Программа учебной дисциплины. История России (стр. 27 )

Сложные отношения с Польшей стали складываться после ухода германских и австро-венгерских оккупационных войск с территории Польши после Ноябрьской 1918 г. революции в Германии и создания буржуазной Польской республики, ведущую политическую роль в которой играла польская военщина (маршал Ю. Пилсудский и другие). Вслед за отделением от России польские милитаристы предприняли попытку захватить прилегающие к Польше украинские, белорусские и литовские земли и, пользуясь ослаблением России, отодвинуть польско-русскую границу как можно далее на восток.

В этих условиях Советское правительство предложило Польше без войны договориться о новой границе и начало с поляками весной 1919 г. переговоры об установлении мирных отношений. Однако Польша не признавала Советское правительство, сначала отказывалась вести переговоры, а затем с позиции силы стала предъявлять территориальные претензии. Она сосредоточила на территории, прилегающей к Западной Белоруссии, войска численностью 200 тысяч человек. Переговоры с перерывами продолжались в течение года, прерывались польской стороной несколько раз и во время их разрыва начинали военные действия на более чем 1000-километровом фронте. К началу 1920 г. поляки углубились на 250-300 км. восточнее, чем линия русско-польской границы, установленная Версальским миром. 7 апреля польское правительство заявило в очередной раз об отказе вести какие-либо переговоры с Советами, что решение вопроса о границе Польша будет добиваться только военным путем, и что ее границей должно быть Черное море. Стремление польского руководства создать «великую Польшу от моря до моря» поддерживали страны Антанты, так как это отвечало общим интересам ослабить Россию и ликвидировать Советскую власть. Франция, США, Англия предоставили польскому правительству многомиллионные кредиты, поставляли для польской армии сотни самолетов и бронемашин, тысячи орудий и пулеметов, сотни тысяч винтовок, десятки миллионов патронов, снарядов и прочее. К весне 1920 г. была сформирована армия численностью 738 тысяч человек, которая в 5 раз превышала численность противостоящих советских войск.

21 апреля 1920 г. польское правительство заключило с петлюровской Директорией договор, по которому оно признавало «независимость» Украины, а петлюровцы соглашались на присоединение к Польше Восточной Галиции, Западной Волыни и части Полесья. 24 апреля был заключен военный договор, по которому Директория, обязывалась вести наступление совместно с польскими войсками и обеспечивать продовольственное снабжение польской армии. 25 апреля Польша начала совместно с Петлюрой военные действия против Советской России, выдвинув против нее около 150 тысяч человек. Войска Пилсудского прорвали советскую линию обороны на широком фронте и начали быстро продвигаться вглубь советской территории. 6 мая польские части достигли Киева, а к середине мая практически вся Правобережная Украина находилась под контролем польских войск.

Командование Красной Армии приняло решение о переброске на Западный фронт с Урала 10 стрелковых и двух кавалерийских дивизий, а также 1-й Конной Армии с Юга России и 25-й Чапаевской дивизии с Южного Урала. Но еще до подхода новых подкреплений 14 мая войска Западного фронта перешли в контрнаступление и оттеснили поляков на 80-100 км. на запад по всему фронту. В ответ польское командование сняло все войска с литовской границы, и советские войска вынуждены были отступить на исходные позиции. После подхода подкреплений и проведя дополнительную, в том числе и партийную, мобилизацию Красная Армия перешла в стремительное наступление. Конная Армия 7 июля заняла сходу Житомир, 12 июня был освобожден Киев, 30 июня – Ровно. 4 июля советские войска перешли в наступление на Западном фронте (командующий М. Тухачевский). 11 июля был освобожден Минск, и началось наступление на Варшаву и Вильно. В это время Юго-Западный фронт также быстро перемещался в направлении Львова.

Успехи Красной Армии вызвали вмешательство Англии и Франции в советско-польскую войну. 11 июля последовала нота Керзона, требовавшего от Красной Армии остановиться и не переходить так называемую «линию Керзона», проходившую по этнической границе между поляками и русскими. Вслед за тем Антанта потребовала от РСФСР прекратить вовсе военные действия и пойти на мир с Польшей на польских условиях. Для подкрепления своей угрозы Франция увеличила свою военно-техническую помощь Польше и приказала Врангелю начать наступление с юга России. Советское руководство обсудило сложившуюся ситуацию. Были отдельные предложения с тем, чтобы остановиться на «линии Керзона» и заключить мир (он был бы явно выгоднее будущего Рижского мира). Однако верх взяли настроения о вступлении на территорию Польши, рассчитывали «освободить» польский пролетариат, получить от него поддержку и помощь и пойти дальше – в Европу с тем, чтобы вызвать там мировую революцию. Тухачевского для Западного фронта гласил: «На штыках мы принесем трудящемуся человечеству счастье и мир. Вперед! На Варшаву, на Берлин!» Советское руководство отвергло англо-французский ультиматум и продолжило наступление на польском фронте. К середине августа 1920 г. Красная армия вышла на рубеж севернее Варшавы, и передовые части советских войск находились уже на подступах к польской столице, а 1-я Конная Армия вела бои в 10 км. от Львова.

Стремительное наступление Красной Армии привело к отрыву передовых боевых порядков частей от своих штабов на 300-500 км. Разрыв только между Западным и Юго-Западным фронтами составлял 200-250 км.; в результате между Львовским и Варшавским участками фронта были полностью утрачены взаимодействие и связь, стали возможны их изоляция и окружение. К тому же и польское население встретило Красную Армию холодно – не как освободительницу и своих классовых братьев, а как завоевателей. Режим Пилсудского преподносил «визит» русской армии как очередное покушение на польскую государственность.

Под руководством штабов Антанты польское командование осуществило 14-16 августа сильный фланговый удар в просвет между Западным (Варшавским) и Юго-Западным (Львовским) фронтами, создав угрозу окружения Варшавской группировки советских армий. Это вынудило русские войска спешно отходить на восток и к 25 августа они оказались в районе русско-польской границы XVIII в. Осуществив пополнение, польские войска продолжили наступление в Белоруссии. К 16 октября они заняли Минск.

Уже 5 октября 1920 г. в Риге начались переговоры о заключении перемирия, но польские войска продолжали вести боевые действия и после начала этих переговоров. Более того, даже после подписания предварительного мирного договора 12 октября они не останавливали боевые действия и продолжали захват советской территории. Боевые действия были остановлены только 18 октября, спустя неделю после официального заключения мира – единственный случай в международной практике. Полный мирный договор с Польшей был подписан в марте 1921 г. Государственная граница Советской России стала проходить в 30 км. Западнее Минска, к Польше отошла территория Западной Белоруссии и западной Украины. Россия и Украина обязывались также уплатить Польше 30 млн. рублей золотом в качестве польской части золотого запаса бывшей Российской империи и как признание отделения Польши от России. Кроме того, Россия должна была передать Польше 555 паровозов, около 700 пассажирских и 17 тысяч товарных вагонов общей стоимостью свыше 18 млн. золотых рублей в ценах 1913 г.

Следует отметить, что в период Гражданской войны, кроме войны с Польшей, Советская Россия вела боевые действия и с другими сложившимися на западной окраине бывшей Российской империи национальными историко-географическими областями, начавшими вести против России войны при поддержке иностранных интервентов с целью отделения в независимые от России буржуазные государства. Эти войны в советской историографии рассматривались как часть классовых столкновений в составе общей гражданской войны. Некоторые современные историки (например, ) выделяют их в особую категорию войн, имевших национально-буржуазный характер с политической целью отторжения от России. К ним относятся также советско-эстонская война ( гг.), советско-латвийская ( гг.). советско-финская ( гг. – первая и гг. - вторая), советско-румынская война (март-сентябрь 1919 г.). Однако война с Польшей повлияла на ход Гражданской войны в большей степени.

Сформировав боеспособную Русскую армию численностью 40-45 тысяч человек, воспользовался польским наступлением и вырвался за пределы Крыма. Созданное при нем «Правительство Юга России» разработало «Закон о земле», по которому часть помещичьих земель (в имениях свыше 600 десятин) могла отойти в собственность крестьянства с выкупом земли по 5-кратной стоимости урожая с рассрочкой на 25 лет. Этот и другие законы не вызвали ожидаемой массовой поддержки крестьян. Врангель получал разнообразную помощь от Антанты, однако из-за политических разногласий с Ю. Пилсудским он отклонил предложение о едином командовании с его войсками. План самостоятельных военных действий Русской армии предусматривал захват северной Таврии, Донбасса, а после усиления войск за счет мобилизации крестьян планировалось вторжение на Дон и северный Кавказ, а затем общее наступление на Москву. В июле Врангель высадил десант на северное побережье Азовского моря, а в августе – попытался проникнуть на Кубань, но не получив ожидаемой поддержки от крестьян и даже казаков, вынужден был сосредоточить в сентябре 1920 г. все усилия по захвату Донбасса. В начале октября предпринял попытку вывести войска за Днепр, овладеть Одессой и соединиться с польскими войсками для совместных действий. Однако и эти попытки были пресечены Красной Армией.

Прекращение советско-польской войны позволило советскому командованию перебросить дополнительные силы против Врангеля. В конце октября было предпринято наступление Южного фронта (командующий ) и главные силы в северной Таврии были разбиты. В результате Перекопско-Чонгарской операции 7-11 ноября Красная армия прорвалась в Крым и 17 ноября завершила освобождение Крыма. Последний фронт Гражданской войны был ликвидирован и страна постепенно начала переводить жизнь народа на мирные рельсы.

Важную роль в разгроме белого движения сыграл недостаток его политического обеспечения. Все антибольшевистские силы не были едины, действовали разрозненно на разных этапах, если их что-то и объединяло, то это только ненависть к большевикам. Советский лагерь был объединен не только густой сетью железных дорог и хозяйственными связями Центральной России, но и общей идеологией, общими целями и задачами, теми преобразованиями, которые уже успела провести Советская власть после Октябрьской революции. Идеологическое обеспечение на фронте и в тылу осуществлялось РКП(б). В период Гражданской войны постоянно собирались съезды, пленумы ЦК, заседания Политбюро и Оргбюро – все военные, хозяйственные и политические вопросы решались коллегиально. Это была воюющая партия – почти половина членов партии (300 тысяч человек) были направлены на фронт. Из них свыше 50 тысяч погибли (это каждый десятый из числа погибших красноармейцев). Для пополнения партийных рядов объявлялись так называемые партийные недели, в ходе которых численность ее увеличилась в 2 раза, в том числе и за счет красноармейцев и крестьян. За годы войны было проведено четыре массовых партмобилизаций, кроме повседневного приема.

В силу того, что во главе белого движения стояли не политики, а генералы оно не смогло предложить крестьянам, рабочим, жителям окраин и прочим такую программу, которая могла бы объединить воедино все антибольшевистские силы. Белому движению приходилось действовать на окраинах бывшей Российской империи, где давно созрел протест против национального и бюрократического гнета центра. Что выражалось в стремлении к «самойности» и автономии. Белогвардейские же правительства, с их однозначным и прямолинейным лозунгом «единой и неделимой России» очень скоро оттолкнули национальную интеллигенцию и средние слои, которые первоначально пошли за ними.

Белые генералы не смогли добиться не только поддержки широких слоев населения, но найти общий язык между собой, чтобы действовать согласованно. Хотя белые правительства признали формально верховенство Колчака, между лидерами сохранялись внутренние антагонизмы (Колчак – чехословаки – Забайкальский атаман Г. Семенов, Деникин ориентировался на Антанту, Краснов – на Германию и т. д.).

Истоки победы красных коренились в их успехах в организации тыла и государственном строительстве. Благодаря созданному огромному госаппарату и мобильной, дисциплинированной, единой большевистской партии они гораздо эффективнее использовали хозяйственные ресурсы, проводили массовую мобилизацию в армию, подавляли оппозицию и прочее.

Важнейшим фактором в гражданской войне являлась позиция народных масс. Рабочие и беднейшая часть деревни в большинстве своем защищали Советскую власть. Многое зависело от колебаний так называемой «третьей силы»: мелкая буржуазия, служащие, интеллигенция городов и среднее крестьянство. Россия того времени почти на 90% состояла из крестьян. В ходе советских аграрных преобразований, в том числе передела не только помещичьей, но и кулацкой земли, в деревне шел процесс осереднячивания. Сократился процент кулаков с 15 до 5, бедняков с 65 до 35%, а процент середняков увеличился в 3 раза - с 20 до 60%. Таким образом, к рубежу 1918 – 1919 гг. середняк стал составлять большую часть деревни и от его позиции зависел исход решающих сражений. Замена продовольственной диктатуры на более «мягкую» продовольственную разверстку, принятую 11 января 1919 г., также объявленный официальный союз с середняком в марте 1919 г. позволили в итоге быстро наращивать общую численность Красной Армии, которая в начале 1919 г. составляла уже 1,6 млн. человек, а осенью 1920 г. – 5,4 млн. человек. В сравнении с этим, численность белых армий значительно уступала и испытывала тенденцию, по мере развертывания гражданской войны, к общему снижению: под командованием Колчака было примерно 400 тысяч человек, Деникина – 160 тысяч, Врангеля – более 40 тысяч, Юденича – до 20 тысяч человек. Неслучайным представляется поворот советской власти к союзу с середняком именно в марте 1919 г., так как начинался очередной, пожалуй самый кровопролитный период Гражданской войны. Крестьяне и другие представители «третьей силы» выбирали из двух зол меньшее и в итоге в большей своей массе поддержали большевиков, в какой-то степени веря их обещаниям о временном характере реквизиций и продразверстки. Белогвардейские же режимы носили по отношению к широким слоям населения еще более жестокий террористический характер, в сравнении с большевистским, что также настраивало многих против них.

Иногда вмешивались и случайные обстоятельства, в силу которых тот или иной человек мог оказаться в том лагере, в котором по социальному положению, по личным симпатиям и антипатиям ему быть было не с руки: могло зависеть от мобилизации и т. д. Патриотически настроенные люди, в том числе и представители офицерского корпуса, отказывались служить у белых из-за их связей с интервентами, которых больше интересовали российские природные условия, экономические и политические цели в ослабленной России. Об этом свидетельствует тот факт, что в интервенции приняли участие 14 государств, в том числе все великие державы, которые все вместе, безусловно, имели военно-экономическое превосходство над ослабленной Советской Россией. Однако их раздирало соперничество в дележе российских территорий и борьба за сферы влияния, им трудно было объединить свои усилия с действиями внутренней контрреволюции.

В целом же победителей в гражданской войне быть не может, поскольку она принесла народу страдания, лишения, развал экономики, гибель миллионов людей. Точных данных о военных потерях нет. Подсчитаны приблизительные боевые потери в Красной Армии – более 600 тысяч человек убитыми и примерно столько же было умерших от ран – всего около 1250 тысяч человек. Потери белых никто не подсчитывал, да это и трудно сделать, так как у них не было единого командования. Специалисты условно считают их примерно такими же, что и в Красной армии, следовательно, обоюдные боевые потери составили 2,5 млн. человек. Но гораздо больше людей погибло от эпидемий, вызванных войной, от террора с обеих сторон и т. д. называет общую цифру потерь населения за годы Гражданской войны в 12,7 млн. человек – потери колоссальные. Наряду с людскими потерями были и экономические, культурные и иные утраты. Все это говорит о трагическом характере Гражданской войны.

Тема 86. Политика «Военного коммунизма»: причины, содержание, последствия.

1.  Причины и содержание политики «военного коммунизма».

2.  Социально-экономические и политические последствия «военного коммунизма».

3.  Политическая система и «военно-политическая» идеология.

Экономическая и социальная политика большевиков в разгар гражданской войны. Решения VI съезда Советов о слиянии комбедов с Советами. Введение продовольственной разверстки и механизм ее осуществления. Рост антибольшевистских настроений в деревне. VIII съезд РКП(б) и провозглашение политики союза со средним крестьянством. Милитаризация труда в 1919 г. Рост хлебозаготовок в 1918–1919гг. Финансы. Промышленное производство и темпы национализации промышленности. Главкизм. Пик политики «военного коммунизма» в 1920 – начале 1921 г. и рост оппозиции. Крестьянские восстания периода гражданской войны. Политика «военного коммунизма», ее значение и итоги.

Гражданская война потребовала от советской власти создания огромной армии, максимальной мобилизации всех ресурсов, а это, в свою очередь, потребовало еще большей централизации власти и подчинения ее контролю всех сфер жизнедеятельности общества. Экономическая политика Советского государства периода иностранной интервенции и Гражданской войны вошла в историю под названием «военный коммунизм». Этот термин впервые применил в апреле 1921 г., то есть после отказа от этой политики в статье «О продовольственном налоге». Сложность и противоречивость военного времени определили своеобразие, особенности экономической политики, которые нашли свое выражение в экономических взаимоотношениях с крестьянством (продразверстка), в методах и темпах социалистических преобразований (ускоренная национализация средней и мелкой промышленности, запрещение частной торговли), в формах и методах материального обеспечения трудящихся (уравнительность распределения, натурализация заработной платы), организации хозяйства (милитаризация и централизация управления им в форме главков (главкизм)) и мобилизации трудовых ресурсов (всеобщая трудовая повинность, создание трудовых армий).

«Военный коммунизм» относится к наиболее дискуссионным, спорным проблемам истории советского общества, которые до сих пор неоднозначно оцениваются историками и экономистами. Советская историография в целом трактовала «военный коммунизм» как ряд вынужденных войной мер, главным образом экономических, они носили временный характер и после окончания войны быстро и легко перешли к новой экономической политике.

в работе «Экономика переходного периода» увлеченно отстаивал «военно-коммунистическую» идеологию, заявляя, что в переходный период все старые понятия политэкономии «моментально отказываются служить», поэтому товарно-денежные отношения отменяются, а внеэкономическое принуждение усиливается. Л. Троцкий в ряде выступлений после перехода к нэпу заявил, что предшествующая экономическая политика являлась лишь мерами осажденной крепости, а не социалистического хозяйства. Г. Кржижановский, Е. Ярославский, Бубнов в 1920-е годы указывали на то, что «военный коммунизм» это не только «меры осажденной крепости», но и первый опыт перехода к социализму. С меньшевистских позиций к оценке политики «военного коммунизма» подходил в 1920-е годы экономист Л. Крицман. Он утверждал, что в период до нэпа Советская республика переживала «анархию пролетарско-натурального хозяйства», это, по его мнению, определялось экономической неподготовленностью России к социализму. Все же преобладающим в литературе 20-30-х годов был взгляд на «военный коммунизм» как на попытку ускоренного перехода к «коммунистическому производству и распределению». Не случаен тот факт, что новую экономическую политику многие большевики встретили в штыки, расценивая ее и относясь к ней как к буржуазной, временной, вынужденной и т. д.

С выходом в свет в 1938 г. «Истории ВКП(б). Краткий курс» утвердилась на два десятилетия упрощенная трактовка «военного коммунизма». Она следовала из известной оценки этой политики – не будь военной обстановки и интервенции, не было бы и «военного коммунизма». Он стал рассматриваться только с точки зрения его военно-мобилизационной роли. Он не связывался с продолжавшимися процессами социалистического строительства, которые протекали и в годы Гражданской войны. В е годы много внимания данной проблеме уделила . Она показала, что «военный коммунизм» как система чрезвычайных мер, складывался постепенно, по мере расширения и углубления Гражданской войны, подчеркивала его временный характер.

В литературе 60 – начала 80-х годов (многотомной Истории КПСС, в VII т. «История СССР с древнейших времен», в монографии и другие) отмечалось, что некоторые проявления политики «военного коммунизма» «по форме чисто внешне напоминали коммунистические начала». Дана оценка этой политики: она позволила не только отстоять великие завоевания Октябрьской революции, но и значительно расширить и укрепить социалистический сектор народного хозяйства.

Разногласия по проблемам политики «военного коммунизма» обусловлены тем, что исследователи берут за основу различные признаки военно-коммунистической системы. Поэтому не было единого мнения и в советской историографии по вопросам о причинах такой политики, о соотношении объективных и субъективных факторов, приведших к складыванию «военно-коммунистической» системы в хозяйстве, об отношении , его партии к так называемой «военно-коммунистической» идеологии и другим. Разногласия имелись и по хронологическим рамкам этой политики. Так, первый историк-марксист относил ее к 1920 году, когда, по его выражению, экономика «должна была плясать под дудку политики». Другие связывали ее начало с введением 11 января 1919 г. продразверстки. Наиболее распространенная дата ее начала среди отечественных историков – это май 1918 г. – провозглашение продовольственной диктатуры и начало крупномасштабной Гражданской войны. Историк – меньшевик Суханов считал, что «военный коммунизм» был провозглашен сразу после Февральской революции, с введением государственной хлебной монополии. Однако Временное правительство оказалось неспособным возвысить национальный интерес над интересами отдельных классов и держателей хлеба. Для проведения объективно назревших социально-экономических мероприятий история выдвинула новую политическую силу, не связанную, по выражению Ленина, «уважением к священной частной собственности».

Наиболее полно и всесторонне данная проблема рассмотрена в монографии «Военный коммунизм: политика, практика идеология» (1973 г.). Автор проследил основные этапы становления и развития этой политики: с лета 1918 г. и до начала 1919 г. – начальный этап, появились первые элементы «военного коммунизма»; 1919 г. – складывание «военно-коммунистической » системы; 1920 г. – расцвет «военного коммунизма».

Современных исследователей данная тема привлекает тем, что ее изучение дает ценный материал к пониманию основ всего последующего периода советской истории. Политикой «военного коммунизма», как считают историки , , и другие, были заложены основы командно-административной системы. Многие исследователи обращают внимание на схожесть отдельных черт политики «военного коммунизма» с мерами, проводимыми другими участниками мировой войны, особенно, Германией. Это подчеркивает ее вынужденный, временный и универсальный характер. В определенном смысле «военный коммунизм» был «западничеством», как система экономических отношений он был аналогичен немецкому госкапитализму (первым эту точку зрения высказал теоретический соперник Богданов). Разница была в том, что в Германии власть установила компромисс с буржуазией, юнкерством, рабочими, а в Советской России большевики проводили эту политику железом и кровью, более масштабно, плотно окутав пеленой коммунистической идеологии, пытаясь использовать ее как инструмент перехода к новому общественному строю.

Главной причиной проведения данной политики являлась Гражданская война и иностранная военная интервенция, с одной стороны, а с другой – и тот экономический кризис, который уже привел к двум революциям 1917 г. и его проблемы не могли быть разрешены быстро новой властью, а некоторые проблемы еще более обострились, например, продовольственная. Поэтому майско-июньское законодательство 1918 г. перенесло центр тяжести классовой борьбы из города в деревню и решительно продвинуло общество в сторону «военного коммунизма».

В мае 1918 г. споры по вопросу об организации промышленной политики прекратились, причем без решающей победы какой бы то ни было из сторон (ни Ленина, ни «левых» коммунистов). Введение чрезвычайных мер в аграрном секторе потребовало адекватных решений и в других сферах экономики. Первым шагом на пути создания новой «социалистической экономики» стали решения I Всероссийского съезда советов народного хозяйства 26 мая 1918 г. Отвергнув и госкапитализм, и рабочий контроль, съезд взял курс на национализацию всех отраслей промышленности. 28 июня был выпущен декрет о национализации всех важных отраслей промышленности и уже к августу 1918 г. было национализировано 2050 крупных предприятий. Цели этого декрета, как было заявлено в его краткой преамбуле, сводились к борьбе с хозяйственной и продовольственной разрухой и упрочению диктатуры рабочего класса и деревенской бедноты. Тем самым проводилась определенная параллель между декретом о национализации и учреждением комбедов. Функции управления национализированными предприятиями передавались ВСНХ и его секциям. Позже появятся 50 главков и такое явление как «главкизм», то есть централизация и бюрократизация управления промышленностью – не экономическими, а административными методами.

С введением комбедов накалялась обстановка и в деревне. Во многих районах комбеды вступали в конфликты с местными советами, стремясь узурпировать власть. Комбеды вели борьбу с кулаками, но при этом выходили за пределы декрета от 11 июня. В деревне создавалось двоевластие. Крестьянство по-прежнему саботировало государственные заготовки, и основная масса хлеба проникала в город через «мешочников», с которыми не могли справиться заградительные отряды. Статистика свидетельствует, что доля вольного рынка в ежедневном потреблении хлеба жителями Москвы в июле-сентябре 1918 г. равнялась 91%, а в октябре-декабре – 71%. Та власть и сила, которую государству могла дать концентрация запасов хлеба растекалась в тысячах мешках частных торговцев. Поэтому 21 ноября декретом были закрыты частные торговые организации. После национализации банков, промышленных предприятий и введения продовольственной диктатуры, декрет от 21 ноября, по сути, завершил в основе законодательное оформление военно-коммунистического здания, несмотря на то, что вплоть до 1921 г. это здание продолжало достраиваться и совершенствоваться. Для 1918 г. еще рано говорить о системе «военного коммунизма», пока это была только политика «военного коммунизма», сумма государственных заявок на всеобъемлющую монополию. По существу продовольственная политика гг. являлась не политикой государственного снабжения, а политикой ограничения свободной торговли, «возрождающей капитализм», которая ослаблялась в критические моменты обострения социальной напряженности. Таким отступлением осенью 1918 г. было разрешение ввозить в Петроград и Москву 1,5 пуда хлеба на члена семьи. 2 декабря 1918 г. был обнародован декрет о роспуске комбедов. Это решение имело не только политическую, но и экономическую подоплеку, комбеды не справились с заготовками хлеба, а цена хлеба, который удалось получить в результате «вооруженного похода в деревню», оказалась высокой – повсеместное возмущение крестьян, крестьянские восстания – горючий материал для гражданской войны. После провала «подворного учета» 11 января 1919 г. появился декрет «О разверстке хлеба и фуража».

Государство объявляло теперь точную цифру своих потребностей в зерне, которая затем разверстывалась по губерниям и уездам. Новым обстоятельством теперь было то, что крестьянам заранее сообщались потребности государства. Однако продразверстка исходила не из возможностей крестьянских хозяйств, а спускалась сверху, определяясь весьма условными «государственными потребностями». В идеале продразверстка была мягче продовольственной диктатуры, которая забирала у крестьян практически все; в новых условиях крестьяне могли рассчитывать свои потребности, возможности своего хозяйства и заранее объявленные объемы продразверстки. Это должно было примирить власть со средним крестьянством, об этом было записано в резолюции VIII съезда РКП(б), и крепить этот союз предполагалось не только методами идеологического воздействия, но и определенными экономическими уступками. Однако, несмотря на подобные заверения, VII Всероссийский съезд Советов принял резолюцию, рекомендующую продолжить политику реквизиций и распространить продразверстку и на другие продукты сельского хозяйства.

В марте же 1919 г. был выпущен декрет Совнаркома «О всеобщей мобилизации», а следом за ним Ленин составляет «Тезисы в связи с положением Восточного фронта», в которых содержался призыв ко всем партийным и профсоюзным организациям страны об оказании помощи в деле мобилизации. Декрет и тезисы ЦК официально касались только призыва на военную службу. Однако вскоре призыв был распространен и на трудовую мобилизацию, окончательно оформленную декретом о всеобщей трудовой повинности (январь 1920 г.). Суть его заключалась в отказе от рынка рабочей силы и «капиталистических» методов найма и управления рабочими. Причем, подобно другим политическим решениям этого периода, трудовая повинность объяснялась официальной пропагандой не только как требование, вызванное гражданской войной, но и как шаг в деле установления социалистических порядков.

Введение трудовой повинности повлияло на решение проблемы заработной платы. Первые эксперименты советской власти в этой области перечеркнула безудержная инфляция. Цены росли невиданными темпами. Уже осенью 1917 г. бумажный рубль был девальвирован в 15 раз по сравнению с 1913 г.; к концу 1920 г. речь шла уже о девальвации в 20 тысяч раз: на свою номинальную заработную плату рабочие не могли купить уже ничего, несмотря на ее увеличение, покупательная способность сократилась в 50 раз. Чтобы обеспечить существование рабочего, государство пыталось компенсировать зарплату «натурой» (продуктовый паек и питание в столовой) и предоставлением услуг по твердым низким ценам, а затем бесплатно. Причем доля «натуры» в зарплате постоянно росла: в 1918 г. она составляла меньше половины, в 1919 г. – 80%, в 1920 г. – 90%. Государство, мобилизуя рабочего, почти полностью брало на себя его содержание (так же, как солдат в армии). К этому и стремилось государство. Как говорил Л. Троцкий, если солдат труда не выполнит задания, то его можно считать дезертиром, которого карают.

Подобная экономическая политика вела к фактическому упразднению товарно-денежных отношений, начало которому было положено весной 1918 г. запрещением торговли хлебом. Затем торговое вето распространилось и на другие товары широкого потребления, которые распределялись государством в качестве натурализированной заработной платы. Однако, несмотря на все запреты, нелегальная рыночная торговля продолжала существовать. По некоторым подсчетам, государство распределяло лишь 30-45% реального потребления. Все остальное приобреталось на «черных рынках», обменивалось и перепродавалось. «Мешочник» стал символичной фигурой, олицетворяющей экономическую политику советской власти времен Гражданской войны.

Таким образом, общей тенденцией экономической политики советской власти в первые ее годы был переход от мер общедемократического содержания в интересах широких трудящихся масс, в том числе и мер, которые по тем или иным причинам не были реализованы Временным правительством, к политике, которая стала расходиться с интересами части трудящихся, но преследующая цель сохранить власть большевиков. При этом целесообразность этого поворота обосновывалась теорией марксизма. Данная политика впоследствии получила название «военного коммунизма». Развернувшийся в публицистике и исторической литературе спор о причинах введения этой политики – была ли она вызвана объективными условиями гражданской войны и являлась вынужденной и временной, либо это последовательная, заранее запланированная реализация теории бестоварного социализма К. Маркса – не учитывает важное обстоятельство. Политику «военного коммунизма» сторонники и первой, и второй доктрины отождествляют с системой строго продуманных мер. Однако представляется, что эта политика была одновременно и вынужденной, и преднамеренной. Главной целью большевиков было удержать власть, защитить идеалы Октября, победить в гражданской войне. Для этого можно было пойти на уступки капитализму и использовать его систему управления экономикой, а когда понадобилось – ввели чрезвычайные, административные методы, которые в чем-то напоминали учение К. Маркса и их можно было задним числом идеологически обосновать как метод строительства социализма. Власть большевикам, Ленину нужна была не для удовлетворения личных амбиций, а чтобы претворить в жизнь великую Идею о всеобщем счастье на земле. Проводя политику «военного коммунизма», большевики импровизировали под нажимом тех или иных обстоятельств. Главным ускорителем чрезвычайных мер была Гражданская война.

Проводилась милитаризация экономики. Чтобы подчинить ее нуждам фронта был создан чрезвычайный, не предусмотренный Конституцией орган – Совет труда и обороны, его возглавил . Транспорт и ряд отраслей промышленности перевели на военное положение. Постепенно к чрезвычайным мерам в экономике некоторые деятели стали привыкать. Кто-то, в том числе и Ленин, видели в политике «военного коммунизма» средство выстоять в условиях войны, а «левые» коммунисты видели в нем цель.

«Военно-коммунистическая идеология» проникла в партийные ряды и отразилась во второй Программе партии, принятой на VIII съезде РКП(б) в марте 1919 г. В ней говорилось об ускоренном обобществлении экономики, об отмене товарно-денежных отношений, о потребительских коммунах и прочем. То, что вводилось временно стало трактоваться как постоянное, а вынужденное – как закономерное. Ленин не расценивал «военный коммунизм» как ошибку политики. Ошибочными он считал «военно-коммунистические увлечения». Ошибочными были чрезмерная национализация (декрет о национализации мелкой и кустарной промышленности появился уже после ликвидации последнего фронта 29 ноября 1920 г.) и придание чрезвычайных экономических функций государству и партии. Впоследствии он писал: «Создать новые формы общественной дисциплины – это дело десятилетий, ускорять искусственно процесс – величайший вред».

В основе политики «военного коммунизма» лежала идеология «забегания вперед», характерная для всякой революции – так называемое революционное нетерпение, желание во что бы то ни стало быстро достигнуть цели – коммунизма. А также идея «мировой революции», которую в гг. подкрепляла общеевропейская революционная ситуация. Это объясняет стремление большевиков продержаться до мировой революции с помощью чрезвычайных мер в стране с гигантским преобладанием мелкобуржуазного населения. С помощью этой политики не только боролись за выживание, но и строили социализм. Идея «штурма и натиска» овладела многими умами.