Программа учебной дисциплины. История России (стр. 41 )

Можно отметить и воздействие субъективного фактора (психология ), что совсем немаловажно в условиях крайне выраженной формы авторитарной модели управления.

Итог реализации данной экономической модели столь неутешителен, что некоторые авторы причины всех последующих бед нашей рекреационной сферы склонны искать именно в этом периоде (замедление темпов промышленного роста в гг. вследствие волюнтаристского пересмотра плановых заданий IV пятилетки, распыление капиталовложений, рост незавершенного строительства, стагнация роста жизненного уровня населения, убыточность сельского хозяйства как результат политики аграрного деспотизма, милитаризация экономики и т. д.).

* * *

Мощный рывок в цивилизационном развитии позволил несколько сгладить «чужеродность» социально-политического образа СССР, рожденного революционным кризисом начала ХХ в., трактуемый как нарастающая угроза всему миру, геополитическое положение страны изменилось самым кардинальным образом. Международный авторитет СССР достиг небывалых высот. Обретенный статус «мировой державы» в свою очередь требовал осуществления целой системы мер, ему соответствующих. Рождение будущего миропорядка произошло не сразу и не вдруг. И фултонская речь У. Черчиля, телеграмма Д. Кеннона, официальная позиция сталинского руководства, «охота на ведьм» по ту и другую сторону «железного занавеса» – все это лишь пропагандистское оформление и камуфляж, своего рода оправдание перед общественностью собственных, сходных между собой, внешнеполитических доктрин. Холодная война как противоборство двух систем была прямым следствием современной войны, итогом которой стал раздел мира между победителями, начатый еще во время военных действий (февраль 1945 г., Ялта). Биполярность международных отношений в скором времени испытала на себе воздействие нового революционного фактора мировой истории – ядерного. Многие авторы ( и др.) фактически ставят знак равенства между первыми испытаниями ядерного оружия и началом «холодной войны». Наличие столь веского аргумента создавало отношения взаимоугрозы и соответственно провоцировало гонку вооружений. Последняя выступает уже не как средство перехода «холодной войны» в «горячую», а как некая самоцель, превращающая соперничество в сообщничество («защитный» вариант модернизации не только позволил Советскому Союзу одержать победу во Второй мировой войне но и стал прочной основой для стабилизации и консервации политического курса; в свою очередь лоббирование интересов ВПК в США также требовало поисков внешней угрозы для сохранения и постоянного роста объемов производства, а, следовательно, и доходов).

Практически неисследованной темой в отечественной историографии является проблема соотненсения идеологической составляющей и принципов реальной политики в менталитете советского руководства, в том числе и в плане формирования внешнеполитической доктрины. Сущность основных положений которой определялась основными постулатами марксистко-ленинской теории, выхолощенными и догматизированными за долгие годы теоретического «безвременья». Приведем некоторые из них:

-  чередование социально-экономических формаций исторически предопределено, в результате чего на смену «загнивающему» и обреченному на гибель капитализму неизбежно должна придти социалистическая формация – итог развития человечества;

-  единственно верной является методология, в основу которой положен социально-классовый подход по всем проявлениям международной жизни, базирующийся на марксистко-ленинской интерпретации классов и классовой борьбы;

-  внедрение в массовое сознание идеи об особой авангардно-революционной роли России, об ее мессианском предназначении в поиске путей развития человечества;

-  неизбежность войны предопределена самим существованием империализма, и только уничтожив источник конфликтов можно избежать военной угрозы.

(См.: , О доктринальных основах советской внешней политики в годы холодной войны.// Отечественная история. – 1995. - №1).

Окончание войны вновь возродило к жизни привычный механизм решения цивилизационных задач. Страна, потерявшая 1/3 своего национального богатства, вряд ли могла реально претендовать на роль лидера, в то время как статус «мировой державы» требовал обратного.

И вновь Советский Союз вынужден был мобилизовать все скудные внутренние ресурсы для ответа на внешний вызов. Хотя альтернатива, безусловно, существовала (не допустить бесконтрольной гонки вооружений, исключить раскол Германии, создание противостоящих военных блоков, создать в центре Европы нейтральные государства, т. е. избрать тактику «холодного мира», а не войны, что потребовало бы значительно меньших материальных ресурсов и затрат).

* * *

После победы в Великой Отечественной войне неотъемлемой частью духовной жизни становится культ личности. Культовая идеология сливается с патриотизмом, а позже переходит к открытому великорусскому шовинизму. На этом фоне, обусловленном достижением предела возвратного движения традиционного общества от усложнения социальных связей к упрощению их, партия как ненужное звено между народом и Сталиным в системе манихейских представлений о народе и народном царе выглядела как рудимент. Происходила весьма ощутимая трансформация политического режима и в области идеологии и в сфере перераспределения властных полномочий:

-  официальное обращение к русским дореволюционным традициям;

-  открытое пренебрежительное отношение к принятым формам партийного руководства;

-  полный отказ от таких организационных механизмов функционирования как проведение заседаний Политбюро, Пленумов ЦК;

-  отказ от антирелигиозной и атеистической пропаганды;

-  активизация имперской составляющей во внешнеполитической доктрине;

-  проявление совершенно определенного интереса к русской истории и истории национальных отношений;

-  сращивание партийного и государственного аппарата;

-  применение репрессивных мер для восстановления подконтрольности всех низовых политических структур;

-  репрессии как необходимый элемент восстановления социально-политического равновесия (защитная реакция системы);

-  демонстрация демократических преобразований и заботы о благе народа;

-  укрепление личной власти диктатора.

Прочность позиций зависела от умения противопоставить интересы основных социальных групп, обладавших властными полномочиями (политических элит):

-  верхушки партаппарата, властные претензии которого исходили из той предпосылки, что в стране ведется активное коммунистическое строительство;

-  руководства хозяйственных ведомств, чьи амбиции опирались в первую очередь на превосходство в темпах роста над Западом. Их интересы состояли в том, чтобы ослабить военный, инвестиционный и «интернациональный» пресс на экономику ( впоследствии и изберет этот курс, но проиграет в борьбе с партбюрократией, которая оценит ситуацию как покушение на основы коммунистической идеологии);

-  командования военно-промышленного комплекса, влияние которого определялось задачей превзойти Запад в гонке вооружений;

-  верхушки репрессивного аппарата, заинтересованной в поддержке напряженности как на рубежах страны, так и внутри нее.

Все эти группы имели достаточно оснований противостоять друг другу. В их упорном и как правило скрытном состязании за верховенство кроется в том числе и подоплека неоднократной смены курсов экономической политики и политической борьбы в послевоенный период в СССР.

* * *

Таким образом, условия формирования индустриальной основы российской цивилизации вследствие сверхбыстрого перехода от одного состояния в другое отнюдь не способствовали появлению соответствующего уровня развития политической культуры и национального самосознания. Этим и объясняется сохранение неадекватной и замедленной рефлексии социально-политической системы в ответ на важнейшие вызовы эпохи.

ТЕМА 71. Советский Союз после окончания Второй мировой войны

1.  Цена Победы. Геополитическое положение СССР после войны.

2.  Проблемы цивилизационного развития в условиях окончания войны.

3.  Общественная атмосфера и задачи модернизации.

Источники и литература

Список основной литературы

12.  , Вдовин России. : Учебное пособие. М., 2003.

13.  Зубкова и реформы. . М., 1993.

14.  История России в новейшее время. /Под ред. . М., 2001.

15.  Кожинов . Век XX (). М., 2002.

16.  Новейшая история Отечества. XX век: Учеб. для студ. высш. учеб. заведений. В 2-х т. /Под ред. , . 2-е изд; испр. и доп. Т.2. М., 2002.

17.  Новейшая отечественная история. XX в. Учебник для студ. высш. учеб. заведений /Под ред. , : В 2-х кн. Кн. 2. М., 2004.

18.  Пихоя союз: История власти. . Новосибирск, 2000.

19.  Советская внешняя политика в годы «холодной войны» (): Новое прочтение. М., 1995.

20.  , Тяжельникова советской истории. . М., 1999.

21.  Хрестоматия по отечественной истории () /Под ред. , . М., 1996.

22.  , , Зезина русской культуры IX–XX вв. 3-е изд. М., 2002.

Список дополнительной литературы

12., Старостенков Отечественная война: народ и власть.// Социально-политический журнал№2.

13.Боевой и численный состав вооруженных сил СССР в период Великой Отечественной войны: Стат. сб. - М., . - №1-5.

14. История Советского Союза в 2-х т. Т.2. - М., 1994.

15. История советского государства . - М., 1994.

16.Война, общество, власть.// Отечественная история, 1995. - №3.

17.Волкогонов вождей: в 2 кн. Кн. 1. - М., 1995.

18.Волкогонов и трагедия: в 2 кн. - М., 1990.

19.Гриф секретности снят: Потери вооруженных сил СССР в войнах, боевых действиях и военных конфликтах: Стат. исследование. - М., 1993.

20.Земсков «второй эмиграции» гг.// Социс. – 1991. - №4.

21.Кашеваров и церковь. - СПб., 1995.

22.Козлов сознание в годы Великой Отечественной войны (). - СПб., 1995.

23. Битва за Россию продолжается: Церковь и Великая Отечественная война.// Молодая гвардия№9.

24.Кондакова жизнь России и Великая Отечественная война гг. - М., 1996.

25. Великая победа и великое поражение.// Молодая гвардия№9.

26. О фронтовых потерях Советской Армии в годы Второй мировой войны.// Свободная мысль№10.

27. Один к пяти: [О людских потерях в Великой Отечественной войне].// Родина№6/7.

28. Цена Победы.// Коммунист№6.

29.Народ и война.// Великая Отечественная война (в 4-х кн.), Кн. 4. - М., 1999.

30.Народное хозяйство СССР в Великой Отечественной войне, : Стат. сб. - М., 1990.

31.Население России в гг.: Численность, потери, миграции. - М., 1994.

32.Панкратов всенародная – Победа Великая, : о научной концепции Великой Отечественной войны Советского Союза. - М., 1996.

33.Поляков мы победили?: О массовом сознании в годы войны.// Свободная мысль№11.

34.Попович самосознания русской нации: советская политика усиления патриотизма в годы Второй мировой войны.// Наш современник№5.

35.Россия ХХ век. Кн.3. Другая война. . - М., 1996.

36. : Фронтовое поколение: историко-психологическое исследование. - М., 1995.

37.Симонов человека моего поколения: Размышления о . - М., 1990.

38.Симонов -промышленный комплекс СССР в е гг.: Темпы экономического роста, структура, организация производства и управления. - М., 1996.

39., Тяжельникова советской истории . - М., 1999.

40. О соотношении потерь в людях и боевой технике на советско-германском фронте в ходе Великой Отечественной войны.// Вопросы истории№9.

41.Соколов Победы: Великая Отечественная: неизвестное об известном. - М., 1991.

42.Сталин и холодная война. - М., 1998.

43.Судьба военнопленных и депортированных граждан СССР. Материалы комиссии по реабилитации жертв политических репрессий.// Новая и новейшая история. – 1996. - №2.

44. Жертвы Ялты: [О возвращении союзниками советских пленных в СССР, гг.].// Юность. – 1991. - №5-6.

45.Шевяков среди мирного населения в годы Отечественной войны.// Социологические исследования№11.

46.  , Левина «КР»: Суды чести в идеологии и практике послевоенного сталинизма. М., 2001.

47.  Зубкова советское общество: Политика и повседневность. гг. М., 2000.

48.  Поляк восстановление народного хозяйства. М., 1986.

49.  Поляков войны: демографический аспект. М., 1985.

50.  , Данилов сверхдержавы. гг. М., 2002.

ТЕМА 72. Идеология и культура в послевоенный период. 1945–1953 гг.

1. Принципы культурной политики КПСС и советского государства в 1945–1953 гг. постановления ЦК ВКП (б) 1948 г.

2. Репрессии против деятелей науки и культуры.

3. Послевоенная система народного образования.

4. Советская наука.

5. Литература и искусство.

Источники и литература

Список основной литературы

1.  , Вдовин России. : Учебное пособие. М., 2003.

2.  Зубкова и реформы. . М., 1993.

3.  История России в новейшее время. /Под ред. . М., 2001.

4.  Кожинов . Век XX (). М., 2002.

5.  Новейшая история Отечества. XX век: Учеб. для студ. высш. учеб. заведений. В 2-х т. /Под ред. , . 2-е изд; испр. и доп. Т.2. М., 2002.

6.  Новейшая отечественная история. XX в. Учебник для студ. высш. учеб. заведений /Под ред. , : В 2-х кн. Кн. 2. М., 2004.

7.  Пихоя союз: История власти. . Новосибирск, 2000.

8.  Советская внешняя политика в годы «холодной войны» (): Новое прочтение. М., 1995.

9.  , Тяжельникова советской истории. . М., 1999.

10.  Хрестоматия по отечественной истории () /Под ред. , . М., 1996.

11.  , , Зезина русской культуры IX–XX вв. 3-е изд. М., 2002.

Список дополнительной литературы

12.  История инакомыслия в СССР. – М., 1992.

13.  Вопросы истории и историографии социалистической культуры. – М., 1987.

14.  У истоков духовного возрождения.// История России . Утопия у власти. Т– М., 1996.

15.  Дайч политика в СССР: уроки партийно-государственного руководства, перспективы развития. – М., 1991.

16.  и др. Культурная жизнь первого послевоенного десятилетия (). // и др. История русской культуры. – М.: Высшая школа, 1990.

17.  Из истории общественного сознания периода «оттепели». Проблема свободы творчества.// Вестник Московского университета. – Сер.8. История. – 1992. – №6.

18.  Из истории борьбы с лысенковщиной. Документы.// Известия ЦК КПСС. – 1991. – №4,6.

19.  История русского и советского искусства (под ред. ). – М., 1979.

20.  История русской советской литературы. 4-е изд. – М., 1986.

21.  История русской советской музыки. В 4-х т. – М., 1956-63.

22.  История советского драматического театра. В 6-ти т. – М., 1966-71.

23.  История советского искусства: Живопись, скульптура, графика. Т.1,2. – М., 1965-68.

24.  История советского кино. В 4-х т. – М., 1969-78.

25.  КПСС о культуре, просвещении и науке: Сб. документов. – М., 1963.

26.  Культурная жизнь в СССР : Хроника. – М., 1977.

27.  Культурная жизнь в СССР : Хроника. – М., 1979.

28.  Литературное движение советской эпохи: Материалы и документы. – М., 1986.

29.  Народное образование в СССР: Общеобразовательная школа гг.: Сб. документов. – М., 1974.

30.  Народное образование, наука и культура в СССР: Стат. сб. – М., 1977.

31.  Очерки истории советского радиовещания и телевидения. Т.1,2. – М., 1972.

32.  Рапацкая художественная культура. – М.: ВЛАДОС, 1998. (Гл. Отечественная художественная культура 20-80-х гг. ХХ в.)

33.  Советская культура: 70 лет развития. – М., 1987.

34.  Советская культура: история и современность. – М., 1983.

35.  Советские ученые: Очерки и воспоминания. – М., 1982.

Методические рекомендации

Репрессии вт. п. 40-х – н. 50-х гг. ХХ в. не уничтожили дестабилизирующий фактор, а лишь на время оттянули сползание страны к кризисной черте. Урбанизация, этот неизбежный спутник индустриального развития вызывала к жизни совершенно определенные изменения в социальной психологии. Общество становилось все более утилитарным и прагматичным. На этом фоне иррационализм догм коммунистической идеологии с позиций нашего времени кажется уже отжившим свое анахронизмом. Но в н. 50-х гг. вряд ли кто бы отважился признать подобное утверждение, и тем не менее, нельзя не отметить постепенного накапливания количественных изменений внутри социального организма и рост критического давления снизу.

Ситуация в стране и в мире одинаково диктовала необходимость реформирования и внешнеполитической доктрины и экономического механизма, демократизации социально-политических институтов в целом. В то же время для массовых настроений был по-прежнему характерен синдром ожидания и единственно возможным путем осуществления реформ оставался путь «сверху». Ситуация разрешилась естественным образом. 5 марта 1953 г. в 21 час 50 минут умер. Отсутствие надежного, легитимного механизма передачи власти вызвало длительный ее кризис, острую борьбу за обладание ею. Распределение важнейших властных полномочий произошло еще до появления формального повода и длилось всего 40 минут. Изменения в кадровых вопросах были по сути дела незаконными с точки зрения Устава КПСС, поэтому понадобилось столь беспрецедентное представительство , Совета Министров и Президиума Верховного Совета.

Официально после смерти Сталина к власти пришло так называемое «коллективное руководство», включавшее в себя тесный круг приближенных диктатора. Гибель авторитаризма, последовавшая вскоре после ухода Первого лица, была вызвана теми реалиями политического развития СССР вт. п. 40-х – н. 50-х гг., которые не только не позволяли определить порядок преемственности властных функций, но оставляли неразрешенным вопрос о соотнесении уровней партийного и государственного руководства. Поэтому на смену авторитарной пришла олигархическая система управления обществом и государством, на первом этапе формирования которой никто из «ближнего круга» не мог реально претендовать на концентрацию власти в своих руках, ибо только отказ от жесткой централизации системы управления давал определенные гарантии безопасности политической элите в целом.

«Все мы преемники, одного преемника у товарища Сталина нет, – слова , произнесенные им на Пленуме ЦК КПСС в июле 1953 г., стали знаковыми для первого периода формирования олигархической системы и как нельзя лучше выразили мнение всех представителей нового «класса» индустриальной России – номенклатуры.

Процесс преодоления политического кризиса завершился не сразу и не вдруг. На наш взгляд, здесь правомерно выделить четыре этапа:

1)  Период триумвирата (Маленков, Берия, Хрущев) – март-июль 1953 г.

2)  Период формального лидерства Маленкова – июль 1953 г.-январь 1955 г.

3)  Борьба Хрущева за единоличную власть – февраль 1955г.-июнь 1957 г.

4)  Период единоличного правления и формирование «молодого аппарата» – июнь 1957 г.-октябрь 1964 г.

Неформальное перераспределение важнейших постов между центральными фигурами на политическом Олимпе с самого начала сделало триумвират весьма непрочным образованием, так как каждый старался упрочить собственные позиции за счет ослабления других. Оставив в стороне перипетии политической борьбы, нельзя не отметить, что в развернувшихся баталиях решался вопрос о выборе дальнейшего пути общественного развития. Потребность в реформации наверное одинаково остро ощущалась всеми членами триумвирата и все же, проанализировав инициативы каждого из них, можно заметить, что

-  наиболее радикальный курс реформ предлагал ; многие из них так и не были реализованы (разделение функций государственного и партийного аппарата, объединение Германии и т. д.);

-  реформы затрагивали в основном экономическую сферу жизнедеятельности общества (но и в этом направлении опередили свое время на 40-50 лет);

-  реализовал фактически наиболее консервативный вариант «идеологов-фундаменталистов»; отказавшись от необходимости менять основание системы он попытался, причем не очень удачно, украсить ее новыми бюрократическими наслоениями.

Берии является и по сей день темой, терпеливо ждущей своего исследователя. Традиционная и наиболее разработанная версия «дела Берии» – подготовка заговора с целью установления личной диктатуры. И вплоть до начала 90-х гг. ХХ в. оспаривать подобные оценки вряд ли представлялось возможным. Вторая «легенда» – о «сером кардинале», согласившемся на вторые роли в государстве (после Маленкова) и позволившим заподозрить себя в неверности. Третья версия о Берии-реформаторе, наказанном якобы номенклатурой за попытку масштабных преобразований. Так или иначе, бесспорно одно: Берия был наиболее информированным человеком как во внутренней, так и во внешней политике, что выгодно отличало его программу реформ. Но, получив доступ к руководству силовыми ведомствами, он стал представлять скрытую угрозу для номенклатуры в плане возможной реставрации авторитарной системы правления.

Одним из важнейших событий этого «славного» десятилетия, значение которого явно недооценено, можно назвать июньский 1957 г. Пленум ЦК КПСС, завершившийся принятием постановления «об антипартийной группе». Самым непосредственным итогом работы пленума стал переход реальных властных полномочий от государственных структур к партийным. Полноправным хозяином страны становится аппарат ЦК, так называемый партийный генералитет. С этого момента политическая система несколько модифицируется, из олигархической превращаясь в авторитарно-олигархическую, где осуществляется так сказать доверительное управление: культ личности в обмен на гарантии стабильности и безопасности. Хрущев, безусловно, одержал победу над своими политическими противниками, но в дальнейшем прочность его позиций стала определяться тем, насколько его интересы соответствовали интересам партаппарата. Еще одним негативным последствием пленума стала догматизация государственной идеологии, вызванная тем, что отныне основой партийно-государственной системы стал принцип стабильности номенклатуры, превращавшейся постепенно в замкнутую касту. Сложившаяся ситуация никоим образом не способствовала решению объективных задач цивилизационного развития России. И именно здесь следует искать причины развития застойных явлений в жизни социума.

Отставка Хрущева, последовавшая в октябре 1964 г., стала одним из важнейших событий в послевоенной истории страны. Традиционно принято считать ее завершением ряда противоречивых и непоследовательных реформ антисталинской направленности. Вместе с тем, разоблачение культа личности не повлекло за собой снятия острейшей проблемы социальных гарантий, а реабилитационные процессы не только не отличались особой последовательностью, но нередко вопрос о причастности к массовым репрессиям использовался лишь в качестве решающего фактора в политических баталиях. Давая оценку периоду «оттепели», выделял две важнейших особенности хрущевских преобразований: несистемность (отсутствие стратегической модели трансформации) и паллиативность (поверхностный характер реформ, не затрагивавших оснований советской системы).

Придерживаясь вывода о консерватизме хрущевской модели реформирования, с неизбежностью возникает вопрос о том, почему кредит доверия со стороны партноменклатуры оказался исчерпанным и в чем, таким образом, заключаются подлинные причины его отставки. Решить эту проблему возможно лишь всесторонне рассмотрев как объективные, так и субъективные ее составляющие. С этих позиций оценивают «поражение» Хрущева многие современные исследователи: «экономические неудачи» и «заговор верхов» (См.: и др. Реформы и контрреформы в России. – М., 1996.), «объективные процессы» и «личные отношения с представителями политических элит – партийной, военной, промышленной» (См.: Пихоя Союз: история власти. . – М., 1998.).

Продовольственный кризис в стране и вызванная им волна рабочих выступлений в стране стали самым непосредственным доказательством краха новой модели управления экономикой по Хрущеву. Индустриальное общество оказалось не в состоянии прокормить себя самое. Создание системы совнархозов, разделение низовых партийных структур по производственному принципу, предполагаемое введение восьмилетнего планирования и, наконец, последние предложения Хрущева по реорганизации сельского хозяйства (введение особых управлений на союзном уровне по производству основных видов продукции) – все это не только пугало партноменклатуру, идеалом которой был принцип стабильности во всем, включая экономику, но и доказывало, насколько незначительным, косметическим было хирургическое вмешательство в экономическую сферу. Вряд ли можно было произвести реконструкцию, заменяя одних бюрократических монстров другими.

Стремительные темпы развития промышленности в послевоенный период (вызванные в принципе условиями восстановительного цикла) вселили в сознание советского руководства непоколебимую уверенность о безусловном превосходстве командно-административных методов управления, поэтому причины резкого спада скорости индустриального развития страны оно склонно было искать лишь в волюнтаристской политике Хрущева.

Известно, что сам термин АКС появился в 1987 г. в одной из статей , трактуемый как единственная характеристика сложившейся экономики в СССР; еще раньше в 50-60-х гг. подобные определения появились в работах западных советологов.

Вместе с тем, нельзя не согласиться с мнением (См.: Рязанов развитие России. Реформы и российское хозяйство XIX-XX вв. – СПб., 1998.), что применяемые методы управления не следует отождествлять с экономическим строем страны. Сама система хозяйствования с присущим ей преобладанием административно-централизованных методов управления и, подчеркнем, дополненная системой насилия, сложилась в стране еще в 30-х гг. ХХ в. Но так как в послесталинский период «подсистема страха» выключилась, начала подвергаться разрушениям и АКС в целом. В то же время сами административно-централизованные методы могут применяться и в рамках рыночной экономики, хотя и деформируя последнюю. Поэтому весь период, начиная с реформ Маленкова, Хрущева, Косыгина и далее можно охарактеризовать как этап слома АКС и реального возрождения товарно-денежных отношений в их борьбе с антирыночными тенденциями, опирающимися на государственную монополию и преобладание командных методов. Есть все основания утверждать, что как только насилие и принуждение (в тех рамках) утратили свое значение – начала действовать объективная потребность возрождения экономических стимулов и усиление роли рыночных методов.

В том, что данная объективная потребность цивилизационного развития России оказалась невостребованной, состояла не столько вина, сколько беда Хрущева и его окружения (вследствие отсутствия условий для развития экономической науки в стране в целом).

Завершение процессов индустриализации в стране к середине или даже к концу 50-х гг. ХХ в. вызывало к жизни аналогичные задачи: необходимость пересмотра экономической политики государства в соответствии с новыми реалиями: громоздкая и неповоротливая АКС как показало последующее развитие страны оказалась невосприимчива к усвоению результатов научно-технической революции. Это в конечном итоге привело к тому, что страна пропустила целый виток в спирали своего цивилизационного развития и сейчас вновь повторяется прежняя ситуация: в русле «догоняющей» модели модернизации России необходимо в сверхсжатые сроки преодолеть почти полувековой разрыв и совершить переход уже к постиндустриальному или информационному обществу.

Поиски причин экономического провала в развитии российской цивилизации следует продолжить и на ментальном уровне. Скоротечность создания общества индустриального отнюдь не способствовала кардинальной перестройке национального самосознания. Переселение колоссальных масс сельчан в город не привело и не могло привести и появлению соответствующих стереотипов и установок мышления и поведения. На наш взгляд, столь быстрое разрушение внешних знаковых систем аграрного общества привело отчасти к маргинализации значительных социальных слоев (что, в частности, выразилось в резком увеличении потребления спиртных напитков в стране и т. д.). Рост массового недовольства населения страны политикой , констатируемый органами госбезопасности с начала 60-х гг. (распространение листовок, частушек, анекдотов определенного содержания и т. п.), объясняется все тем же желанием возвращения к стабильности, неизменности бытия как основным ценностным характеристикам традиционного мировосприятия. Прослеживается и обратная реакция: после отстранения Хрущева от власти наблюдается двукратное сокращение подобного рода печатной и рукописной продукции.

Среди причин субъективного порядка следует также выделить явное несоответствие результатов реальной политики 1-го секретаря ЦК КПСС и Председателя Совета Министров СССР и интересов политических элит страны:

-  «партийный генералитет» – борьба с привилегиями, сокращение бюрократического аппарата, разделение низовых партийных организаций по производственному принципу, введение в Устав КПСС принципа ротации кадров;

-  «хозяйственники» – управленческая реформа 1957 г., предложение о введении восьмилетних сроков планирования, «рекордизм» в промышленности и т. д.;

-  «военные» – отставка , непродуманное и плохо подготовленное сокращение вооруженных сил, изменение порядка назначения военных пенсий и т. д.;

-  «верхушка» карательных ведомств – ограничение роли силовых структур в политической системе страны (преобразование МГБ в КГБ в 1954 г., ликвидация в 1960 г. союзного МВД). Кроме того, при смене руководства КГБ, вызванной событиями в Польше и Венгрии, была инициирована по сути дела «чистка» кадров на всех уровнях. К 1963 г. свыше 90% генералов и офицеров, работавших при Сталине, были заменены комсомольскими и партийными функционерами. В результате реформирования системы силовых ведомств в стране произошло сращивание карательных и партийных органов как на функциональном, так и на кадровом уровнях.

В конечном итоге политический кризис, разразившийся в стране после смерти Сталина, завершился безоговорочной победой партийной элиты путем постепенной, но методичной, борьбы за ликвидацию независимых, а, следовательно, неподконтрольных сегментов политической системы СССР. Последней инициативой Хрущева в плане укрепления собственных позиций и разрушения власти номенклатуры стало создание Комитета партийно-государственного контроля (что фактически означало появление новой параллельной управленческой структуры, независимой и обладающей широкими полномочиями), как наиболее важной части предполагаемой реформы партийных советских органов. Ожидаемого хозяйственного эффекта не последовало (в задачи нового ведомства входило: контроль за соблюдением партийной и государственной дисциплины, борьба с сепаратистскими тенденциями, бюрократизмом и волокитой, коррупцией и приписками и пр.).

С одной стороны, подобные попытки не могли не настораживать «власть придержащих», а с другой (в частности, по мнению ), объективно Комитет партийно-государственного контроля идеально соответствовал созданию предпосылок и организации устранения Хрущева. (Подробнее о Комитете партийного контроля см.: Пихоя Союз: история власти. . – М., 1998.)

Состояние «холодной войны» по сути дела определяло развитие международных отношений и в 1950- н. 1960-х гг. Хотя, безусловно, изменения в политических структурах СССР в гг. не могли не повлиять на поиск соответствующих решений в сфере внешнеполитической деятельности как в плане практических инициатив, так и на доктринальном уровне.

Первые инициативы настолько радикально меняли представление о цели внешнеполитической деятельности СССР, что вызвали явное непонимание внутри «коллективного руководства» (выступая на сессии Верховного Совета СССР в августе 1953 г. он впервые употребил слово «разрядка» и призвал к снижению уровня военного противостояния, а в марте 1954 г. заявил, что война в современных условиях означает гибель мировой цивилизации).

Свое видение международной обстановки в свете весьма ощутимых достижений Советского Союза в сфере разработок ядерного оружия, допускающее некоторое ослабление конфронтации с Западом, было и у Хрущева.

При всех разногласиях, существовавших в советском руководстве по этому поводу, новой реальностью становилась необходимость считаться с новой ситуацией, прежде всего, в социалистических странах, где усиливалась десталинизация и антисоветские настроения. В то же время попытки нарушить шаткое равновесие между блоками приводили к незамедлительным мерам со стороны СССР по его восстановлению. В конечном итоге тенденция к некоторой либерализации внешнеполитического курса была прекращена, более жестким стал идеологический контроль внутри советского общества и над политической обстановкой в странах «социалистического лагеря».

На ХХ съезде КПСС основным принципом советской внешней политики было провозглашено мирное сосуществование государств с различным общественным строем. Дальнейшее развитие тезис об отсутствии фатальной неизбежности войны получил на ХХI съезде в 1959 г. Аналогичные положения были зафиксированы и в новой программе партии, принятой в 1961 г. на XXII съезде КПСС. Казалось, наконец-то был найден выход из состояния конфронтации и «холодной войны», «оттепель» должна была распространиться и на международные отношения. Однако этого не произошло. Причина подобной ситуации заключалась в том, что по аналогии с реформами, затрагивавшими внутреннюю политику, внешнеполитическая доктрина хрущевского руководства страдала все теми же пороками (желание изменить все, ничего не меняя; старому содержанию – новую форму). В этом ракурсе мирное сосуществование понималось лишь как специфическая форма классовой борьбы, а, следовательно, как новая форма противостояния с Западом и допускало использование всего спектра внешнеполитических мер: от силового давления и компромиссов до мирных инициатив. Именно классовая сущность хрущевской версии внешнеполитической доктрины, по мнению , и объясняет логику столь противоречивых, но только на первый взгляд, действий советской дипломатии в гг. (См.: , Тяжельникова советской истории гг. – М., 1999.)