Средства массовой информации и общественное сознание (стр. 6 )

Интересен тот факт, что образы, формируемые прессой, отличаются от образов политических лидеров, существующих в политическом сознании населения. Региональные СМИ Чувашской Республики конструируют образы, основываясь на

образе идеального политического лидера и наделяя преподносимый образ желаемыми чертами, которые, как правило, не соответствуют реальным качествам конкретного политика.

Анализ данных контент-анализа позволяет сделать вывод о том, что в печатных изданиях Чувашской Республики происходит трансформация информационного пространства в сторону искажения (преувеличения, домысливания и т. д.). То есть, они не в полной мере объективны в отражении действительности и по существу навязывают населению образы политиков, ими же созданные.

В изданиях неоднократно появлялась информация о том, что с информационного пространства происходит удаление ярких политиков, способных конкурировать на политической арене. Анализ 10 политических лидеров Чувашской Республики, преподносимых региональной прессой, позволяет сделать вывод о том, что преобладающими характеристиками образов являются деловые качества, которые лидируют в оценке образа идеального политического лидера. Таким образом, на передний план выступает рациональный критерий оценки образа политического лидера. Печатные средства массовой информации Чувашской Республики не уделяют должного внимания политической компетентности.

Эффективность политического лидера не всегда определяется уровнем рациональности его устремлений и целеполаганий: она может зависеть от его искусства в создании превращенных форм сознания, символического выражения действительных групповых мотивов и интересов. Наиболее высокий уровень мотивации участников политического процесса связан с превращенно-мифологическими формами сознания. При этом субъект, преследующий свой интерес в политическом процессе, склонен придавать ему в собственных глазах и глазах социального окружения глобально-мессианскую форму выразителя «всеобщих интересов», «всемирно-исторических тенденций». Там, где ощущается индивидуальная слабость и никчемность, появляется потребность в коллективной силе и гордости. Там, где нет самоидентичности, рождается стремление к идентичности с группой, где отсутствует личная вера - происходит увлечение идеологией, где человек отказывается соответствующим образом переживать свои эмоции и бессознательные побуждения[115].

Таким образом, политический лидер Чувашской Республики, обещающий и являющий в своем лице символ возвращения жителям Чувашской Республики того, в чем они остро нуждаются, - силы, власти, превосходства, уважения к себе, безопасности, дисциплины и порядка, - обречен, быть популярным. Однако гамма подавленных психических переживаний современных жителей Чувашской Республики настолько разнообразна, что выдержать ее энергетическую мощь едва ли под силу отдельному, даже наделенному харизмой лидеру.

Противоречие современной чувашской политики состоит в том, что происходит процесс денационализации политиков: чем интенсивнее контакт политиков с внешним окружением, тем слабее связь с населением. Отказ политиков от извлечения уроков из прошлого опыта, запрет на любые ностальгические переживания, отстранение от процесса формирования новых ценностей увеличивают разрыв между политиками и народом.

Политического лидера Чувашской Республики жители Чувашии оценивают по двум параметрам: как соответствующего его ожиданиям представителя политической элиты, выражающего его интересы, и как способного (обладающего соответствующими ресурсами власти) их реально защитить. И здесь существует непреодолимый разрыв: те, кто в состоянии сформулировать престижные и воодушевляющие цели, часто очень далеки от реальных средств их воплощения, от рычагов влияния и ресурсов; те, кто располагает последними, лишены как раз культурного престижа для того, чтобы самостоятельно формулировать цели.

На формирование образа политического лидера Чувашской Республики особую роль играют ценностные ориентации людей (а точнее их сознательный выбор): нация, сила государства, экономическая или политическая свобода, благосостояние, равенство, социальная справедливость, социализм, верность традиционным устоям общества, технико-экономический прогресс, социальная иерархия, антимилитаризм, защита природной среды, демократия и др.

Чувашская Республиканская Общественная Организация социологов «Центр политических и маркетинговых исследований «СОЦИС – М» задала жителям Чувашской Республики вопрос о наиболее актуальных внутренних проблемах. Как показали результаты исследования, рост цен и высокий уровень инфляции жители Чувашской Республики считают самой актуальной внутренней проблемой региона (55%). Второй по значимости проблемой жители Чувашской Республики считают бедность населения и низкий уровень зарплат (46%). Безработица - еще одна проблема, которая, по мнению жителей Чувашской Республики, требует немедленного решения (37%). Рост преступности в списке самых острых общественных проблем оказался на четвертом месте (26%). Среди других проблем, волнующих жителей Чувашской Республики, можно отметить корыстность, взяточничество чиновников, слабость государственной власти, проблему ЖКХ, наркоманию, загрязнение окружающей среды и другие. Распад экономических связей между регионами России беспокоит 15% жителей Чувашской Республики. Меньше всего волнуют жителей Чувашской Республики раскол общества на либералов, патриотов и коммунистов – 8%, а также уход от идеалов социализма – 6%.

Отмечая важное значение этих ценностей в политическом сознании, необходимо учитывать, что их роль в формировании образа политического лидера Чувашской Республики различна у разных групп электората. Существует социальный тип человека, у которого ценности являются определяющим фактором отношения к политическим лидерам Чувашской Республики. Зачастую, такой человек психологически вовлечен в общественно-политическую жизнь. Его можно назвать идейным человеком, так как его общественно-политические ценности приобретают характер достаточно четких и твердых личных убеждений. Эти убеждения относительно независимы от его личных прагматических интересов, они возникли под влиянием глубинных психических черт его личности, или условий его политической социализации, самостоятельной рефлексии. Таких людей нетрудно обнаружить среди наиболее активных представителей любой политической ориентации, но особенно много их среди сторонников тех течений, которые руководствуются общегуманистическими ценностями, несвязанными с какими-либо групповыми или индивидуальными интересами (правозащитники, экологи).

У большинства жителей Чувашии образ политического лидера Чувашской Республики формируется на прагматической основе. Они соотносят политика соответственно их потребностям и интересам. Ценности также участвуют в их представлениях, но не как определяющий фактор, а в инструментальном качестве - как способ осознания, самооправдания и подкрепления сделанного выбора. Основу же прагматической ориентации составляет социальный интерес. Будучи выбором прагматическим, он естественно руководствуется не только привлекательностью определенных политических целей, но и критерием эффективности политической деятельности. А это направляет внимание человека на применяемые политикой средства достижения целей.

Несомненно, огромную роль в формировании образа политического лидера в политическом сознании человека также играют интуиция и чувства. Образ политического лидера Чувашской Республики играет огромную роль в политической ориентации жителя Чувашской Республики. Большинство людей не занимаются глубоким анализом программ с точки зрения их соответствия своим интересам: они улавливают лишь общую направленность политической позиции лидера. Восприятие и оценка образов лидеров заменяет им трудную работу по осмыслению и сопоставлению содержания политических ориентации. Люди строят образ политика по «осколкам» информации, которую они воспринимают на эмоционально-чувственном уровне. Чувственно воспринимаемый образ политиков - это для большинства людей единственно доступный источник суждения о гарантиях осуществления разделяемых ими политических целей.

В основе политического поведения лежат потребности и интересы, но их осознание зачастую замещается эмоцией по поводу лидеров, а такое замещение может вообще сводить на нет роль интереса в политическом выборе. Негативную эмоцию может вызвать неэтичный поступок лидера. В этом случае он отвергается обществом, независимо от того, насколько его политика служит общественным интересам.

Доверие к политикам формируется по отрывочной информации, в значительной степени интуитивно, а опросы направлены на выявление сознательного отношения. Таким образом, в случае исследования сознательных представлений предметом является политическая концепция, а электоральное поведение обусловлено политической ориентацией, включающей как когнитивные, так и интуитивно-чувственные механизмы сознания.

В Чувашской Республике нынешние политические лидеры, несмотря на попытки прессы, экспертов представить их как профессионалов, достаточно редко обладают необходимой компетентностью для увязывания общенациональных идей с интересами различных групп населения. Кроме того, политическая элита стремится соответствовать выявленному желательному для населения имиджу в основном в ходе предвыборной кампании, резко снижая активность в период между выборами. Однако политик - персона публичная и обязан постоянно контролировать не только любое свое слово, но и позу, жест, интонацию. Такое противоречие не сложилось бы, если бы политическая компетентность была доминирующей характеристикой политических лидеров и не вызывала конфликт политиков и народа, которому они по определению должны служить.

Результаты проведенного исследования дают основание сформулировать вывод о том, что средства массовой информации являются фактором, формирующим политическое сознание населения.

Теоретико-методологический анализ показывает, что любой психический образ формируется на основе трех компонентов - образа-знания, образа-значения, образа потребного будущего. Образ политика Чувашской Республики в политическом сознании жителей строится на основе образа-знания. Этот образ зависит от существующих ранее в политическом сознании установок и стереотипов, ценностных ориентации, потребностей и интересов субъектов политического сознания.

Идеальный образ политического лидера Чувашии в политическом сознании представлен такими основными характеристиками, как обладание лидерскими качествами (быть волевым, энергичным, сильным), обладание высокими моральными качествами (быть честным, порядочным, заботиться о народе и выражать его интересы).

Реальный же образ политического лидера республики представлен как позитивными, так и негативными характеристиками. В качестве негативных характеристик выявлены нерешительность, бездеятельность, подверженность влиянию, конфликтность, повышенная эмоциональность, демагогия, склонность к политическим интригам, безрассудность, необразованность, а в качестве положительных – последовательность, коммуникабельность, уравновешаность, честность, твердость, обязательность, верность слову, физическое здоровье, ораторское мастерство, умение вести диалог, тактичность, умение сформировать команду единомышленников, работоспособность, самостоятельность, чувство юмора, мужественность, гибкость мышления, энергичность и открытость.

Заключая, можно констатировать, что попытки печатных органов массовой информации Чувашской Республики навязать субъектам политического сознания какие-либо образы политиков не всегда воспринимаются этим сознанием. Тем самым можно говорить об определенной позитивной трансформации политического сознания, способного к противодействию манипулятивного влияния средств массовой информации, умышленно искажающих реальные характеристики политиков в позитивную или негативную стороны.

Подводя итог данной главы, отметим, что в настоящее время информация выступает основным средством строительства, как отдельной личности, так и всего общества. На современном этапе развития эффективное управление экономическими, социальными, политическими процессами невозможно без широкой опоры на всестороннюю, точную и оперативную информацию, отражающую динамические изменения в различных областях человеческой деятельности.

Из определения СМИ следует то, что они являются важным элементом политической системы общества, который оказывает влияние на идеологическую борьбу, ее содержание, формы, особенности идеологической и культурной пропаганды. Привлекательность средств массовой информации заключается в их возможности приковывать к себе внимание большого количества населения. Средства массовой информации, как главный медиатор информационных процессов, находится под пристальным вниманием гражданских и политических структур, и от особенности их отношений с этими структурами зависит развитие общества.

От вида коммуницирования власти с общественностью зависят те функции, которые выполняют в обществе и государстве средства массовой информации. В теоретических разработках определение этой роли и этих функций лежит через осмысление понятий, разработанных У. Липпманом, Г. Тардом, Г. Лассуэлом, Г. Блумером, - «масса» и «публика», в зависимости от которых общественному мнению предопределяется роль пассивного объекта манипулирования или же активного субъекта политических отношений[116]. Таким образом, исследования, рассматривающие роль и функции массовых коммуникаций, делятся на теории, которые определяют СМИ как ресурс власти, конвертируемый в другие виды ресурсов, другие – как активный политический институт.

СМИ – это сложный многогранный институт, состоящий из множества элементов, помогающий людям узнавать информацию. Это отражается в их функциях, к которым относятся: во-первых, функции общего значения – информационно-коммуникативная, культурно-образовательная, развлекательная и рекреационная, а во-вторых, специфические, непосредственно связанные с политической системой общества – организационно-управленческая, интеграционная, политическая социализация, функция критики и контроля.

Российская пресса сегодня выражает в основном интересы своих владельцев. В условиях борьбы финансового и политического капитала пресса не может исполнять общественные функции и используется как политическое средство. Доминирующим негативным фактором выступает государственная власть, которая продолжает сохранять основные рычаги влияния на прессу, путем подчинения себе большинства СМИ.

Законодательное несовершенство российских законов в информационной сфере способствует созданию административных и юридических препятствий со стороны государственной власти и собственников СМИ в плане реализации права на свободу слова. Несовершенство правовой сферы затрагивают и вопросы собственности из-за отсутствия четко установленных юридических отношений между СМИ и их владельцами. Данное явление приводит к определенной зависимости СМИ и препятствует выполнению ими общественных функций. Также надлежащему исполнению законов в этой сфере служит отсутствие определенного уровня политической культуры.

Безусловно, средства массовой информации играют колоссальную роль в процессе становления политического сознания, влияя на ценностные ориентации, участвуя в формировании установок. Прививая стереотипы, средства массовой информации для большинства людей являются основным источником получения информации о жизни общества. Тем не менее, печатные издания преподносят противоречивую и подчас взаимоисключающую информацию, оказывая тем самым манипулятивное воздействие на сознание человека, в том числе и на политическое.

ГЛАВА 2. РЕГИОНАЛЬНЫЕ СРЕДСТВА МАССОВОЙ ИНФОРМАЦИИ КАК МЕХАНИЗМ МАНИПУЛИРОВАНИЯ ПОЛИТИЧЕСКИМ СОЗНАНИЕМ

2.1 ВЛИЯНИЕ СМИ НА ФОМИРОВАНИЕ ПОЛИТИЧЕСКОГО СОЗНАНИЯ НАСЕЛЕНИЯ

В постиндустриальном обществе власть знаний и информации становится решающей в управлении обществом, вытесняя на второй план влияние денег и государственного принуждения. Непосредственными носителями и, особенно, распространителями знаний и другой политически значимой информации являются СМИ.

Наибольшую опасность для граждан и демократического государственного устройства представляет использование средств массовой информации для политического манипулирования – скрытого управления политическим сознанием и поведением людей с целью принудить их действовать (или бездействовать) вопреки собственным интересам[117].

Обращаясь к истокам возникновения термина «манипуляция» можно заметить, что он претерпел некоторые изменения в своем значении. В неметафорическом значении термин «манипуляция» обозначает сложные виды действий, выполняемых руками, требующих мастерства и сноровки. Латинский прародитель термина – manipulus – имеет два значения: а) горсть, пригоршня (manus – рука + ple – наполнять); б) кучка, горсточка, маленькая группа. В частности, в этом значении данное слово обозначало небольшой отряд воинов (около 120 человек) в римском войске. Трансформирующей ступенью к метафоре явилось использование термина «манипуляция» применительно к карточным играм и демонстрации фокусов, в которых ценится искусность в проведении ложных отвлекающих приемов, создании обманчивого впечатления, сокрытии истинных действий. В метафорическом значении манипуляция может быть определена как «акт влияния на людей или управления ими или вещами с ловкостью… как скрытое управление или обработка»[118]. В переносном значении понятие «манипуляция» означает стремление «приручить» другого, «прибрать к рукам», попытку превратить его в послушное орудие, марионетку. Но не имело бы смысла назвать это манипуляцией, если бы все делалось бы явно. Очевидно, для манипуляции в метафорическом значении важно создать иллюзию независимости адресата воздействия от постороннего влияния, самостоятельности принимаемых им решений и выполняемых действий. Следовательно, метафорическое определение психологической манипуляции содержит три основных признака: метафору «прибирания к рукам», обязательное условие сохранения иллюзии самостоятельности решений и действий адресата воздействия[119]. Несомненно, толкования этого термина встречаются разные. У – это форма духовного воздействия скрытого господства, осуществляемая ненасильственным путем[120]. У. Рикер в своем труде «Искусство политической манипуляции», пишет о таком структурировании мира, которое позволяет выигрывать посредством применения манипуляций[121]. У Д. Рудинова, манипуляция – это побуждение поведения посредством обмана или игрой на предполагаемых слабостях другого. Следуя , манипулировать – это значит относиться к другому как к средству, орудию, объекту[122]. Известный американский ученый, профессор факультета средств массовой информации Герберт Шиллер в своих трудах описывает манипуляцию как скрытое принуждение программирование мыслей, намерений, чувств, отношений, установок поведения[123]. В 1903 году издал книгу «Внушение и его роль в общественной жизни», где тщательно описал явление массового внушения под влиянием «психического заражения». Проанализировав эти подходы и определения, можно дать следующее, собственно психологическое определение понятия: манипуляция – это вид психического воздействия, используемый для достижения одностороннего выигрыша посредством скрытого побуждения другого к совершению определенных действий, не совпадающих с его желаниями. Известно, что феномен манипуляции подвергался тщательному рассмотрению в первую очередь в политологических работах, поскольку сам этот термин в переносном своем значении стал употребляться в сфере политики, постепенно распространившись на всю проблематику, связанную с массовым и политическим сознанием.

Политические манипуляции включают в себя как межличностные, так и массовые манипуляции. В первом случае для их осуществления манипулятор прибегает к определенной технике, то есть набору манипулятивных приемов, работающих на межличностном уровне. Во втором случае на помощь манипулятору приходят манипулятивные технологии. Если жертвами межличностных манипуляций становятся отдельные индивиды, то жертвами политической манипуляции массами – порой целые народы. Воля меньшинства (а то и отдельной личности) в завуалированной форме навязывается большинству[124]. По мнению технологически манипулирование массами представляет собой «воздействие на общественное мнение с помощью управленческих эффектов для достижения определенных целей коммуниката»[125].

Политические манипуляции массами представляют собой средство достижения определенных целей политическим субъектом. Целью же деятельности любого политического субъекта является приход к власти. Осуществив это, субъект политического процесса стремится эту власть реализовать и сохранить, поскольку всегда есть много желающих ее отнять. Очевидно, вырисовываются три основные цели манипуляции массовым сознанием политическими лидерами: приход к власти, ее реализация и сохранение. С психологической точки зрения политическое сознание масс представляет собой такую форму мышления, которая резко отличается от доминирующего в современной культуре логического мышления. Разные исследователи называли это мышление по-разному – первобытное, мистическое, эмоциональное, подсознательное и т. д. Это мышление ориентировано не на объективную, а на мистическую причинно-следственную связь. Так называемая «психологическая толпа» - масса объединяемая не общим пространством, а посредством, например, средств массовой информации является объектом политических манипуляций, подразумевающих навязывание своей воли в форме скрытого воздействия. Такой эффект достигается благодаря воздействию на подсознание объекта манипуляций»[126].

Несмотря на негативные стороны данного явления манипулирование как способ социального управления имеет для его субъектов ряд преимуществ по сравнению с силовыми и экономическими методами господства. Подобное манипулирование осуществляется незаметно для управляемых, не влечет за собой прямых жертв и крови и не требует больших материальных затрат, которые необходимы для подкупа или успокоения многочисленных политических противников. По-видимому, СМИ являются основным инструментом политического манипулирования, поскольку обладают богатыми и фактически неограниченными ресурсными возможностями воздействия на массовое сознание.

Открытия в области психологии и социологии позволили проникнуть в самые сокровенные тайны человеческой психики. В эпоху бурного развития средств массовой коммуникации эти открытия легли в основу манипулятивных технологий. Тем самым встал на поток конвейер для производства штампов (стереотипов) для массового употребления.

У манипулятора неизбежно возникает проблема как воспримет его сообщение аудитория, которая обладает неким набором стереотипов. Он может внедрить свое сообщение несколькими путями:

- Используя уже существующие стереотипы путем их усиления.

- Незначительно скорректировав существующие стереотипы путем смещения акцентов в сообщении.

- Изменить, точнее заместить существующие стереотипы другими. Замещающие стереотипы должны быть более эмоционально окрашенными, жесткими, побуждающими к активным действиям.

Польский исследователь Л. Войтасик выделяет две причины возникновения стереотипов:

1. Склонность людей к упрощенному мышлению.

2. Стремление выразить абстрактные понятия в конкретных образах.

«Из описанных двух источников возникают стереотипы, которые выступают как условные «ярлыки», наклеиваемые на людей и явления. Они глубоко затрагивают весь процесс восприятия. Стереотипы также участвуют в создании устойчивых взглядов, определяющих ложное отношение к некоторым идеям, людям, предметам»[127]. Иначе говоря, стереотипы искажают реальность, создавая некую псевдореальность. Технологи получают возможность искусственно конструировать реальность, создавая и внедряя в массовое сознание стереотипы, точнее, системы стереотипов. Стереотипы сужают выбор, а зачастую и вовсе его не оставляют. Исходя, из выше сказанного стереотипы можно определить как «распространенные с помощью языка или образа устойчивые представления о фактах действительности, приводящие к весьма упрощенным и преувеличенным оценкам и суждениям»[128].

В нестабильной политической системе, в частности в современной России, манипуляции общественным мнением более распространены. И несомненно, в связи с этим может возникнуть вопрос: а какие политические стереотипы бытуют в сознании россиян?

В Концепции государственной информационной политики "свободное создание, распространение и потребление информации" характеризуются как конституционное право граждан. Именно поэтому «государственную информационную политику следует рассматривать как серьезную движущую силу проведения в России демократических преобразований общества и государства. Хотя впереди еще долгий путь к гражданскому обществу, к правовому государству, уже можно говорить о формировании в России новой информационной реальности, базирующейся на принципе открытости информации»[129].

Важным, если не важнейшим, компонентом информационного пространства России являются СМИ. Фактически они контролируют нашу культуру, пропуская ее через свои «фильтры», выделяют отдельные элементы из общей массы культурных явлений и придают им особый вес, повышают ценность одной идеи, обесценивают другую и, таким образом, поляризуют все поле культуры. То, что не попало в каналы массовой коммуникации, в наше время почти не оказывает влияния на развитие общества. Современный человек не может уклониться от воздействия СМИ. О несвободе СМИ в современной России сказано и написано немало. О роли СМИ в политике - и того больше. Имеет ли смысл тезис о деидеологизированных и деполитизированных СМИ? Чтобы ответить на этот вопрос, нужно исходить из реальности политического процесса в стране, в частности из того, что велика политическая ангажированность СМИ, их роль в политике. Политизированность журналистики в постсовет­ский России, в отличие от идеологического и политического прес­синга СМИ коммунистического периода, безусловно, претерпела значительные изменения. Однако вакуум в российской политической системе, незаполненность политического пространства общества (причина - неразвитая партийная структура) способствуют тому, что многие общественные институты тяготеют к политике, стремятся осуществлять политические функции. Таким способом восполняется недееспособность многих российских политических институтов (прежде всего партий и общественных движений), призванных артикулировать интересы различных социальных групп. СМИ, предназначенные для выражения всего спектра интересов общества, более всего затронули эти процессы. Именно политизацию-партизацию СМИ наше общество наблюдает начиная со второй половины 90-х годов XX в. Как бы негативно ни оценивали исследователи данную тенденцию, они признают ее неизбежным следствием характера нашего политического пространства и нашей партийной системы, состоящей из организационно слабых, малочисленных по составу и диффузных по своим программным установкам образований (их политологи все чаще называют «протопартиями»[130]). Прежде всего СМИ стали средством выражения потребностей и амбиций сначала радикально-демократической интеллигенции, оппозиционной коммунистическому прошлому, а затем - собственников, не объединенных в одну партию крупного капитала. Сложилась ситуация, когда СМИ, осо­бенно на федеральном уровне, включены в «деятельность отдельных политико-экономических субъектов. Навязывание им партийно-по­литических функций со стороны частных владельцев и принятие на себя журналистами, хотя часто и вынужденно, подобной роли привели к тому, что СМИ превратились в инструмент обслуживания частных интересов»[131].

Очевидно, что СМИ в России сейчас являются не столько ареной борьбы групп интересов, сколько ее полноправным политическим участником. СМИ часто выступают инициаторами конфликтов между группами интересов. На это неоднократно обращали внимание западные аналитики[132]. Вряд ли стоит вести речь о «специфически российской» форме политической борьбы такого рода. Использование журналистом публичных и профессиональных приемов партийной борьбы: навязывание аудитории своей позиции, манипулирование ее сознанием, сознательное и целенаправленное нарушение ее прав на полную и адекватную информацию, тиражирование «превращенных» образов, событий и фактов - все это свидетельствует об утверждении новой модели российской медиаполитики - модели корпоративно-инструментальной (определение )[133].

В литературе все чаще высказывается мнение, что ситуация в российских СМИ соответствует «административной» модели СМИ К. Норденстренга, согласно которой СМИ ориентируются на интересы элиты и не реагируют на запросы массовой аудитории. Усиление за последние годы влияния кадровых партий, создающихся и функционирующих как "партии власти", интенсифицируют процессы переориентации СМИ на запросы и потребности всевозможных элит[134].

Все эти процессы лежат на поверхности, их последствия легко просчитать. Открытым остается вопрос: кто же формирует политические стереотипы, доминирующие в массовом сознании россиян? Неужели все российские СМИ, преследуя коммерческие выгоды и групповые интересы, всего лишь послушно транслируют идеи и представления нового политического класса и элит? Или они являются в равной мере их создателями? Или же возникновение политичес­ких стереотипов и мифов обусловлено иными, более глубинными процессами, связанными со стереотипами массового сознания? И именно от подобных процессов зависит неизбежная политизация СМИ? Попробуем разобраться с ответами на эти вопросы хотя бы частично.

Рассмотрим ситуацию, при которой в массовом политическом сознании главенствуют образы: «обделенный народ», «льготы и коррупция номенклатуры», «государство-эксплуататор», «гибель России», «крах патриотизма», «предательство родины», «сильная власть» - защитник и, спаситель», «разрушительные последствия либерализма», «свобода - это анархия, долой свободу» и пр. Эти нехитрые построения по мере надобности могут быть оснащены достаточно рафинированной аргументацией, историческими фактами, аналогиями и параллелями, философскими метафорами и ассоциациями. Так возникает иллюзия органичной связи стереотипов массового сознания и политической программы политика, партии, общественно-политического движения. Программы как бы вырастают из глубинных потребностей и желаний масс, являются продуктом и результатом их политической идентификации. Но этот тезис партийного строительства изначально несет в себе момент фальсификации, в нем отождествлены понятия социальной группы и массы. А политическая практика постсоветской и посткоммунистической России как раз и демонстрирует пагубность такого подхода.

В настоящее время базовыми в анализе политического измерения массового сознания признаются две концепции: теория классового общества и теория массового общества. Модель классового общества, как она развивалась в XIX-XX вв., придала смысл коллективным движени­ям, объяснила их истоки, а модель массового общества в настоящее время доминирует как наиболее влиятельная. Массовое общество современная социальная психология трактует как общество толпы. Как замечает С. Московичи, один из создателей социально-психологической теории толпы, «лишенные привилегий по рождению и по званию, дезориентированные бесконечными переменами, приставшие друг к другу люди и создают невероятный простор для разрастания тех человеческих туманностей, которыми являются толпы. Разумеется, толпы существовали всегда, невидимые и неслышимые. Но в этом своеобразном ускоренном движении истории они разорвал путы. Они восстали, став видимыми и слышимыми - и даже несущими угрозу существованию индивидов и классов из-за их тенденций все перемешивать и все обезличивать»[135]. С точки зрения концепции массового общества изменения связаны не с пролетаризацией труда или глобализацией экономики. Идут процессы массификации: смешения и стирания социальных групп. Из разных и разнородных элементов образуется однородное человеческое тело. Масса состоит из людей массы. И причинами «омассовления» оказываются средства коммуникации, масс-медиа и феномен их влияния. Внедряясь в каждый дом, присутствуя практически на любом рабочем месте, проникая в места отдыха, управляя мнениями и обезличивая их, эти средства превращают человеческий ум в «массовый разум». Налицо социальная телепатия: у многих людей формируются одни и те же образы, возникают одинаковые мысли, которые, как волны, распространяются повсюду. Можно часто наблюдать, как множество анонимных индивидов стихийно сливаются в единое целое, одинаково реагируя на мелодию гимна, лозунг, поступки лидера. Они превращаются в единое коллективное существо[136].

Масса как толпа, находящаяся во власти инстинктов, как гигантский истеричный монстр наводит ужас. Негативную характеристику толпы, ее разрушительную роль в политике подчеркивали 3. Фрейд, Г. Лебон, Г. Тард, Г. Маркузе, В. Рейх, Э. Фромм, , и др. Но масса как эмблема современной цивилизации - уже не просто продукт общественного распада и разложения. Это неотъемлемая принадлежность общества. Поведение массы дает ключ как к политике, так и к современной культуре, наконец, объясняет тревожные симптомы, терзающие нашу цивилизацию. Современное политическое знание, социальная психология поместили массы, толпу в сердцевину глобального видения истории XX-XXI вв. Ситуацию главенства массы в современной культуре, в потреблении испанский философ X. Ортега-и-Гассет назвал «восстанием масс»[137]. Это восстание отдает политическую власть в руки массы, не умеющей такой властью пользоваться. Г. Лебон, один из крупнейших исследователей психологии масс, считал, что неосознанное поведение толпы, подменяющее сознательную деятельность личности, представляет собой одну из центральных характеристик политических процессов в XX веке.

Классическая политическая доктрина - это доктрина борьбы и компромисса разных социальных групп. Она относится к классово-сословному обществу и апеллирует к разуму, смыслу вещей, выбору, который могут сделать люди из возможных решений той или иной политической задачи. Но массы руководствуются другой психологией. Растворившиеся в массе индивиды забывают о своих личных интересах, чтобы подчиниться общим желаниям, они не хотят даже поразмышлять над тем, что им предлагает власть. Человек толпы находится в постоянной зависимости от других во всем, что связано с его существованием - жилищем, трудом, идеями, досугом и т. д. В толпе люди теряют способность критически оценивать ситуацию, идею, мотив, поступок. Их совесть отступает перед силой иллюзии, они не имеют возможности отличить реальное от воображаемого, лишаются всякого представления о здравом смысле. В современном рационализированном обществе производства и потребления образ действия массы возрождает и утверждает правомерность иррационального отношения к миру - рудименту традиционного общества, культивировавшего таинство, божественное, мистическое. Вытес­ненная из экономики наукой и техникой иррациональная мотивация сосредоточивается в сфере власти, становится стержнем властных отношений. Эти процессы прогрессируют: чем меньше времени люди посвящают заботам об общественном благе, тем меньше воз­можностей противостоять коллективному прессингу. Разум каждого отступает перед страстями всех[138].

Классические политические теории исходят из разума и осознан­ного интереса. Они не могут быть действенными и эффективными, если на практике политика отдается на откуп толпе. Их бессилие объясняется тем, что все эти доктрины анализируют массу как простое множество индивидов.

Парадокс политики, в которой участвует толпа, состоит в том, что массовое общество постоянно производит все новых и новых вождей и лидеров. Массы стремятся подчиниться власти - власти президента, шефа организации, религиозного лидера, «отца нации» и пр. Московичи так характеризует эту ситуацию: «Стихийно массы стремятся не к демократии, а к деспотизму»[139]. Сознание массового общества тяготеет к определенному образу власти. Для него идея диктатуры весьма опасна - она заразительна.