История Иова (стр. 7 )

Да, избавленный ликует пред людьми, когда оглядывается на милостивое обращение с ним Бога, потому что видит, как он избавлен от преисподней, а потому с новой надеждой восклицает: “Жизнь моя видит свет” (ст.28).

Бог действует трижды

"Вот, всё это делает Бог два, три раза с человеком, чтобы отвесть душу его от могилы и просветить его светом живых" (Иов. 33:29-30).

Елиуй объясняет Иову, что Бог говорит с человеком раз, два раза. Он описал также два метода Его наставления Его детям. Но при этом он пояснил, что Бог совершает все эти вещи два или три раза с человеком, чтобы просветить его светом жизни.

Разве это не один из проблесков света, который столь дивным образом обнаруживает внутреннюю гармонию Священного Писания?

“Три дня”, которые столь часто упоминаются в различных местах Писания, рассматриваются обычно как прообраз смерти и воскресения Христа, потому что Он Сам сказал: “...Как Иона был во чреве кита три дня и три ночи, так и Сын Человеческий будет в сердце земли три дня и три ночи” (Матф.12:40).

Означают ли слова Елиуя, что Бог трудится “дважды” для того, чтобы приводить души в общение со Христом в смерти Его, и “трижды” – в “воскресении”, прежде чем они постигнут преизобильную жизнь в единстве с воскресшим Господом?

Во всяком случае, цель терпеливого труда Божия определяется как освобождение души от преисподней (Ис.38:17), а жизни – от наказания мечом.

Елиуй снова и снова говорит о душе и о жизни и постоянно сочетает душу с преисподней.

Весьма важно при этом различать вещи, которые отличаются друг от друга. Когда Писание говорит о душе, это не значит, что оно говорит о духе. Ап. Павел говорит о троякой природе человека – о его духе, душе и теле и объясняет различие между душой и духом. В 1Кор.15:45-46 он пишет, что “первый человек Адам стал душою живущею, а последний Адам есть дух животворящий”.

Сказано также, что Слово Божие в своих действиях производит разделение между душою и духом, проникая до разделения составов и мозгов внутреннего естества человека.

Говоря о пшеничном зерне, которое падает в землю, чтобы умереть, Господь Иисус сказал: “Любящий душу свою погубит её, а ненавидящий душу свою в мире сем сохранит её в жизнь вечную” (Ин.12:25).

Душевная жизнь – это жизнь, которую мы наследуем от первого Адама; это падшая жизнь нашей греховной природы. Второй Адам – Господь с неба – оживляет дух и приводит его в единство с Собою, как дарующий жизнь Дух. Пребывая во святилище духа, Господь, наш Творец, производит разделение между душой и духом по слову Бога, Который разоблачает душевную жизнь в её истинном свете; Он показывает, что от неё следует отречься и её надлежит предать смерти на Кресте, где она постоянно заменяется вечной жизнью в единстве с воскресшим Господом.

Эти новозаветные места проливают яркий свет на благовестие Елиуя Иову в этой частной точке его духовной истории.

Непорочность сердца Иова вне всяких сомнений. Он познал общение с Богом, и Дух Божий пребывал в нём и даровал ему жизнь. И в горниле постигших его страданий разделяется душа с духом, пока душевная жизнь в сочетании с его служением Богу не будет обнаружена, не раскроется в самозащите, от которой необходимо освободиться в решающий момент страданий и скорбей.

После дивного, дарованного Богом, толкования пути Божия в наставлении Его детей Елиуй советует Иову хорошо запечатлеть ниспосланную ему весть (ст.31) и умоляет его высказаться, потому что он действительно знает и желает “оправдать” его или помочь ему понять пути Божии по отношению к нему (ст.32).

Книга Иова, главы 34-35

ГЛАВА 16

"...Разве умалился Дух Господень? таковы ли действия Его?" (Мих.2:7).

Человек Елиуй

"И продолжал Елиуй и сказал: выслушайте, мудрые, речь мою..." (Иов.34:1).

Елиуй ожидал какого-либо ответа от Иова, но напрасно, Иов молчит. Тогда он обращается к мудрым, не к Иову и не к друзьям его, у которых не хватает мудрости (см.32:8-12,15-16; 33:33), а к стоящим вокруг слушателям. Елиуй взывает к ним, как к мужам рассудительным, которые обладают познанием (ст.2), чтобы они прислушались к тому, что он имеет сказать им, “ибо ухо разбирает слова, как гортань различает вкус в пище” (ст.3).

Оставив Иова без внимания в знак неодобрения, Елиуй просит мудрых исследовать вместе с ним это дело, потому что Иов не хочет признать, что правильно; он сказал: “Я прав, но Бог лишил меня суда”. Елиуй предлагает: “Установим между собою рассуждение, и распознаем, что хорошо” (ст.4). Он говорит так, продолжая рассуждать над отношением Иова к Елиую и речью патриарха пред лицом его.

Сам Елиуй явно оказался под руководством Божиим в этой точке истории. Толкуя пути Божии, провозглашая освобождение страдающему Иову, он явно находится под властью вечного Духа, говоря со сдержанной скромностью и тактичной сердечностью. Но когда он излил своё сердце и не последовало ответа, его личная чувствительность, кажется, была задета, а потому он думает, что Иов своим молчанием глумится над ним; вот он и восклицает: “Есть ли такой человек, как Иов, который пьёт глумление, как воду?” (ст.7).

Посланник Божий нуждается в терпении так же, как и в провозглашении вести от Бога! Елиуй до того был уверен, что обладает светом Духа относительно пути Иова, что, вероятно, он ожидал немедленного результата в ответ на всё, что он сказал ему. Но почему же он не предоставил возможности словам совершить свой путь? Почему не сообразил соотношение вещей, не вспомнил отношения Иова к старцам? Почему Елиуй ожидал, что Иов так быстро согласится с ним, будучи уверен, что слова его отвечают на нужду Иова? Бог допустил уничижение Иова, но Елиую не следовало прибавлять ни на йоту к его уничижению!

Елиуй был глубоко наставлен в путях Божиих, но его нетерпение предполагает вопрос и к нему: прошел ли он сам лично через школу страданий, которую так живо изобразил Иову? По мере роста душа становится способной быстро различать духовные вещи, потому что свет легко опережает опыт, но отсутствие соответствующей жизненной силы обнаруживает себя в определённые критические моменты, как это случилось и самим Елиуем, когда он подвергся испытанию молчанием Иова.

При общении с людьми как часто мы сами терпим то поражение, которое потерпел Елиуй! Если душа сразу уступает предлагаемому нами благовестию, мы тут же исполняемся радости. Но если она по сдержанности своего темперамента или интенсивности чувств становится безмолвной, мы вдруг теряем терпение, относим её молчание на счёт каких-то скверных причин, теряем связь с нежными действиями Духа Святого и, наконец, оставляем душу без всякой помощи, повергая её в ещё более глубокое отчаяние.

Елиуй произнёс весть от Бога; но затем – когда Иов молчал – излил множество слов из собственной души, чтобы подчеркнуть дарованную ему благую весть, вместо того, чтобы спокойно предоставить слово Богу, Который всегда бодрствует над Своим Словом, чтобы исполнить его.

И мы делаем то же самое сегодня в деле Божием! Мы сотрудничаем с Господом до определённого момента, осторожно и не торопясь, завися от Него в каждом слове, а Дух Святой свидетельствует, удерживая внимание слушателей. Но чтобы нам не терпеть поражения, надо уметь различать те моменты, когда нам предлагается от Бога благовестие, и не прибавлять к нему множество слов из своей собственной души (что именно многие и делают), чтобы объяснить или выжать до конца, до отказа смысл вести Божией.

Поток слов Елиуя

"Вот, Иов сказал: я прав... Есть ли такой человек, как Иов, который... сказал: нет пользы для человека в благоугождении Богу" (Иов. 34:5-9).

Итак, вполне очевидно различие между Елиуем-истолкователем и Елиуем-человеком. Елиуя как будто ранило настойчивое молчание Иова и его друзей. В своей обиженности он перестаёт говорить по поручению Бога, теряет своё спокойное самообладание и начинает обвинять Иова, как это делали и старцы – его друзья.

Елиуй сожалеет, что Иов настаивает, полагая, что рана его неисцелима (ст.6). Вероятно, он с презрением отверг все усилия помочь ему! Если сам он и не совершил преступлений, то вступил “в сообщество с делающими беззаконие” и ходил “с людьми нечестивыми” (ст.8). “Потому что он сказал, – говорит Елиуй, – нет пользы для человека в благоугождении Богу” (ст.9).

А Иов не сказал ни слова относительно себя самого. И те слова, которые цитирует Елиуй, – это слова, которыми Иов пользовался описательным образом для определения нечестивых по отношению к Вседержителю (Иов.21:15).

Елиуй снова впадает в чувствительное самосознание, которое снижает его духовное видение и силу. Тактичность его исчезает; исчезает и равновесие духа, тонкая обходительность и даже его чувство точной истины и справедливости, когда он цитирует Иова.

Елиуй продолжает поучать мудрости пожилых людей, друзей Иова, применяя ту же линию доказательств, к которым прибегали и они в самом начале.

Бог так велик и так свят, что у Него не может быть неправды (ст.10). “Он по делам человека поступает с ним” (ст.11). Суд Его абсолютно праведен (ст.12). Он является суверенным Господом всего мира (ст.13). Он может лишить каждого его дыхания и опять обратить в прах (ст.14-15). А потому могут ли люди осуждать столь справедливого и могущественного (ст.17)? Едва ли можно сказать земному царю: “ты – нечестивец”, тем более этого нельзя сказать о Том, Кто “не смотрит и на лица князей и не предпочитает богатого бедному” (ст.18-19).

Все они являются делом рук Его и умирают в тот момент, когда кажутся сильными (ст.20). Очи Его видят все пути человеческие, и никто не может скрыться от Него (ст.21-22). “Он сокрушает сильных без исследования, и поставляет других на их места; потому что Он делает известными дела их...” (ст.24-25). Он поражает их на виду у других за то, что они отвратились от следования за Ним и заставляют бедных вопиять к Нему (ст.26-28). “Дарует ли Он тишину, кто может возмутить?” И если Ему угодно скрыть лицо Своё, не окажется никого, кто мог бы удержать Его (ст.29). Он поступает так же с народами, как и с отдельным человеком, потому что является Господом всей земли и не попустит нечестивому управлять “к соблазну народа” (ст.30).

Конечно, продолжает Елиуй, единственно правильное отношение к такому Богу – смиренное подчинение Его наказанию с исповеданием: “Я потерпел, больше не буду грешить. А чего я не знаю, Ты научи меня; и если я сделал беззаконие, больше не буду” (ст.31-32). По его ли, Иова, рассуждению Бог должен воздавать? И самому Иову надлежит совершить этот выбор, а не Елиую. Если бы только Иов заговорил (ст.32)! Каждый мудрый человек, слушая его, согласится с тем, что Иов говорил прежде без всякого познания и мудрости (ст.34-35).

Иов продолжает молчать, а Елиуй теряет терпение. Так как Иов отнёсся с молчаливым презрением ко всем усилиям помочь ему, то Елиуй мог только сказать: “Я желал бы, чтобы Иов вполне был испытан... Он ко греху своему прибавит отступление” (ст.36-37).

Строгость Елиуя

"Ты сказал: что пользы мне?..." (Иов.35:3).

Елиуй продолжает обращаться к молчащему Иову и пытается опровергнуть те слова, которыми, как он полагает, Иов высказался относительно пользы служения Богу. Но ведь Иов никогда не помышлял ни о “преимуществах”, ни о “пользе” от служения Иегове, и он теперь не хочет раскрыть уст своих, чтобы Елиуй не почёл себя правым, а потому он попускает ему произнести поток слов против воображаемого противника, которого Елиуй представил себе. Слова Елиуя, обращённые к страдающему Иову, приобретают жестокий тон, ибо он перестаёт говорить с почтением и уважением, которые приличны его молодости.

“Считаешь ли ты справедливым, что сказал: я правее Бога?” (ст.2), – говорит Елиуй. “Я отвечу тебе и твоим друзьям с тобою: взгляни на небо и смотри; воззри на облака, они выше тебя. Если ты грешишь, что делаешь ты Ему”, обитающему на небесах (ст.4-6)?

Великий Бог на небесах, оскорбляется ли Он или извлекает пользу от дел человека (ст.7)? Люди могут терпеть урон от порочности и зла других, могут извлекать также пользу и прибыли из правильных действий других, но не Бог (ст.8).

Елиуй, к несчастью, помышляет о человеческом самолюбии по отношению к делам Божиим. Когда люди в горе и под гнётом, они взывают о помощи (ст.9). Но они не ищут Бога в обыденной жизни и не желают знать Его, хотя Он, Творец их, и подаёт им песни в ночи, песни избавления в ночи их страданий (ст.10). Да, Он сотворил человека и желает наставлять его более, нежели птиц небесных (ст.11).

Совершенно верно, что люди взывают, но Бог не отвечает по причине их гордости и суетности (ст.12-13).

Итак, дело Иова всё ещё пред Ним (ст.14). Пусть же он ожидает благоволения Божия. Бог не посещал Иова во гневе, и он не познал Его “во всей строгости” (ст.15), а потому Елиуй утверждает, что Иов “открыл легкомысленно уста свои и безрассудно расточал слова” (ст.16).

Книга Иова, главы 36-37

ГЛАВА 17

"...И если извлечёшь драгоценное из ничтожного, то будешь как Мои уста" (Иер.15:19).

Елиуй ещё раз оказывается истолкователем

"И продолжал Елиуй и сказал: подожди меня немного, и я покажу тебе, что я имею ещё сказать за Бога" (Иов.36:1-2).

В этот момент снова происходит перемена в словах Елиуя. Он опять начинает говорить мягко и с обходительностью: “Подожди меня немного, и я покажу тебе, что я имею ещё сказать за Бога”.

Убедился ли он, что говорил от себя лично, а потому перестал толковать дела Божии Иову и начал сам от себя нападать на него? Ему неприлично было таким образом обращаться к старцам и касаться непосредственно всего того, что он видел неверного и ошибочного, да и не ему подобало обращаться с этой вестью Божией к ним.

Бог мог употребить его для того, чтобы пролить свет на путь Иова, доколе он сохранял скромную манеру вести себя и не переступал пределов обходительности и любви. Но когда начала подкрадываться тонкая самочувствительность, как “муха к маслу”, его вдруг ранило молчаливое восприятие подаваемой им вести, и он потерял соприкосновение с благословенным Духом Божиим.

Более того, пока Елиуй говорил как орудие Божие, как уста Его, “вместо Бога”, все слова его направлялись Духом. Когда же он изменил своё отношение и начал говорить, потому что “имел что ещё сказать за Бога”, он потерял замечательную силу Божию, которая покоилась на нём.

Это изменение точки зрения является роковым для всех, кто стремится быть верным служителем Божиим. Когда кто-то говорит “за Бога”, предполагается, что слушатель оказывается в положении антагониста, которого следует привлечь на сторону Бога каким-то особым благовестием. Фактически же служитель должен быть только устами Божиими. Он отдает Богу свои уста, чтобы Бог мог воспользоваться ими, и таким образом он входит в непосредственное общение с Ним. Он приобретает контакт с Богом посредством отдачи Ему своих уст.

Елиуй опять входит в правильное отношение к страданиям Иова и возвращается в положение истолкователя, говорящего вместо Бога, поэтому такая поразительная перемена в его тоне и языке. Рука Божия опять на нём, и поэтому он говорит: “Воздам Создателю моему справедливость” (ст.3).

Многое из того, что теперь говорит Елиуй, является продолжением откровения его первого благовестия о двух классах наставлений в школе Божией для обучения и воспитания Его детей. Он хочет извлечь свои знания “издалека”, и “совершенный в познаниях” рядом с Иовом, он поможет ему понять, что слова его истинны и верны (ст.4).

Сердце Божие

"Вот Бог, могуществен и не презирает сильного крепостию сердца" (Иов.36:5).

Елиуй рассуждает теперь с правильных позиций, когда говорит Иову, что, хотя Господь и всемогущ, Он тем не менее не презирает никого из самых слабых Своих детей. Он знает “состав их”, помнит, что они персть. Он страдает вместе с ними во всех их скорбях. Сила Его любящего сердца по отношению к ним сообщает Ему способность видеть, что они страдают ради своих вечных приобретений, и Он “воздаёт должное угнетённым” (ст.6), достигнув цели Своей любви.

“Он не отвращает очей Своих от праведников, но с царями навсегда посаждает их на престоле” (ст.7).

Весть Елиуя дивным образом согласуется с Писанием Нового Завета, которое раскрывает чудные цели Божии для искупленных, избранных для того, чтобы быть царями и священниками пред Ним во Христе Иисусе, Господе нашем. Всё это верно в отношении страдающих и скорбящих, потому что написано, что если они страдают с Ним, то с Ним и царствовать будут (2Тим.2:12). Так Господь поднимает страдающего с навозной кучи и посаждает его с царями. В намерениях Своей любви Он уже посадил праведных, тех, которые пребывают в тесном общении с Праведником, посадил на престоле победы вместе с их Господом. Он, сильный крепостью сердца, терпеливо готовит их к будущему призванию, и поэтому помещает их в горнило, чтобы они могли приготовиться для высокого небесного призвания. Он призывает научиться побеждать, как и Господь их победил и сел с Отцом Своим на престоле Его (Отк.3:21).

Царственная душа в оковах

"Если же они окованы цепями и содержатся в узах бедствия, то Он указывает на дела их... И открывает их ухо для вразумления..." (Иов.36:8-10).

Елиуй описывает здесь другой аспект наставлений страданиями. В первом случае слуга Божий повержен был на свою постель, чтобы изучить тот урок, который постигаешь в страданиях, в сильных мучениях. Он показан здесь в оковах и узах бедствия.

Царственная душа в оковах учится переносить и повиноваться, чтобы быть способной потом царствовать. Елиуй говорит здесь о душе, которая оказалась в оковах и узах бедствия; они постигли её внезапно и непредвиденно.

“Он указывает им на дела их”: Господь, “сильный крепостью сердца”, проливает свой свет на служение в прошлом и легко указывает, где слуга Его совершил “преступление”, ходя без Его повелений или поступая гордо (ст.9), критикуя или сурово осуждая других, полагаясь на собственные способности, уповая на свои познания или считая себя очень нужным для Бога. Поэтому верный Господь “открывает ухо” Своих детей для наставления, чтобы они научились у Него.

Путь освобождения

"...И говорит им, чтоб они отстали от нечестия. Если послушают..., то проведут дни свои в благополучии и лета свои в радости. Если же не послушают, то погибнут..." (Иов. 36:10-12).

Бог увлекает служителей Своих от дела их, чтобы просеять и испытать их. “Он указывает им на дела их”, чтобы они отстали от нечестия. Он осуждает, чтобы освобождать; наказывает, чтобы благословлять; ранит, чтобы исцелять.

Верный Господь открывает грех в его истинном свете. Всякая тень гордости называется беззаконием, и всякое “преступление” нуждается в “возвращении” к Богу за прощением и очищением, как и в первые дни, когда душа искала Его.

Свободный выбор души проявляется в этом “если”. Если дети Его повинуются Его наставлениям и изберут служение только Ему одному, не ища ничего более, кроме Его воли, чтобы угодить Ему, то пути их вновь окажутся благополучными, и они опять достигнут успеха. Они ещё раз убедятся, что заповеди Его не тяжки, пути Его приятны и все стези Его – мир.

Но если они не повинуются Ему, то душа отвратится от света, даже когда ухо было открыто для наставлений Господних и Он предложил им Свои наставления. Если же они не повинуются Ему, верный Бог вынужден будет воспользоваться мечом в более остром обращении с ними. И если – о, это страшное если! – чадо Божие не сможет прислушаться к Его верным наставлениям, концом его окажется потеря жизни: оно будет спасено как бы из огня.

Елиуй пытается утешить Иова, напоминая ему, что нечестивые не вопиют в своём сердце к Богу о помощи, когда они в оковах бедствий, но ещё более гневаются (ст.13), а потому вопли его к Богу только доказывают, что он знает, куда следует обращаться во время скорби. Разве Иов не знал, что Бог спасает бедного от беды его и в угнетении открывает его ухо (ст.15)?

Иов вопиял к Богу об освобождении, и Бог отвечал ему, оставляя его в горниле, потому что только огонь поможет ему освободиться.

Цель Божия

"И тебя вывел бы Он из тесноты на простор, где нет стеснения..." (Иов.36:16).

Душа в горниле склонна думать, что Господь не обращает внимания на её скорбь и вопль, тогда как на самом деле она не способна различать Его молчаливых действий. Он выводит её из её несчастий так мягко и нежно, что она едва ли в состоянии сознавать то, что Он делает. Он освобождает скорбящего скорбями, и в несчастиях ухо открыто, чтобы слышать даже самый тихий шёпот Господа. Она не знает, что она “пленяется”, т. е. молчаливо выводится из своего скованного положения на простор, где уже нет “стеснённых обстоятельств”, нет узости видения, нет ограниченности сердца, нет недостатка в духовной пище (ст.16), потому что “поставляемое на стол твой было бы наполнено туком” Его дома, и Он прострёт стол пред освобождёнными Своими в непосредственном присутствии врагов.

Предостережение

"Да не поразит тебя гнев Божий наказанием! Большой выкуп не спасёт тебя" (Иов. 36:18).

Елиуй подчёркивает Иову, что он слишком много думает о суде над беззаконными. Пусть сами они думают о себе, а ему необходимо остерегаться, чтобы не потерять своего правильного положения пред Богом и не уйти в сторону от острого, осторожного отношения ко греху, потому что “большой выкуп не спасёт его”. Все богатства – будь то материальные или духовные – бессильны спасти его от несчастья (ст.19), и даже ночь могилы (ст.20). Только Господь может вывести его на простор.

“Да не поразит тебя гнев Божий наказанием!” Такова опасность, угрожающая каждому служителю Божию. Прежде всего самоудовлетворённость. Когда человек чего-либо лишается, душа учится приближаться к удовлетворению в Господе, и тогда она не должна терять зависимости от Него, положившись на удовлетворение, которое Он дарует.

Обратим внимание на серьезное предостережение, что и “большой выкуп” может оказаться ловушкой для нас. Создаётся впечатление, что мы в какой-либо момент можем охватить только один какой-то аспект огромной важности жертвы Христовой и великой святости Божией. Тогда мы ходим в определённой степени послушания Богу, но не в полноте благодати Божией. И ценность пролитой крови Сына Его усваивается нами тоже не во всей полноте, и тогда мы перестаём строго относиться ко греху или непослушанию в нашем повседневном хождении.

Выбор души

"Берегись, не склоняйся к нечестию, которое ты предпочёл страданию" (Иов.36:21).

Иов повёл себя гордо в своей самозащите, и это рассматривается как беззаконие.

“Берегись, не склоняйся к нечестию”, – говорит Елиуй. Иов! Ты предпочёл его страданию; ты предпочёл более защищаться, нежели молчать и переносить; ты предпочёл взять своё дело в свои собственные руки!

На каждом шагу веры душа оказывается перед выбором, и всегда существует возможность выбрать более лёгкий путь, нежели путь страданий. Елиуй говорит о необходимости стоять на страже очей. Лучше без колебаний избрать правильный путь, не глядя на другой, хотя он может казаться законным. Многие могут считать, что этот выбор – лёгкое дело; но если оказаться в таком горниле, в каком находился Иов, что тогда.

“Кто такой, как Он, наставник?” – восклицает Елиуй, когда он таким образом повествует о терпеливом обращении Бога с Его детьми, Бога, Который проявляет Свою могущественную и сильную любовь к ним. С какой нежностью Он указывает на их дела, открывает их внутреннее ухо для понимания Его наставлений, освобождает их от оков их скорбей и ласково выводит их на простор, где уже нет затруднений.

О, “помни о том, чтобы превозносить дела Его”! И никто не может поучать Его в пути Его или обвинять Его в несправедливости. Пусть Иов превозносит Его дела и помнит, что человек может смотреть на них только издали (ст.25), потому что мы не можем понять Его и познать Его, какой Он есть и каким Он был в минувшие века вечности (ст.26).

Буря

"Слушайте, слушайте голос Его и гром, исходящий из уст Его... Дивно гремит Бог гласом Своим..." (Иов.37:2-5).

Пока Елиуй говорил, собралась великая буря, и группа, находившаяся на навозной куче, погрузилась во тьму, освещаемую только яркими вспышками молний.

Елиуй знает Бога, а потому всё его существо с удовлетворением отвечает проявлениям величия Иеговы в приходящей буре (ст.9). Мы читаем его слова, и нам кажется, что он стоит и наблюдает за игрой молний с ликующей радостью, самопроизвольно разражаясь описанием, которое он предлагает группе собравшихся вокруг его людей.

Елиую кажется, будто Иегова вышел из Своего жилища. Громы свидетельствуют о Его присутствии, вокруг Его престола распространяется свет (ст.29-30, гл.36). Руки Его покрыты молниями, и каждая вспышка их поражает того, кого Он повелевает разить (ст.32).

Елиуй признаётся, что он трепещет в присутствии этого могучего Иеговы, но он всё же призывает: “Слушайте, слушайте голос Его!” И затем раздаётся славный голос Божий, который величественно гремит (ст.2-5). Кто может осознать дела Божии, столь чудные в Его силе?

Он говорит снегу, и снег падает (ст.6). Он дунет – и происходит лёд, поверхность воды сжимается (ст.10). Он поворачивает и направляет молнии (ст.11-12). Всё исполняет Его волю на поверхности мира или для наказания... или для помилования” (ст.13).

“Внимай сему, Иов, – продолжает Елиуй, – стой и разумей чудные дела Божии” (ст.14).

Знаешь ли ты, как Бог заставляет молнию повиноваться Ему (ст.15)? Или как Он уравновешивает облака – “чудное дело Совершеннейшего в знании” (ст.16)? Как Он “успокаивает” землю южным ветром (ст.17), как простирает небо, словно “литое зеркало” (ст.18)?

Иов, что сказать Ему, всемогущему Иегове? “Будет ли возвещено Ему”, что мы будем говорить с Ним? Или мы предпочтём исчезнуть с очей Его? Мы не можем смотреть на свет, когда он простирается по небу (ст.21).

Смотри, Иов, “светлая погода на севере” – какое страшное великолепие (ст.22)! Он “полон силою”, “Он полон правосудия”, Он не заставит страдать, не причинит насилия бедному ограниченному человеку (ст.23). Люди боятся Его, потому что знают, что человеческая мудрость ничто пред Ним (ст.24).

Книга Иова, главы 38-40:1-5

ГЛАВА 18

"...В вихре и в буре шествие Господа, облако – пыль от ног Его" (Наум.1:3).

Откровение Бога Иову

"Господь отвечал Иову из бури и сказал..." (Иов.38:1).

Ужасная буря начала утихать. Гром перестал греметь, молнии прекратили сверкание своё в мрачном небе, которое стало столь же плотным, как “литое зеркало”.

Пронёсся ветер и очистил небеса. На “севере светлая погода” оказалась столь интенсивной и светлой, что Елиуй указывает на неё словами: “Окрест Бога страшное великолепие”.

Молчание одолело группу, собравшуюся на навозном холме, когда они взирали на всю эту величественную красоту – на всё, как оно есть, на славу за завесой, на Того, Кто пребывает в неприступном свете, на Царя царей и Господа господствующих.

Иов сказал Иегове: “Говори, и я буду отвечать”. И ныне Господь принимает его слово и начинает говорить. Из бури раздаётся голос Божий.

Было ли это “веяние тихого ветра”? Был ли это тот же голос, который говорил с Илией в последующие дни?

Когда Илия услышал этот голос, он “закрыл лицо своё” (3Цар. 19:13). Так и Иову надлежало склониться пред Господом.

Слышали ли друзья этот голос так же, как и Иов, или же он проник во внутренний слух через его сердце? Мы не можем этого сказать. Мы только знаем, что Иегова заговорил со Своим слугой, и он познал Его.

“Кто сей, омрачающий Провидение словами без смысла?” – таковы были первые слова, которые уловил слух Иова. Иов говорил, что в прежние дни “совет Божий” пребывал в его шатре, но теперь ему сказано, что он омрачает, т. е. накинул покров на этот совет множеством слов.

“Кто сей?” – спрашивает Иегова. Разве это Мой слуга, которого Я назвал верным, непорочным, истинным и богобоязненным? Иов познаёт самого себя: кто ты? Ты в итоге только суетный человек!

Укрепление Иова

"Препояшь ныне чресла твои, как муж: Я буду спрашивать тебя, и ты объясняй Мне" (Иов.38:3).

Иов лежал на прежнем месте в немом страдании с момента окончания самозащиты. По причине мучений своего духа и плоти он сам не мог отвечать на весть об освобождении, предложенную Елиуем. Он был слишком сокрушен, чтобы сказать хотя бы слово.

Всеведущий Бог знает, что никто, кроме Его Самого, не может восстановить пораженный дух. Поэтому Он обращается к поверженному Иову и повелевает ему: “Препояшь ныне чресла твои, как муж...”

“Приди, Иов, пробудись, подари Мне твоё внимание. Подумай о вопросах, которые Я задам тебе, и ответь Мне” – разве эти слова могут быть обращены к поверженному человеку?

Ни одно из слов, исходящих из уст Божиих, не лишено силы. Поэтому мы уверены, что необходимая сила была сообщена Иову, и он был поставлен на ноги и приготовлен к слушанию слов Божиих, приготовлен к дивным откровениям, которыми Бог удостоил его.

Таким же образом Господь поступил и со Своим слугой Иезекиилем, когда тот пал на лицо своё в видении Мужа на престоле: “Стань на ноги твои, и Я буду говорить с тобою” (Иез.2:1), – сказал Иегова. И по этому слову Дух вошёл в него, и он стал на ноги и укрепился, чтобы беседовать с предвечным Богом.

И о Данииле написано также, что лицо его обращено было к земле в немой беспомощности перед Личностью, у Которой лицо сияло и были огненные глаза; Который говорил с ним, и он не мог слышать голос, пока рука не коснулась его. И тогда он сказал: “Говори, господин мой; ибо Ты укрепил меня” (Дан.10:19).

Господь не повторяет ныне укреплённому Иову вести, которая дарована была ему через уста Елиуя. Ему сказано было о пути освобождения посредством Искупителя. Ему дано было также истолкование действий Божиих по отношению к нему. Иов не нуждался более в последующих наставлениях, и ему была предложена непосредственная беседа с Богом. Такое откровение Иеговы повергает его в прах, и позволяет ему заглянуть в сердце Того, Кто поместил его в горнило.

Голос от престола

"Где был ты?... Давал ли ты?... Можешь ли ты?... Знаешь ли ты?... Ты ли ловишь добычу?" (Иов.38:4,12,31,33,39).

Укрепив Иова, чтобы Он мог слышать слова Его, Господь обращается к нему с прямыми вопросами и в такой красоте речи, которой мы не находим сравнений. Он разворачивает перед ним краткие и живые словесные картины, Свою могучую силу на небесах и на земле, позволяя славе Своей пройти перед глазами его, когда Он провозгласил: “Господь, Господь, Бог человеколюбивый и милосердный, долготерпеливый и многомилостивый и истинный” (Исх.34:6).

“Где был ты, когда Я полагал основание земли?...” (ст.4-7).

Первые слова Господа приводят Иова в положенное ему место, как творения перед Творцом.

Иов сказал Софару, что он, Иов, понимает вещи так же, как и Софар, когда вознегодовал против того, чтобы друзья поучали его тому, что, как он чувствовал, он знал лучше, чем они. И вот мудрость его сразу же обратилась ни во что от первого же вопроса Иеговы.

Если у кого есть “разумение”, пусть он изложит своему Творцу тайну своего собственного существования. Где же он был, когда Бог полагал основания земли? Кто определил меру ей? Может ли он сказать, на чём утверждены основания её? Знает ли он, кто положил краеугольный камень “при общем ликовании утренних звёзд?”

Если мудрости Иова не хватает для ответа на эти вопросы, как он может тогда понять тайну своего собственного происхождения как смертного творения, понять обращение Бога с ним?

“Кто затворил море воротами?... И утвердил ему Моё определение... и сказал: доселе...?” (ст.8-11).

Если Иегова затворил могучее море в пределах Своей воли, если Он мог сказать морским водам: “здесь предел надменным волнам твоим”, то не осуществляет ли тот же Господь контроль над вздымающимся Иорданом? Не определил ли Он предела и для страданий Иова? Не может ли Он сказать: “доселе!” надменной толпе злодеев, которые, как сказал Иов, преодолели его, как широкое разлитие вод?

“Давал ли ты когда в жизни своей приказание утру и указывал ли заре место её..., земля изменилась... и сокрушилась” (ст.12-15).

Если Иегова может облечь землю светом при наступлении утра, и она изменяется, как глина под печатью (ст.14), то разве Он не может столь же стремительно произнести слово и извлечь Своего слугу из окружающей его тьмы к свету дня Воскресения? Разве Он не может повелеть свету “овладеть” им, чтобы окружающие его злые духи рассеялись, чтобы сила их сокрушилась, и отметить его жизнь печатью Божией, как остаётся отпечаток на глине?

“Нисходил ли ты во глубину моря, и входил ли ты в исследование бездны? ...И видел ли ты врата тени смертной?” (ст.16-17).

Если Иов не мог видеть глубину морей, не мог видеть бездну, если он не мог различать теней смерти – поворотную точку между жизнью и смертью – как тогда он может понять глубины своего собственного существа или постичь бездны собственного сердца? Он говорил о приближении к стране тени смертной, но это были слова без знания – только Иегова может постичь глубины жизни, исследовать бездны его существа и контролировать врата смерти.

“Обозрел ли ты широту земли?... Где путь к жилищу света, и где место тьмы?” (ст.18-21).

“Ты знаешь это”, – мягко сказал Иегова Своему слушающему слуге, слегка нажимая с любящей иронией на безрассудство сомнений в действиях Его. Если Иов не может отличить путей света от тьмы, как же он может тогда понять путь, которым сам приводится к Тому, Кто есть обитель света для всех искупленных?

“Входил ли ты в хранилища снега и видел ли сокровищницы града, которые берегу Я на время смутное, на день битвы и войны?” (ст.22-23).

Постиг ли Иов глубины Иеговы? Он сказал, что человеку на земле предназначена борьба. И представляет ли Иов борьбу в невидимой сфере, знакомы ли ему те силы, которые Господь, как воин, бережёт “на день битвы и войны”.

Слова Господа позволяют взглянуть на борьбу, совершающуюся в невидимой сфере, которая продолжается веками и вершина которой была показана только тогда, когда была поднята завеса книги Откровения, когда происходила “война на небесах” между Михаилом и ангелами его и сатаной и духами тьмы.

Бурный ветер, пламя “пожирающего огня” с грохотом, бурей и градом – об этом говорится в других местах Писания. Но этими образами Господь пользуется для описания “дня битвы и войны”. Даниил говорит о скорби, которой никогда не было, но которая грядёт на землю. Об этом времени сказано, что Господь откроет Свою оружейную и извлечёт из неё оружие Своего негодования.

Разве Иов не знал, что у Иеговы имеются беспредельные источники для помощи ему в предназначенной ему войне? Иегова скорее готов иметь дело с “обвинительным актом”, написанным против него его противником, чем с самим Иовом!

“По какому пути разливается свет и разносится восточный ветер по земле? Кто проводит протоки для излияния воды и путь для громогласной молнии?... Есть ли у дождя отец? Или кто рождает капли росы? Из чьего чрева выходит лёд, и иней небесный, – кто рождает его? Воды, как камень, крепнут, и поверхность бездны замерзает” (ст.24-30).

Если Господь повелевает силами природы, если Он направляет ветер и дождь, чтобы каждый из них выполнял предназначенное им во избежание голода на земле; если Он растит нежную зелень, которая, едва пробившись из земли, покрывает её своей красотой, то, конечно, Господь будет контролировать все силы, окружающие Иова, слугу Его, так что в итоге нужды его будут удовлетворены и жизнь его продлится в силе.

“Можешь ли ты связать..., разрешить..., выводить созвездия в своё время?... Знаешь ли ты уставы неба?... Можешь ли возвысить голос свой к облакам?... Можешь ли посылать молнии?... Кто вложил мудрость в сердце?... Кто может расчислить облака своею мудростью и удержать сосуды неба, когда пыль обращается в грязь и глыбы слипаются?” (ст.31-38).