Политология (стр. 22 )

Типы политических изменений

Многообразие источников и форм политических изменений выражает­ся в определенных способах суще­ствования политических явлений, а именно: функционировании, развитии и упадке.

Функционирование политических явлений не выводит взаимоот­ношения, формы поведения граждан или исполнение институтами государственной власти их непосредственных функций за рамки сло­жившихся базовых значений. Например, на уровне общества в це­лом – это способ поддержания сложившейся политической систе­мы, воспроизводства того равновесия сил, которое отражает их базовые отношения, продуцирования основных функций структур и ин­ститутов, форм взаимодействия элиты и электората, политических партий и органов местного самоуправления и т. д. При таком способе изменений традиции и преемственность обладают неоспоримым при­оритетом перед любыми инновациями.

Второй способ политических изменений – это развитие. Он ха­рактеризует такие модификации базовых параметров политических явлений, которые предполагают дальнейший позитивный характер эволюции последних. Например, в масштабе социума развитие мо­жет означать такие изменения, при которых политика государства выводится на уровень, позволяющий властям адекватно отвечать на вызовы времени, эффективно управлять общественными отношени­ями, обеспечивать удовлетворение социальных требований населе­ния. Такой характер политических изменений содействует повыше­нию соответствия политической системы изменениям в других сфе­рах общественной жизни, совершенствованию ее способностей к применению гибких Стратегий и технологий властвования с учетом усложнения интересов различных социальных групп и граждан.

И наконец, третья разновидность изменений – это упадок, ха­рактеризующий такой способ трансформации сложившихся базовых форм и отношений, который предполагает негативную перспективу эволюции политического явления. По мысли П. Струве, упадок есть «регрессивная метаморфоза» политики. В состоянии упадка полити­ческие изменения характеризуются нарастанием энтропии и преоб­ладанием центробежных тенденций над интеграционными. Поэтому упадок по существу означает распад сложившейся политической це­лостности (например, падение политического режима, роспуск партии, захват государства внешними силами и т. д.). В масштабах об­щества такие изменения могут свидетельствовать о том, что прини­маемые режимом решения все меньше помогают ему эффективно управлять и регулировать социальные отношения, вследствие чего режим теряет достаточную для своего существования стабильность и легитимность.

Особенности политических процессов

Совпадая по своим масштабам со всем политическим пространством, политический процесс распространя­ется не только на конвенциональные (договорные, нормативные) из­менения, которые характеризуют поведенческие акции, отношения и механизмы конкуренции за государственную власть, отвечающие при­нятым в обществе нормам и правилам политической игры. Наряду с этим политические процессы захватывают и те изменения, которые свидетельствуют о нарушении субъектами их ролевых функций, зафиксированных в нормативной базе, превышение ими своих полно­мочий, выход за пределы своих политических ниш. Тем самым в со­держание политического процесса попадают и изменения, которые имеют место в деятельности субъектов, не разделяющих общеприня­тые стандарты в отношениях с государственной властью, например, деятельность партий, находящихся на нелегальном положении, тер­роризм, криминальные деяния политиков в сфере власти и т. п.

Отражая реально сложившиеся, а не только планируемые изме­нения, политические процессы обладают ярко выраженным ненор­мативным характером, что объясняется наличием в политическом про­странстве разнообразных типов движения (волнового, циклическо­го, линейного, инверсионного, т. е. возвратного, и др.), обладающих собственными формами и способами трансформации политических явлений, сочетание которых лишает последние строгой определен­ности и устойчивости.

С этой точки зрения политический процесс представляет собой совокупность относительно самостоятельных, локальных трансформа­ций политической деятельности субъектов (отношений, институтов), которые возникают на пересечении самых разнообразных факторов и параметры которых не могут быть точно определены, а тем более спрогнозированы. При этом политический процесс характеризует дискрет­ность изменений или возможность модификации одних параметров явления и одновременно сохранения в неизменном виде других его черт и характеристик (например, изменение состава правительства может сочетаться с сохранением прежнего политического курса). Уни­кальность и дискретность изменений исключает возможность экстра­поляции (перенесения значений современных фактов на будущее) тех или иных оценок политического процесса, затрудняет полити­ческое прогнозирование, ставит пределы предвидению политичес­ких перспектив.

В то же время каждый тип политических изменений обладает соб­ственной ритмикой (цикличностью, повторяемостью), сочетанием стадий и взаимодействий субъектов, структур, институтов. Напри­мер, электоральный процесс формируется в связи с избирательны­ми циклами, поэтому политическая активность населения развива­ется в соответствии с фазами выдвижения кандидатов в законода­тельные или исполнительные органы власти, обсуждения их кандидатур, избрания и контроля за их деятельностью. Собственный ритм политическим процессам могут задавать решения правящих партий. В периоды же качественной реформации общественных отно­шений решающее влияние на характер функционирования государ­ственных учреждений и способы политического участия населения оказывают не решения высших органов управления, а отдельные политические события, изменяющие расстановку и соотношение политических сил. Такой «рваный» ритм способны задать политичес­кому процессу военные перевороты, международные кризисы, сти­хийные бедствия и т. д.

Отражая реальные, практически сложившиеся изменения в по­литических явлениях, политический процесс непременно включает в свое содержание и соответствующие технологии и процедуры дей­ствий. Иными словами, политический процесс демонстрирует тот характер изменений, который связан с деятельностью конкретного субъекта, применяющего в то или иное время и в том или ином месте привычные для него способы и приемы деятельности. Поэтому применение разных технологий решения даже однородных задач пред­полагает различные по характеру изменения. Таким образом, без это­го технократического звена политические изменения приобретают абстрактный характер, теряя свою специфичность и конкретно-ис­торическую оформленность.

Типология политических процессов

Проявление указанных особенностей политического процесса в различных временных и прочих условиях пре­допределяет и возникновение его разнообразных типов. Так, с содер­жательной точки зрения выделяются внутриполитические и внешне­политические (международные) процессы. Они различаются специ­фической предметной сферой, особыми способами взаимодействия субъектов, функционирования институтов, тенденциями и законо­мерностями развития.

С точки зрения значимости для общества тех или иных форм по­литического регулирования социальных отношений политические процессы можно подразделить на базовые и периферийные. Первые из них характеризуют те разнообразные изменения в различных об­ластях политической жизни, которые касаются модификации ее ба­зовых, системных свойств. К ним можно отнести, например, поли­тическое участие, характеризующее способы включения широких социальных слоев в отношения с государством, формы преобразова­ния интересов и требований населения в управленческие решения, типичные приемы формирования политических элит и т. п. В таком же смысле можно говорить и о процессе государственного управления (принятии решений, законодательном процессе и др.), определяю­щем основные направления целенаправленного использования мате­риальной силы государства. В то же время периферийные политичес­кие процессы выражают изменения в не столь значимых для обще­ства областях. Например, они раскрывают динамику формирования отдельных политических ассоциаций (партий, групп давления и т. д.), развитие местного самоуправления, других связей и отношений в политической системе, не оказывающих принципиального влияния на доминирующие формы и способы отправления власти.

Политические процессы могут отражать изменения, протекаю­щие в явной или скрытой форме. К примеру, явный политический процесс характеризуется тем, что интересы групп и граждан систе­матически выявляются в их публичных притязаниях к государствен­ной власти, которая в свою очередь делает доступной для обществен­ного контроля фазу подготовки и принятия управленческих решений. В противоположность открытому скрытый, теневой процесс базиру­ется на деятельности публично не оформленных политических ин­ститутов и центров власти, а также на властных притязаниях граж­дан, не выраженных в форме обращения к официальным органам государственного управления.

Политические процессы разделяются также на открытые и зак­рытые. Последние означают тот тип изменений, который может быть достаточно однозначно оценен в рамках критериев лучшее/худшее, желательное/нежелательное и т. д. Открытые же процессы демонст­рируют такой тип изменений, который не позволяет предположить, какой – позитивный или негативный для субъекта – характер име­ют сложившиеся трансформации или какая из возможных в будущем стратегий более предпочтительна. Например, при развитии междуна­родных кризисов или реформировании переходных общественных от­ношений нередко в принципе невозможно понять, несут ли субъекту выгоду совершаемые им действия, как вообще оценить складываю­щуюся обстановку, какие в связи с этим предпочесть альтернативы и т. д. Иначе говоря, такой тип процессов характеризует изменения, совершающиеся в предельно неясных и неопределенных ситуациях, которые предполагают повышенную гипотетичность как свершаемых, так и планируемых действий.

Важным является и подразделение политических процессов на стабильные и переходные. Стабильные политические процессы выра­жают ярко очерченную направленность изменений, преобладание определенного типа властных отношений, форм организации влас­ти, предполагающих устойчивое воспроизведение политических от­ношений даже при сопротивлении тех или иных сил и тенденций. Внешне они могут характеризоваться отсутствием войн, массовых протестов и других конфликтных ситуаций, грозящих свержением или изменением правящего режима. В нестабильных же процессах от­сутствует четкое преобладание тех или иных базовых свойств органи­зации власти, исключающих возможность качественной идентифи­кации изменений. В этом смысле отправление власти осуществляется в условиях как неравновесности влияния основных (экономических, социальных, ценностных, правовых) предпосылок, так и несбалан­сированности политической активности основных субъектов в поли­тическом пространстве.

В науке представлены и попытки типологизировать политические процессы на цивилизационной основе. Так, Л. Пай выделял «незапад­ный» тип политического процесса, относя к его особенностям склон­ность политических партий претендовать на выражение мировоззре­ния и представление образа жизни; большую свободу политических руководителей в определении стратегии и тактики структур и инсти­тутов, наличие резких различий в политических ориентациях поко­лений; интенсивность политических дискуссий, слабо связанных с принятием решений, и т. д..*

* Pye L. The Non-Western Political Process//Journal of Politics. 1958. № 3. P. 469.

Особенности политического развития

Особое значение для характеристи­ки политического процесса имеют изменения типа развития, которые связаны с определением качественной направленности эволюции политических систем и потому предполагают ту или иную трактовку прогресса, определение целевых стратегий политических режимов, качественную идентификацию организации власти.

Как правило, в рамках стабильных политических процессов су­ществует возможность применения моделей линейного развития. Иными словами, качественная идентификация политической системы осно­вывается здесь на хорошо известных моделях – социализма, либера­лизма, консерватизма и др., обладающих строго разработанной сис­темой критериев развитости. Например, с точки зрения марксистов, о развитости системы власти позволяют говорить политические из­менения, свидетельствующие о господстве коллективных форм соб­ственности, гегемонии рабочего класса и лидирующей роли комму­нистической партии в политической системе. Преобладание идеоло­гии прав человека, защищенность личности в отношениях с государством, контроль гражданского общества над государством, плюрализм, духовная свобода свидетельствуют о развитии системы, с точки зрения либералов. Консерваторы при определении развития делают упор на преобладании моральных стимулов политического поведения, обеспечении преемственности с предыдущими формами правления, сохранении базовых норм и принципов организации вла­сти и т. д. Словом, применение такого рода критериев дает возмож­ность одним говорить о предпочтительности, к примеру, демократии над тоталитаризмом, другим – социализма над капитализмом.

Благодаря использованию таких концептуальных моделей, об­ретение политической системой той или иной степени развитости может быть представлено в качестве относительного линейного про­цесса, который предполагает нарастание у нее определенных ка­честв за счет изменений, осуществляющихся по мере эволюции (или революционных, трансформаций) свойств строго определен­ного типа.

Однако в переходных обществах в условиях незавершенности по­литических процессов использование данных критериев не только затруднительно, но нередко противостоит самой идее развития. К при­меру, институциализация демократических процедур отправления власти, расширение плюрализма могут вести в этих условиях к установ­лению деспотических форм правления, потере управляемости обще­ством и другим, явно негативным для организации власти послед­ствиям.

В силу неприменимости в данном случае идеологически опреде­ленных критериев оценки развития в науке сложилось немало подхо­дов, предлагающих собственные критерии для такой оценки. Напри­мер, сторонники «теории катастроф», усматривая причины полити­ческой кризисности и неустойчивости переходных систем в наличии определенных «архетипов» (некритически усваиваемых людьми цен­ностей, отношений к действительности), провоцирующих массовые протесты и ведущих к неравновесности положения политических сил, связывают развитие с поиском «архетипов-антагонистов», способ­ных стимулировать обратные по направленности поведенческие ре­акции населения и власти.

Приверженцы идеи циклической (социокультурной, цивилизационной) динамики (Хемфри, Тоффлер, Пригожий), рассматри­вая переходные процессы в качестве необходимой составной час­ти циклического чередования политических взлетов и падений, т. е. определенной фазы зарождения и упадка глобальных полити­ческих (социальных) сдвигов в истории общества, выдвинули иные критерии развитости. В соответствии с их воззрениями, различая длинные и короткие волны таких изменений, а также временные параметры их продолжения, необходимо вырабатывать соответству­ющие технологии приспособления к этим промежуточным этапам, искать «поворотные точки», способные усилить управление собы­тиями и сократить время для наступления восходящей фазы разви­тия.

Собственную версию трактовки развития в переходных условиях предложили Ф. Теннис, М. Вебер и Т. Парсонс, заложившие основы так называемой социологии развития. Сторонники этого направления рассматривали все модификации политических систем в рамках дол­говременного перехода от традиционного к современному обществу. При этом первое понималось по преимуществу как аграрное, осно­ванное на простом воспроизводстве и отличающееся закрытой соци­альной структурой, низким индивидуальным статусом гражданина, жестким патронажем государственного правления. Современное же общество трактовалось ими как индустриальное (постиндустриаль­ное), базирующееся на открытости социальной структуры и рацио­нальной организации власти.

С этой точки зрения политическое развитие достигается в той мере, в какой политические структуры, нормы и институты способ­ны к оперативному, гибкому реагированию на новые социальные, экономические и прочие проблемы, к восприятию общественного мнения. Иными словами, политическая система, формируя механизмы с устойчивой обратной связью, рациональной организацией звеньев управления, способных к учету мнений населения и реа­лизации решений, превращается в гибкий механизм для адресного регулирования конфликтов и выбора оптимальных вариантов приме­нения власти. Этот процесс и выражает позитивную динамику дан­ной системы власти, означает ее переход на качественно новый уро­вень ее существования. В таком случае не имеет значения, какую кон­кретную национально-государственную форму примут политические изменения (унитарную, федеративную или другую), какая партия получит статус правящей, какая идеология станет определять по­литику в будущем. В этом смысле политическое развитие интерпре­тируется как нарастание способности политической системы гиб­ко приспосабливаться к изменяющимся социальным условиям (тре­бованиям групп, новому соотношению сил и ресурсов власти), сохраняя и увеличивая возможности для элит и рядовых граждан выполнять свои специфические функции в управлении обществом и государством.

Понимаемое таким образом развитие неразрывно связывается с наличием институциональных возможностей для артикуляции групповых интересов, наличием нормативной (прежде всего зако­нодательной) базы, способной обеспечить равенство политическо­го участия традиционных и новых социальных групп, а также усилить влияние ценностей, предполагающих интеграцию социума и иден­тификацию граждан. Это обусловливает высокие требования к ком­петентности политических (и правящих, и оппозиционных) элит, к их способности использовать консенсусные, правовые технологии вла­ствования, исключать насилие и политический радикализм.

Одним из основных условий успешного эволюционного полити­ческого развития является своевременное выделение по преимуществу кратковременных задач в проведении реформ и преобразований, на­целенных на реальное, а не декларативное продвижение общества вперед. В противоположность этому проекты, сориентированные на длительную историческую перспективу, не могут учесть динамизм текущих изменений и при последовательном их воплощении превра­щаются в фактор, усиливающий сопротивление реформам и веду­щий к обвальному, неконтролируемому развитию событий. В резуль­тате государство, по мнению Э. Бёрка, не только лишается средств проведения реформ, но и прекращает свое существование.

Такого рода подходы, соединившись с некоторыми идеями Дж. Локка, А. Смита, легли в основу теории модернизации, представ­ляющей собой совокупность различных схем и моделей анализа, по­зволяющих описывать и раскрывать динамику преодоления отсталос­ти традиционных государств.

2. Политическая модернизация

Начальный этап развития теории политической модернизации

Теория модернизации сформирова­лась в процессе описания политичес­ких судеб стран, получивших осво­бождение от колониальной зависи­мости в 50-60-х гг. XX столетия и поставивших в практическую плоскость вопрос о путях своей дальнейшей трансформации. Десятки появившихся в связи с этим конкретных теорий и моделей анализа основывались на признании неравномерности общественного разви­тия, наличия до-современного периода в развитии государств, ре­альности существования современных сообществ, а также на пони­мании необходимости преобразования (модернизации) отсталых стран в индустриальные (постиндустриальные). Причем страны, достигшие высокого уровня развития естественным путем, рассматривались как носители «спонтанной модернизации», а те, которым еще предстоя­ло пройти этот путь, – как государства «отраженной модернизации».

В то время термин «модернизация» означал одновременно и ста­дию (состояние) общественных преобразований, и процесс перехода к современным обществам. Он нес в себе нормативность, заданность перехода к «модерну», воплощению критериев современного обще­ства, которые необходимо учитывать недостаточно развитым стра­нам в процессе своего реформирования. Поскольку первые теории подобного рода возникли в те годы, когда приоритет западных стран, и прежде всего США, в области управления, стандартов потребле­ния и многих других аспектов был бесспорен, постольку в качестве прообраза «современного» государства поначалу признавалось «сво­бодное» американское общество. Иными словами, модернизация по­нималась как вестернизация, т. е. копирование западных образцов во всех областях жизни, и рассматривалась как предварительное условие социально-экономического и политического развития стран, ибо само развитие с точки зрения данной концепции становилось возможным только после укоренения основных черт организации общественной жизни западного образца.

При истолковании модернизации как последовательного движе­ния к заданному состоянию через ряд промежуточных этапов у мо­дернизации признавалась единственная форма – «догоняющего раз­вития». Главным же средством осуществления преобразований счита­лась экономическая помощь западных государств. Предполагалось, что достижение определенного уровня дохода на душу населения вызовет такие же, как на Западе, изменения в социальной и полити­ческой системах общества. Иначе говоря, основным модернизирую­щим фактором признавался капитал, якобы способный транслиро­вать социальные технологии, ценности, демократические институты и тем самым победить низкие стандарты потребления, нарушение прав человека, деградацию культуры и т. д.

Однако взгляд на модернизацию как на линейное движение и последовательное освоение афро-азиатскими, латиноамерикански­ми и рядом других стран ценностей и институтов западной организа­ции власти, отношений государства и гражданина не выдержал ис­пытания жизнью. В реальности институциализация либеральных цен­ностей, установление парламентских систем, разделение властей и прочих стандартов западной организации власти обернулись не по­вышением эффективности государственного управления, а корруп­цией и произволом бюрократии, катастрофическим расслоением на­селения и его политической отчужденностью, нарастанием конфликтности и напряженности в обществе. Многие ученые объясняли данные результаты модернизации неподготовленностью этих стран к демократическому пути развития. Но односторонность, искусствен­ность подобных теоретических схем модернизации были очевидны.

Второй этап развития теории политической модернизации

В результате в 70-80-х гг. связь между модернизацией и развитием была пересмотрена. Переходные процессы стали истолковываться как некий самостоятельный этап развития этих стран с неоднозначными ре­зультатами. Считалось, что страны могут идти тремя путями: во-пер­вых, воспроизводить свое состояние, не продвигаясь к целям современности; во-вторых, идти по пути модернизации и, в-третьих, на­чав с преобразований данного типа, впоследствии свернуть к установлению еще более жесткого политического режима.

В рамках модернизационного процесса любые позитивные изме­нения социальных, экономических, политических структур, кото­рые проводились независимо от западной демократической модели, стали признаваться формой развития этих государств. Причем сам факт существования традиционных институтов и ценностей полито­логи уже не рассматривали как препятствие к «модерну». При сохра­нении приоритета универсальных критериев и целей будущего раз­вития главный упор ученые стали делать на национальную форму их реализации. В силу этого расширилось и число моделей модернизации. Кроме «догоняющей» стали говорить о модернизации «частичной», «форсированной», «рецидивирующей», «тупиковой» и т. д.

Главным фактором, определяющим характер и темпы переходных преобразований, был признан социокультурный фактор, а точнее, тип личности, ее национальный характер, обусловливающий степень вос­приятия универсальных норм и целей политического развития. Стало общепризнанным считать, что модернизация может осуществиться только при условии изменения ценностных ориентации широких со­циальных слоев, преодоления кризисов политической культуры общества. Некоторые теоретики (М. Леви, Д. Рюшемейер) даже пыта­лись вывести некий закон глобальной дисгармонии, раскрывающий несовпадение социокультурного характера общества и потребностей его преобразования на основании универсальных целей.

Обобщая условия модернизации различных стран и режимов, мно­гие ученые настаивали на необходимости определенной последова­тельности преобразований, соблюдения известных правил при их осу­ществлении. Так, У. Мур и А. Экстайн полагали, что начинать рефор­мирование необходимо с индустриализации общества; К. Гриффин – с реформ в сельском хозяйстве; М. Леви настаивал на интенсивной помощи развитых стран; С. Эйзенштадт – на развитии институтов, которые могли бы учитывать социальные перемены; У. Шрамм счи­тал, что главную роль в данных процессах играют политические коммуникации, транслирующие общие ценности; Б. Хиггинс утверждал, что главное звено модернизации – урбанизация поселений, и т. д.

В более общем виде проблема выбора вариантов и путей модер­низации решалась в теоретическом споре либералов и консерваторов. Так, ученые либерального направления (Р. Даль, Г, Алмонд, Л. Пай) полагали, что появление среднего класса и рост образованности на­селения приводят к серьезным изменениям в природе и организации управления. Это не только кладет предел вмешательству идеологии в регулирование социальных процессов, но и ставит под сомнение эф­фективность централизованных форм реализации решений, поскольку политически активное население способствует возникновению до­полнительных центров властного влияния. В целом же характер и ди­намика модернизации зависят от открытой конкуренции свободных элит и от степени политической вовлеченности рядовых граждан. Со­отношение этих форм, которые должны обязательно присутствовать в политической игре, и обусловливает варианты развития общества и системы власти в переходный период.

В принципе возможны четыре основных варианта развития собы­тий при модернизации:

- при приоритете конкуренции элит над участием рядовых граж­дан складываются наиболее оптимальные предпосылки для последо­вательной демократизации общества и осуществления реформ;

- в условиях повышения роли конкуренции элит, но при низкой (и отрицательной) активности основной части населения формиру­ются предпосылки установления авторитарных режимов правления и торможения преобразований;

- доминирование политического участия населения над сорев­нованием свободных элит (когда активность управляемых опережает профессиональную активность управляющих) способствует нараста­нию охлократических тенденций, что может провоцировать ужесто­чение форм правления и замедление преобразований;

- одновременная минимизация соревновательности элит и политического участия масс ведет к хаосу, дезинтеграции социума и политической системы, что также может провоцировать приход тре­тьей силы и установление диктатуры.

В русле либерального подхода американский политолог Р. Даль выдвинул теорию полиархии, обосновывающую необходимость дос­тижения полиархической формы организации политических поряд­ков протодемократического характера. С одной стороны, она отличалась от демократии некоторыми ограничениями свободы создания организаций, выражения гражданами своих мнений, избирательных прав, содержала сокращенный перечень альтернативных источников информации, не гарантировала проведения честных и свободных вы­боров, демонстрировала невысокую зависимость государственных ин­ститутов от голосов избирателей. В то же время она выступала как более достижимая и реальная модель организации власти, которая, несмотря ни на что, обеспечивала открытое политическое соперни­чество лидеров и элит, высокую политическую активность населе­ния, создавая тем самым политические условия и предпосылки для осуществления реформ.

Р. Даль выделял семь условий, влияющих на движение стран к полиархии: установление сильной исполнительной власти для про­ведения социально-экономических преобразований в обществе; пос­ледовательность в осуществлении политических реформ; достижение определенного уровня социально-экономического развития, позво­ляющего производить структурные преобразования в государстве; ус­тановление отношений равенства/неравенства, исключающих силь­ную поляризацию в обществе; наличие субкультурного разнообра­зия; интенсивная иностранная помощь (международный контроль); демократические убеждения политических активистов и лидеров. При этом Даль подчеркивал, что переход к полиархии должен быть посте­пенным, эволюционным, должен по возможности избегать резких, скачкообразных движений и создавать предпосылки для того, чтобы правящие элиты последовательно овладевали консенсусными техно­логиями.

В свою очередь, теоретики консервативной ориентации придер­живались иной точки зрения на процесс модернизации. По их мне­нию, главным источником модернизации является конфликт между «мобилизацией» населения (включающегося в политическую жизнь в результате возникающих противоречий) и «институциализацией» (на­личием структур и механизмов, предназначенных для артикуляции и агрегирования интересов граждан). Но коль скоро массы не подготов­лены к должному использованию институтов власти, а государство не может оперативно продуцировать механизмы, способные конструктивно трансформировать их энергию, то неосуществимость ожиданий граждан от включения в политику ведет к дестабилизации ре­жима и его коррумпированности. В силу этого модернизация, по сло­вам С. Хантингтона, вызывает «не политическое развитие, а полити­ческий упадок».* Иначе говоря, в тех странах, где качественные пре­образования экономической и социальной жизни не ложатся на почву демократических традиций, на приверженность населения праву, идею компромисса, любые попытки реформ будут иметь негативные для общества последствия.

* Huntington S. P. Political Development and Political Decav // World Politics. 1965. Vо1.17.№3. Р.12.

Для политики главным показателем развития является стабиль­ность, поэтому для модернизируемых государств необходим «креп­кий» политический режим с легитимной правящей партией, способ­ной сдерживать тенденцию к разбалансированию власти. Таким обра­зом, в противоположность идеям укрепления интеграции общества на основе культуры, образования, религии, философии и искусства (К. Дейч), консерваторы делали упор на организованность, порядок, авторитарные методы правления (С. Хантингтон). Именно эти сред­ства приспособления политического режима к изменяющейся обста­новке предполагали компетентное политическое руководство, силь­ную государственную бюрократию, возможность поэтапной структу­ризации реформ, своевременность начала преобразований и другие необходимые средства и действия, ведущие к позитивным результа­там модернизации.

В силу того что авторитарные режимы весьма неоднородны, кон­серваторы также указывали на наличие альтернативных вариантов модернизации. Так, американский ученый X. Линдц полагал, что, во-первых, авторитарные режимы могут осуществлять частичную ли­берализацию, связанную с определенным перераспределением влас­ти в пользу оппозиции (полусостязательный авторитаризм), дабы из­бежать дополнительного социального перенапряжения, но сохранить ведущие рычаги управления в своих руках; во-вторых, авторитарные режимы могут пойти на широкую либерализацию в силу ценностных привязанностей правящих элит; в-третьих, режим правления может развиваться по пути «тупиковой либерализации», при которой жест­кое правление сначала заменяется политикой «декомпрессии» (пред­полагающей диалог с оппозицией, способный ввести недовольство в законное русло), а затем выливается в репрессии против оппозиции и заканчивается установлением еще более жесткой диктатуры, чем прежде. В принципе не исключался и четвертый вариант эволюции авторитарного режима, связанный с революционным развитием со­бытий или военной агрессией других стран, приводящий к непред­сказуемым результатам.

Несмотря на подтверждение в ряде стран целесообразности уста­новления авторитарных режимов (например, в Южной Корее, Чили, на Тайване), отрицание демократизации несло в себе серьезную опас­ность произвола элит. Как показал опыт, в большинстве стран Тро­пической Африки, Латинской Америки и Юго-Восточной Азии авторитарное правление устанавливалось без широкого общественного консенсуса относительно целей развития, что сохраняло социальные предпосылки для перерастания переходных режимов в откровенные диктатуры.

В целом сложившийся в тот период опыт преобразований проде­монстрировал наличие универсальных норм и требований модерниза­ции, ориентируясь на воплощение которых страны были способны создать те политические, экономические и прочие структуры, которые позволяли им гибко реагировать на вызовы времени, достигать определенного прогресса в своем развитии. К таким целям относи­лись: формирование рыночных и товарно-денежных отношений, уве­личение затрат на образование, рост роли науки в рационализации экономических отношений, формирование открытой социальной структуры с неограниченной мобильностью населения, плюралис­тическая организация власти, соблюдение прав человека, рост поли­тических коммуникаций, консенсусные технологии реализации уп­равленческих решений и т. п. Однако средства, темпы, характер осу­ществления данных преобразований целиком и полностью зависят от внутренних факторов, национальных и исторических способнос­тей того или иного государства.

Основные этапы преобразований на пути к «современности»

Обширный фактический опыт пре­образований в этой группе стран дал возможность выделить некоторые ус­тойчивые тенденции и этапы в эво­люции переходных обществ. Например, С. Блек выделял этапы «осоз­нания целей», «консолидации модернизируемой элиты», «содержа­тельной трансформации» и «интеграции общества на новой основе». Ш. Эйзенштадт писал о периодах «ограниченной модернизации» и «распространении преобразований» на все общество. Но наиболее раз­вернутую этапизацию переходных преобразований дали Г. 0'Доннел, Ф. Шмиттер, А. Пшеворский и некоторые другие ученые, обосновав­шие наличие следующих трех этапов:

• этап либерализации, который характеризуется обострением про­тиворечий в авторитарных и тоталитарных режимах и началом раз­мывания их политических основ. Возникновение кризиса идентично­сти, падение авторитета теряющей эффективность власти, выявле­ние изъянов институциональной системы способствуют разложению правящего режима. Разногласия между сторонниками демократии и правящими кругами провоцируют идейную и политическую борьбу в обществе, нарастание активности общественных движений и усиле­ние оппозиции. В результате начальной стадии борьбы устанавливает­ся «дозированная демократия», легализующая сторонников преобра­зований в политическом пространстве. В обществе начинается широ­кая дискуссия по вопросам демократизации, формируются новые правила «политической игры»;

• этап демократизации отличается институциональными изменениями в сфере власти. Идет вживление демократических институтов (выборов, партий) и соответствующих ценностей в политическую систему. Стимуляция общественных инициатив ведет к формирова­нию основ гражданского общества. Это время поиска «политического синтеза», при котором традиционные институты власти сочетают свои действия с универсальными приемами и методами государственного управления.