Политология (стр. 19 )

Тоталитарные политические системы (жесткие гегемонии) выра­жают идеологическую и административную монополию власти над обществом. Власть предельно централизована, политические роли при­нудительны, а насилие является по сути единственным способом взаимодействия государства и общества. Политическое участие граждан здесь имеет скорее ритуальный и декоративный характер. Достигае­мая таким образом стабильность политических порядков существует только в интересах властвующих слоев.

Глава 12. АВТОРИТАРНАЯ И ТОТАЛИТАРНАЯ ПОЛИТИЧЕСКИЕ СИСТЕМЫ

1. Авторитарная политическая система

Сущность и особенности авторитарной политической системы

В настоящее время в большинстве современных стран мира установи­лись авторитарные политические по­рядки. Причем немало ученых как в прошлом, так и в настоящем весьма позитивно оценивали и оцени­вают данный тип организации власти. Так, еще в XVIII в. француз­ские мыслители Ж. де Местор и Л. де Бональд, рассматривая авторитет как стержень государственного порядка, видели в нем альтерна­тиву хаосу, способ установления равновесия между борющимися в обществе группами. Кортес видел в авторитарном полити­ческом порядке, обеспечивающем святость повиновения, условие спло­ченности нации, государства и общества. О. Шпенглер также считал, что, в отличие от либерализма, порождающего анархию, авторита­ризм воспитывает дисциплину и устанавливает в обществе необходи­мую иерархию. Многие ученые и политики рассматривают данный тип властвования (как, например, И. Ильин, в виде «авторитарно-воспитывающей диктатуры») в качестве наиболее оптимальной фор­мы политического обеспечения перехода отсталых стран к современ­ной демократии.

Богатство и разнообразие авторитарных политических систем, по сути являющихся промежуточным типом между демократией и тота­литаризмом, обусловили и ряд универсальных, принципиальных от­личительных черт этих политических порядков.

В самом общем виде за авторитаризмом закрепился облик систе­мы жесткого политического правления, постоянно использующей принудительные и силовые методы для регулирования основных со­циальных процессов. В силу этого важнейшими политическими ин­ститутами в обществе являются дисциплинарные структуры государ­ства: его силовые органы (армия, полиция, спецслужбы), а равно и соответствующие им средства обеспечения политической стабильно­сти (тюрьмы, концентрационные лагеря, превентивные задержания, групповые и массовые репрессии, механизмы жесткого контроля за поведением граждан). При таком стиле властвования оппозиция ис­ключается не только из сферы принятия решений, но и из полити­ческой жизни в целом. Выборы или другие процедуры, направленные на выявление общественного мнения, чаяний и запросов граждан, либо отсутствуют, либо используются сугубо формально.

Блокируя связи с массами, авторитаризм (за исключением своих харизматических форм правления) утрачивает возможность исполь­зования поддержки населения для укрепления правящего режима. Однако власть, не опирающаяся на понимание запросов широких социальных кругов, как правило, оказывается неспособной созда­вать политические порядки, которые выражали бы общественные зап­росы. Ориентируясь при проведении государственной политики толь­ко на узкие интересы правящего слоя, авторитаризм использует в отношениях с населением методы патронирования и контроля над его инициативами. Поэтому авторитарная власть способна обеспе­чить лишь принудительную легитимность. Но столь ограниченная в своих возможностях общественная поддержка сужает для режима воз­можности политического маневра, гибкого и оперативного управле­ния в условиях сложных политических кризисов и конфликтов.

Устойчивое игнорирование общественного мнения, формирова­ние государственной политики без привлечения общественности в большинстве случаев делают авторитарную власть неспособной со­здать какие-либо серьезные стимулы для социальной инициативы населения. Правда, за счет принудительной мобилизации отдельные ре­жимы (например, Пиночет в Чили в 70-х гг.) могут в короткие исто­рические периоды могут вызывать к жизни высокую гражданскую активность населения. Однако в большинстве случаев авторитаризм уничтожает инициативу общественности как источник экономичес­кого роста и неизбежно ведет к падению эффективности правления, низкой хозяйственной результативности власти.

Узость социальной опоры власти, делающей ставку на принужде­ние и изоляцию общественного мнения от центров власти, проявля­ется и в практическом бездействии идеологических инструментов. Вме­сто систематического использования идеологических доктрин, спо­собных стимулировать общественное мнение, обеспечивать заинтересованное участие граждан в политической и социальной жиз­ни, авторитарно правящие элиты в основном используют механиз­мы, направленные на концентрацию своих полномочий и внутриэлитарное согласование интересов при принятии решений. В силу этого главными способами согласования интересов при выработке государ­ственной политики становятся закулисные сделки, подкуп, келей­ный сговор и другие технологии теневого правления.

Дополнительным источником сохранения такого типа правления является использование властями определенных особенностей мас­сового сознания, менталитета граждан, религиозных и культурно-региональных традиций, которые в целом свидетельствуют о доста­точно устойчивой гражданской пассивности населения. Именно мас­совая гражданская пассивность служит источником и предпосылкой терпимости большинства населения к правящей группировке, усло­вием сохранения ее политической устойчивости.

Однако систематическое применение жестких методов полити­ческого управления, опора властей на массовую пассивность не ис­ключают определенной активности граждан и сохранения их объеди­нениям некоторой свободы социальных действий. Свои (пусть скромные) прерогативы и возможности влияния на власть и проявления активности имеют семья, церковь, определенные социальные и эт­нические группы, а также некоторые общественные движения (проф­союзы). Но и эти социальные источники политической системы, дей­ствующие под жестким контролем властей, не способны породить сколько-нибудь мощные партийные движения, вызвать массовый по­литический протест. В подобных системах правления существует ско­рее потенциальная, чем реальная оппозиция государственному строю. Деятельность оппозиционных групп и объединений больше ограни­чивает власть в установлении ею полного и абсолютного контроля за обществом, нежели пытается реально корректировать цели и задачи политического курса правительства.

Авторитарные режимы формируются, как правило, в результате госу­дарственных переворотов или «ползучей» концентрации власти в руках ли­деров или отдельных внутриэлитарных группировок. Складывающийся та­ким образом тип формирования и отправления власти показывает, что ре­ально правящими силами в обществе являются небольшие элитарные группировки, которые осуществляют власть либо в форме коллективного господства (например, в виде власти отдельной партии, военной хунты), либо в форме режима единовластия того или иного, в том числе харизмати­ческого, лидера. Причем персонализация правящего режима в облике того или иного правила выступает наиболее часто встречающейся формой орга­низации авторитарных порядков.

Но в любом случае главной социальной опорой авторитарного режима, как правило, являются группы военных («силовиков») и госбюрократия. Однако, эффективно действуя в целях усиления и монополизации власти, они плохо приспособлены для обеспечения функций интеграции государства и общества, обеспечения связи на­селения с властью. Образующаяся в результате дистанция между ре­жимом и рядовыми гражданами имеет тенденцию к увеличению.

В настоящее время наиболее существенные предпосылки для воз­никновения авторитарных режимов сохраняют переходные общества. Как отмечает А. Пшеворский, «авторитарные соблазны» в обществах этого типа практически неискоренимы. Осознание повседневных труд­ностей вызывает искушение у многих политических сил «сделать все прямолинейно, одним броском, прекратить перебранку, заменить политику администрированием, анархию – дисциплиной, делать все рационально».* Например, в современном российском обществе склонность к авторитарным методам правления постоянно подпиты­вается потерей управляемости общественными преобразованиями, фрагментарностью реформ, наличием резкой поляризации сил на политическом рынке, распространением радикальных форм протес­та, являющихся угрозой целостности обществу, а также не сложив­шимся национальным единством, распространенными консерватив­ными представлениями, массовым желанием быстрого достижения социальной эффективности.

* Pyworski A. Democracy and the Market. Political and Economic Reforms in Eastern Europe and Latin America. N. Y., 1997. P. 94.

Структурные особенности авторитаризма

Обобщая и систематизируя истори­ческий опыт функционирования ав­торитарных систем и режимов, мож­но выделить наиболее устойчивые структурные особенности органи­зации этого типа власти. Так, в институциональной сфере авторитаризм отличается прежде всего организационным закреплением власти уз­кой элитарной группировки (или лидера). Соперничество конкуриру­ющих элитарных группировок за власть, как правило, осуществляет­ся в форме заговоров, путчей, переворотов. Стремление власть пре­держащих утвердить свое положение подкрепляется полным доминированием структур исполнительной власти над законодатель­ной и судебной. Недооценка и игнорирование представительных ор­ганов, означающая разрыв государства с интересами широких соци­альных слоев, обусловливает низкий уровень гражданской самодея­тельности и слабость горизонтальных связей внутри общества. Такое постоянное усечение механизмов представительства интересов насе­ления сокращает социальные источники власти и способы ее легитимизации, в конечном счете предопределяя и слабость вертикальных «стволов» власти.

Политический плюрализм в политических системах авторитарно­го типа строго дозирован. Множественность политических сил ини­циируется властями и не способна вызвать угрозу сложившимся по­рядкам. В то же время концентрация в руках собственных прав и пол­номочий практически означает полное устранение оппозиции с политической арены. Жесткий стиль властвования не дает возможно­сти институциализировать компромисс в политической жизни, на­ладить поиск консенсуса при принятии государственных решений.

С нормативной точки зрения авторитаризм отличается постоян­ным и преимущественным использованием силовых методов регули­рования социальных: и политических конфликтов. Как указывает X. Линц, для этого типа власти характерна четко очерченная компе­тенция властей и их функций во вполне предсказуемых границах. Пра­вила игры строго поддерживают господство одной группы. Концент­рация власти предполагает систематическое использование по пре­имуществу закрытых от общественности способов принятия решений, стремлением поставить под контроль основные формы обществен­ной самодеятельности, в том числе в экономической сфере. Ввиду того что в таких обществах, как правило, складываются политичес­кие отношения сверх богатых и сверх бедных слоев населения, власть характеризуется высоким уровнем нестабильности.

В информационно-коммуникативной сфере для авторитаризма ха­рактерен низкий статус идеологических способов удержания и ук­репления власти, засилие односторонних каналов в основном офи­циального информирования общества. На информационном рынке полностью доминируют проправительственные СМИ, отсутствуют свобода слова, гарантии равной конкуренции. В общественном мне­нии, в силу осознания широко распространенной коррупции и про­дажности властей, складываются мощные настроения пассивности и разочарованности во власти.

Разновидности авторитаризма

Среди множества авторитарных по­рядков можно выделить следующие их основные типы: партийные, кор­поративные, военные, национальные и режимы личной власти.

Особенность партийных режимов заключается в осуществлении монопольной власти какой-либо партией или политической группи­ровкой, не обязательно формально представляющей институт партии. Чаще всего это однопартийные режимы, но к ним могут быть отне­сены и формы правления аристократических (Марокко, Непал) или семейных (Гватемала) групп, а также правление первых лиц государ­ства с их сплоченными политическими «командами» (Белоруссия). Обычно такие режимы либо устанавливаются в результате револю­ций, либо навязываются извне (как, например, в послевоенных ус­ловиях в странах Восточной Европы, где были установлены комму­нистические режимы с помощью СССР). Но в отдельных случаях ре­жимы этого типа могут представлять собой и результат эволюции легитимного режима.

Военные режимы, как правило, возникают в результате перево­ротов, заговоров и путчей. Наибольшее число примеров установле­ния военных режимов дали страны Латинской Америки, Африки, а также Греция, Пакистан, Турция. Такие политические порядки от­личаются подавлением значительной части политических и граждан­ских свобод, широким распространением коррупции и внутренней нестабильностью. Государственные ресурсы используются в основ­ном для подавления сопротивления, снижения социальной активно­сти граждан. Заданные правила игры поддерживаются угрозами и при­нуждением, не исключающим использование физического насилия.

Модели национального авторитаризма возникают в результате до­минирования в элитарной группировке национальной или этничес­кой группы. В настоящее время такие системы характерны для ряда стран на постсоветском пространстве (Узбекистан, Туркменистан, Казахстан). Они еще не обрели законченности, но уже явно демонст­рируют стремление создать социальные и политические преимуще­ства представителям одной группы населения, этнизировать органы государственной власти, представить активность инонациональных групп населения как политическую оппозицию. В этих странах прово­дится негласная политика вытеснения инонациональных групп. В то же время в ряде стран отдельные круги оппозиции (в основном кон­куренты в этнически господствующей среде) скатываются к приме­нению методов политического террора. Отсутствие многих механиз­мов, способствующих либо ужесточению власти правящего режима, либо, напротив, сохранению баланса политических сил, вызывает особую нестабильность, чреватую возможностью обвального разви­тия событий.

Корпоративные режимы олицетворяет собой власть бюрократи­ческих, олигархических или теневых (неформальных, криминальных) группировок, совмещающих власть и собственность и на этой основе контролирующих прйцесс принятия решений. Государство становит­ся прибежищем сил, которые используют прерогативы официальных органов для защиты своих узкогрупповых интересов. Экономическим основанием такой системы власти является разветвленная в госуп­равлении система квот, разрешительный порядок регистрации пред­приятий, отсутствие контроля за деятельностью государственных слу­жащих.

Наиболее распространенной экономической предпосылкой кор­поративного авторитаризма является госпредпринимательство, в ре­зультате которого чиновники получают огромные личные доходы. Го­сударственные институты, обладающие формальными правами, не могут противостоять этим группам, контролирующим принятие ре­шений и девальвирующим значение легитимных каналов участия на­селения во власти. Корпоративное перераспределение ресурсов, как правило, исключает политические партии и другие специализиро­ванные группы интересов из процесса принятия решений.

В настоящее время в российском обществе складывается олигар­хически-корпоративный тип политической системы, при которой вли­яние на рычаги власти имеют представители наиболее богатых кру­гов общества, крупного капитала. По официальному признанию вла­стей, теневые, криминальные структуры контролируют уже более половины государственной экономики и частного сектора. Причем процесс срастания власти и криминала продолжается. Корпоратив­ные принципы отношений элитарных групп качественно снизили влияние на власть идеологически ориентированных ассоциаций (партий), представляющих интересы различных широких слоев насе­ления.

Режимы личной власти (Индия при И. Ганди, Испания при Фран­ко, Румыния при Чаушеску) персонализируют все политические отношения в глазах общественного мнения. Жесткий характер прав­ления в сочетании с определенными традициями некритического восприятия власти нередко дает экономический эффект, приводит к активизации населения и росту легитимности режима. Однако такая система власти нередко провоцирует политический террор со сторо­ны оппозиции.

2. Тоталитарная политическая система

Формирование теории тоталитаризма

Качественным типологическим сво­еобразием обладает и тоталитарная политическая система. Создание опи­сывающей ее теории, прежде чем занять свое законное место в поли­тической науке, претерпело немало трудностей.

Термин «тоталитаризм» (от лат. totalitas – целостность) появился в 20-х гг. XX столетия в Италии, в политическом словаре социалистов. Его широко использовал Муссолини, который придавал ему поло­жительный смысл в своей теории «органистского государства» (stato totalitario), олицетворявшего мощь официальной власти и призван­ного обеспечить высокую степень сплочения государства и общества. В более широком смысле положенная в основу данной теории идея всесильной и всепоглощающей власти разрабатывалась теоретиками фашизма Дж. Джентиле и А. Розенбергом, встречалась в политических сочинениях «левых коммунистов», Л. Троцкого. Параллельно пред­ставители «евразийского» течения (Н. Трубецкой, П. Савицкий) вы­работали концепцию «идеи-правительницы», освещавшую установ­ление сильной и жестокой по отношению к врагам государства влас­ти. Настойчивая апелляция к сильному и могучему государству способствовала вовлечению в теоретическую интерпретацию этих иде­альных политических порядков и трудов этатистского содержания, в частности, Платона с его характеристикой «тирании» или произве­дений Гегеля, Т. Гоббса, Т. Мора, создавших модели сильного и совершенного государства. Но наиболее глубоко предлагавшаяся систе­ма власти описана в антиутопиях Дж. Оруэлла, О. Хаксли, Е. Замятина, которые в своих художественных произведениях дали точный образ общества, подвергшегося абсолютному насилию власти.

Однако самые серьезные теоретические попытки концептуаль­ной интерпретации этого политического устройства общества были предприняты уже в послевоенное время и основывались на описа­нии сложившихся в действительности гитлеровского режима в Германии и сталинского в СССР. Так, в 1944 г. Ф. Хайек написал знаме­нитую «Дорогу к рабству», в 1951 г. вышла книга X. Арендт «Проис­хождение тоталитаризма», а спустя четыре года американские ученые К. Фридрих и 3. Бжезинский опубликовали свой труд «Тоталитарная диктатура и автократия». В этих работах впервые была сделана попыт­ка систематизировать признаки тоталитарной власти, раскрыть взаи­модействие социальных и политических структур в этих обществах, обозначить тенденции и перспективы развития данного типа поли­тики.

Впоследствии на базе все более широкого включения в анализ тоталитаризма разнообразных исторических и политических источ­ников в науке сложилось несколько подходов к его трактовке. Ряд ученых, занявших наиболее радикальные позиции, не относили то­талитаризм к научным категориям, усматривая в нем пусть и новую, но всего лишь метафору для отображения диктатур. Иными словами, они рассматривали тоталитаризм как средство художественного от­ражения хорошо известных в теории явлений. Другие ученые, как, например, Л. Гумилев, разделяя сходные представления, не считают тоталитаризм какой-то особой политической системой, и даже сис­темой вообще, усматривая в нем «антисистемные» качества или свой­ства антигомеостатичности, т. е. наличие способности к сохранению своей внутренней целостности только под влиянием систематичес­кого насилия.

И все же большинство ученых полагало, что концепт тоталита­ризма все же теоретически описывает реальные политические поряд­ки. Однако ряд ученых видели в нем лишь разновидность авторитар­ной политической системы. Американский историк А. Янов предста­вил тоталитаризм как проявление универсальных, общеродовых свойств государственной власти, которая постоянно пытается рас­ширить свои полномочия за счет общества, навязывания ему своих «услуг» по руководству и управлению. Наиболее яркие исторические примеры такой экспансии государства, его стремления к всевластию виделись в поползновениях персидской монархии на захват гречес­ких республик, в наступлении Оттоманской империи (XV-XVI вв.), в расширении абсолютизма в европейских монархиях XVIII столетия и т. д. Данный подход в целом позволял рассматривать гитлеровский и сталинский режимы как обычные формы проявления тенденции к перманентной тирании государства.

И все же, наряду с такими подходами, большинство ученых при­держивается мнения, что тоталитаризм представляет собой весьма специфическую систему организации политической власти, соответ­ствующую определенным социально-экономическим связям и отно­шениям. Как полагал М, Симон, использование самого термина «то­талитаризм» вообще имеет смысл только в том случае, если не под­гонять под него все разновидности политических диктатур. Потому-то перед учеными и стоит задача вскрыть базовые, системные черты данного типа организации власти, уяснить те исторические условия, при которых возможно возникновение данных политических поряд­ков.

Предпосылки возникновения, сущность и отличительные свойства тоталитаризма

Отдельные элементы тоталитарной системы исторически обнаруживают во многих типах диктатур. Так, в восточных деспотиях можно было видеть жесткость правления и абсолютный авторитет владыки, в сред­невековых государствах Европы требования церкви придерживаться, одних и тех же верований от рождения до смерти и т. д. Однако в целостном виде все то, что органично присуще этому политическому порядку, проявилось только в определенный исторический период.

Как самостоятельные и качественно целостные тоталитарные по­литические системы исторически сформировались из соответствую­щих диктаторских режимов, которые искусственно выстроили одно­типные юридические, социальные и экономические отношения. В це­лом тоталитаризм явился одной из тех альтернатив, которые были у стран, оказавшихся в условиях системного (модернизационного) кри­зиса. Общими отличительными чертами такого рода кризисов явля­ются: депрессия и утрата населением социальных ориентиров, эко­номический упадок, резкое социальное расслоение, распростране­ние нищеты, преступности и т. п. В сочетании с наличием мощных пластов патриархальной психологии, культом сильного государства; деятельностью хорошо организованных партий с их железной дис­циплиной и крайне амбициозными лидерами, а также распростране­нием остро конфронтационных идеологических доктрин и некото­рых других факторов указанные характерные особенности кризисов способствовали тому, что эти общества и встали на путь создания тоталитарных систем.

В качестве основных социальных источников формирования тота­литарной системы власти выступали широкие слои маргиналов, чис­ленность которых в кризисное время была крайне высокой, а зависи­мость от политики властей исключительно сильной; и громадный управленческий аппарат государства, бюрократия, чиновничество, служившее своеобразным «приводным ремнем» политики правящих кругов. При этом именно маргинальные и люмпенизированные слои были главным источником массового распространения уравнитель­но-распределительных отношений, настроений пренебрежения к бо­гатству, разжигания социальной ненависти к зажиточным, более удач­ливым слоям населения. Свою роль в распространении подобных со­циальных стандартов и предрассудков сыграли и определенные слои интеллектуалов (интеллигенции), которые систематизировали эти народные чаяния, превратив их в морально-этическую систему, оп­равдывающую эти ментальные традиции и придавшую им дополни­тельный общественный резонанс и значение.

Особым фактором, способствовавшим ориентации обществ на построение тоталитарных порядков и обладавшим существенным зна­чением именно в России, были традиции подпольной деятельности, террористических организаций, революционизировавших политичес­кую активность населения и легитимизировавших в общественном мнении идеи насильственного передела власти и богатства, избавле­ния от лиц, мешавших и прогрессу и установлению справедливости. Эти традиции, утверждавшие презрение к ценности человеческой жизни и авторитету закона, впоследствии послужили одним из са­мых мощных источников распространения повседневного «стукачества», бытового доносительства, оправдывавшего предательство людь­ми своих родных и близких во имя «идеалов», из страха и уважения к власти. Не случайно Павлик Морозов, предавший своих близких, на долгие десятилетия стал в нашей стране символом преданности иде­ям социализма и гражданского долга.

Первоначально системная характеристика тоталитарных полити­ческих порядков шла по пути выделения наиболее важных и принци­пиальных черт тоталитаризма. Так, Фридрих и Бжезинский в упоми­навшейся работе выделили шесть его основных признаков: наличие «тоталистской» идеологии; существование единственной партии, воз­главляемой сильным лидером; всесилие секретной полиции; моно­полию государства над массовыми коммуникациями, а также над средствами вооружения и над всеми организациями общества, вклю­чая экономические.

Известный теоретик К. Поппер усматривал черты тоталитарной организации власти и общества в строгом классовом делении после­днего; в отождествлении судьбы государства с судьбой человека; в стремлении государства к автаркии, навязывании государством об­ществу ценностей и образа жизни господствующего класса; в при­своении государством права на конструирование идеального будуще­го для всего общества и т. д.

Как можно заметить, в этих первоначальных описаниях тотали­тарных порядков главный упор делался на определенных характерис­тиках государства. Однако само по себе государство не может стать системой тотального контроля, поскольку в основе своей ориенти­ровано на закон и установленную им систему регламентации поведе­ния граждан. Тоталитаризм же делает ставку на власть, рождаемую волей «центра» как специфической структуры и института власти. При данном политическом устройстве в обществе формируется система власти, стремящаяся к абсолютному контролю над обществом и че­ловеком и не связанная ни законом, ни традициями, ни верой. Дик­татура становится здесь формой тотального господства над обществом этого «центра» власти, его всепоглощающего контроля за социальными отношениями и систематического применения насилия. Короче го­воря, тоталитаризм – это политическая система произвола власти.

Установление тоталитарных политических порядков не является непосредственным продолжением деятельности предшествующего легитимного режима власти и связанных с ним общественных тради­ций. Тоталитарные режимы, а впоследствии и системы рождались как воплощение определенных политических проектов, предусмат­ривавших построение властью «нового» общества и отметавших при этом все то, что не соответствует или мешает реализации таких за­мыслов. Главный акцент в этой политике делался на отрицание ста­рого порядка и утверждение «нового» общества и человека. Напри­мер, советский режим последовательно пытался полностью уничто­жить во всех сферах общественной жизни любые проявления буржуазных отношений, образцы складывавшейся в обществе предпринимательской культуры, либерально-демократические идеи, не регламентированную властью гражданскую активность населения.

Наиболее важным механизмом формирования таких политичес­ких и социальных порядков, подлинным движителем этого процесса являлись идеологические факторы. Именно идеология определяла со­циальные горизонты развития общества на пути утверждения того или иного политического идеала, формировала соответствующие институты и нормы, закладывала новые традиции, создавала пантеоны своих героев, ставила цели и задавала сроки их реализации. Только идеоло­гия оправдывала реальность, привносила смысл в действия властей, в социальные отношения, культуру. Все, что отрицалось идеологичес­ким проектом, подлежало уничтожению, все, что предписывалось им, – непременному воплощению. Занимая центральное место в по­литических механизмах, идеология превращалась из инструмента вла­сти в саму власть. В силу этого и тоталитарный политический режим, и тоталитарная система политической власти становились разновид­ностью идеократии, или, с учетом священного для властей характера этой доктрины, «обратной теократией» (Н. Бердяев).

Особенности тоталитарных идеологий

Несмотря на различия социальных целей, формулируемых в различных тоталитарных режимах, их идейные основания были по сути идентичными. Все тоталитарные идеологии предлагали обществу свой собственный вариант установления соци­ального счастья, справедливости и общественного благополучия. Од­нако установление такого идеального строя жестко увязывалось и основывалось на утверждении социальных привилегий определенных групп, что оправдывало любое насилие по отношению к другим общностям граждан. Например, советские коммунисты связывали уста­новление общества «светлого будущего» с определяющей ролью про­летариата, рабочего класса. В то же время немецкие нацисты вместо класса ставили в центр созидания нового общества нацию, германс­кую расу, которая должна была занимать центральное место в пост­роении «рейха». Идеология «чучхе» ставит вопрос об исключительно­сти корейцев как особой национальной группы, находящейся под руководством «великого вождя» Ким Чен Ира – наследника Ким Ир Сена. Таким образом, независимо от занимаемого этими идеология­ми места в идейно-политическом спектре, все они становились ору­дием обеспечения интересов социальных лидеров и, следовательно, средством оправдания репрессий и насилия над их противниками.

Тоталитарные идеологии относятся к типу мифологических идей­ных образований, поскольку делают акцент не на отображение ре­альности, а на популяризацию искусственно созданной картины мира, повествующей не столько о настоящем, сколько о будущем, о том, что необходимо построить и во что требуется свято верить. Констру­ируя образ будущей светлой жизни, идеологи тоталитаризма дей­ствуют по принципу «упрощения» реальности, т. е. схематизации жи­вых социальных и политических связей и отношений и подгонки дей­ствительности под заранее созданные образы и цели.

Такие идеологемы оказываются чрезвычайно далекими от дей­ствительности, но одновременно и крайне привлекательными для нетребовательного или дезориентированного сознания масс. Учиты­вая, что тоталитарные идеологии выходят на политический рынок в годы тяжелейших общественных кризисов, их влияние, переориен­тирующее общественное мнение с реальных противоречий на буду­щие и потому легко решаемые чисто умозрительным путем, как пра­вило, усиливается.

Непременным фактором роста влияния тоталитарных идеологом на общественное мнение является и их неразрывная связь с автори­тетом сильного лидера, партии, которые «знают», что говорят, и уже успели продемонстрировать обществу свою решительность в до­стижении намеченных целей, особенно в борьбе с врагами «народ­ного счастья».

Мифологические идеологии чрезвычайно конфронтационны. Они безапелляционно настаивают на своей правоте и бескомпромиссно настроены против идейных противников. Одна из их главных задач – развенчание идей противников и вытеснение конкурентов из поли­тической жизни. Именно с этой интенцией, как правило, связыва­ются идеи внешней экспансии соответствующих сил, их стремление «осчастливить» жизнь не только своему, но и другим народам. Исхо­дя из понимания непримиримости тоталитарной идеологии с ее оп­понентами и стремления сохранить идейную чистоту общества, власть видит в качестве своей основной задачи искоренение инакомыслия и уничтожение всех идейных конкурентов. Главный лозунг, которым она пользуется в этом случае, – «кто не с нами, тот против нас». Поэтому все тоталитарные режимы формировались как яростные бор­цы за чистоту идей, направляя острие политических репрессий прежде всего против идеологических противников.

Характерно, что интенсивность репрессий не менялась из-за при­знания «внешнего» или «внутреннего» врага. Так, для советских ком­мунистов политическими противниками была не только «мировая буржуазия», но и представители целого ряда социальных кругов: сто­ронники царского режима (белогвардейцы), служители культа (свя­щенники), представители либеральной гуманитарной интеллигенции («прислужники буржуазии»), предприниматели, кулачество (вопло­щавшие непереносимый коммунистами дух частной собственности). Германские нацисты внутренними врагами объявляли евреев и других представителей «низших рас», которые якобы несли угрозу рейху.

Характерно, что, несмотря на различие в идеологических целях режимов, методы, применявшиеся ими для борьбы с идейными про­тивниками, были практически одними и теми же: изгнание из стра­ны, помещение в концентрационные лагеря, физическое уничтожение. Непрерывность идеологической борьбы за чистоту помыслов вы­ражалась в систематическом применении репрессий против целых социальных и национальных слоев. В СССР с 20-30-х гг. постоянно проводились массовые процессы над «шпионами», «врагами наро­да», «предателями», отдельными национальностями, «вступившими в сговор с врагами», «врачами-вредителями», «диссидентами», «внут­ренними иммигрантами» и т. д. Уничтожив или подавив на время кон­курентов в обществе, правящие партии неизменно переносили ост­рие очистительной идейной борьбы внутрь своих рядов, преследуя недостаточно лояльных членов, добиваясь более полного соответствия их поведения и личной жизни провозглашаемым идеалам. Такая важ­нейшая для сохранения режимов политика сопровождалась кампа­ниями «по промыванию мозгов», поощрению доносительства, конт­ролю над лояльностью.

В угоду укоренению новой системы ценностей тоталитарные ре­жимы использовали собственную семантику, изобретали символы, создавали традиции и ритуалы, предполагавшие сохранение и упро­чение непременной лояльности к власти, умножение уважения и даже страха перед нею. На основе идеологий не только проектировалось будущее, но и переосмыслялось, а точнее, переписывалось прошлое и даже настоящее. Как метко писал В. Гроссман, «...государственная мощь создавала новое прошлое, по-своему двигала конницу, наново назначала героев уже свершившихся событий, увольняла подлинных героев. Государство обладало достаточной мощью, чтобы наново пе­реиграть то, что уже было однажды и на веки веков совершено, пре­образовать и перевоплотить гранит, бронзу, отзвучавшие речи, из­менить расположение фигур на документальных фотографиях. Это была поистине новая история. Даже живые люди, сохранившиеся от тех времен, по-новому переживали свою уже прожитую жизнь, превра­щали самих себя из храбрецов в трусов, из революционеров в агентов заграницы».*

* Жизнь и судьба // Октябрь. 1988. № 2. С. 43-44.

Однако, не имея возможности подкрепить пропагандируемые цели и идеалы устойчивым ростом народного благосостояния, раскрепос­тить гражданскую активность, утвердить атмосферу безопасности и доверительности к власти, тоталитаризм неизбежно «вымывал» соб­ственно идейное, смысловое содержание своих высоких целей, сти­мулировал поверхностное и формальное восприятие этих идеалов, превращал идейные конструкции в разновидность некритически вос­принимаемых вероучений. Так создаваемая солидарность государства и общества поощряла не сознательную заинтересованность населе­ния в укреплении и поддержке режима, а бездумный фанатизм от­дельных индивидов. И ни жесткая фильтрация, ни контроль за ин­формацией не приносили успеха. «Железный занавес» не спасал лю­дей от их привычки к свободному мышлению.