История Иова (стр. 2 )

Кто мог бы узнать князя Иова в этом отвратительном человеке, сидящем в пепле вне селения? Он раньше сидел в этом селении между главными гражданами у ворот и был “знаменитее всех сынов востока”.

Испытание непорочности Иова

"И сказала ему жена его: ты всё ещё твёрд в непорочности твоей! похули Бога и умри" (Иов.2:9).

Жена Иова оказалась как будто единственным человеком, который ещё остался с ним, и она как будто последовала за ним на пепельный холм вне селения. В своём страхе из-за страданий мужа она в неведении отдаёт противнику свои уста и произносит фразу, которая прозвучала между Иеговой и противником на небесном соборе.

Как узнала жена Иова, что непорочность его под сомнением? Сатана ревниво наблюдал за эффектом своего нападения на Иова и надеялся, что в этот критический час он принудит его к тому, к чему он так сильно стремился, и сделает это с помощью его жены.

В Новом Завете мы находим подтверждение этой истории и на основании слов Христа, обращённых к Петру, можем прийти к выводу, что сатана пользуется зачастую и устами наших самых верных друзей, чтобы искушать нас в час скорби. Пётр сказал Иисусу, когда Тот говорил о приближающихся крестных страданиях: “Будь милостив к Себе, Господи!”, но Спаситель сразу же определил источник этих слов и сказал, не колеблясь: “Отойди от Меня, сатана!”

“Похули Бога и умри”, – сказала любящая и верная жена своему страдающему мужу. Мы не слышим, чтобы она сказала хотя бы одно слово, когда наблюдала за гибелью земных благ; не возмутилась она и гибелью своих детей; но теперь она уже более не могла выносить страдания своего мужа. Было бы лучше для него, считает она, если бы он умер, нежели продолжать жить в таком бедственном состоянии. Бог, Которому он служил столь верно, должно быть, оставил его! Станет ли Иов и дальше настойчиво повторять слова: “Да будет имя Господне благословенно!”? Пусть лучше он отречётся от Бога! “Скажи хулу против Господа и умри”, – вот её совет мужу.

“Бог не может быть Богом любви, если Он допускает, чтобы такие страдания постигли тех, кто преданно служит Ему”, – так часто думают те, которые смотрят сегодня со скорбными лицами и сердцами на служителей Божиих, находящихся в суровых испытаниях.

Но Иов устоял в испытании. И мы читаем: “Но он сказал ей: ты говоришь как одна из безумных; неужели доброе мы будем принимать от Бога, а злого не будем принимать?” (Иов.2:10).

“Только те, кто не знает Господа, могут говорить таким образом”, – ответил Иов своей жене. Подобные слова не могут произнести уста верных поклонников Бога. Он обладает правом поступать с избранными Своими, как это угодно Его воле. Служили ли мы Ему только из эгоистических интересов? Не должны ли мы принять из Его руки страдания и скорби так же, как раньше принимали радости?

Иов поистине был всецело подчинённой Господу душой. “Во всём этом, – отмечает Писание, – не согрешил Иов устами своими”, потому что воля его подчинялась Богу, и он был истинен, праведен и искренен в своей верности Ему (ст.10).

Но верно и то, что многие из детей Божиих тем или иным путём, может быть, даже несознательно, служат Ему ради тех “благ”, которые они приобретают в нынешнем мире, или которые они получат в грядущем мире, но не ради Него Самого.

Люди мира тоже ожидают того, что они называют “благом”, от Бога, Которого называют любовью; но они неверно судят о Нём и отрекаются от Него при первом случае, потому что не могут примирить страданий в этом мире с Его любовью. И христианин, и человек этого мира – оба они претыкаются о тайну страданий и никак не могут понять, о чём верно высказался один писатель, что “у мучений имеется другая, более высокая функция, нежели наказание”, потому что “внешнего человека следует принести в жертву ради интересов внутреннего, а окружающий мир – ради невидимого мира” ().

Иов был подлинно человеком Божиим. Напасть за напастью постигали его, но его непорочность устояла в испытании. В своём подчинении и в своей вере, а также в своей верности Богу он доказал, что не служил Ему ради корыстных целей. Давал ли ему что-то Господь, отнимал ли у него обратно, – он неизменно благословлял имя Его.

Друзья Иова

"И услышали трое друзей Иова о всех этих несчастиях, постигших его, и пошли... Елифаз..., Вилдад... и Софар..., и сошлись, чтоб... утешить его" (Иов.2:11).

Худые вести не лежат на месте! Весть о постигших Иова страданиях достигла трёх его друзей. В сострадании своих сердец они согласились вместе посетить его, посетовать вместе с ним и утешить его. И вот они собрались отправиться к месту страданий Иова.

Когда они шли, то, пользуясь преимуществом близких друзей, обсудили это дело со всех точек зрения. И, прежде чем они увидели сражённого друга, они уже пришли к выводу относительно причины постигших его бедствий, а потому и решили, как лучше всего общаться с ним.

История Иова производит впечатление действительного факта тем, что во многих отношениях совпадает с нынешним опытом. Человеческая природа остаётся неизменной: точно таким же образом, как друзья Иова рассуждали об Иове ещё до того, как увидели его, так и сегодня поступают друзья огорчённых и страдающих. Только немногие из нас знают, как служить утешением Божиим! Немногие знают, как оставлять своих товарищей в руках Божиих, как ободрять их, призывая верить на своём пути скорбей, и ещё меньше тех, которые способны истолковать для поражённых сердец цели Божии в их огорчениях и переживаниях.

Зная мало о внутреннем содержании вещей, мы чаще судим по взгляду очей и по слуху ушей и приходим к выводам с нашей естественной точки зрения и в соответствии с мерой нашего собственного опыта.

Елифаз, Вилдад и Софар приблизились к селению, где жил Иов. Они увидели вдали пепельный холм: там ли он?

И вот он, Иов, знаменитейший из всех сынов Востока! Может ли быть этот достойный сожаления человек тем Иовом, которого они знали? Увы, увы! “Они не узнали его; и возвысили голос свой, и зарыдали”. Как же низко упал этот сильный человек! И тогда каждый из них разодрал свою верхнюю одежду, посыпал голову свою прахом в знак великого сострадания.

Наконец они достигли пепельного холма. “И сидели с ним на земле семь дней и семь ночей; и никто не говорил ему ни слова”. Эти выражения соответствующим образом описывают полноту их печали, которая повергла их в такое продолжительное молчание. При виде столь поразительных, беспримерных страданий они лишились дара речи. Что ещё они могут сказать? И как можно ещё что-то говорить? “...Ибо видели, что страдание его весьма велико” (ст.13).

Жалоба Иова

"После этого открыл Иов уста свои, и проклял день свой" (Иов.3:1).

Иов первым нарушил молчание и, когда он заговорил, стал изливать глубины своей души. Но мы не слышим слов огорчения на Бога, не слышим слов мятежа против Него, он просто проклинает день своего рождения. В данном случае в подлиннике употреблено совершенно другое слово, нежели слово “отрекаться”, которое встречается в предыдущих стихах. Оно просто означает, что он возненавидел день свой.

Он не сказал ни слова приветствия своим друзьям, ничего им не объяснял, потому что формальности и обычный язык не уместны в такие времена.

Слова, которые Иов изливает в страхе души своей, говорят нам что-то относительно тех помышлений, которые наполняли душу его в часы молчания.

Та годовщина рождения, которую люди обычно отмечают, как радостный праздник, он ныне рассматривает, как день печали (ст.3-10). О, если бы можно было удалить его из календаря, чтобы не вспоминать о нём, этом печальном дне!

“Погибни день, в который я родился”, – восклицает он.

“Для чего не умер я?... Теперь бы лежал я и почивал; спал бы, и мне было бы покойно...” (Иов.3:11-13).

Для чего не умер я, не уснул, – говорит Иов, – “с царями и советниками, которые застраивали для себя пустыни” на земле, или “с князьями, у которых было золото” (ст.14-15).

Во гробе отдыхают истощившиеся в силах, “там беззаконные перестают наводить страх”, “узники вместе наслаждаются покоем, и не слышат криков приставников...”, “и раб свободен от господина своего” (ст. 17-19).

Странно, но душа обращается к мыслям о смерти в час глубоких страданий. “...Довольно уже, Господи; возьми душу мою”, – сказал пророк Илия в час истощения под можжевеловым кустом (3Цар.19:4). И Моисей просил себе смерти, устав от натиска бремени народа (Исх. 32:32). Иона также сказал: “Лучше мне умереть, нежели жить” (Ион. 4:3), когда Господь не исполнил Своего суда в отношении Ниневии. “Я хотел бы умереть”, говорят многие во время страха и больших опасностей, или во время жгучих скорбей.

Иов не восставал против Бога, хотя с большой долей риска он приближается к этому состоянию, пользуясь подобными выражениями. Он сказал своей жене, что нужно всё претерпевать и принимать злое, как мы принимаем доброе из руки Божией. Но вот само желание умереть, как путь бегства от зла, не есть путь смирения пред волей Всевышнего. Это вопль плоти, которая жаждет избежать страданий, угнетающих душу в её страхах и мучениях.

В этих словах, которые произнесли уста Иова, во многом ощущается влияние противника. И он же был подстрекателем, когда через уста его жены побуждал говорить против Бога. Это враг-искуситель навлёк облако на его душу, и это он влил в его разум мысли об исходе через смерть.

Некоторые люди уступают таким внушениям в час глубокого страха и кризиса, и враг-человекоубийца приводит их к тому, что они сами приговаривают себя к смерти, чтобы достичь места успокоения.

Пусть же дети Божии постоянно бодрствуют, пусть они всё более утверждаются в своём Господе, всегда благодаря Его за священный дар жизни, как за великое преимущество! И пусть они стараются победить искушение водвориться в покой могилы в трудный час и изберут жизнь, чего бы это ни стоило, даже если это будет жизнь в крестном огне, потому что наша цель – небо, а не могила!

“На что дан страдальцу свет, и жизнь огорчённым душою, которые ждут смерти, и нет её, которые вырыли бы её охотнее, нежели клад, обрадовались бы до восторга, восхитились бы, что нашли гроб” (Иов.3:20-22).

Так восклицает Иов, но он не может осознать коварства своих слов и того, что он сам открывает дверь врагу своей души. Он называет себя человеком, которого “оградил” Бог, имея в виду, что Он “оградил” его и посреди несчастий, которые сатана называет его особыми благословениями!

Иов завершает своё излияние печали словами: “Ибо ужасное, чего я ужасался, то и постигло меня...” (ст.24-26).

Тот, кто научен Богом, как Иов, знает, что должно наступить время испытаний. Иов уклонялся от них и опасался их. Он признаётся, что не чувствовал себя свободным, несмотря на внешний мир жизни. Он знал, что горнило окажется неизбежным; и вот теперь всё то, чего он избегал, обрушилось на него.

Книга Иова, главы 4-7

ГЛАВА 3

"Ибо не враг поносит меня, – это я перенёс бы; не ненавистник мой величается надо мною, – от него я укрылся бы: но ты, который был для меня то же, что я, друг мой и близкий мой..." (Пс.54:13-14).

Первая речь Елифаза и ответ Иова

"И отвечал Елифаз..., и сказал..." (Иов.4:1).

Первым из друзей начал говорить Елифаз Феманитянин. Мы могли бы назвать его одним из тех людей, которые с удовольствием говорят неприятные вещи с видом друга. Это тот друг, которого и мы хорошо знаем в нынешней жизни и который словно испытывает обязанность говорить всё, что у него на уме.

Мы уже видели, как эти три человека сошлись, чтобы прийти утешить Иова. Рассуждая между собою об этих печальных новостях, они усматривали лишь единственный путь, которым Иову действительно можно было помочь в его скорбях. Елифаз оказался избранным для этого деликатного дела, чтобы сообщить Иову о тех выводах, к которым они пришли между собой.

Елифаз начинает свою речь осторожно: “Если попытаемся мы сказать к тебе слово, – говорит он, – не тяжело ли будет тебе?”, то есть не огорчишься ли ты. Но кто бы мог помочь, выслушав всё то, что ты сказал (ст.2). Затем он ясно и прямо выражает ему ту самую горькую мысль, которая, возможно, терзала ум Иова, когда говорил Елифаз.

“Вот, ты наставлял многих, и опустившиеся руки поддерживал, падающего восставляли слова твои, и гнущиеся колени ты укреплял. А теперь дошло до тебя, и ты изнемог; коснулось тебя, и ты упал духом” (Иов.4:3-5).

Необходимо признаться, что Иов подал повод Елифазу сказать это, и Елифаз, вероятно, выражал общую мысль своих друзей, как бы говоря: “Иов, Иов, ты наставлял других, помогал им словом своим, укреплял и поддерживал изнемогающих, а когда сам оказался в подобных обстоятельствах, то изнемог и впал в огорчение”.

Разве Иов сам не держал этих мыслей в своём сердце? Разве противник не предвидел выпадов Елифаза и не внушал всего этого Иову, когда тот ослабевал под натиском своего несчастья? Когда слова о смерти и могиле вырвались из уст Иова, разве он не знал, что ослабевал под рукой Божией? И разве он не помнил, не вспоминал об образе, посредством которого наставлял других, и не умножало ли это страданий его ослабевающего духа? Но мучения стали горче, когда прозорливый Елифаз облёк всё это в холодные и обнажённые слова.

“Богобоязненность твоя не должна ли быть твоею надеждою?...” – продолжает Елифаз. То есть, Иов, ты лучше других людей должен знать, как уповать на Бога в час скорби. Разве твоё познание Бога не может сообщить тебе достаточно доверия к Нему?

О душа, находящаяся в горниле! Разве это не те слова, какими некоторые пытаются утешить тебя? Они говорят о печали человека, которого поразил Бог, и “утешают” его, говоря: “Ты наставлял других, а теперь сам ослабеваешь!”

"Утешение" человека, с удовольствием
говорящего неприятные вещи с видом друга

"Вспомни же, погибал ли кто невинный, и где праведные бывали искореняемы? Как я видел, то оравшие нечестие и сеявшие зло пожинают его" (Иов.4:7-8).

Вот то утешение человека, который с удовольствием говорит неприятные вещи с видом друга! Елифаз обращается к своему большому опыту и говорит о том, что он наблюдал, как люди пожинают то, что они когда-то посеяли.

Ясным языком высказано здесь предположение, что Иов должен пожать последствия своих грехов. Никто и никогда не погибал, никто не оказывался в столь крайних обстоятельствах, если он не был виновен. Должно быть, Бог прогневался на него (ст.9).

Елифаз говорил это с убеждённостью, с уверенностью, потому что он говорил не в силу собственных рассуждений, а как наученный Богом (по его пониманию). Он даже мог бы сказать Иову, как он приобрёл это познание.

“И вот, ко мне тайно принеслось слово, и ухо моё приняло нечто от него. Среди размышлений о ночных видениях... объял меня ужас и трепет... И дух прошёл надо мною... только облик был пред глазами моими; ...и я слышу голос: человек праведнее ли Бога? и муж чище ли Творца своего?” (Иов.4:12-17).

Елифаз пытается усилить впечатление от своих слов сообщением о “ночных видениях”, которые его посещают; но этот язык духовной формы, которая проходит перед его глазами, оказывается более бесовским, нежели ангелом света или Духом Святым.

Противник, обвинявший Иова перед Богом в присутствии небесного собора и утверждавший, что в обстановке крестных страданий он непременно отречётся от своей веры, прибегает ко всем доступным для него средствам на земле, чтобы привести всё к желанному концу.

Вчитываясь в историю Иова, нам необходимо постоянно иметь в виду те силы, которые скрываются под её покровом. Противник возложил свои надежды на то, что Иов не устоит, и его тактика не окончилась тогда, когда он лишил Иова имущества, а затем поверг его на землю. Он начал атаковать его при помощи жены, затем соблазнять его смертным грехом, далее через уста трех его друзей, а на данной ступени – с помощью слов Елифаза. Во всех случаях очевидно явное наступление на “не-порочность” Иова, на его веру в Бога, на его уверенность в общении с Ним.

Елифаз утверждает, что он постиг в духовном видении, что никто из смертных не может быть чистым пред Творцом. И в итоге он говорит: ты, Иов, лучше бы отказался от своей самоуверенности, утверждая, что ходил с Богом в непорочности своего сердца. Твой нынешний опыт доказывает, что ты такой же человек, как и все люди. Ты думал, что Бог защищал и благословлял тебя, но вот в результате ты пожинаешь последствия своих грехов, как и прочие люди. Ты говоришь, что удалялся от зла и ходил праведно, но ведь никого нельзя считать пред Богом праведным, и никто не чист перед своим Творцом.

“Вот, Он и слугам Своим не доверяет; и в ангелах Своих усматривает недостатки, тем более – в обитающих в храминах из брения” (ст.18-19), – шепчет Елифазу духовный голос в тот именно момент, когда Господь доверял слуге Своему, относился к нему с полнейшим доверием, какое только Он мог проявить по отношению к Иову, вместо того, чтобы “усматривать в нём недостатки”. Иегова говорил о нём пред собором на небесах, что Иов, в Его понимании, был “непорочен, справедлив, богобоязнен и удалялся от зла”.

Противник всегда обвиняет пред Богом верующего человека, а Бога – перед человеком, злословя в адрес Бога, понося Его характер, превратно толкуя Его отношение к твари, которую Он сотворил.

Человек подобен моли, говорит этот дух Елифазу, которая погибает в течение короткого дня; он исчезает, и никто не обращает на это внимания (ст.19-21).

Горе тем, которые полагаются на духовные видения в деле познания Бога! Они неизбежно впадут в заблуждение. Этот дух всецело увлёк Елифаза, ввёл его в заблуждение, обманув полуистиной. Это совершенно верно, что смертный человек грешен и не может быть всецело чистым пред Богом; но этот духовный голос ничего не сказал о тех жертвах всесожжения, которые Иов приносил Богу и которые в предведении Божием предвосхищали жертву Сына Божия на кресте Голгофы, так что в Нём и через Него человек оправдан перед своим Творцом.

Это правильно, что жизнь человека на земле, можно сказать, столь же коротка, как и жизнь моли; но совершенно неверно, что Бог попускает ему погибать, не обратив на него внимания, потому что Сын Божий, Который пришёл возвестить об Отце, сказал Своим ученикам: “У вас же и волосы на голове все сочтены; не бойтесь же: вы лучше многих малых птиц” (Матф.10:30-31).

“Взывай, – говорит Елифаз огорчённому другу, – если есть отвечающий тебе. И к кому из святых обратишься ты?” (Иов.5:1).

Эти слова предполагают, что Елифаз находился под влиянием той духовной формы, которая промелькнула перед его взором и напомнила ему о “святых” или ангелах Божиих. К кому же из святых обратится теперь Иов за помощью и советом в своей скорби?

“Но я к Богу обратился бы, – говорит Елифаз, – предал бы дело моё Богу” (ст.8), показывая таким образом, что он не распознал в видении дьявола, который явился ему в образе ангела света.

И ныне есть много душ, подобных Елифазу. Некоторые из них пользуются теми же словами в описании “вещей”, которые тайно были им сообщены в тишине ночи; и эти сообщения приходят из духовного мира, они им полностью доверяют, словно всё это от Бога. Эти люди не намерены оставить Господа, как и Елифаз, но они полагают, что именно таким образом понимают Его лучше. Да откроет Бог их глаза, чтобы они увидели ложь обольстителя и освободились от его козней!

“Я наблюдал за всем этим в жизни, – продолжает Елифаз, – и видел, “как глупец укореняется; и тотчас проклял дом его. Дети его далеки от счастья, их будут бить у ворот, и не будет заступника” (Иов.5:3-4).

Что же здесь имеет в виду Елифаз? Ночное видение, о котором он говорил, явно не выразилось в проявлении духа сострадания и любви, ибо этот дух исходит от общения с Богом любви. “Так, не из праха выходит горе, и не из земли вырастает беда” (ст.6), – таковы бессердечные рассуждения Елифаза. “Он проклял глупца”, а затем появились последствия. Так и у несчастий Иова есть своя причина.

Иов, если бы ты был в должном духовном состоянии, – продолжает Елифаз, – то будучи на твоём месте, я вручил бы дело своё Богу, “Который творит дела великие и неисследимые, чудные без числа” (ст.9).

“Унижённых поставляет на высоту, и сетующие возносятся во спасение. Он разрушает замыслы коварных..., уловляет мудрецов их же лукавством... Он спасает бедного от меча... И есть несчастному надежда...” (ст.11-16).

Увещевание Елифаза

"Блажен человек, которого вразумляет Бог, и потому наказания Вседержителева не отвергай, ибо Он причиняет раны, и Сам обвязывает их; Он поражает, и Его же руки врачуют" (Иов.5:17-18).

Елифаз представляется нам какой-то странной смесью. У него, бесспорно, имеется определённое знание о Боге. Теоретическое или практическое, мы не можем сказать. Но после первых слов в ответ на жалобу Иова о своём положении он обходится с ним мягко и сердечно. Он только предполагает, что люди пожинают то, что в своё время сеяли, и подаёт Иову совет определённым образом взыскать Бога ради избавления от своих бед. Иов, по его мнению, должен считать себя счастливым от того, что его исправляет Бог, не уклоняясь от Его наказания. Если даже Вседержитель и причиняет раны, то Он Сам же их и целит; и если поражает, то Сам же и врачует.

Отсюда Елифаз переходит к изложению самого прекрасного образа врачующих рук Божиих. Если только Иов действительно взыщет Его, Вседержитель избавит его от всякой скорби, которая придёт на него, так что никакое зло не коснётся его (ст.19); во время голода Он сохранит его от смерти, на войне спасёт от меча (ст.20); “бич языка” не коснётся его, ему не придётся опасаться опустошения (ст.21); он будет смеяться над любыми опасностями и не будет бояться “зверей земли” (ст.22-23); дом его будет покоиться в мире и охраняться силой Божией (ст.24); отпрыски его будут, как трава, и он приблизится к могиле “в зрелости, как укладываются снопы пшеницы в своё время” (ст.25-26).

“Вот что мы дознали”, – прибавляет Елифаз. Мы хотели бы, чтобы ты убедился в этом, Иов, потому что мы желаем тебе добра (ст.27).

Прекрасно, Елифаз, но не вовремя! Сердце мудрого различает время и суд. Для Елифаза это не был соответствующий момент, чтобы твердить о благословении избавления. Предпосылка оказалась неверной. Так оно и должно было бы быть, если бы Иов взыскал Бога. Но ведь Иов не оставлял Его! Елифаз не понял этого.

Ответ Иова

"И отвечал Иов, и сказал..." (Иов.6:1).

Иов слушает, но слова Елифаза не достигают его души. Своим внутренним слухом он не прислушивается к “мучениям духа”. Он заявляет, что его страдание, если бы можно было взвесить его, “перетянуло бы песок морей” (ст.2-3). “Ибо стрелы Вседержителя во мне; яд их пьет дух мой; ужасы Божии ополчились против меня” (ст.4).

Звери ревут над пищей, если она неприятна (ст.5), так и я вынужден вопиять о своих страданиях, потому что природа требует освобождения. “До чего не хотела коснуться душа моя, то составляет отвратительную пищу мою” (ст.7, ср. Иез.4:14).

Елифаз, ты говоришь, что люди могут погибать, как моль. О, если бы Бог благоволил дать мне то, чего я жажду, если бы Ему угодно было погубить меня! Если бы Он дал волю Своей руке и сразил меня, это было бы для меня утешением! Тогда я укрепился бы и ликовал в мучениях, которые не пощадили меня (ст.8-10).

Я никогда не отрицал слов Святого. Какая же сила у меня, чтобы ожидать избавления, и чего мне ожидать впереди, чтобы теперь хранить терпение? Я ведь не из железа, чтобы всё это переносить; я тоже беспомощен, и есть ли для меня какая опора? (ст.10-13).

Разочарование Иова

"К страждущему должно быть сожаление от друга его, если только он не оставил страха к Вседержителю" (Иов.6:14).

Иов говорит, что Елифаз пришёл к нему, чтобы утешить его, только он не поступил с ним сердечно и сочувственно. Он стал упрекать Иова за то, что он, Иов, страдает под рукой Божией, а Бог через него наставлял других и помогал им. Верно, что “к страждущему должно быть сожаление”, что друг должен проявить по отношению к нему нежность и сострадание, а не суровость, иначе страдающий может совершенно отвратиться от Бога.

И далее Иов сравнивает своих друзей с обманчивым потоком и образно изображает разочарование караванов в пустыне, которые мечутся из стороны в сторону, чтобы отыскать воду в час нужды, а находят ручьи, черные от льда (ст.15-21).

“Так и вы теперь...”, – восклицает он (ст.21). Вы тоже не предложили мне утешения от сердца Божия; вы – ледяные потоки, быстро исчезающие во время жары; вы смотрите на меня с таким отвращением, что я в ужасе от вас, да и вы опасаетесь быть сердечными со мною, так как боитесь, чтобы вас не сочли соучастниками в грехах, в которых вы обвиняете меня.

Обращение Иова к друзьям

"Говорил ли я: дайте мне, ...и избавьте меня...? Научите меня, и я замолчу..." (Иов.6:22-24).

Испытывая жгучую боль от мук разочарования в тех, кто должен был бы понять его, помочь ему истинным сердечным состраданием в час его скорби, Иов напоминает Елифазу, что он не просил его и тех, кто вместе с ним, ни о чём. Он не просил у них дара из имения их, хотя потерял всё; не просил их и о том, чтобы они избавили его от угнетателя. Да, он хочет научиться и хочет понять, где и в чём он ошибся (ст.24).

В словах поддержки заключены сила и вес, но доказательства Елифаза лишены силы. Что же он доказывает и что пытается осудить? Слова и только слова! Обличения оказавшегося в отчаянии человека пускаются на ветер (ст.25-26). Они произносятся, но к ним не относятся серьёзно. По ним не следует судить о его характере, и друзьям его не следует напоминать ему о его горьких мучениях и говорить, что он пожинает то, что посеял.

Да, восклицает Иов, вы нападаете на сироту (ст.27)! Вы столь жестокосерды, что роете яму другу вашему. Человек, который может так поступать, как поступаете вы со мною в моём достойном сожаления положении, способен предать своего друга.

“Пересмотрите, есть ли неправда? пересмотрите, – правда моя. Есть ли на языке моём неправда?” (Иов.6:29-30).

Достойное сожаления состояние Иова

"Не определено ли человеку время на земле?... Так... ночи горестные отчислены мне... Тело моё одето червями и пыльными струпами; кожа моя лопается и гноится" (Иов.7:1-6).

Иов остро чувствует очевидное отсутствие почитания со стороны друзей. Его состояния вполне достаточно было для сокрушения самых жестоких сердец, но Елифаз и его спутники сочли, что с Иовом следует обращаться, как с преступником; не оказывать сочувствия, как лютому злодею. Оказать сочувствие, в их понятии, значило бы принести серьёзный вред его душе и превратиться из его друзей в соучастников в его глазах.

Елифаз повелел ему “взыскать Бога”, но разве он не был в руке Божией? “Не определено ли человеку время на земле, и дни его не то ли, что дни наёмника?” (ст.1). Он находится под властью Бога и принял всё, что назначено для него. Для каждого человека определено “время служения”, когда ему необходимо научиться послушанию воле Божией, прежде чем его можно будет облечь полномочиями в Царствии Божием.

И мне определено время, говорит Иов, и “ночи горестные отчислены мне..., и я ворочаюсь досыта до самого рассвета” (ст.4). Итак, месяцы томительного ожидания вместо благополучного служения. “...Кожа моя лопается и гноится. Дни мои бегут скорее челнока, и кончаются без надежды” (ст.6).

О, Елифаз! “Вспомни, что жизнь моя дуновение” (ст.7). Я исчезну, как облако, и уже никогда не возвращусь в дом мой; место моё будет пусто, поэтому я вынужден говорить в мучениях духа моего, и бесполезно говорить мне о том, что я сойду в могилу в полноте дней, как сноп в житницу. Я умирающий человек, и мне необходимо излить горечь души моей (ст.9-11).

Жалобы Иова Богу

"Разве я море или морское чудовище, что Ты поставил надо мною стражу? ...Отступи от меня, ибо дни мои суета. Что такое человек, что Ты столько ценишь его и обращаешь на него внимание Твоё, посещаешь его каждое утро, каждое мгновение испытываешь его?" (Иов.7:12-18).

От своих утешителей Иов обращается к Богу и восклицает едва ли не с раздражением: “Разве я... морское чудовище, что Ты поставил надо мною стражу?” Ужасные ночи страданий представляются самой острой точкой в его жалобах. Это страшные ночи, когда он метался из стороны в сторону до самого рассвета. Но когда он отправлялся на покой в надежде на некоторое облегчение от своих мучений, его вдруг одолевала паника, внушаемая сновидениями и страшными видениями. (Был ли Иов прав, обвиняя Бога за них? Не являлись ли они долей обольщения врага?) Такие страшные ночи внушали ему чувство, что задыхающийся достоин помилования. Он не мог не испытывать отвращение к своей жизни, потому что не хотел жить в обстановке такой войны, как эта (ст.15-16).

“Отступи от меня”, – восклицает он, обращаясь к Богу. Почему Ты так ценишь хрупкого человека, почему обращаешь на него внимание и посещаешь его в любое мгновение? О, если бы Ты отвратил очи Свои от меня (ст.17-19). “Если я согрешил, то что я сделаю Тебе, страж человеков!... И зачем бы не простить мне греха и не снять с меня беззакония моего?” Если беззаконие, которого я не сознаю, является причиной моих страданий, почему Ты не снимешь его? Ведь вскоре лягу в прахе – и нет меня (ст.20-21).

Книга Иова, главы 8-10

ГЛАВА 4

"Вот, Я расплавил тебя, но не как серебро; испытал тебя в горниле страдания" (Ис.48:10).

Рассуждения Вилдада и вопль Иова о посреднике

"И отвечал Вилдад Савхеянин, и сказал..." (Иов.8:1).

Характеры трёх друзей Иова показаны весьма точно в их различных речах и методах общения с ним. Можно думать, что Елифаз – самый “духовный” из троих (несомненно, на основании того, что Бог наставлял его в ночных видениях), а потому он и обратился первым к Иову. Он поступает с Иовом самым ясным образом, упрекая его в определённых преступлениях.

О Вилдаде можно сказать, что он очень “кроткий” друг. Из троих друзей Иова он всегда говорит средним, говорит более мягко и сердечно, в пределах узкой сферы, обычно, как мягкое эхо двух других друзей.

Вилдад прислушивается ко всему, что происходит между Елифазом и Иовом. Он слышит вопль Иова, обращённый к Богу: “Если я согрешил, то что я сделаю Тебе?... И зачем бы не простить мне греха и не снять с меня беззакония моего?” И теперь он продолжает более мягко рассуждать с ним.

Доколе, Иов, ты будешь говорить таким образом? “Неужели Бог извращает суд?” Если ты не сознаёшь какого-то беззакония в своей жизни, то, должно быть, согрешили дети твои, и Бог предал их последствиям их грехов. Твои дети наказаны за свои преступления (ст.2-4). О, Иов, если ты будешь прилежно искать Бога, если будешь молиться Ему, Он изольет Свои благословения. “И если ты чист и прав, то Он ныне же встанет над тобою и умиротворит жилище правды твоей” (ст.5-6).

Но вот здесь как раз и заключается жало. В этом страшном “если” так много мучений для души, находящейся в суровых испытаниях. Сатана шепчет: “Если всё в порядке, то Он избавит тебя”. Нежный друг, пришедший поддержать во время скорби, полагает: “Если у тебя всё прозрачно в отношениях с Богом, то разве Он не вступится за тебя?” А душа Иова сама восклицала: “Если я согрешил..., зачем?!...”

Ни потеря земного имущества, ни неверные суждения друзей, ни физические страдания не могут пробудить таких мук, как это “если”, в человеке, который ходит пред Богом в непорочности.

Вилдад усвоил учение “отцов”. Елифаз основывал своё учение на духовном наставлении, но уже из другого мира. Вилдад же подчиняется авторитету древности. Он с большим почтением относится к традициям и преданиям. Он не стане рисковать, полагая, что он вообще что-либо знает (ст.8-9). Отцы обнаружили истину; они утверждали, что Бог споспешествует всем праведным и наказывает всех нечестивых. Страдания неизменно являются последствием греха, а преуспевание – наградой за непорочность. Конечно, Иову следует склонить свою голову и принять учение отцов. Неужели он полагает, что знает Бога лучше, чем другие, принадлежащие к прошедшему веку (ст.10)?

Вилдад оказался только “эхом”, как и многие в наши дни. Он рад был бы приобрести свои познания из вторых рук. Всё это кажется смирением. Лучшие и более мудрые люди, чем он, высказывали свои соображения, и он рад был, что может позаимствовать их выводы.

После этого обращения к традициям Вилдад начал рисовать Иову образ путей тех, которые забыли Бога (ст.13). Иллюстрации его заимствованы из весьма ограниченной сферы: засыхающая трава, дом паука, дом свой, сад, земля (ст.12-19). Всё это говорит о том, что эта его сфера, вероятно, была весьма ограниченной, а потому и его душа и ведение оставались тоже ограниченными.

Предлагаемое Вилдадом ободрение

"Видишь, Бог не отвергает непорочного, и не поддерживает руки злодеев. Он ещё наполнит смехом уста твои, и губы твои радостным восклицанием" (Иов.8:20-21).

Вилдад, человек скромный и любезный, своим особым образом сострадает бедному Иову. Он, конечно, хотел бы подать ему слово ободрения. Всё то, что он сказал об участи нечестивых, верно. Если Иов приведет в порядок свои отношения с Богом, то Бог, конечно, не отвергнет его, но наполнит ещё уста его смехом и губы его радостным восклицанием.

Но едва ли это подходящее слово для некогда авторитетного и уважаемого патриарха, который сидел среди знаменитых в своём народе! Идея ободрения, предложенная Вилдадом, напоминает нам благонамеренных друзей наших дней, которые говорят: “Встань, ободрись. И вот увидишь, что ты ещё будешь улыбаться и радостно петь!”

Вилдад произносит всё это мягко, но это не успокаивает глубокие душевные мучения, не утешает и не ободряет. Его ограниченный неглубокий ум не в состоянии осознать глубин такого человека, как Иов.

“Ненавидящие тебя облекутся в стыд”, – добавляет он (ст.22). Неужели? Неужели человек с характером Иова мог бы ободриться мыслью о том, что он увидит уничижёнными других? Всё это могло бы утешить человека такого покроя, как сам Вилдад, но никогда того, кто ходил в общении с Богом.

Ответ Иова Вилдаду

"И отвечал Иов и сказал: правда! знаю, что так; но как оправдается человек пред Богом?" (Иов.9:1-2).

Смиренное отношение и мягкие рассуждения Вилдада несколько смягчили страдания Иова, так что он спокойно ответил: “Правда! знаю, что так”. Всё, что сказал Вилдад о Боге, не поощряющего злодеев, является абсолютно верным, и Иов согласен признать это. Однако в его сознании всё ещё звучат слова Елифаза, особенно предложенный духом-голосом вопрос для обсуждения: “Как оправдается человек пред Богом?”

Так “как же оправдается человек пред Богом?” – повторяет Иов. Этим вопросом он раньше не задавался. Он знал только, что ходил пред Богом в непорочности сердца и в общении с Ним, которое было даровано ему. В послушании Богу он приносил жертвы, но всё-таки не знал, как он оправдается перед Ним.

На основании духовного видения, данного Елифазу, мы приходим к выводу, что именно дьявол внушает всевозможные “буду” и “как”. Единственное его намерение – противодействовать общению души с Богом и нарушить его. Как только наш интеллект займется этими “как”, сразу же душа потерпит неудачу в познании Бога опытным путём. Иов, как видим, находился в положении человека, который стоял в благополучном и тесном общении с Богом; но и он вдруг задаётся вопросом: “как”? Такой вопрос является тяжелейшим испытанием для уповающего сердца. А он был так счастлив в своём благословенном и словно детском хождении пред Богом.

Но что же теперь означает эта странная неверность друзей Иова? Почему его общение с Богом разрушается ими, взявшимися объяснить необъяснимые вещи? Разве им недостаточно полагаться на Слово Божие? Нужно ли побуждать душу Иова в мучениях постигать все намерения Божии? Не лучше ли оставить их в стороне, чтобы ходить только пред Богом? Неужели надо отвечать на эти “как”?