Программа учебной дисциплины. История России (стр. 40 )

Индустриализация рассматривалась важнейшей составной частью ленинского плана построения социализма. Эта программа рассматривалась в неразрывной связи с кооперацией, культурной революцией, демократизацией общественной жизни. В наследство от царской России остались экономические диспропорции и культурная отсталость, что вызвало у некоторых руководителей партии и государства различные взгляды на возможность построения социализма в нашей стране, а также на пути и методы строительства нового общества.

При изучении темы необходимо проработать последние статьи , уяснить причины и предпосылки индустриализации, ее основные задачи. Требует подробного рассмотрения процесс индустриализации Как шла разработка первого пятилетнего плана? В чем причины его пересмотра в сторону увеличения темпов реконструкции промышленности и к каким политическим последствиям привела данная политика?

Наряду с этим, следует знать основные итоги первых пятилеток и их роль в процессе реконструкции народного хозяйства. Необходимо подчеркнуть активное участие рабочих, крестьянства и интеллигенции в ходе индустриализации, причины трудового энтузиазма. Изучению этих вопросов помогут публикации документальных материалов и современные исследования по данной теме.

Рекомендуется подумать о понятиях: «капиталистическая и социалистическая индустриализация», «социалистические производственные отношения», «планирование», «рыночные отношения», «соцсоревнование», «цена индустриализации», «место и роль индустриализации в СССР и мировой цивилизации», «модернизация и индустриализация».

1.  Основные экономические, политические и идеологические предпосылки и задачи «социалистической» индустриализации.

2.  Коренные различия целей, методов, источников и социальных последствий индустриализации в СССР от других стран.

3.  Разработка и осуществление первого пятилетнего плана. Причины отхода от научного планирования.

4.  Второй и третий пятилетние планы. Итоги индустриализации в СССР.

Источники и библиографический список

1. Поворот 1929 и альтернатива Бухарина // Вопрсы истории КПСС. 1988. № 8.

2. Бухарин теории и практики социализма. М., 1989.

3. , «Что это было?». М., 1989.

4. Горинов страна в конце 20-х–начале 30-х годов // Вопросы истории. 1990. № 11.

5. , 30-е годы // История отечества: годы, идеи, решения. М., 1991.

6. Девис экономика в период кризиса 1930–1933 // История СССР. 1991. № 4.

7. Донгаров капитал в России и СССР. М., 1990.

8. Жиромская город в 1921–1928 гг. Проблемы социальной структуры. М., 1988.

9. Индустриализация СССР. Документы и материалы. В 3-х выпусках. М., 1969–1971.

10. Шаги индустриализации // Страницы истории КПСС. М., 1988.

11. Лебина сторона жизни советского города 20–30-х годов // Вопросы истории. 1994. № 2.

12. Проблема темпов в социалистическом строительстве // Коммунист. 1987. № 18.

13. Перелом // Страницы истории КПСС. М., 1988.

14. Прямой не будет: Заметки об экономических воззрениях // Коммунист. 1990. № 5.

15. Лельчук СССР: история, опыт, проблемы. М., 1984.

16. 1926–1940 годы: завершенная индустриализация или промышленный рывок? // История СССР. 1990. № 4.

17. Ленин планов научно-технических работ // Полное собрание сочинений. Т. 36.

18. Об едином хозяйственном плане // ПСС. Т. 42.

19. Ленин организовать соревнование? // ПСС. Т.35.

20. О чудесах и чудовищах. Стахановское движение и сталинизм // Отечественная история. 1993. № 3.

21. Население России в ХХ в. Исторические очерки в 3-х т. М., 2001, Т. 2.

22. XIV съезд РКП(б): современный взгляд // Вопросы истории. 2003. № 7.

23. СССР в конце 20-х – первой половине 30-х годов: Торговля? – Распределение! // Отечественная история. 1992. № 5.

24. Осокина потребления. О жизни людей в условиях сталинского снабжения. М., 1993.

25. Хрестоматия по истории КПСС. М., 1989. Т. 2. (выборочно).

26. Эпоха Сталина: события и люди. Энциклопедия. М., 2004.

ТЕМА 67. Коллективизация сельского хозяйства и ее последствия

Методические рекомендации

Преобразования сельского хозяйства на основе коренной технической реконструкции, подъем общей культуры деревни, который был бы равноценен подлинной культурной революции, как это и намечал ленинский кооперативный план, было исторической необходимостью. Данная проблема приковывает к себе внимание многих исследователей. Имеются различные точки зрения на причины отхода практики коллективизации от ленинского кооперативного плана. Ставится вопрос: а была ли альтернатива процессу коллективизации? А если была, то какая? Имеются и другие вопросы.

В связи с этим предлагается в первую очередь изучить взгляды революционеров на аграрные преобразования. Особенно важно рассмотреть ленинское учение о кооперации, о ее формах, основных принципах и методах осуществления. Рекомендуется подготовить сообщения о взглядах ведущих ученых по данной проблеме , , Н. Кондратьева и др.

Объявленная необходимость смены экономических приоритетов в конце 20-х годов, Сталин указывал на реально существующие трудности во внутри - и внешнеполитическом положении страны. Внутри страны вновь обострились диспропорции в развитии сельского хозяйства и промышленности. Хлебозаготовительные трудности вызывали обострение продовольственной проблемы и заставили ввести в городах в начале 1929 г. нормированное распределение продуктов по карточкам. Кроме того, начавшая увеличивать темпы своего развития промышленность испытала серьезные проблемы в обеспечении своих потребностей в сельскохозяйственном сырье и рабочей силе. Все эти внутренние проблемы страны Сталин, оставшийся к концу 20-х годов единоличным правителем, думал решить за счет сельского хозяйства.

Требуют внимательного рассмотрения материальные, политические, культурные и др. предпосылки для перехода к политике «сплошной» коллективизации. Насколько была обусловлена именно такая практика «введения» социализма в деревне. Необходимо разобраться в причинах многочисленных «перегибов» в ходе коллективизации. Чем был вызван голод 1932–1933 гг.? Была ли оправдана политика «ликвидации кулачества как класса» и ее размах?

Необходимо подвести экономические, политические, социальные итоги коллективизации сельского хозяйства, как положительные, так и негативные. Каковы исторические последствия данных преобразований в деревне для судеб будущих поколений?

Рекомендуется рассмотреть следующие понятия: «кооперация», «формы кооперации», «социалистическая кооперация», «аренда», «формы эксплуатации», «методы принуждения», «раскрестьянивание», «геноцид».

1.  Проблемы путей, методов, темпов кооперирования крестьянских хозяйств в работах , , Н. Кондратьева, А. Чаянова и др.

2.  Практическое осуществление коллективизации в СССР:

а) состояние экономических, политических, материально-технических, идеологических предпосылок социалистической реконструкции деревни;

б) основные этапы коллективизации сельского хозяйства СССР;

в) состояние сельскохозяйственного производства в 30-е годы.

3.  Социальные последствия коллективизации:

а) рост недовольства крестьянства политикой партии;

б) политика «ликвидации кулачества как класса на основе сплошной коллективизации» и ее последствия;

в) причины голода в стране, его масштабы и последствия.

Источники и библиографический список

1. , , Харькова Советского Союза. 1922–1991. М., 1993.

2. , Вылцан кулак: реальная фигура или идеологический миф? // Новые страницы истории Отечества. Пенза, 1992.

3. Араловец населения советского общества в 1930-е годы: Проблемы, источники, методы изучения в отечественной историографии // Отечественная история. 1995. № 1.

4. Бокарев идей // Отечественная история. 1995. № 3.

5. Вербицкая аграрные преобразования и их уроки // Реформы и реформаторы в истории России. Сб. статей. М., 1996. С. 174–175.

6. В. Кондрашин, Д. Пеннер Голод: 1932–1933 годы в советской деревне (на материалах Поволжья, Дона и Кубани). Самара-Пенза, 2002.

7. Вылцан против крестьян. 30-е годы // Власть и общество в СССР: политика репрессий (20-е – 40-е гг.). Сб. статей. М., 1999.

8. Гинцберг голод в сочетании с экспортом хлеба в начале 30-х годов. По материалам «особых папок». Политбюро ЦК ВКП(б) // Вопросы истории. 1999. № 10.

9. Данилов в западной прессе о голоде 1932–1933 гг., о «демографической катастрофе» 30–40-х гг. в СССР // Вопросы истории. 1988. № 3.

10. Данилов : как это было // Страницы истории КПСС: факты, проблемы, уроки. М., 1988.

11. Данилов : как это было // Страницы истории советского общества. М., 1989.

12. Данилов ... // Переписка на исторические темы. М., 1989.

13. Данилов сельского хозяйства в СССР // История СССР. 1990. № 5. С. 7–30.

14. Данилов альтернатив // Бухарин: человек, политик, ученый. М., 1990.

15. Данилов . (Истоки и начало деревенской трагедии) // Трагедия советской деревни. Коллективизация и раскулачивание. 1927–1939. Документы и материалы. В 5-ти т. / Т. 1. Май 1927–ноябрь 1929. М., 1999.

16. , Трагедия советской деревни. Коллективизация и раскулачивание. Документы и материалы. В 5-ти т. 1927–1939. М., 1999.

17. Документы свидетельствуют: Из истории деревни накануне и в ходе коллективизации. 1927–1932 гг. / Под ред. , . – М., 1989.

18. Документы и материалы по аграрной истории России (Х–ХХ вв.). Вып. 2 (ХХ в.) / Под ред. . Саратов, 1996.

19. О некоторых «белых пятнах» завершающего этапа сплошной коллективизации // История СССР. 1989. № 2.

20. Зеленин политики «ликвидации кулачества как класса (осень 1930–1932 гг.) // История СССР. 1990. № 6.

21. Зеленин МТС – продолжение политики «чрезвычайщины» (1933 – 1934 гг.) // Отечественная история. 1992. № 6.

22. Зеленин ли «колхозный неонэп? // Отечественная история. 1994. № 2.

23. «Революция сверху»: завершение и трагические последствия // Вопросы истории. 1994. № 10.

24. «Закон о пяти колосках»: разработка и осуществление // Вопросы истории. 1998. № 1.

25. Ивницкий борьба в деревне и ликвидация кулачества как класса (1929–1932 гг.). М., 1972.

26. Ивницкий кооперативный план и коллективизация сельского хозяйства СССР // Преподавание истории в школе. 1988. № 5.

27. Ивницкий и депортация крестьян в начале 30-х годов // Новые страницы истории Отечества. М., 1992.

28. Ивницкий и раскулачивание (начало 1930-х годов): учебное пособие для вузов и школы. М., 1994.

29. Ивницкий 1932–1933 годов: кто виноват? // Голод 1932–1933 годов. М., 1995.

30. Ивницкий и раскулачивание в начале 1930-х годов. По материалам ЦК ВКП(б) и ОГПУ // Кооперативный план: иллюзии и действительность: Сб. статей. М., 1995.

31. Ивницкий политика советской власти в деревне (1928–1933 гг.). М., 2000.

32. История крестьянства СССР: История советского крестьянства: В 5 тт. Т. 2. Советское крестьянство в период социалистической реконструкции народного хозяйства. Конец 1927–1937 гг.». М., 1986.

33. Кабанов , или организационно-производственное направление русской экономической мысли // История СССР. 1990. № 6.

34. «Пути и бездорожье аграрного развития России в ХХ в. // Вопросы истории. 1993. № 2.

35. «Кооперативные принципы , , // Новые страницы истории Отечества. Пенза, 1992.

36. Кондрашин 1932–1933 годов в российской деревне. Пенза, 2003.

37. Кондрашин 1932–1933 гг. в деревнях Поволжья // Вопросы истории. 1991. № 6.

38. Кондрашин 1932–1933 годов в деревнях Поволжья // Новые страницы истории Отечества. Пенза, 1992.

39. Кондрашин 1932–1933 годов в Пензенской деревне // Взаимосвязи города и деревни в их историческом развитии. Пенза, 1992.

40. Ким Чан Чжин. Государственная власть и кооперативное движение в России (СССР). 1905–1930. М., 1996.

41. Коллективизация: истоки, сущность, последствия // История СССР. 1989, № 3.

42. Кооперация. Страницы истории. М., 1993.

43. О кооперации // Полное собрание сочинений. Т.45.

44. Взгляд с Запада на советскую историографию коллективизации сельского хозяйства // Россия в ХХ веке: Судьбы исторической науки. М., 1996.

45. Население России в 1920–1950-е годы: численность, потери, миграции. М., 1994.

46. Население России в ХХ в. В 3-х тт. Т.1. М., 2000.

47. Оджей М К вопросу о кадрах механизаторов в советском сельском хозяйстве (1929–1939 гг.) // Отечественная история. 1993. № 2.

48. Письма 1925–1936 гг.: Сб. документов / Составители: Л. Кошелева, В. Лельчук, В. Наумов и др. М., 1995.

49. ХV ВКП(б). Из резолюции «О работе в деревне» // Хрестоматия по истории КПСС». М., 1989. Т. 2.

50. Советская деревня глазами ВЧК – ОГПУ – НКВД. 1929–1939. Документы и материалы. В 4-х тт. Т.2. Советская деревня глазами ОГПУ. 1923–1933. М., 2000.

51. Современные концепции аграрного развития. Теоретический семинар // Отечественная история. 1992. № 5; 1993. № 2; 1994. № 4-5; 1995. № 3; 1998. № 1, 6.

52. Трагедия советской деревни. Коллективизация и раскулачивание. 1927–1939. Документы и материалы. В 5-ти тт. Т. 2, 3. М., 2000, 2001.

53. XVI съезд ВКП(б) «О колхозном движении и подъеме сельского хозяйства // Хрестоматия по истории КПСС. М., 1989. Т.2.

ТЕМА 68. Внутренняя политика и государственное строительство в СССР в 1930-е годы. Формирование административно-командной системы

Методические рекомендации

Политическая система Советского Союза в 30-е гг. развивалась по тем же законам, что и в предшествующий период. Однако завершение борьбы в руководстве Коммунистической партии позволило произвести логический переход от монопольного господства одной партии к режиму личной власти Сталина.

Режим личной власти возможен только в стране, населенной неграмотными или полуграмотными людьми, лишенной интеллигенции, или при наличии интеллигенции, выращенной на основе почитания вождя. Важным условием этого режима является уничтожение свидетелей и очевидцев того времени, когда вождь еще был простым человеком. Размышления над процессами, происходившими в политической жизни Советского Союза в конце 20-х–30-е годы, подводит к выводу о том, что Сталин сделал все для того, чтобы обеспечить себе непререкаемый авторитет в обществе. Немаловажная роль в этом отводилась карательным органам Советского государства. Происходила абсолютизация роли «социалистического» государства, осуществление тотального контроля над всеми сферами жизни общества и личности. Сращивание партии с государственными структурами привело к формированию партократии – нового типа политической системы. Складыванию административно-командной системы способствовали и объективные процессы социально-экономического развития, связанные с проведением индустриализации и коллективизации, а также отсутствие демократического опыта в историческом прошлом России.

Главными рычагами управления обществом стали революционный энтузиазм и революционное насилие, а основой советской экономики – внеэкономическое принуждение. От идеи классового перевоспитания через систему ГУЛАГа перешли к разновидности рабского труда. В этих условиях родилась концепция построения социализма «за колючей проволокой». При нарастающей угрозе со стороны враждебного капиталистического окружения происходила милитаризация общества и сознания советского человека, абсолютизация человека и государства.

1.  Объективные и субъективные причины формирования режима личной власти.

2.  Дегуманизированная модель общественного развития. Абсолютизация государства.

3.  Механизм управления: энтузиазм и насилие.

Источники и библиографический список

1. Авторханов власти // Вопросы истории. 19

2. Араловец населения советского общества в 1930-е годы // Отечественная история. 1995. № 3.

3. Валентинов Ленина. М., 1991.

4. Вождь. Хозяин. Диктатор: Сб. статей / Сост. . М., 1990.

5. Номенклатура. М., 1991.

6. Грехов с руководством комсомола в 1937 – 1938 гг. // Вопросы истории. 1990. № 11.

7. Жуков и Конституция СССР 1936 г. // Вопросы истории. 2002. № 1.

8. Маршалы и генсеки: Интриги. Вражда. Заговоры. М., 2000.

9. Игрицкий о тоталитаризме // Отечественная история. 1993. № 1.

10. Большой террор // Нева. 1989. № 9–12; 1990. № 1–3.

11. Жатва скорби // Вопросы истории. 1990. № 1–3.

12. Коржихина номенклатура: становление, механизм действия // Вопросы истории. 1993. № 7.

13. Материалы февральско-мартовского Пленума ЦК ВКП(б) 1937 г. // Вопросы истории. 1992. № 2–12; 1993. № 5–9.

14. Мурин очных ставок в ЦК ВКП(б). Декабрь 1936 // Вопросы истории. 2002. № 3–4.

15. Неизвестный Киров. М., 2001.

16. Куликова -доктринальные установки сталинского руководства и репрессии в Красной Армии конца 1930-х годов // Отечественная история. 2001. № 2.

17. После коммунизма. Второе пришествие. М., 1991.

18. Практика и теория большевизма. М., 1991.

19. Режим личной власти Сталина: К истории Формирования. М., 1989.

20. Симанов , брюмер или фрюктидор? Эволюция сталинского режима власти: прогнозы и реальность // Отечественная история. 1993. № 4.

21. Советский Союз в 30-х гг. // Вопросы истории. 1988. № 6.

22. Сталин. Путь к власти. 1879–1929: история и личность. М., 1991.

23. Троцкий школа фальсификаций. М., Наука. 1990.

ТЕМА 69. Идеология и советская культура в 1921–1941 гг.

Методические рекомендации

Культурная революция рассматривалась как составная часть программы строительства социализма. Это одна из дискуссионных тем в отечественной историографии. Следует различать понятия «культурная революция» и «культурное строительство». Суть данной революции и его соратники видели в победе и утверждении в общественном сознании в качестве господствующей пролетарской идеологии в противовес ранее господствующей буржуазной идеологии.

Лидеры большевиков считали, что сначала нужно взять власть, а культурным строительством можно заниматься после этого. Культурная революция имела как положительные, так и отрицательные последствия. Большинство партийных интеллигентов было настроено на разрушение прежней культурной традиции. Эти настроения усиливались элементами русофобии, присущей духу марксизма, а также многонациональным составом партии, абсолютизацией со стороны ее верхушки интернационалистических принципов. В работе «Партийная организация и партийная литература» проводилась мысль о приоритете идеологии над культурой. На практике происходило отчуждение индивидуума от общечеловеческой морали в угоду классовым интересам.

Необходимо знать особенности культурного строительства в нашей стране в 20–30-е годы, материальные и политические условия, огромные трудности. Особенно следует обратить внимание на трагедию русской интеллигенции, которая преследовалась, как носительница «старой» идеологии и культуры. Процесс создания новой пролетарской интеллигенции сопровождался ее идеологической очисткой. Попытка со стороны пролетарского государства втиснуть художника в определенные рамки приводила к массовой добровольной и принудительной эмиграции интеллигенции из СССР. Этот процесс рассматривается в настоящее время как попытка сохранения русской культуры и эмиграции.

В целом следует отметить, что в культурном строительстве в 20–30-е годы было много сделано по сравнению с тем, что было, но и мало по сравнению с тем, что надо. Потребности промышленности, сельского хозяйства, науки, различных сфер искусства ощущали острую нехватку подготовленных кадров. Положение усугублялось деформациями в политическом режиме, вызванными утверждением культа личности, массовыми репрессиями, преследованием нестандартно мыслящих личностей.

Демократические преобразования в нашей стране последних лет открыли нам немало новых имен в области науки, искусства, литературы. В связи с этим рекомендуется подготовить доклады и сообщения о творчестве ярких представителей культуры 20–30-х годов.

1.  Сущность и задачи преобразований в идеологии и культуре в постреволюционный период.

2.  Ликвидация массовой неграмотности и переход к всеобщему начальному образованию.

3.  Формирование советской интеллигенции. Трудности культурного строительства. Негативная роль культа личности.

4.  Выдающиеся достижения советской науки и техники. Русская эмиграция и культура.

5.  Особенности развития советской литературы и искусства в 30-е годы. Массовые репрессии и культура.

Источники и библиографический список

1. Алексеев и научная интеллигенция. М., 1988.

2. Наши старики (о несвоевременных мыслях Горького, их судьба) // Дружба народов. 1989. № 5.

3. (Германия). Интеллигенция и власть: советский опыт // Отечественная история. 1994. №2.

4. Биггарт Дж. (Великобритания). Бухарин, «культурная революция» и истоки сталинизма // Отечественная история. 1994. № 2.

5. Борисова интеллигенция и советское государство в 20-е годы // Отечественная история. 1993. №2.

6. Бухарин и проблема культурной революции (Речь на трудном заседании памяти 21 января 1928 г.) // . Избранные произведения. М., 1988.

7. О планировании научно-исследовательской работы // . Избранные труды. М., 1988.

8. Вопросы истории и историографии социалистической культуры. М., 1987.

9. Власть и художественная интеллигенция: Сб. док. 1922–1953 гг. М., 1999.

10. Вехи. Интеллигенция в России: Сб. статей. М., 1991.

11. Сталин: искусство и власть. М., 2003.

12. Зингер портретная живопись 1930–конца 1950-х гг. М., 1989.

13. Конец утопии? Прошлое и будущее социализма. Гл. 5. Культура в оппозиции к революции. М., 1990.

14. Не будем проклинать изгнанье… Пути и судьбы русской эмиграции. М., 1991.

15. Короленко к Луначарскому // Новый мир. 1988. № 10.

16. Королев школа в период индустриализации. М., 1958.

17. , , Илизаров революция и духовный прогресс // Историки спорят. М., 1988.

18. Куманев советской интеллигенции (30-е годы) // История СССР. № 1.

19. Ленин организация и партийная литература // Полн. собр. соч. Т. 12.

20. Ленин союзов молодежи // ПСС. Т. 41.

21. О кооперации // ПСС. Т. 45.

22. О пролетарской культуре // ПСС. Т.41.

23. Луначарский о литературе. В 2-х т. Т. 2. М., 1988.

24. О России и русской философской культуре: философы русского послеоктябрьского зарубежья. М., 1990.

25. Русская интеллигенция. История и судьба // Отв. редактор . М.: «Наука», 2000.

26. Трагедия науки и культуры // Суровая драма народа. М.,1989.

27. Троцкий и революция. М., 1991.

28. Маслов искусство под гнетом «Метода» социалистического реализма: политические и идеологические аспекты // Отечественная история. 1994. № 5.

ТЕМА 70. Внешняя политика и международное положение СССР в 1930-е годы

Методические рекомендации

Одним из парадоксов современной историографической ситуации является отсутствие переосмысления концепции советской внешней политики 30-х гг. Внимание большинства исследователей привлечено к проблеме советско-германских отношений в 20–30-е гг., а также к напряженной международной ситуации, которая сложилась накануне второй мировой войны. Исследователям приходится учитывать появление новых документов, которые проливают свет на советско-германские отношения. В частности, в сборнике документов «Фашистский меч ковался в СССР» убедительно показано, что в 20-е гг. советское руководство помогло Германии создать свои вооруженные силы в обход Версальского договора. Приходится также учитывать влияние западной историографии, которая основную вину за развязывание второй мировой войны возлагает либо на СССР, либо на Гитлера и Сталина одновременно. Подобные взгляды высказываются, в частности, в работах Н. Верта, где вся внешняя политика СССР в 30-е годы подается под углом дестабилизации положения в Европе и попустительства агрессору, и особенно в книге В. Суворова «Ледокол», которая имеет характерный подзаголовок. «Кто начал Вторую мировую войну?» и своим содержанием подводит к однозначному ответу на этот вопрос.

Указанные обстоятельства повлияли на работы , , и др. Анализ и оценка советско-германского пакта 1939 г. и политика СССР после его заключения требуют взвешенного подхода исследователей не на основе идеологии, а на основе объективного изучения фактов и шагов, предпринятых всеми участниками международных отношений.

1.  Международные отношения в 30-е годы.

2.  Взаимосвязь внутренней и внешней политики СССР.

3.  Причины неудачи создания системы коллективной безопасности.

4.  Правовая и политическая оценка пакта Молотова-Риббентропа и его последствия.

5.  Международное положение СССР накануне Великой Отечественной войны.

Источники и литература:

1. Борозняк пути на Москву. От пакта Гитлера-Сталина к операции «Барбаросса» // Вопросы истории. 1993. № 8.

2. Альтернатива 1939 г. Вокруг советско-германского пакта 1939 г. // Архивы раскрывают тайны. М., 1991.

3. В поисках союзников: командирование Красной Армии и проблемы внешней политики СССР в 30-х годах // Вопросы истории. 1990. № 4.

4. СССР и Прибалтика. 1939–1940 // История СССР. 1990. № 4.

5. Нежинский ли военная угроза СССР в конце 20-х–начале 30-х годов?»// История СССР. 1990. № 6.

6. Розанов -Гитлер. Документальный очерк дипломатических отношений. 1939–1941. М., 1991.

7. Семиряга сталинской дипломатии. 1939–1941. М., 1992.

8. Семиряга Союз и предвоенный кризис // Вопросы истории. 1990. № 9.

9. Ледокол. Кто начал вторую мировую войну? М., 1992.

10. В предверии второй мировой войны. Заметки историка // Страницы истории КПСС. М., 1989.

11. Год кризиса. 1938–1939. Т. 1–2. Документы и материалы. М., 1990.

12. , До и после секретных протоколов. М., 1990.

13. Война и политика. 1939 – 1941 / Отв. ред. . М.: Наука, 2001.

14. Совершенно секретно: альянс Москва – Берлин. 1920–1933: Военно-политические отношения СССР – Германия. М., 2001.

15. Иоффе политика Советского Союза. 1928–1933. М., 1968.

16. Мельтюхов шанс Сталина. Советский союз и борьба за Европу: 1939–1941 (документы, факты, суждения) // Отечественная история. 2002. № 1.

17. А был ли шанс? // Отечественная история. 2002. № 1.

18. Сиполс борьба накануне второй мировой войны. М., 1989.

19. О статье Энгельса «Внешняя политика русского царизма» и идеологическая подготовка к мировой войне (Вступительная статья ) // Вопросы истории. 2002. № 7.

20. Ширококард меч и русская броня. Русско-германское сотрудничество. М., 2003.

Методические рекомендации

Кровавой вехой в истории российской цивилизации ХХ века выступает период Второй мировой и Великой Отечественной войн. Все последующее развитие нашей страны несет на себе особую печать той эпохи, занимающей огромную нишу в национальном самосознании. Не случайно, спустя более чем полстолетия, события «давно минувших дней» вызывают столь бурные страсти и в историографии и публицистике.

Одной из острейших проблем, актуальность которой доказывать не приходится, является проблема «цены Победы», рассматриваемая в ракурсе последствий воздействия фактора «военного времени» на российскую цивилизацию.

В условиях войны государственно-плановая экономика СССР продемонстрировала беспрецедентную способность концентрации всех сил и возможностей на решении важнейших задач текущего времени. (В расчете на тысячу тонн выплавляемой стали советская индустрия производила в пять раз больше танков и орудий, на тысячу выпущенных металлорежущих станков – в восемь раз больше самолетов по сравнению с германской промышленностью. Схожая картина наблюдалась и в сопоставлении с выпуском оружия в Англии и США.)

Совпадение в главном интересов властных структур и социума позволило достичь столь же беспримерную монолитность общества и высокую мобилизационную способность в военно-стратегическом и экономическом отношении. Этим, в свою очередь, было вызвано формирование и усиление таких социально-психологических черт советского народа, как патриотизм, имперские традиции, патернализм, идентификация успехов и побед с образом вождя, вера в непогрешимость и безальтернативность приоритета национально-государственных интересов, режима советской власти в целом.

С другой стороны, война спровоцировала возрождение в национальном самосознании (в самых различных социальных слоях) инициативности, потребности и готовности самостоятельно и критически мыслить, анализировать сложившуюся ситуацию, принимать решения и брать ответственность на себя. К тому же, состоялось самое непосредственное знакомство с реалиями «капиталистической действительности». (Миллионы советских граждан – участники освободительного похода Красной Армии (около 10 млн. чел) и репатрианты (5,5 млн. чел.) смогли убедиться на практике насколько разителен разрыв между советским и «западным» уровнем жизни (по свидетельству современников, это был «нравственный и психологический удар».) И надо отметить, что российская история к этому времени уже обладала опытом подобного крушения стереотипов.

В такой ситуации система общественного управления оказалась перед выбором модели последующего социокультурного развития: либо сохранение прежней, обеспеченной мобилизационной мощью советского режима, либо «новой» или «обновленной», складывающейся по принципу адекватной реакции на видоизменения внешней среды.

Кроме того, война явилась не только вызовом «из вне», но во многом как бы следствием и рубежным этапом российского варианта модернизации. Победа в ней означала в определенном смысле завершение формирования индустриальной основы современного общества и, следовательно, диктовала необходимость реализации вытекающих из этого задач.

Война по сути своей определила главное противоречие всей последующей эволюции советской политической системы: она стала своего рода завершающим этапом формирования системы военно-коммунистического абсолютизма. Признавая последний специфической формой российской модернизации, позволившей преодолеть полувековой разрыв в цивилизационном развитии по сравнению с Западом и завершить за сверхкороткие сроки переход к индустриальному обществу (ценой высочайшей степени оптимизации валового национального продукта, социального напряжения и жесткого, нередко превентивного, подавления малейших признаков появления оппозиционных настроений), нельзя не отметить нерешенность одной из важнейших составных частей триединой задачи: демократизации политической системы и трансформации экономической политики государства.

Вождь всех времен и народов оказался на распутье: путь реформ или откат к прежним порядкам. Экстремальность военного бытия вела к осознанию вариативности поступков и ценности личного выбора, поэтому носителем идей реформации являлась огромная масса обретших навыки самостоятельности, инициативы, гражданской зрелости и определенного политического опыта, фронтовиков, испытавших некое подобие шокового состояния от непосредственного знакомства с европейской цивилизационной альтернативой.

Подобно Александру I и Николаю I, Сталин не решился пойти дорогой реформ, но и ждать выступления тоже не стал. Возобладала традиционная для российской культуры схема разрешения конфликта: незыблемость и консервация реалий прошлого как гарантия стабильности и безопасности политического режима. В этом отношении трудно не согласиться с оценкой первого послевоенного десятилетия, предложенной : «…великая, всеохватная реакция, подчиненная консервации прошлого, восстановлению довоенной централизованно-административной партийно-приказной модели странового развития. В то время, как Европа взяла курс на ускоренную социально-экономическую и политико-хозяйственную модернизацию, Советский Союз под влиянием правящей коммунистической касты наращивал темпы стремительного прорыва в прошлое – провала в почвенно-большевистскую архаику». (См.: и др. Реформы и контрреформы в России. – М., 1996.)

Подобную позицию можно объяснить посредством целого ряда причин. Прежде всего, следует выделить соображения доктринального свойства, кардинальным образом повлиявшие на выбор приоритетов экономической политики. В декабре 1944 г. академик, директор института мировой экономики при РАН начинает публикацию фрагментов своего будущего труда, посвященного особенностям современного капитализма. Вывод экономиста ошеломлял: Варга отрицал теорию неминуемого кризиса капитализма и доказывал его огромные адаптационные возможности. Подобные идеи вызвали раскол в политических структурах СССР. Казалось бы, вывод напрашивался сам собой: советской системе тоже предстояло видоизмениться в соответствии с новыми условиями развития мировой экономической практики. Именно в этом ракурсе и создавалась концепция IV пятилетнего плана. Но исторической реальностью стало совершенно иное (что напрямую проистекало из перипетий политической борьбы в верхних эшелонах власти): последовательное усиление конфронтации с Западом и как условие реализации этой доктрины – ускоренное развитие тяжелой индустрии как базы ВПК в дополнение к сохранению централизованно-административных рычагов организации социальности. Безусловно, второй вывод как нельзя лучше оправдывал участие СССР в «холодной войне». Не следует сбрасывать со счетов и влияние таких факторов как хозяйственная отсталость страны вследствие опустошительной войны в дополнение к необходимости мобилизации сил на создание эквивалентного ответа на ядерный вызов.

Политика властей в первые послевоенные годы строилась исключительно на кредите доверия со стороны народа. Открытое противостояние народа и власти вряд ли было возможным из-за самого характера войны (Отечественная, освободительная), предполагавшего единство общества; из-за отсутствия представлений о возможных альтернативах развития; да и просто вследствие психологического перенапряжения (люди устали от насилия). Во многом благодаря этому удалось блокировать наметившиеся в обществе тенденции к демократическому обновлению. Для массового сознания тех лет был характерен синдром ожидания, что так же позволяло власти воспользоваться этим для укрепления собственных позиций.