозными, стереотипами и стандартами, выра­жающими трудно изменяемое некомплиментарное отношение к людям другой национальности.

Этническая несовместимость, неспособность жить в мире «со­прикасающихся наций» (С. Хантингтон) служит выражением куль­турной дистанции, которая порой является условием самого суще­ствования этносов. Причем эта дистанция трудно преодолима как для групп, так и на индивидуальном уровне. Нередко такие конфликты выливаются в ожесточенные, в том числе вооруженные, столкнове­ния отдельных этнических образований (тейпов, махалей), ведущих борьбу друг с другом на протяжении долгих лет. И подчас требуется жизнь не одного поколения, чтобы такое взаимонепонимание утра­тило свою остроту и агрессивность.

Межнациональные (межэтнические) противоречия проявляются как на уровне политических институтов (движений), так и на меж­личностном, бытовом уровне. На этом уровне формируются разнообразные стереотипы враждебности, недоброжелательства, провоци­руются стихийные мятежи, выступления, террористические акции, самосуд и т. п. В этом отношении важнейшим фактором примирения сторон является взвешенная политика государства, направленная на выравнивание прав представителей всех проживающих на его терри­тории национальностей и предоставление им возможностей жизни в соответствии со своими убеждениями.